Расследование Штольмана

Глава седьмая, в которой Штольман приходит к выводам

      На следующий же день Штольман дал поручение Вьюнову*, который был личным негласным агентом начальника сыскного, оговорив особую секретность: Вьюнов не должен был с кем-либо говорить о полученных сведениях, докладывать лично Штольману и только устно — никаких записей во избежание утечки. И уже к вечеру он имел следующие сведения:       Цесарёвы, Алевтина Сергеевна и Владимир Викторович с двумя детьми — сыном Димитрием (именно так было написано, через два «и») десяти лет и дочерью Аксиньей восьми лет — прибыли на лето из Петербурга. Проживали они в столице на Лиговке. Отец семейства был чиновником в Департаменте землепользования. Он был коренным петербуржцем, ему было сейчас 40 лет. Мать была москвичкой, но её отец работал в том же Департаменте, ей было 30 лет. Ничего необычного, и имена детей вполне себе привычные.       Но Пётр Иванович был насторожен, а Штольман ему доверял. Значит, надо искать. Где? Среди наблюдающих, конечно. Раз Миронов их вычислил, то уж полицейским не составит труда. И Вьюнов получил новое задание.       Вскоре Яков уже знал всех, кто так или иначе был связан с Цесарёвыми.       Во-первых, Свешниковы. Григорий Данилович, к которому, как выразился Вьюнов, на хромой козе не подъедешь, считался отменным стрелком среди охотников. Мог, говорят, убить любого зверя, не попортив тому шкуры. Голощёкин** даже близко не стоял к Григорию, хотя тоже был знатным охотником. Ульяна Даниловна, его сестра, хозяйка дома. Непростая старуха: на базаре её знали за словоохотливую собеседницу. Вот только, болтая обо всех и обо всём, она почти ничего не говорила о постояльцах. А ведь известно, хозяев съёмных квартир и домов хлебом не корми — дай обсудить приезжих на лето: что едят, куда ходят, что носят, о чём говорят. А тут словно воды в рот набрала (опять же со слов Вьюнова).       Во-вторых, егерь Ермолай. Он был близко знаком со Свешниковыми, а с Григорием даже стрелял в одном тире Закревского-младшего, поскольку старший***, с лёгкой руки Штольмана, отбывал наказание на каторге.       В-третьих, тот молодой человек, что просил Миронова его не узнавать при встрече. Звали его Селезнёв Виктор Сергеевич, он с двумя товарищами жил в снятом на лето доме по улице Тихой. Вьюнову не удалось узнать имя владельца дома, почему Штольман заподозрил, что в этом деле не обошлось без Департамента полиции. Друзья Селезнёва, проживавшие с ним в дом же доме, — Синицын Никита Павлович и Коршунов Роман Андреевич. Почему-то Якову вспомнился ротмистр Лебедев****. «Не отдел, а птичий двор какой-то!» — вдруг пришли ему на ум слова Варфоломеева — и в мозгу щёлкнуло.       Всё сразу встало на свои места и приобрело реальные чёткие очертания…        Ещё в бытность свою на службе в Петербурге Штольман случайно увидел полковника Варфоломеева, разговаривавшего с другим полковником. Яков не знал, как того звали, да и ему было неинтересно это знать, но вот Варфоломеев, заметив своего подчинённого, счёл необходимым посвятить его в некоторые тайны. Так Штольман узнал об Особом отделе в Министерстве внутренних дел, занимавшемся внешней разведкой. Дела, совершаемые этим Отделом, были «успешно проведены и блестяще завершены», как выразился начальник Охраны Государя. Полковник, говоривший с Варфоломеевым, и был начальником этого Отдела. О его, Отдела, деятельности ходили какие-то глухие, тёмные слухи. Даже где-то в разговорах мелькнуло слово «двойник». Но не более того.       О деятельности этого отдела Яков знал тоже случайно — в связи с событиями в одной из европейских стран. Там, если он правильно помнил, начались дебаты о характере правления в стране. Особенно яростные споры возникли между монархистами и антимонархистами. Первые даже приезжали в Россию, не уточняя цели своего посещения, хотя это было секретом полишинеля. Они уехали ни с чем, но зарубка в памяти осталась. Позднее, анализируя события и другую информацию, Яков предположил (а его догадки своим молчанием подтвердил Варфоломеев), что Россия не стояла в стороне от событий в этой стране, а именно: бегства короля со всем семейством и его исчезновения на бескрайних просторах Империи. Именно тогда-то полковник и произнёс эту фразу о птичьем дворе. По-видимому, сотрудники Особого отдела носили… птичьи фамилии.       И вот теперь (Штольман был уверен, что прав) снова всплыл Особый отдел МВД. Почему и как местом интереса стал Затонск, Яков не стал рассуждать: так, видно, было надо… кому-то. Не будем уточнять, кому именно, хотя, скорее всего, это был Варфоломеев.       Итак, что мы знаем? Штольман слышал об операции «Двойник», когда-то «успешно проведённой и блестяще завершённой». Кто, где, когда и, главное, как — не обсуждалось никем. Всё само собой разумелось…       Значит, король. И его потомки. Как претенденты на трон. Монархистам он нужен, а антимонархисты хотят его убрать. Насовсем, чтобы никому неповадно было… Тогда понятно, почему всё так таинственно. Но не совсем ясно, как могли допустить Петра Ивановича в это дело. Случайность? Вряд ли. В таком деле случайностей не бывает, и быть не может… А уж если так вышло, то Миронов удачно вписался в операцию, и ничего кардинально менять не пришлось.       Но Яков никак не мог отделаться от ощущения, что он что-то упустил, пропустил, чему-то, занятый текущими делами, не придал значения. И почему-то всё это было связано с… затонским парикмахером. Почему с ним? При чём тут парикмахер Прохоров?.. Чем ближе был вечер, тем сильнее донимало Якова беспокойство. За ужином он ел машинально, практически не чувствуя вкуса, машинально же отвечал на вопросы Ани…       А ночью ему приснился Ферзь*****, с которым он играл в шахматы в камере. Потом убитый Филимон, лежавший на улице возле сбившей его пролётки. А рядом стоял извозчик, повторявший «он сам под колёса… я даже не успел притормозить… словно кто толкнул…». Яков поднимал глаза и видел перед собой полицейского кучера… «А ты что тут делаешь, Мефодий?..» — произнёс он и… проснулся.       Он вспомнил! То, что не давало покоя целый день вспомнилось так ясно и отчётливо, словно произошло только что…       Яков с Коробейниковым ехал на полицейском экипаже в управление мимо парикмахерской и видел Прохорова, стоявшего на пороге со сложенными на груди руками и оглядывавшего прохожих. Увидев Штольмана, Прохоров раскланялся, хитро прищурившись, и в это самое время кто-то окликнул: «Федька!» — и Мефодий приветливо махнул рукой… Мефодий — Федька?! Зовёт же тётка Липа Анну — Нюшей!.. Значит, всё дело в именах.       Утвердившись в этой мысли, Яков заснул крепким сном, а утром поспешил в управление проверить свою догадку.       — Мефодий, а как вас дома называют?       — Федька.       — Почему? Федька — это же Фёдор.        — Ну да. А как ещё? Нефёдкой деда звал. А маманя Федюней кличет, бывает — Федотом.       Штольман покрутил головой: вот и ответ на вопрос. Ларчик просто открывался: он с самого начала не увидел очевидного: сказано же — «двойник»!        Значит, Минька — это не Дмитрий или Михаил, как думал Пётр Иванович, это… Вениамин. Таково королевское имя монарха. Ксанка — это… Александра. Таково тронное имя королевы. А как зовут детей до венчания на царство неважно.       «Даю голову на отсечение, что здесь не обошлось без полковника Варфоломеева, — размышлял Штольман, сидя в кабинете и вертя в руках лупу. — Вот откуда вся эта таинственность. Но почему здесь и сейчас? Затонск очень хорошо знаком Варфоломееву. Сейчас да ещё так активно и, главное, заметно, значит, дело близится к развязке. Семья — наживка. Для кого? Скорее, для убийцы. Антимонархистам надо убрать всю королевскую семью. Вот они и наняли такого человека, которые справится, надёжно, с гарантией. А таких людей по всему миру раз-два и обчёлся. Именно, что «обчёлся». Такой человек всего один. Кто он по происхождению не знает никто, но, подозреваю, что русский. Только русский может столь успешно морочить голову всем разведкам мира. Нужна, ох, как нужна международная полиция! Так, не отвлекайтесь Яков Платонович.       Итак, что мы имеем на сегодняшний день?       В Затонске проходит заключительный этап операции. По поимке убийцы-легенды. я так понимаю. Приманка — семья Цесарёвых — на месте. Нанятый убийца, надо полагать, тоже здесь. Как он выглядит, не знает никто, но, наверняка, как обычный человек, в глаза не бросается и легко меняет внешность, во всяком случае, Яков на месте убийцы действовал бы именно так. Некий молодой человек, велевший Петру Миронову его не узнавать, — из Особого отдела и с… птичьей фамилией. Его цель — схватить убийцу за руку, желательно с поличным… Риск для Цесарёвых, и не малый, но когда Варфоломеев заморачивался такими мелочами?.. Хозяева дома, где живут «двойники», тоже в деле. Не случайно Григорий Свешников посещает тир: тренируется, видать.       Все на месте, всё готово, сигнал или финал — нападение на двойников.       И где и когда нам ждать этого момента?»