Оперативность

Глава шестнадцатая, в которой от оперативности полиции зависит успех всего дела

      А вот о чём он умолчал…       Утром следующего дня он завтракал за тем же столиком, что и прошлым вечером. Месье Бенедикта, к счастью, не было. Алексей не выдержал бы ещё одного подробного рассказа о каком-нибудь родственнике француза. Официант, принёсший кофе, спросил о парикмахере, который, торопясь, забыл на столике свою перчатку.       — Одну перчатку? — переспросил Алексей.       — Да, синьор, — охотно отвечал официант. — Он оставил щедрые чаевые, когда уходил…       — И где она? — перебил его Алексей.       — Здесь, в шкатулке забытых вещей, — с гордостью произнёс официант. — К нам иногда возвращаются за забытыми вещами, и наш хозяин…       — Принесите мне её, — велел Алексей…       Перчатка была такой же, как и найденная у тела Вико…       Алексей припомнил, как выглядел француз: гладко выбритые щёки, прямой нос, усы с закрученными вверх кончиками, светлые глаза, широкие, словно приклеенные брови, пышные, вьющиеся на концах волосы, абсолютно круглые мочки ушей… Самое обычное лицо, ничем не примечательное… Вот разве что… Правый кончик уса чуть выше левого. Так бывает, когда… торопишься клеить! Точно: усы, брови и волосы у француза не свои!       Алексей не сомневался: он завтракал вместе с неуловимым Арнольдом. Мастером перевоплощений, знаменитым европейским наёмным убийцей, человеком-легендой. Никто не знает его настоящего имени, никто и никогда не видел его истинного лица, и все его приметы яйца выеденного не стоят.       Не стоили… Теперь одна примета есть…       Глядя вслед уходящему господину Алексей думал о том, зачем Арнольд появился в Затонске. Такой человек — и в захолустном городишке?.. Придётся навести справки…       Он не стал заходить в ресторацию: есть пока расхотелось, кофе пить тоже, а вот знакомый незнакомец не давал повода задерживаться. Алексею повезло: к соседнему дому как раз подъехал экипаж. Седоки вышли, и Алексей занял их место.       — В полицейское управление, любезный, — велел он, откинувшись на спинку сиденья.       В управлении по утреннему времени было тихо, спокойно. В приёмной было всего два человека: дежурный, складывающий бумаги на столе, и мужчина в партикулярном платье. Его сюртук явно был сшит хорошим столичным портным.       — Могу я видеть вашего начальника, господа? — обратился, снимая котелок, Алексей.       — Господина Трегубова пока нет, — ответил мужчина. — У вас к нему что-нибудь важное? Я начальник следственного отдела — Штольман Яков Платоныч. А Вы?..       — Сударин Алексей Петрович. Да, у меня очень важное дело к господину полицмейстеру. Можно сказать, государственное. Если вы уполномочены…       — Уполномочен, — резко ответил господин следователь, — прошу ко мне в кабинет, — и указал рукой на коридорчик, уходивший вправо.       Штольман, вернувшись в управление, развернул бурную деятельность: он лично надиктовал Коробейникову все протоколы, поэтому Миронову-младшему, явившемуся, как и обещал, осталось только подписать их; отправил Евграшина за Ермолаем (тот же говорил, что у него собака больна) и не отпускал егеря до тех пор, пока тот не признался, почему оказался на поляне, и подробно не описал человека в кустах боярышника — пусть даже и со спины; сам лично съездил к Милцу и стоял у него над душой, пока тот писал заключения о вскрытии трупов; пригласил Григория Свешникова на опознание тел «родителей»; запретил явившему Ребушинскому под страхом ареста и заключения в камеру печатать что-нибудь о событиях на поляне у пристани (пришлось даже подключить к угрозам полицмейстера, от чего тот получил истинное удовольствие) — словом, сделано было много, но не было одного: где искать нанятого убийцу.       Но Штольман чувствовал, что должно быть, произойти, появиться что-то, что укажет, или подскажет, или… да чёрт знает, что сделает — но… Яков не успел додумать мысль, как в приёмной появился респектабельный господин — и Штольман понял, что — вот оно, то, чего он ждал…       Явление Сударина было к месту и вовремя.       В кабинете Алексей, не вдаваясь в подробности, рассказал о встрече в ресторации.       — Поверьте мне на слово, господин Штольман, этот человек крайне опасен и должен быть схвачен немедленно. Его разыскивает полиция многих государств Европы. Если он здесь, значит, готовит убийство. Скорее всего, громкое и… страшное. Я знаю, что говорю…       — Я верю вам, — неожиданно прервал Сударина следователь. — Сегодня утром оно уже было совершено. Убиты четыре человека. Но, боюсь, что ваш человек сам не совершал убийства. Для этого он нанял местных головорезов — братьев Косорезов.       — Но раз он здесь, — был настойчив Алексей, — значит, сам он убьёт кого-то другого…       — …или других, — вполголоса проговорил Штольман и сразу: — Где и как мы можем провести задержание?       Несколько ошеломлённому Сударину (он ожидал долгого и нудного допроса, а тут — сразу быка за рога) понравились оперативность и готовность местной полиции к действию немедленно. Он сел поудобнее, откинулся на спинку стула и, чуть подумав, начал:       — Я думаю, что надо сделать так…       Далее всё происходило стремительно и оперативно.       Вьюов был отправлен к гостиницу — следить за человеком из кафе, описанным Судариным. Селезнёву «со товарищи» отправили записку — и они прибыли в управление, им Алексей изложил план действий, который был принят безоговорочно. они сами не представляли, где и как искать Арнольда. Ещё одну записку получил Пётр Миронов, и дети вместе с баронессой Кошкуль перешли в усадьбу адвоката Миронова — «в гости, на чай и пироги Прасковьи и с мороженым от Матильды Карловны». Из полицейских Штольман отобрал самых надёжных: Евграшина, Ульяшина.       К семи часам вечера всё было готово, все знали, что и как делать. Операция по поимке убийцы была назначена на восемь — время обеда в ресторации, куда убийца, по мнению Сударина, явится непременно: любил Арнольд красиво завершать дело.