Знакомств с девочкой

Глава пятая, которой знакомство Петра Ивановича с детьми продолжается и очень неожиданно…

      Через день (в следующую встречу) состоялось знакомство с девочкой. Когда Пётр подходил к кустам, обрамлявших место, где они метали ножи, — он даже явился несколько раньше, чем вчера, — ребятишки уже ждали на поляне. Обходя заросли, Миронов слышал, как девочка насмешливо говорила:       — Ну, и где этот твой метатель? Небось, сочинил? Постоим, подождём, а потом ты скажешь «не пришёл» — и домой пойдём?       — Он придёт. Он обещал. Просто мы раньше пришли, вот его ещё и нету…       — Я уже здесь, — выходя из кустов, возвестил Пётр. — Прошу прощения, что заставил вас ждать. Но я торопился, честное слово.       — Да мы и ждали-то всего ничего, — с облегчением сказал Минька, толкая девочку под локоть: мол, гляди — пришёл. — А это моя сестра — Ксанка…       — Ксана, — поправил Пётр и улыбнулся, протягивая девочке раскрытую ладонь. — Тебя же Ксенией зовут, как я понимаю?       Поименованная Ксения посмотрела молча на Миронова и положила свою ладошку, как дама, — для поцелуя. Пётр аккуратно пожал её ручку и понял, что девочка не будет говорить ему своё имя — называй её как хочешь. «Что-то странное у них с именами, — подумал Миронов. — Надо будет поинтересоваться, как их зовут на самом деле и почему это такая уж большая тайна».       — Пётр Иванович Миронов меня зовут. Очень приятно познакомиться.       — И мне приятно, — ответила девочка. — А вы, правда, метатель ножей или это, — она покосилась на Миньку, — всё выдумки?       — Никакие не выдумки, — начал сердиться мальчик, — сейчас сама всё увидишь. — И посмотрел просительно на Петра: — Вы же покажете?       — Обязательно покажу.       Миронов, как и раньше, скинул сюртук на траву, закатал рукава.       — Прошу прощения у дамы за вид, но бросать нож лучше так.       — А котелок вам не помешает? — иронично спросила девочка. — Вдруг он в самый неподходящий момент на нос сползёт.       — Не сползёт, — усмехнулся Пётр Иванович, но котелок снял и протянул девочке. — Подержите, мадемуазель.       Девочка победно взглянула на Миньку:       — Вот видишь, как надо! А ты всё «не могу», «не получается»! А Пётр Иванович сразу сказал!       — Что я такого сказал, что у Михаила «не получается»?       — У кого? — хором удивились дети.       — У Миньки, — терпеливо объяснил Миронов. — Минька — это же Михаил. Разве не так?       — Минька не может сказать слово… — замялась девочка. — Ну, которым вы меня назвали…       — Мадемуазель?       — Да, — обрадовалась она. И повернулась к брату: — А ну, скажи, скажи!       — Потом скажу, — нетерпеливо отмахнулся Минька. — Сейчас мы для чего пришли? Слова говорить или ножи кидать?       — А-а-а! Не можешь! Не можешь! А нос задираешь!       — Сама скажи! Что, тоже не можешь?       — Я могу, только ты — первый!       — Стоп! Стоп! — остановил детей Пётр. — Слово «мадемуазель» непростое. Его надо сначала произнести по слогам. Ма… демý… азèль. А потом всё сразу. Ну, попробуйте.       Дети старательно повторили — и у них получилось!       — Я теперь мадемуазель! — пропела девочка, нахлобучивая котелок Петра на голову брата.       — Мадемуазель, это шляпа не моя, — отвечал, улыбаясь, Минька.       Их радость была такая искренняя, что сердце у Петра защемило.       — А что, у вас не получалось выговорить это слово? — спросил он, когда дети наконец смолкли. — А кто-нибудь из взрослых не мог вам объяснить? Отец, например, или матушка?       Дети замялись.       — А мы не спрашивали, — нашлась девочка.       — Да, — поддержал сестру Минька, — мы сами хотели… А мы будем уже ножи метать?       — Будем, конечно, — не стал развивать тему про взрослых Пётр. — Где наши метательные орудия?       — У меня только один, — огорчённо сказал Минька, вынимая из сумы завёрнутый в чистую ткань нож.       — Я свои принёс, — скромно сказал Миронов.       Он поднял свой сюртук и вынул из внутреннего кармана мешочек, затянутый шнурком. Из горла торчали рукоятки без гарды. Дети дружно ахнули:       — Вот это да! — произнёс Минька.       — Ух ты! — восхитилась девочка.       — Это специальные ножи, метательные. Держи, — протянул мальчику клинки Пётр. — Чувствуешь, какая балансировка? Как удобно лежит в руке?       Минька покачал нож в руке. Чудо, а не нож! И не такой уж и тяжёлый! И рукоятка удобная. Вот бы метнуть!       — Ну, где наша мишень? — повернулся Миронов к дереву.       — Я сейчас, — метнулся мальчишка к суме.       На свет появилась доска, верёвка — и вот уже Минька у дерева, привязывает мишень к стволу.       — А можно мне… подержать? — спросила девочка, и по её тону было ясно, что она готова получить ответ «не девчачье дело», «ты ещё мала»…       Пётр не стал ничего говорить, а просто протянул ей нож рукояткой вперёд.       Девочка — как её зовут на самом деле: Оксана или Ксения? — благоговейно взяла клинок, подержала его на раскрытой ладони, как Миронов, обхватила рукоять и повертела в руке.       — Удобно лежит, — с удивлением констатировала она. — А можно мне… кинуть?       — Метнуть, — поправил Пётр, довольный произведённым эффектом. Не зря он сохранил ножи! И вчера весь вечер их правил. Вот и пригодились! — Можно. Затем мы сегодня и встретились.       Вернулся довольный Минька. Увидев нож в руке сестры, расстроился:       — Она же ещё не умеет! Зачем ей метательный нож?       — Мужчина, — наставительно заметил Пётр, — должен уметь метать любой клинок. А девочке лучше учиться на настоящих, метательных, ибо… — Миронов поднял указательный палец вверх, — если рядом с ней нет мужчины, она должна себя сама защитить.       Девочка серьёзно посмотрела на Петра и подвинулась к брату.       — Ты мой защитник, — сказала она ему. — Я просто попробую и всё. А метать будешь ты. По-настоящему.       Минька посерьёзнел и как-то очень по-взрослому, по-мужски, сказал:       — Я тебя сумею защитить.       — Я знаю, — улыбнулась девочка. — Ну, покажите же мне, как кидать… метать нож…       Время пролетело незаметно. Пётр спохватился, когда услышал урчание в животе. Глянул на часы и присвистнул:       — Молодые люди, мы с вами увлеклись и забыли о хлебе насущном. Всё на сегодня. Пора домой и обедать…       Дети расстроились и стали просить ещё немного покидать, благо, выходило уж совсем хорошо: у Миньки был просто талант к метанию, да и девочка неплохо справлялась и даже два раза из пяти попадала в доску. Но тут на поляне появился высокий ладный мужик.       — Дети! — окликнул он брата с сестрой. — Я за вами: пора обедать.       Ребятишки тут же, не споря, собрались. Мужчина подошёл, внимательно глядя на Миронова.       — Вы кто, простите?       — Миронов, Пётр Иванович. Мужчина на миг задумался.       — Брат адвоката Миронова? Вы у него живёте.       — Точно так. А вы?..       — Свешников, — склонил голову мужчина, — Григорий Данилыч. Вот, попросили позвать ребятишек домой. А то уж обед.       — Родители попросили? — простодушно спросил Пётр.       — Мы готовы, — подошёл Минька, поправляя помочь на плече, и протянул метательные ножи. — Спасибо, Пётр Иванович. Сегодня было просто замечательно!       — Да, — подтвердила девочка, беря брата за руку, и тот не стал вырывать свою ладонь, как сделал бы любой мальчишка в его возрасте. — А ещё мы научились говорить слово… «ма-дему-азель». Скажи-ка, — обратилась она с Миньке.       — Мадемуазель, — чётко выговорил Минька, — вы сегодня прекрасно выглядите.       Девочка радостно рассмеялась.       — Ишь ты! — восхитился Григорий Данилыч. — И, вправду, научился. Ну, пойдёмте. Вы уж надоели, поди, Петру Иванычу.       — Нисколько, — возразил Пётр, затягивая шнурок на мешочке с ножами. — Мне самому с ними интересно.       Григорий Данилыч проследил, как Пётр прячет ножи в карман сюртука, и ещё раз внимательно взглянул на Миронова. «Будто сфотографировал», — подумал Пётр. Он заметил, что Свешников так и не ответил на вопрос о родителях.       — Пошли, пошли, — поторопил тот ребятишек. И заметив, что Миронов направляется с ними в одну сторону, спросил: — А вы… Вам ведь в другую сторону, на Царицынскую.        «Знает, где адвокат живёт», — мелькнуло в голове у Миронова.       — А мне тоже на Парковую, — ошарашил Свешникова Пётр. — К племяннице. Она во втором доме живёт. Рядом с… совсем.       Григорий Данилыч не стал уточнять, что значит «рядом с», и они все пошли в обход кустов к боковой аллее…       Вспоминая позже случившееся, Пётр никак не мог сообразить, откуда на пустой дорожке появился человек. В нём не было ничего необычного, если не считать трости, которую он держал обеими руками, словно хотел выхватить из неё клинок за рукоять. Мгновенно дети оказались за спиной Свешникова, а сам он сунул руку за борт сюртука — будто пистолет собирался выхватить. Пётр встал рядом с Григорием Данилычем, как и тот, прикрыв детей спиной, и пригляделся к мужчине. Светлый летний костюм хорошо сидел на ладной фигуре. Лицо круглое, открытое, можно сказать, простодушное. Ничего примечательного в его внешности не было…       Мужчина сделал шаг вправо, шаг влево, словно не знал, с какой стороны обойти, потом развёл руками и отступил на траву. Дети с Григорием Данилычем прошмыгнули мимо и устремились к калитке, прикрываемые широкой спиной Свешникова. У калитки тот обернулся и «сфотографировал» незнакомца.       Мужчина проводил их взглядом и недоумённо посмотрел на Миронова. Пётр пожал плечами и, пробормотав какие-то слова, поспешил к выходу из парка. В калитке он чуть не столкнулся со вчерашним незнакомцем, спешащим пройти в парк. Они удачно разминулись, но оба разочарованно вздохнули: Свешников с детьми уже добежал до калитки дома №3, а мужчина с тростью исчез так же необъяснимо, как и появился… Вчерашний незнакомец негромко чертыхнулся и вышел из парка.       — Как плечо? — поинтересовался Пётр, не оборачиваясь.       — Вы меня… узнали?       — У вас очень выразительный взгляд, — развернулся в сторону знакомого незнакомца Миронов.       – ???       — Так смотрят врачи на пациента и… полицейские на преступника.       — Я похож на врача или?..       — Или.       Мужчина сокрушённо вздохнул:       — Стало быть, меня за версту видно?..       — О, не переживайте так: люди в большинстве своём не наблюдательны. Если вы ведёте себя, как все, они вас и не заметят.       — Но вы же заметили.       — Я… Я — исключение из правил, — не без бахвальства заметил Пётр. — У меня зять — полицейский, и мы все стараемся соответствовать, так сказать…       Миронов поднял руку к котелку, собираясь представиться, но его перебили:       — Я знаю, кто вы. А вам лучше не знать, кто я. И ещё. — Мужчина поправил котелок и как бы невзначай оглянулся по сторонам. — Не узнавайте меня, пожалуйста. Просто пройдите мимо или отвернитесь. Так будет для всех… безопаснее.       — Прямо-таки слышу знакомые интонации, — проговорил Пётр Иванович.       Он так же поправил котелок, поудобнее перехватил трость и, уже идя в сторону дома Анны, добавил:       — Вы сказали — я услышал.