Наёмный убийца

Глава тринадцатая, в которой появляется тот, из-за которого весь сыр-бор

      Он обладал даром мимикрии. Один профессор-зоолог в Берлине рассказал ему о ней во всех подробностях. Арнольд ещё в детстве обнаружил у себя способность быть незаметным и со временем развил её в себе. Одежда само собой: стоило надеть картуз — и вот он уже мастеровой, обуться в лапти и повязать рубаху верёвкой — он уже крестьянин, надеть костюм и взять в руки трость — перед вами дворянин. Борода, усы, парик делали его то хохлом, то голландцем, то юношей, то стариком. Ну, и само собой разумеющееся манеры, голос, акцент…       Ещё одним «достоинством» была его внешность. Ничем не примечательная. Абсолютно. Он много времени провёл перед зеркалом, репетируя разные выражения: растерянность, удивление, ужас, угроза — и мог по собственному желанию заплакать или рассмеяться. Как-то он три часа, никуда не уходя и не переодеваясь, просидел в ресторане гостиницы с двумя подвыпившими постояльцами, и они были уверены, что разговаривали с тремя разными людьми, подсаживавшимися к их столику.       Его видели, но не могли описать, с ним разговаривали, но не могли вспомнить, о чём. Его звали по-разному, но никто не знал настоящего имени… Теперь никто. Единственный человек — друг детства, знавший, что он не Арнольд, умер у него на руках…       Он был совершенным убийцей. И его услугами пользовались многие — не будем называть имён. Они не жалели денег, он их брал, но работал для собственного удовольствия. Ему нравилось убивать красиво, неожиданно и наверняка. Он никогда не брался за дело, если не был уверен в успехе…       Некоторым клиентам он представился как Арнольд. Под этим именем его и знали.

***

      Арнольд всё видел собственными глазами. Всё закончилось быстро, как он и рассчитывал, и братья свою миссию выполнили, как он и предполагал, но… Как говорится, стечение обстоятельств. Надо было стрелять и в отца, и в извозчика. Да, видно, Косорезы пожалели Никодима: близкий человек как-никак, сосед, приятель и всё такое… Да и нож неожиданно появился. Арнольд своими глазами видел, как мальчишка вернул метательные ножи Миронову. Откуда же?.. Видно, малец себе оставил, или Миронов подарил. Да, не учёл… Потому и братья погибли, и дети остались живы…       Ну, с детьми проблем не будет. Арнольд был в этом уверен. Все подступы к дому были им изучены, привычки и повадки людей, окружающих детей, тоже. Не сегодня, так завтра он убьёт их, и его миссия будет закончена. Городок Затонск маленький, каждое событие становится предметом разговоров и статьёй единственной газетёнки… Он привезёт заказчикам «Затонский телеграф», и те заплатят обещанные большие деньги. Куда их потратить, он уже придумал… Арнольд много слышал об Америке — рае земном для людей его профессии…       Убийца сидел в уличном кафе месье Пломбира* и завтракал. Аванс, данный братьям накануне, он благополучно забрал: он ещё раньше посетил номер в меблированных комнатах Васильчикова, где жили братья, и нашёл место, куда они прятали деньги (в металлическую ножку кровати). Он заказал себе стопку водки — помянуть братьев Косорезов. Так требует обычай. Арнольд последний раз был в России в разгар русско-турецкой кампании. То есть назад тому лет десять… нет, больше десяти. И, по всей видимости, нынешний приезд будет последним. Прощай, родина! Арнольд залпом выпил стопку. Как там у Лермонтова? «Люблю отчизну я, но странною любовью…»       Действительно, «странною». Пока здесь ему было хорошо, он никуда не уезжал. А потом для него родина — там, где ему удобно и приятно. Как только что-то было не так, он легко переезжал в другое место, в другую страну и пребывал там до нового «не так».       Он вспомнил почему-то встречу с последними заказчиками. Что его заставило согласиться? Деньги ему были не нужны: одно имя его стоило дорого, репутация говорила сама за себя… В политику он не лез, к судьбам людей, заказанных ему, был равнодушен. Что же тогда?..       — Русская разведка — одна из лучших в Европе, если не самая лучшая, — говорил седовласый мужчина, пристально глядя на Арнольда. — Её ещё никому не удалось переиграть, хотя, поверьте, мы очень старались. В какой-то момент мы даже подумали, что удалось… Показалось… Вы — наша последняя надежда… Соглашайтесь… Цену можете назвать любую…       «Никому не удалось…» — вот что задело его. Перехитрить русскую разведку — это то, чего не было в списке его громких дел. Никто не знал, что он русский. Теперь никто… Он в совершенстве — не будем скромничать — овладел профессией наёмного убийцы. Потому назвал вполне приемлемую цену, и заказчики с облегчением согласились. Он получил документы, фотографии, аванс и номера счетов в банках на территории Российской империи и выехал на родину…       Много времени пришлось потратить на поиски. Но чуть больше месяца назад он разговорил некоего мелкого чиновника из министерства иностранных дел и узнал про Затонск. И вот он здесь.       Месяц назад ОНИ приехали в этот провинциальный городок. За этот месяц Арнольд узнал о них ВСЁ: что любят — что нет, чем интересуются — на что не обращают внимания, куда ходят — куда нет, что едят — что пьют, весь дневной распорядок каждого проживающего в доме — расположение помещений, окон и дверей в доме. Каждая мелочь была учтена и предусмотрена…       И стало ясно, что убрать семью ни в доме, ни во дворе, ни на улице не получится: слишком много свидетелей, слишком хлопотно и не наверняка. Значит, остаётся — в дороге. Дорог из Затонска было три: по чугунке, по реке и на извозчике — в Тверь. Первую и последнюю Арнольд отверг, как слишком очевидные и потому самые опасные. А вот по реке…       И он, как всегда, не ошибся. Он вообще не ошибался. Никогда.       И сейчас он сидел в летнем кафе месье Пломбира. Заканчивая пить кофе, он уже знал, как и где убьёт детей. Осталось решить — когда. Сегодня: дети в шоке, их рано уложат спать. Кто-то будет сидеть под дверью, охранять их сон. Скорее всего, ночью к ним никто заходить не будет, только заглядывать — не проснулись ли. И вот тогда наступит его час…       Он угадал правильно: детей на Парковой не было. Он даже рискнул осмотреть комнаты постояльцев на втором этаже. Да и риска никакого не было: хозяева сидели в кухне и пили чай с пирогами. Ох уж эта русская привычка — по вечерам распивать чаи! Хоть святых выноси! А они не прервут церемонию: блюдце на ладони, в другой руке — сахар, губы трубочкой — и с шумным прихлёбыванием, и со сладким выдохом — Ах!       Арнольд ненавидел эту манеру. Потому и чай не пил, только кофе, из маленькой чашечки и серебряной ложечкой на маленьком же блюдечке. И сложенной салфеточкой, которой потом аккуратно промокал губы.       Значит, дети — у баронессы. Он слышал, как об этом говорили извозчики, шедшие в трактир. Они обсуждали Никодима, которому повезло остаться в живых, когда браться Косорезы погибли (слова о том, что «вся поляна была залита кровью», насмешили Арнольда), рассказали о некоем Родионе, отвезшем детей в дом к столичной баронессе и получившем всего за одну поездку целый целковый. Так что путь убийцы лежал в усадьбу на Царицынской.       Этот дом Арнольд хорошо знал. Все барские усадьбы в провинциях были одинаковы, за редким исключением. Дом баронессы не был исключением. Арнольд посетил его. Он умел это делать незаметно, тихо, не оставляя следов своего пребывания. Чем очень гордился. Посетил так, на всякий случай.       И этот случай представился сейчас. Он проверил и Царицынскую: дети были там.       Значит, сегодня, вечером…