Новые знакомства

Глава первая, в которой Пётр Иванович заводит новое знакомство и показывает своё искусство

Затонск, лето 1890 года

      Пётр Иванович не спеша шёл по аллее парка, опираясь на трость. Его прогулки в парке стали с недавнего времени регулярными. Он выходил примерно за полтора часа до обеда, брал извозчика на углу Царицынской, подкатывал к Парковой, где с февраля жила Анна со Штольманом, отпускал коляску и шёл пешком мимо Анниного дома к калитке в парк. По боковой аллее спускался к реке и садился на скамейку либо на берегу неспешно текущей Затони, либо в зарослях сирени, у площадок для игр. Сегодня он устроился в зарослях. Ему было о чём подумать.       Пётр жил легко и свободно, не обременяя себя заботами о хлебе насущном. Но время идёт, и безалаберная жизнь любимого дядюшки Анны рано или поздно переполнит чашу терпения брата и особенно его жены. Мария Тимофеевна и так уже с неудовольствием смотрит на него за столом. Петру кажется, что она считает каждый проглоченный им кусок, выпитую рюмку, съеденный пирог…       Да, так больше жить нельзя: сидеть на шее брата в сорок пять лет… Боже мой, ему в этом году на Петра и Павла будет уже сорок пять! Как годы-то летят! Давно ли ему было двадцать, он был по-юношески глуп и самоуверен и покорял Петербург… как там у Пушкина в «Онегине»?

Он по-французски совершенно Мог изъясняться и писал; Легко мазурку танцевал И кланялся непринужденно. Чего ж вам боле?..

      Вот именно: чего ж вам боле. Свет покорился Петру легко и непринуждённо. Как, впрочем, и Европа. А теперь ни столица, ни старушка Европа его не привлекают. Он устал бонвиванствовать… Совсем недавно ему было тридцать два, он носил пышные усы и гордился тем, что его старший брат — герой турецкой кампании. А теперь ему почти сорок пять и что? Что он имеет?       Деньги? То густо, то пусто…       Увлечения?.. Вино, карты, женщины. Именно в такой последовательности. Когда нет одного, его заменяет другое…       Профессия? Брат и университет закончил, и родине послужил, а выйдя в отставку с военной службы, пошёл в адвокаты. А Пётр университет бросил, в армию не пошёл, ничем не интересовался и вот… Метатель ножей… Это единственное, что умеет делать хорошо. Даже спирúт он посредственный, если не сказать больше — никакой. Не то, что Анна…       Друзья? Скорее собутыльники, как Игнатов, или карточные партнёры-шулеры, всегда разные, их имён он даже не запоминает…       Семья? У брата давно есть, у племянницы уже есть, а у него — нет и не предвидится… Да-а, неутешительный итог жизни…       Он ещё забыл про даму сердца… Дам было много, и все они трогали его сердце. И Катенька Савушкина была его первой горячей любовью… после её смерти накануне свадьбы остались одни увлечения. Он так и не смог поверить в любовь, в себя… Он увлекался легко и часто  красивых женщин много — и неглубоко. Боялся… Последним глубоким увлечением была Танечка Кулешова, умершая, как и Катенька… Мог ли он подумать, что одна из его возлюбленных, с которой он расстался так же легко, как сошёлся, окажется жестокой убийцей?.. А милая Полина Воеводина?.. Из-за неё они с Анной чуть не погибли. И будь Пётр менее удачлив… Да, видно, он правильно предположил, что последние лет… семь приносит женщинам одни несчастья.       Стареет… Седые волосы, морщины, костюмы уже не так франтовато сидят, на трость чаще опирается… Тело стареет, а душа-то молода! Когда он видит красивую женщину, внутри как огонь зажигается. Хочется блистать остроумием, говорить комплименты, окружить вниманием и поразить обаянием… Раньше получалось, а теперь…       Ну, разве баронесса… Матильда Карловна — не чета прежним пассиям Петра: элегантна, красива, спокойна и… недоступна. Уж как Пётр ни пытался, чем только ни пользовался, чтобы привлечь её внимание к себе — всё никак. Как об стенку горох: улыбается лукаво, остроумно шутит и словно ничего замечает. С этим надо что-то делать. Вот только что?..       Какие-то посторонние звуки всё время мешали. Вот: негромкий свист, стук и шуршание. Первые два были до боли знакомы Петру Ивановичу: с таким звуком летит нож в мишень, ударяется о деревяшку рукояткой — и падает… Шуршание, по-видимому, шорох шагов по траве… Вот снова свист, удар, падение и шуршание… Кто-то неудачно или неправильно кидает нож… Кто бы это мог быть?       Пётр решительно встал, обошёл заросли и увидел на полянке для игр мальчишку лет девяти-десяти. Он как раз кидал нож в деревянную мишень, привязанную к дереву, клинок, ударившись рукояткой, упал в траву. Мальчишка досадливо качнул головой и отправился за ножом.       — Ты неправильно держишь нож, — подходя к палке, обозначавшей черту, от которой мальчишка бросал, сказал Пётр. — Надо держать его легко, как пёрышко. Хочешь, покажу?       Мальчишка, замерший при звуках голоса незнакомца, медленно обернулся и, прищурившись, глянул на мужчину, не смеётся ли. Не смеётся. Лицо серьёзное, даже, можно сказать, заинтересованное…       Подобрав нож, мальчишка вернулся к исходной позиции и, помедлив, протянул клинок.       — Хороший! — уважительно произнёс мужчина, покачав нож на ладони. — Балансировка хорошая, и сталь тоже… Сделан у нас? В Туле? А-а-а… вижу клеймо…       И без замаха, легко метнул нож. Тот вонзился в доску, исполнявшую роль мишени, и замер, как приклеенный.       — Да, очень удачная для метания модель, — потёр руки незнакомец.       Мальчишка с завистью глянул на дерево, куда безрезультатно кидал нож, и перевёл взгляд на мужчину.       — Разрешите представиться, молодой человек, раз уж я вмешался в ваш, так сказать, процесс освоения нелёгкого труда метателя. Миронов, Пётр Иванович. Некоторое время подвизался на стезе метателя в итальянском цирке. И весьма успешно, надо сказать… Да-с. А вы?..       — Минька.       — Просто Минька?.. — Просто… — Хорошо, пусть будет просто Минька, — согласился Миронов. — Скажите… Минька, и давно вы осваиваете это ремесло?       — Второй день, — вздохнул мальчишка и потёр переносицу. — А как вы метнули просто так, без замаха?       — О, это просто, мой юный друг. Немного тренировки, меткий глаз, твёрдая рука — и результат не заставит себя ждать. Разрешите?       Пётр протянул руку, и мальчишка вложил свой нож в его ладонь. Нож снова послушно воткнулся прямо в середину мишени, потом ещё раз, и ещё…       — Здóрово у вас получается! — возвращаясь в третий раз к исходной позиции, сказал Минька. — А меня наýчите так кидать?       — Нет ничего проще, — легко согласился Пётр, снимая котелок, скидывая сюртук и засучивая рукава рубашки.       Мальчишка аккуратно положил вещи удивительного мужчины на траву — поверх своего пиджачка. –       Смотри, как надо держать и кидать нож… Если мишень близко, бери нож как можно ближе к концу лезвия. Если цель далеко, надо метать нож, держа его ближе к рукоятке. Вот так…       …Полчаса спустя, когда нож вошёл в мишень и замер как приклеенный, довольный Минька утёр трудовой пот с лица и, счастливый, улыбнулся Петру.       — Замечательно, — искренне похвалил тот. — У тебя несомненный талант метателя ножей. Ну что, на сегодня, я думаю, достаточно?       Минька кивнул и направился к дереву — за мишенью и ножом. Пётр Иванович расправил рукава рубашки. Мальчишка вернулся и достал из кустов суму с помочью через плечо.       — Пить хотите? — спросил он.       — Не откажусь, — ответил Миронов, подхватывая свой сюртук.       Минька достал из сумы баклажку:       — У меня тут квас… Правда, тёплый, — смутился он, вынимая пробку и доставая деревянный стаканчик.       — Не страшно. По такой жаре холодное для горла вредно, — успокоил его Пётр и, взяв протянутый Минькой стаканчик, опрокинул его в рот. — Вкусный квас какой! — Он почмокал языком. — С привкусом…       — Мёда, — поспешил добавить мальчишка. — Наша хоз… кухарка его обожает. — И испуганно взглянул на мужчину, заметил ли.       Пётр сделал вид, что не заметил оговорку Миньки. Надел сюртук, одёрнул рукава, подхватил котелок с тростью и мальчишечий пиджачок.       — Ну-с, вас проводить, молодой человек?       — Нет, я сам доберусь, — отказался мальчишка так же, как Миронов, одеваясь и одёргивая рукава. — А вам… спасибо.       — Был рад помочь, — приподнял котелок Миронов. — Разрешите откланяться.       — А вы ещё придёте? — с надеждой спросил Минька.       — Я каждый день здесь гуляю. Если погода позволяет. А она сейчас, — вдохнул полной грудью воздух Пётр Иваныч, — просто летняя. Вы не находите, Минька?       Мальчишка радостно кивнул.       — И завтра придёте?       — И завтра приду. А вы?       — И я тоже. А можно… и завтра нож покидать?       — Отчего нет? — согласился Миронов. — Мне и самому надо вспомнить прежние навыки, а то сегодня я был не в форме…       — Не в форме?! — удивился-ужаснулся Минька. — А если в форме, то вы как кидаете?       — С закрытыми глазами могу… мог, — уточнил он, — в центр мишени попадать.       — С закрытыми глазами!.. — восхищённо протянул мальчишка.       — Да, — скромно потупившись, подтвердил Пётр Иванович. — Но это когда было…       — А сейчас сможете?       — Ну… если потренироваться подольше… смогу.       — Здóрово! Ой… — спохватился Минька. — Я вас, наверно, задерживаю?       — Нисколько, — отмахнулся Пётр. — Я сейчас сибаритствую… — и кинул быстрый взгляд на мальчишку, понял ли.       Понял. Ох, не прост мальчишка, совсем не прост. Одет по-мещански, но одежда добротная, материал не из дешёвых. На ногах — ботинки, а не лапти. Сам чистый, ухоженный. Ногти чистые и аккуратно подстрижены, и волосы — явно из парикмахерской. И нож с клеймом — не фунт изюма. Говорит правильно, чисто — чувствуется, образован, начитан… Но пытается выглядеть и вести себя, как простой парень из Слободки или с окраины. А имя — Минька… То ли Михаил, то ли Дмитрий…       Собравшись, мальчишка закинул суму на плечо.       — Если вы завтра здесь будете, буду рад продолжить знакомство.       «Говорит, как по-писанному», — усмехнулся Пётр.       — И я буду рад. До завтра… Миня. Можно вас так назвать?       — Зовите лучше Минька. Я так привык. До завтра, Пётр Иванович, — и мальчишка скрылся в зарослях сирени.       А Пётр Иванович, насвистывая что-то опереточное, направился к боковой аллее, по которой можно было попасть на Парковую, к Анне. Его заинтересовал мальчишка, и он собирался расспросить племянницу о нём…       Если бы Миронов не был стол задумчив, он бы обязательно обратил внимание на заросли с противоположной стороны поляны для игр. В просвет между ветвями было хорошо видно, что там стояла… Матильда. Она проводила задумчивым взглядом мальчика, отступила от зарослей и направилась к главной аллее.