Глава 14. Выживший

      Вайсмана снова начало клонить в сон. Машина ехала в город, укачивая пассажира. Чем дальше была сгоревшая деревня, тем чище становился воздух. Усилием воли Вайсман не засыпал, на тот случай, если партизаны устроят ему засаду по пути. Немецкие машины ездили по определенным дорогам, поэтому им часто устраивали такие ловушки. Сейчас было темно, но именно в это время партизаны орудовали особенно активно. Поездка казалась бесконечной, а широкие просторы Советского Союза навевали тоску. "Столько земли зря пропадает, - думал Вайсман, глядя на пустые поля и луга. - Мало домов с жителями и много места". Внезапно он понял, что им не удастся захватить весь Советский Союз. Не важно, насколько немцы будут стараться и сражаться. Советский Союз слишком большой. В крайнем случае от него можно будет отобрать европейскую часть и укрепиться на этой территории. Но не больше. Такие мысли заставили Вайсмана нервничать. Он одернул себя и вернулся к своему обычному военному оптимизму, отогнав от себя сомнения в победе. Война только началась, все еще было впереди. "Если офицеры не будут верить в победу, - подумал Вайсман, - то кто будет?". Они проехали мимо другой немецкой машины, взорванной партизанами. Это произошло несколько часов назад, обломки машины уже не горели. Около обломков лежали три обгоревших тела в серой немецкой форме. У Вайсмана скрутило живот, но он усилием воли поборол приступ тошноты. До города они доехали без происшествий.       - Как? Вы здесь? - очень удивился оберст, глядя на штурмбанфюрера. - Вы живы?       - А не должен быть жив? - нахмурился Вайсман, теряя терпение. - Что означает ваша странная реакция?       - Когда партизаны раньше поджигали свои же деревни, - пояснил оберст, - наши офицеры гибли, запертые в деревянных домах. Вы первый настолько высокопоставленный офицер, которому удалось выжить. У вас появился личный повод поквитаться с партизанами.       - Конечно, - устало кивнул Вайсман, - я обязательно уничтожу этих наглых партизан.       Он поехал к себе домой. В городе ему выделили квартиру, где он уже успел разложить все свои вещи. Поездка длилась всего минут десять. Когда он пришел в свою квартиру, он обнаружил, что там разместились другие люди. Вайсман даже растерялся в такой ситуации.       - Что вы здесь делаете? - строго спросил он у новых жильцов, к счастью, немецких офицеров. - Это помещение выделили для меня одного, штурмбанфюрера Юргена Вайсмана.       Сидящие на диване немецкие офицеры чуть не подавились своими бутербродами с колбасой, которые с аппетитом ели. Посетитель испортил им очень поздний ужин и все веселье.       - Как? Вы живы? - спросил Вайсмана один немецкий офицер. - Вы разве не сгорели в той нищей деревне?       У Вайсмана от нервов задергалось нижнее веко.       - Кто вам доложил такую информацию? - нетерпеливо спросил он. - Почему в городе все ведут себя так, будто я должен быть мертв, но выжил и всех этим разочаровал?       - Ну... - промямлил немецкий офицер. - Извините, но нам сообщили, что вы сгорели и вашу квартиру можно занять.       - Кто сообщил и разрешил? - кипятился Вайсман, которому все это совершенно не нравилось.       Вопрос повис в воздухе. Немецкие офицеры вернулись к еде. Вайсмана они тоже угостили, но тот отказался, помня о деревенском мальчике, предложившим ему отравленное яблоко. Вайсмана оставили в покое, он уже почти расслабился, но сохранял бдительность. Выгнать посторонних он не мог, пойти спать в комнату тоже, пока посторонние были в квартире. Через какое-то время Вайсман начал замечать странности в поведении и военной форме немецких офицеров. Что-то было не так. Их речь была очень чистой. Показательно чистой. Ему нагло пускали пыль в глаза и морочили голову. Вайсман едва успел увернуться, когда подозрительные немецкие офицеры втроем накинулись на него с кулаками. Однако Вайсман радоваться не спешил. Один из его противников вытащил из кармана формы складной ножик и лихо пырнул им штурмбанфюрера. Вайсман снова увернулся, но руку ему все же оцарапали и рукав формы порезали. Штурмбанфюрер все никак не мог перехватить инициативу в драке, он устал и только уворачивался, но надолго такими темпами его не хватит.       - Почему ты просто не сгорел в деревне? - спросил его один противник на чистейшем немецком. - Это был наш идеальный план. Выводим жителей в безопасное место и поджигаем всех германских тварей в запертых деревянных домах. Почему ты выжил?       Вайсман и ожидал такого вопроса, и все же не был к нему готов. Он предпочел бы не слышать планов по организации собственной гибели в огне. Вайсман понемногу выдыхался.       - Не пачкай мой родной язык своим ртом, - как в забытьи произнес Вайсман, нанося удар другому фальшивому немецкому офицеру кулаком в живот.       - А ты не топчи мою родную землю своими сапогами, - парировал его противник, ударяя Вайсмана кулаком по спине.       Вайсман не удержался на ногах и упал на колени. Перед его глазами заплясали черные точки. Это был плохой признак. Нужно было встать как можно скорее, но ему это не позволили. Все трое советских партизан под прикрытием пинали его ногами, не давая подняться. Ситуация была опасная и Вайсману понемногу становилось страшно. Он был еще молодым и мало помог Германии на войне. Умереть сейчас было бы нелепо. Ему удалось вцепиться в ноги и повалить двух партизан, а потом ударить их по горлу ребром ладони. Два партизана закашлялись и вырубились, но остался еще третий боец.       - Ну все, тебе конец, урод, - пробормотал советский партизан, кидаясь на врага в праведном гневе.       Они не использовали огнестрельное оружие, чтобы не привлекать внимания соседей. Они не давали Вайсману вытащить револьвер. Сейчас же он успел прицелиться и выстрелить в советского партизана. Тот с раненой ногой упал рядом с ним на колени и с рыком принялся его душить, пачкая все своей кровью. Вайсман снова выстрелил, завершая драку. Он взял у партизана складной ножик, порезал им горла двух других партизан, лежащих без сознания, вздохнул и попытался отдышаться. Голова у него кружилась, а в горле пересохло. Хотелось пить, есть и спать. Он решил не брать этих двоих в плен, чтобы они не имели возможности сбежать и придумать новый план по его ликвидации. Нет-нет, Вайсман от всего этого так устал. Он был не в настроении играть в допросы и партизанскую стойкость. Внезапно он подумал про пропавшего из госпиталя оберлейтенанта Вальтера фон Герца. Его тоже могли увести за собой ряженые немецкие офицеры, а потом убить. Его поведение и служба в прошлом году были подозрительными, но Вальтер мог и не предавать Германию. То, что он сочувствовал местным жителям, было плохо, но Вальтер мог быть не таким безнадежным, чтобы переметнуться на сторону партизан. Вайсман все думал и думал об этом, сидя на полу в своей квартире в окружении трех мертвых тел.