Глава 15. Надломленная

      Дашу к дереву как Вальтера, конечно, не привязали, но в землянке, где она жила, за ней пристально следили. Грише и Алене очень не понравились настроения Даши, ее отсутствие патриотизма и симпатия к немцам вообще, а не только к Вальтеру. Гриша и Алена очень сомневались в том, можно ли доверять Даше. Успокаивало их лишь то, что Даша совсем не знала немецкого. Это могло остановить ее от побега к немцам. Пока они там найдут переводчика, пока разберутся... да Дашу вообще никто слушать не будет.       - Кому ты там в Германии нужна? - сердито спрашивал Дашу Гриша. - Ты всерьез хочешь променять родную страну на свои бабские наивные мечтательные бредни о путешествиях?       - А зачем жить, не видя всей красоты мира? - парировала Даша. - Как я могу просто смириться со своей судьбой?       - О чем ты говоришь? - охнула Алена и провела по щеке ладонью. - Немцы считают всех нас животными. Тебя угонят в Германию. Ты там будешь служанкой какого-нибудь немецкого офицера. Его жена будет помыкать тобой. Его дети будут ездить на тебе как на лошадке, а ты не будешь иметь права упрекнуть их в плохом поведении. В Германии у тебя будет только такая жизнь, поверь мне.       - Но Вальтер... - пробормотала Даша.       - Он сам не разобрался в себе, - сказал Гриша. - То ли тебя родителям показать хочет, то ли жить с тобой здесь и выкинуть свою серую форму вместе с фашистским партбилетом. Вот когда Вальтер откажется от своей партии и военной формы, тогда и будешь планировать ваше светлое совместное советское будущее. А пока и ты, и Вальтер напрашиваетесь на показательный расстрел как фашист и враг народа.       - Я не враг народа, - съежилась в землянке Даша, начиная в полной мере осознавать свою запутанную ситуацию.       - А кто же ты? - сердито спросила ее Алена. - Мы тут стережем тебя, а могли бы приносить больше пользы партизанскому отряду. Мы тратим на тебя свои нервы и время.       - Так не стерегите, - буркнула Даша, сложив руки на груди.       - Даш, а тебе перед своей матерью не стыдно? - со вздохом поинтересовалась Алена. - Ты эгоистка. Думаешь только о своем счастье, о своих путешествиях, а на нас тебе плевать. Тебе на судьбу страны плевать. Как ты можешь спать по ночам, Даш?       - Прекратите меня во всем упрекать, - разозлилась Даша. - Мне не пять лет, чтобы меня отчитывать.       Алена посмотрела на Дашу как на чужого человека. Грише она тоже стала как будто чужой.       - Ты действительно не настоящая коммунистка, - покачала головой Алена. - Ты отрываешься от коллектива, не слушаешь советов и справедливых обвинений. Тебе ни за что не стыдно. Ты не хочешь сражаться за нашу страну. Я не узнаю тебя, Даша, пусть мы и прожили много лет в одной деревне. Кто ты такая? - Алена подошла к Даше и вцепилась ей в волосы пальцами. - Это все из-за Вальтера? Он напел тебе про прекрасную Германию? Нет, - поправила себя Алена, - он не мог тебе ничего сказать, он же русского языка не знает. Или он использовал переводчика для своей фашистской пропаганды, а ты на его посулы и повелась? Отвечай, Даша, - кипятилась Алена. - Это Вальтер тебя сбил с коммунистического пути или ты всегда была такой гнилой в душе?       Даша вздрогнула и неожиданно залепила Алене пощечину.       - А ты давно стала такой коммунистической активисткой? - спросила Даша у Алены, отцепляя ее пальцы от своих волос. - До войны тебя не было ни видно, ни слышно, а теперь ты повсюду. Всем проповедуешь патриотизм и почетную смерть ради родной страны. Сама ты чего хочешь, Ален? После войны ты хочешь дальше заниматься таким политпросветом? В Москву перебраться жить и работать? Тоже хочешь уехать из этой нищей деревни?       - Эта нищая деревня наш дом! - воскликнула Алена, толкая Дашу в стену землянки. - Как ты смеешь говорить про нее гадости?! Ненавижу тебя! Презираю тебя!       Даша встала и рванулась к выходу из опостылевшей ей землянки. Остановилась. Обернулась и посмотрела на Гришу и Алену.       - Вы как-то неправильно хотите научить меня любить родную страну, - сказала Даша с великой печалью. - Вы угрожаете мне, вы оскорбляете меня. Я много месяцев помогала партизанам, сидя в этом проклятом лесу как дикий зверь, и это вся ваша мне благодарность? - Даша сорвалась на крик. - Хотите покарать меня? Покарайте. Меня уже от всего тошнит. Я сама уже не понимаю, кто я и какая я. Я стала чужой для самой себя, а вы мне ни капли не помогаете, только хуже делаете и все еще больше запутываете. Вы вообще знаете, что я сейчас чувствую и как у меня душа болит? - Даша сорвалась на хрип.       Алена холодно смотрела на Дашу, не давая ей ни малейшего признака сострадания.       - Тебя мучает твоя совесть, - вынесла Алена вердикт. - Тебя воспитали коммунисткой, но не до конца. Однако совесть в тебе есть. Если ты возьмешься за ум и раскаешься в плохих намерениях, партизаны тебя простят. Советский народ тебя простит.       - Я должна раскаяться в своем желании жить чуточку лучше, а не в нищей деревне на краю мира среди одних и тех же коров? - вскипела Даша. - Я должна смириться с такой судьбой и с таким местом для жизни? Ты соображаешь, что мне предлагаешь? Если ты с этим смирилась, то это твой выбор и твоя слабость, а я так поступить со своей жизнью не могу.       - Прекрати ставить свои желания и свою жизнь выше других! - резко приказала Алена Даше. - Ты ведешь себя отвратительно! Это все Вальтер виноват. Он превратил тебя в капризную истеричку. До его появления в нашей деревне ты тоже была странной и нелюдимой, но ты не говорила таких бредовых и идеологически опасных вещей.       - А может я просто прозрела, - с жаром сказала Даша Алене. - Раскрыла глазки пошире и увидела реальность. Нищету увидела и всеобщую покорность. И ради чего? Ради чего?!       Даша раздражала Алену с каждой секундой все больше и больше. Это уже переходило все границы.       - Ты хочешь просто сбежать, а не улучшить жизнь рабочих и крестьян, так, Даш? - спросила у Даши Алена, чопорно поджав губы. - Хочешь построить свое счастье на наших костях, крови и слезах? Не выйдет. Я тебе не позволю. Я тебя никуда не отпущу. Ты никуда от меня не денешься, предательница.       - Сама не живешь счастливо и другим не даешь, - парировала Даша, которая как с цепи сорвалась.       Гриша наблюдал за бабской ссорой. Хотел вмешаться, а потом передумал. Он смотрел на Дашу и понимал, что с ней надо что-то решать. Какой же он будет командир партизанского отряда, если не сумеет образумить какую-то бабу? Гриша совсем не тяготился жизнью в деревне и о путешествиях не мечтал. Культуры других народов и другие языки были Грише не интересны. Его мир был прост и примитивен как палка.