Вторая встреча

      Глава четвёртая, в которой говорят о турнире, поединке и Прекрасных Дамах

      Вторая встреча Петра с Минькой произошла, как и договаривались, на следующий день. Они одновременно появились на поляне, пожали друг другу руки и приступили к метанию. Пётр показывал, как надо правильно держать нож, объяснял технику метания, просто, доступно, и мальчик старательно всё повторял, внимательно слушал, переспрашивая иногда, и с каждым броском у него получалось всё лучше. Время пролетело незаметно.       — Ты делаешь успехи! — сказал Пётр, раскатывая рукава рубашки. — Просто феноменальные! Я и то учился дольше.       — Правда? — смутился мальчишка.       Ему было приятно услышать похвалу из уст Петра Ивановича, кидавшего ножи, по мнению Миньки, лучше и точнее.       — Правда истинная, — серьёзно ответил Миронов, глядя на мальчика. — Ты мне не веришь? Или думаешь, я специально хвалю тебя, чтобы подбодрить?       Минька отвёл глаза. Честно сказать, именно так он и думал…       — Ты думаешь, что я, — застёгивая манжеты, продолжал Пётр, — буду лгать ради… Ради чего, кстати, мне лгать? А? Как думаешь?       — Чтобы скорей избавиться, — буркнул себе под нос мальчишка, надевая на нож ножны.       Но Миронов услышал и даже замер, возмущённо.       — Что значит, избавиться? — требовательно спросил он, поворачивая Миньку за плечо к себе лицом.       — Ну… — растерялся тот: он не думал, что его услышат. — Вам же, наверно… у вас наверняка есть свои дела… которыми надо заниматься, а вы со мной… возитесь… — и покраснел.       — То есть ты для меня — обуза? — уточнил Пётр. — Ты так обо мне думаешь…       Он отпустил плечо мальчишки и стал молча и резко надевать сюртук. Минька понял, что обидел своими словами хорошего человека — и кто его за язык тянул? — и тот теперь откажется выполнить просьбу. А он обещал спросить…       — Пётр Иванович! — воскликнул он отчаянно. — Я… не хотел… вас обидеть… Простите, — и просительно заглянул в лицо мужчины, прижав ножи к груди.       — Да ты меня и не обидел, — пожал плечами тот, и Минька вздохнул с облегчением. — Ты меня… оскорбил. — У Миньки что-то оборвалось внутри. — Подобные оскорбления смываются кровью…       Минька опешил и даже руки опустил.       — Кровью? — переспросил он недоверчиво.       — Именно, — застегнул сюртук на все пуговицы Пётр и одёрнул полы. — Я тебя вызываю.       — Куда?       — На поединок. Только ты и я.       — Стреляться хотите? — ещё больше удивился Минька. — Или на… — он сделал взмах рукой, — шпагах, как мушкетёры?       — Зачем нам пистолеты или шпаги, если есть ножи.       — На ножах! Это… как?       — Очень просто: мы будем кидать ножи в цель, и кто будет точнее, тот… — Миронов задумался. — Тот назовёт три желания, а другой должен будет их исполнить. Ну, как, условия приняты?       Мальчишка кивнул.       — А можно мне привести с собой… друга? Точнее, подружку, — поправился он, бросив косой взгляд на Петра.       — Приводи! Будет у нас зрительница. Прекрасная Дама, так сказать. На глазах Дамы будет стыдно проиграть…       — Можно?! — не веря себе, переспросил мальчишка. — Пётр Иванович… вы… вы… я даже не знаю, как сказать…       — Не говори, раз не знаешь, — легко отмахнулся Миронов. — Только тогда и я приведу с собой… Прекрасную Даму. Чтобы, значит, за нас обоих болели. Не возражаешь?       — А кто эта дама? — заметно напрягся Минька.       — Мой очень хороший друг. Матильда Карловна Кошкуль. Баронесса. Слышал?       Мальчишка покачал головой.       — А, может, не будем приводить… дам? — осторожно спросил он.       — Как скажешь, — не стал настаивать Пётр.       Видно, его, Петра, «приняли» в доме №3, а вот про Матильду Минька ещё должен рассказать…       — Значит, послезавтра, в то же время, на этом месте.       На том и расстались. Мальчик вприпрыжку побежал к калитке, а Пётр, резко повернувшись, выскочил на параллельную аллею и нос к носу столкнулся… с Матильдой.       — Я почему-то так и думал, что это вы, — сказал он, галантно поклонившись. — Подсматриваете или интересуетесь?       — Да, — не стала отпираться баронесса. — И как вы догадались? Сквозь листья меня невозможно было разглядеть.       — Духú, — помахал в воздухе рукой Петр Иванович, — ветерок как раз с той стороны, где вы стояли. А ваш аромат я ни с чем не спутаю. Кстати, не устали? Может, присядем?       — Присядем.       Они сели на скамейку за кустами, и Матильда с облегчённым вздохом вытянула ноги: она действительно устала стоять.       — А вы с вашим учеником допускаете на… турнир дам? Можно ли и мне поприсутствовать в качестве зрительницы?       — Я буду рад вас видеть, — просто сказал Миронов. — Но мой ученик, как вы его назвали, категорически против зрителей. Простите.       — Почему?       Пётр пожал плечами. Они некоторое время сидели молча.       — А как вы думаете, ваш ученик со своей… подружкой не откажется поесть мороженого или пирожных?       — Вы хотите их в гости пригласить? — Пётр вопросительно взглянул на баронессу. Та кивнула. — Они, простите, не пойдут ни к вам, ни в кофейню.       — Почему?       — Насколько я понял, ему нельзя. — И видя, что женщина хочет что-то сказать, ласково, но крепко сжал её руку. — Не спрашивайте меня, дорогая Матильда Карловна, ни о чём: я сам не знаю.       Они ещё посидели, потом Пётр Иванович проводил Матильду к выходу из парка, свистнул извозчику; они приехали на Царицынскую, где и расстались.