Серия 10. Все тайное всегда становится явным.

      Хватаясь за перила, чувствуя, как сила притяжения земли пытается помочь неизвестному покончить ему с этой жизнью, пытался разглядеть сквозь темнеющую дымку очертания, — длинные пальцы, что с желанием задушить лежали на крепкой шее, мешковатая одежда и лицо, точно темнота туннеля без единого проблеска на выход, где, казалось бы, сияло что-то неоновое, будто ядовитые пурпурный цветы, которые погасли вместе с последними мыслями о сопротивлении.       — Детектив Нань? — знакомый голос, несколько дрожащий, заставляет неизвестную отступить. — Господин Фу сказал, что вы здесь.       Та, что еще с несколько секунд назад желала оборвать жизнь детектива, лишь схватила за грудки рубашки и усадила на покачивающиеся доски, где спешно огладила воротник и поспешила скрыться в темноте коридоров. Тяжело вздыхая, желая преподать несколько уроков девушке, что совершенно без задней мыслей стала окрикивать его, хотя он мог находиться с убийцей, явно по-глупому желая навлечь на себя беду, лишь поспешил опереться о перекладины кресел и чуть ли не ползком добраться до двери. Спешно встав на ноги, чувствуя, что легкая слабость и сонливость сменилась на быстро колотящееся сердце с особым обострением всем чувств, на ощупь достал пистолет, медленно преодолев расстояние, резко открыл шторки и почувствовал у своего носа холодный металл, пока сам успел увернуться и тыкнуть в первое попавшееся место на теле неизвестной, при этом заводя курок.       — Я вынесу ваши мозги быстрее, чем истеку кровью пулей в ребро.       В глаза бросилось белое пятно, а стоило услышать голос, как и тон, то можно было сделать точный вывод, — достойная дочь своего отца, — в нем не было изящества, которое присуще прекрасному полу, лишь жестокие факты и решительность, которую можно по истине спутать с мужской. Секундные лекции о том, что следовало молчать привели к крайне глупым словам, а стоило их услышать, как холодный металл сошел с кожи и тонкие пальцы обхватывает предплечье, резко тянут на себя и укладывают руку на шею, — силы много, как и мыслей в прекрасной темной голове.       — Госпожа Му, вы правда никого не видели?        Девушка тяжело выдохнула и спешно поправила руку, чтобы тому, кто сгибается на собственных ногах, было проще ориентироваться в темноте и держаться краю. Шорохи играли с разумом в собственные игры, как и случайные скрипы досок со спешными тенями, которые точно скрывали в себя опасность, — неизвестный не мог скрыться просто так с этого места, а Лин пришла из единственного выхода, где можно было спуститься.       — Нет, ни тени, — поправляя тело вновь, слегка склонившись, когда до лестницы было несколько шагов, прошептала. — Давайте воспользуемся чужой щедростью раз.       В голове появляется лишь одна мысль, а стоило заметить, как в другой руке до сих пор лежало холодное оружие, точно наготове, как понимание стало явным, — она знала, но не подала виду. Спускаясь по лестнице, более не тревожа плечи девушки, что была несколько взвинчена, лишь старался не поворачиваться, — странно и глупо было не заканчивать до конца, когда на сцене появился тот, кого можно было убить без труда. Но ни через несколько лестничных пролетов, ни на открытой площадке, где можно с легкостью попасть в голову, — выстрела не было, лишь гробовая тишина, что прерывается тихим сопением людей с пола.       Волнение сменилось тихим ужасом, стоило вновь заметить аналитика, смотрящего на труп на люстре с провокационной табличкой, на то, как рука спешно проходится по темным волосам писателя, чья голова лежала на его коленях, с тряпкой на лбу, которая уже успела стать цвета спелой вишни, — плохо дело.       — Господин Фу, вы что-то видите?       Му Лин, что еще несколько придерживала детектива, помогла добраться до сцены, чьи цвета приобрели обыкновенный оттенок, а дым больше не палил из машин, — совсем истратил свой накал, — спешно поднялась на сцену и села рядом с беловолосым, что лишь мотнул головой и своеобразно показал назад.       — Темно, много слез, крики прошлого смешались с настоящим, обвинений и просьб. Тянут руки, хотят убить, — мотая головой, чувствуя, что это до добра не доведет, а смотреть через пелену ужасной трагедии было откровенно опасно, лишь снова посмотрел на труп. — Это все куклы.       Стоило голове прийти в порядок, слишком быстро для того, кто несколько десятков минут назад успел надышаться чем-то непонятным на одном из балконов, лишь неуклюже заполз на сцену, чуть не свалившись, с непонятным взглядом осмотрел труп на люстре и тяжело выдохнул, — вблизи это не больше, чем очень хорошей работы кукла, но с наполнителем в виде искусственной крови, — в нос так и не отдалось металлом.       — Какова вероятность, что бабушку не обвинят в излишних спец. эффектах, которая послужила переполоху и смертям?       Поворачиваясь к той, что схватывала все на лету и успела сделать несколько выводов, лишь тяжело простонал и посмотрел на выход, — раздались голоса и шаги, а значит скоро все закончится, но не без жертв, — несколько уже успели испустить дух, когда они заявились сюда после переполоха. Дым был их фишкой, как и красочные показы, так что многие могли поверить в то, что кукла на летящей люстре была для привлечения внимания, но появился голос и была задета сама хозяйка мероприятия, — мнения разделятся, если они не найдут решение в ближайшее время.       — Все неоднозначно и нет смысла вредить кому-то на собственном мероприятии, но сейчас больше волнует не это, — поглаживания закончились ровно тогда, когда напарник решил осмотреть куклу, а из головы ушли чужие голоса, — с писателем было легче находится в этом состоянии, — но стоило убрать со лба тряпку, как тонкая струйка крови вновь полилась по виску вниз, а расколотое место несколько ужасало. — Их состояние все хуже.        Представление затянулось и превратилась в настоящий фильм ужасов или же в одну из ярких сюжетов известного писателя, — усыпанный пол телами, множество реквизиторов и неизвестный враг, что с забавой наблюдает за попытками детективов его найти. Кривясь, чувствуя отвращение к той, что с несколько десятков минут пыталась пробить голову писателю, пытался сосредоточиться на собственных мыслях, а не на ворвавшемся в зал Вэнь Чао с другими командами, и виноватым Сяо Бао, что намекал на не лучшее настроение начальства, когда пытался помочь вынести на носилках писателя.       Замечая Лин Вэнь, что с группой суд. мед. экспертов поспешила к трупу на люстре, лишь был усажен аналитиком на одно из кресел, намекая замолчать и провериться у одного из свободных докторов, а лучше съездить в больницу.       — Я все объясню им, лучше съезди с Лин, — замечая нахмуренные брови, кивнул в сторону Вэнь Чао, что был готов метать и рвать, а еще ждал одного из парочки, лишь коснулся плеча и тяжело выдохнул. — Разберусь, поезжайте. Встретимся позже.       Нань Фэну искренне не хочется знать, что тогда услышал аналитик от начальства, как и попытку объяснить происходящее, пока эксперты снимали с люстры и витрины слишком легкие трупы с большим количеством крови, а где-то со стороны слышалось количество мертвых.

***

      Ужасающая ночь сменилась суетливым днем в участке, где каждый второй знал о случившемся и с подозрением рассматривал напарников, что пытались разобраться с навалившимися проблемами, — отчеты за прошлые дни, звонки по поводу мелких краж, обращения, торопливые шаги начальства, что раздавались каждый час по расписанию в офисе и спешные попытки держать все в руках. Пэй Су, как бы не был хорош в написании просто не успевал проверять приносившие коробки Нань Фэном в положенные сроки и в какой-то момент хлопнул дверью со словами «Курить» на полчаса, пока напарники переглянулись и в попытке понять, остались один на один с тем, что должна была делать вся команда.       Команда распалась на бодрствующих и спящих, — никто так и не дал точных сроков пробуждений старших, что вдохнули пары сонного газа, но многих поражала бурная мозговая активность, которая была не к добру, — сны могли принести за собой смерть. Интерес возникал у врачей не только из-за масштабности отравления, но и о выходе некоторых личностей из пограничного состояния с рассказами о собственных кошмарах, — Ци Жун, проснувшийся первым, был готов рвать и метать, а также приказным тоном просил отдать Гу Цзы и не успокоился, пока не увидел собственного сына в целости и сохранности, но плачущего из-за отцовского состояния у кровати. Следом от газа очнулся Цзюнь У, что молчаливо направился с капельницей в вене к супругу и долго сидел у постели, при этом что-то приговаривая, но, если первый был агрессивен и не рассказывал о том, что видел, то Белое Бедствие коротко прошептал о кошмарах и собственном преодолении.       — Проснулись только двое из почти сотни.        Перекладывая телефон из руки в руку, точнее подбрасывая, явно желая разбить, неспешно ходил по офису, при этом стараясь сосредоточиться на своеобразной игре, а не на сидящем в кресле беловолосом парне, который при всем желании не мог открыть глаза и развалившись констатировал факты. Косые взгляды других команд не пугали, но нервы сдавали уже давно, а тут так удачно подвернувшиеся событие, — все карандаши на столе аналитика сломаны, а у младшего Пэя разорванные в клочья документы с ошибками.        — Ты слишком спокойно это говоришь.       — Учись, — наблюдая за сценой, что предстала синему взору, лишь тяжело выдохнула и помотала головой. — Поэтому Фэн всегда считал, что случись что с ними, то место старшего займет Фу Яо, как самый спокойный из вашей троицы.       Названный, которого оставили за главного по чужим словам, лишь тихо простонал и потянулся к шее, — несколько часов работы за бумагами сделали красивое предложение позвоночнику и тот решил отказать, — с неким удивлением слушал хвалебные речи от старшей лаборатории, что решила навестить их со сладким и вытащить на перекур, но при этом расспрашивая о последних новостях по делу. Они почти и не удивлены, что вездесущая и занятая Лин Вэнь решила навестить их, — друзья со студенчества оказались в больнице по непонятным причинам, а тот, кто мог хоть немного помочь с разгадкой, валяется с разбитым лбом в больнице и собирает вокруг себя семью.       — Меня беспокоит не это, — резко останавливаясь, чувствуя, что что-то в этом деле не складывается, лишь развел руками и прекратил свои игры. — Меня пытались скинуть с балкона, я уверен, что эта дамочка осталась на том этаже, но никто ни нашел и следа. Они уверяют, что женщина не смогла бы потащить меня по полу и спустить, говорят, это был мужчина, но я видел собственными глазами.       Замечая, как Лин Вэнь и Пэй Су многозначительно переглянулись и кивнули, чуть ли не переломил тонкий экран и громко выругался, — его точно считают сумасшедшим. Тот, кто тогда был рядом, лишь мотал головой на это утверждение и был согласен с другими, ведь тогда все внимание его было привлечено к усыпанному залу телами людей и уходящими тенями.       — Хорошо, допустим, ладно, это помешательство и я надышался, — замечая красноречивый взгляд аналитика, который обычный хлорофил не признавал за причину нести бред, опустился в собственное кресло и отложил телефон подальше от собственных рук, — сломает. — Вам не кажется глупым то, что этот психопат отпустил меня и Му-младшую, хотя мог убить нас двоих и никто бы ничего не узнал? Почему, если угрожал Му Ксу, то принялся бить именно писателя? И, мое любимое, — разворачиваясь к ним, резко наклоняясь, чувствуя себя помешанным, чуть ли не прикусил собственный язык до крови. — Раз Му Цин такой умный, то почему не предотвратил это?       — Он не мо-       — Это, твою ж за ногу, Му Цин! — резко встав и стукнув кулаком по столу, замечая, что его не особо и слушают, лишь пытается доказать тому, кто особенно любил ход мыслей писаки, свою точку зрения. — Мы работаем с ним больше года, и, черт, уже должны понять, — эта кобра в шкуре кролика знает все наперед. Тебе не кажется странным, что мы так вовремя ушли и никто не пытался остановить? Да он же специально провоцировал! Если бы он тогда не стоял рядом с Фэн-гэ, то мы бы-       Красноречивый взгляд аналитика заставил прикусить язык окончательно и сесть на своем месте, при этом по глупому скрестив руки на груди и отвернутся на кресле к своему столу, чтобы не дать и шанса упрекнуть себя за тот вечер, — извиняться все равно не собирался, ведь это не нужно было никому из соучастников того преступления, а наблюдать за тем, как Яо поглаживает темную ткань рубашки около плеча, где явно остался его след, точно бы не доставило удовольствия, лишь неловкость.       — В словах есть смысл, хоть и поверхностный, — делая большой глоток и вид, что не видела неловких переглядок напарников, лишь поспешила отвести взгляд в окно и с недовольством цокнула на затянутое небо плотной серой дымкой, — голова разболелась жутко от одного вида. — Орешек делал вид, что самый умный и устраивал жуткие головоломки. Игра начиналась тогда, когда его поведение становилось странным, а один из участников получал подсказку.        Лин Вэнь поежилась от собственных слов, явно вспоминая один из таких квестов от писаки, а трое детективов несколько задумались и с интересом стали рассматривать друг друга, будто один из них сейчас подпрыгнет и скажет «У меня есть подсказка. Пошли.» и все сдвинется с мертвой точки, но такого не будет, — Му Цин всегда ведет себя странно, а та ситуация могла быть лишь случайным событием, которое помогло избежать той же участи, которая преследовало его.       — Господин Му такой же человек, как и мы, а знать все невозможно, — подставляя палец к виску и медленно покручивая против часовой стрелки, будто пытается отмотать время и вспомнить о «подсказке», если бы она была, лишь мотнул головой. — Проблема не в отсутствии зацепок, а в том, что дело больше не наше.       Вэнь Чан, каким бы не был говнюком, но устав знал от зубов и еще на месте преступления, как аналитик пытался оправдаться и приняться за дело, был отправлен в больницу, — старшие, что курируют каждое дело команды, вышли из строя, а младшие, даже те, которым до звания оставалось совсем ничего, не имели право браться за него и просто отстранялись. Несмотря на подглядывания прямого начальника в бумажную работу, младшие прекрасно понимали, — скоро расформируют или поставят новых, — это лишь вопрос времени.       Они не удивились, когда ближе к вечеру вызвали на ковер в знакомый кабинет, где под насмешливый взгляд одного из новых сотрудников и такой же Вэнь Чана были расформированы, — Пэй Су смог сохранить свое место и вступил в команду, где до сих пор не хватало сотрудников, что взяла дело о сонном газе, а напарники, которые посмели посмотреть не так, остались стоять на месте, пока их коллега уходил домой.       — Это не первый раз, когда ваша команда совершает проколы, но теперь вас прикрывать некому, потому предлагаю договориться, — достав два листа и демонстративно положив их на край, вместе с ручками, улыбнулся и показал взглядом на них. — Я, так уж и быть, напишу вам хорошую характеристику, а вы увольняетесь по собственному желанию, отрабатываете две недели, уходите и не лезете в эти дела.       Наблюдая за гадкими ухмылками тех, кто о чести и достоинстве даже не слышал, сжал руки в кулаки и медленно отсчитывал до десяти и обратно, лишь бы не пройтись по наглой морде каждого и не запихать эти ручки им глубоко и надолго, выдыхает и уже думает отказаться от столь прелестного предложения, как беловолосый спешно сел на предложенное место и взял ручку.       — Детектив Нань, берите пример с напарника.       Это кажется неправильным, совершенно отвратительным, но в руках Яо чистый лист, а ручка, взятая на манер дротика, чуть не делает круг в руке, но опускается на бумагу и что-то чиркает. Чувствуя себя предателем, который так просто сдался, сел рядом и все никак не мог вывести несколько слов, пока беловолосый закончив, слишком быстро, с хлопком положил прямо перед носом Вэнь Чан, и хмыкнул.       — Так, посмотрим, — удивляясь такой быстроте, смакуя каждое выведенное слово на листе, с неким наслаждением прокашлялся и растягивая буквы, чуть ли не запел. — « Прошу меня, аналитика первой команды Фу Яо, уволить по собственному желанию, по причине того, что мое начальство, — взгляд меняется, а слова становились тише, пока улыбка на лице аналитика зацветала ярче. — Тварь и продажный каблук, который подчиняется женщине с лиловыми глазами в посольстве и не имеет собственного мнения.»        Стоило лицу Вэнь Чану приобрести бледные оттенки, а рукам, что держали лист, задрожать и порвать написанное, как аналитик резко встал и схватился за крахмальный воротник того, кто несколько пришибленно смотрел в темные глаза и открыв рот, тут же получив удар в подбородок. Тот, чье имя можно было не запоминать, резко схватил за плечи Яо, но тут же был откинут Нань Фэном, что делает раньше, чем думает, — теперь влетит обоим.       — Генерал в отставке, — защищал страну, настоящий герой! Насилие над солдатами, женщинами, которые и слова не могли сказать, если соответствуют стандартам. Вы не щадили и детей, потому что, блять, «Они хорошенькие», — задыхаясь на последних словах, чувствуя, что хватка на плече ослабла, а скатившийся Вэнь Чан лишь с непониманием смотрел на него, чуть не рассмеялся. — Вы ублюдок! Я бы придушил такую суку собственными руками и меня бы оправдали! Какие цели преследует та женщина, раз решила прикрывать педофила и насильника войны собственной репутацией?        Нань Фэн отпускает, — Яо, что держал крепко, собственные мысли и кулак, что разок прошелся по лицу и обещался оставить заплывшую гематому на долгое время. Не сопротивляется, когда их выводят за дверь и ведут вниз, по лестницам, открывают решетку и оставляют среди темной камеры с бушующей яростью внутри. Сжимает ладони в кулаки до хруста, пока медленно приходящий в себя аналитик занимает нижнюю койку и пытается привести голову в порядок.        — Это правда?       Охранник, один из стажеров, что еще не привык к таким сценам, лишь съежился и поспешил отвернуться от них обратно к телику, при этом включая громче, так, что даже наверху слышно. В голове до сих пор не укладывается то, что произошло с десяток минут назад и очень хочется верить, что Яо пытался своими словами спровоцировать и дать ударить еще разок, — не мог такой человек руководить первым участком и получать всеобщее уважение.       — Половина, — радуясь темноте камеры, пытаясь натянуть на себя тонкий плед, что не менялся со времен прихода Ши Уду в участок обычным стажером, вздрогнул, когда услышал тихий вздох и шаги. — Ты прекрасно знаешь, что происходит на границе и о безнаказанности офицеров, так еще и с извращенными мыслями. А этот, — поморщившись, чувствуя на кончике языка некую гниль, лишь мотнул головой. — Чуть не изнасиловал девушку шестнадцати лет, но вовремя спасли, только вот она убила себя через несколько дней. Его бы даже не тронули, если бы та девушка не была дочерью важной шишки, что приехала к нему. Выслали, но в столице срок не дали, а неизвестная дамочка, что сидела в департаменте, прикрыла и дала новую работу.       Медленно подойдя ближе и присев на край койки, чувствуя на себе взгляд макушкой, прикрыл глаза и лихорадочно стал думать, — откуда он это знает и достоверна ли информация? Как может такой человек оставаться на этой должности уже несколько месяцев? Все видели его отношения к молодым сотрудникам, так почему ни один не пошел докладывать и его не выперли? И зачем Яо упомянул об этом только сейчас, хотя к обыкновению на таких людей даже презрительного взгляда было жалко, если только не…       — Не удивлюсь, если об этом тебе рассказал писатель, а упомянуть решил, лишь из-за моего присутствия, — поворачиваясь к нему лицом, чувствуя нутром, что каждое слово имеет шанс на существование, лишь подтвердил свои догадки тихим хмыканьем со стороны напарника. — Я снова чувствую себя идиотом, который повелся на твою провокацию.        Услышав тихую усмешку, чувствуя себя глупо, лишь надулся и попытался увернуться от рук, что пытались дотянуться до плеч и приманить ближе к себе, шептать на ухо гениальные планы и тихие извинения со словами о том, что это точно в последний раз. Вот только этот «последний раз» длится уже несколько лет, а эксплуатация сына известных людей в политике не раз помогала в делах, — сейчас тоже будет играть не последнюю роль.       — Я нравлюсь твоим родителям, они принимают меня, как родного сына и всегда рады видеть, — улыбаясь, чувствуя, что напарник просто так не успокоится, резко тянет руку к темным прядям, слышит айканье и стоит жертве ослабить бдительность, схватился за плечо и повалил на себя. — Не спорю, ты самостоятельный и многое можешь сотворить собственным языком, но иногда их помощь необходима.       У аналитика совести нет, а родители только и рады потыкать его желаниям, при этом позабыв о том, что их сын пытается заработать себе имя честным путем, а не с помощью их связей. Объяснять почему «нельзя» не хочется, тем более в своеобразных объятиях, чувствуя, как вечно холодные руки оказалась на груди и с неким интересом вырисовывают кончиками пальцев непонятные узоры, заставляя позабыть о произошедшем и сфокусироваться на одном.       — У нас есть считанные недели, — он нас или мы его, — стараясь говорить мягче, чувствуя, что темноволосый медленно расслабляется и пытается сесть рядом, к самой стене, натянул на напарника плед, чтобы согреться, хоть и смысла в этом не было. — Они проснутся, мы закроем это дело и вернем Ши Уду на свое законное место, а ублюдка засадим на долгие годы.       — Сладкие у тебя песни, ничего не скажешь.       Раньше было лучше, — засыпать под шелест страниц и клацанье клавиш, под тихие разговоры старших об очередном деле с поспешным отмечанием в ближайшем баре, где они напьются и даже не вспомнят о предупреждениях Ши Уду, слышать каждый вечер, ровно в шесть, пожелания хорошего вечера от Пэй-младшего и оставаться до конца с аналитиком, который с периодичной точностью кидал непонятные взгляды, но не сопротивлялся обществу. Спокойно, когда кто-то язвил на не самые лучшие шутки и мог уложить на лопатки за несколько секунд под громкий свист Мингуана, который вновь выиграл, поставив на Фу Яо сотню.       — Нам явно тут до утра сидеть, — чувствуя на своем плече тяжесть, и краем глаза замечая растрепавшиеся белоснежные пряди, лишь выдохнул и прижался щекой к макушке. — Совушка, она…        В ответ молчание, несколько напряженное, но понятное, — Линг снова одна в темной квартире с неизвестными существами, что заменяют общения со сверстниками и непониманием того, когда братец придет домой. Прошло несколько дней с их скверного знакомства и крайне потерянного «Где братец Яо?» от болеющей девочки, которая пыталась выскочить из кровати и пойти к братцу, стоило услышать о болезни, невольно проникаешься той, что имеет общие цели с тобой, — защитить и облегчить жить одного глупого аналитика.       — Она привыкла, не первый раз такое, — не нужно быть гением, чтобы понять, о чем думает Фэн, тогда когда чувствует на собственном плече тяжелую ладонь и печальные вздохи сверху. — Все уши прожужжала этим вашим парком развлечением. Сговорились на мою голову, а мне страдай. Так, нель-        Попытка освободиться, из крепкой хватки, была одна, в самом начале, упущенная быстрее, чем осознается тем, кто начал жаловаться на их командную работу, — Линг умеет строить глазки, но только тогда, когда это важно обоим, а Фэну только дай повод и вся накопившееся щенячья нежность и любовь выльется в секунду. Сказать «Нет» невозможно, как и нельзя, тем более, когда тянут в свои объятия и позволяют уткнуться в теплую грудь, где можно согреть заледеневший нос и без зазрения совести спрятать ладони под свитером, при этом наплевав на рубашку и сразу к разгоряченному торсу, так, чтобы проучить.        — Если все закончится благополучно, то тебе придется потратить единственный выходной на нас и пополнить сахар в крови, — поежившись, когда ледяные ладони пробрались внутрь, лишь хмыкает и помогает усесться удобнее, при этом рискуя отхватить, зарывается в белоснежных прядях и слегка массирует кожу головы. — Любишь гонки на машинках?       Яо не любит активный отдых, — на работе хватает движений, а выходные нужны для лени и сна, но им не объяснишь. Не объяснишь и то, что не стоит трогать волосы, ведь они от такого становятся грязными в считанные минуты, так близко прижиматься, даже, если согреться, ведь мало ли, что может произойти и быть таким милым с ним, — от последнего, пожалуй, больше всего неуютно, хоть и безумно приятно. Решив, что больше ступни не будут страдать от холода, резко подмял под себя и тихо шикнул, — что-то в заднем кармане укололо пятую точку, заставляя доставать руку из тепла, забирая неизвестную коробочку и утыкаясь лбом в плечо напарника, показывать найденную вещицу.        — Что за, — замечая интересное название и соответствующее изображение, не зная чему больше смущаться, — тому, что оно со вкусом вишни или находке в целом, — поднимает взгляд на так же ошарашенного напарника и резко сжимает пачку в руках. — Это не мое, я не знаю, как оно оказалось там.       Ему верят, хотя явно хотят сказать пару лестных слов и получить по макушке, но вместо этого забирают пачку презервативов и начинают крутить между большим и указательным пальцем, при этом рассматривая слегка помятые стороны коробочки. В голове не сразу возникает понимание происходящего и вещи, что оказалась так неожиданно там, но стоило вспомнить странное поведение писателя, который дружит с алкоголем большую часть жизнь, импульсивные объятия, негромкий шепот и руку, что пыталась что-то положить в карман брюк, как все складывается по местам. Это были те самые брюки, которые даже не успел переодеть, только сходить в душ с утра и немного расслабиться под горячей водой, да и взять рубашку из шкафчика, которая была на непредвиденные случаи.       — Он-       — Догадывался, чем мы будем заниматься? — замечая неловкие попытки забрать пачку и снова спрятать, лишь со смешком поднял руку вышел и отвел, при этом второй, что обнимал за плечо, слабо хлопнул и шикнул. — Я уже говорил, что твой кумир меня бесит? Только и может, что всему оценки ставить и лезть к другим. Бестактный.        Говорить о том, что он раздражает своими попытками обляпать аналитика не хочется, как и признаваться, что это глупая ревность и чувство некого одиночества, стоило им снова начать беседу не о чем, — Яо все и так знает, видит, улыбается и ничего не делает. Его не злят так даже слова писателя о том, что он тормоз, которые отчасти правдивы, но такое, вкупе с уверенностью, что они бы ушли с задания лишь бы перепехнутся в туалете, — уничтожает любую гордость и честь полицейского.       — В бестактности ты его обыграешь, но я же ничего не говорю, и лучше отдай, — замечая, что тот пытается раскрыть пачку, чуть ли не материт его, но вовремя прикусывает губу и отворачивается к груди, — пускай играется ребенок. — Мы не будем сейчас говорить о том, что случилось тогда.       Нань Фэн и не против, — момент неподходящий, да и содержимое пачки презервативов интересное: несколько серебристых упаковок с резиной среднего размера и клочок бумаги внутри, что тут же пытается быть прочитанным, но кроме цифр понятно ровным счетом ничего.       — 24, 342,65, 1, 23, 78…— искренне не понимая, что означают цифры, стараясь найти хоть какую-то зацепку, лишь с удивлением рассматривал первые, которые явно нумеровали строчки. — Белоснежка, тут бред какой-то.       Закатывая глаза и резко проталкивая ледяные пальцы ближе к груди, чувствуя, как напарник напрягся, с силой сжимая кожу и специально задевая соски, при этом слушая тихое шиканье и угрозы мести, тихо посмеялся, — знание слабых мест противника делает его непобедимым, если только не обернется против него. Замечая, что темноволосый потерял бдительность, резко вытащил руку и забрал клочок бумажки и пытался вглядеться, при этом направляя ближе к свету коридора, замечая еле различимые цифры.        — Всего шесть строчек и разное количество цифр, разделенные запятой, — проговаривая то, что можно было увидеть на листке, лишь тяжело выдохнул и вновь вернул голову к груди напарника, — становилось холоднее. — Похоже на шифр, где под цифрами обязательно спрятаны буквы или слова. Всего шесть строчек. И где искать написанное?        Шесть строчек, — это может быть все что угодно: даты газет, шесть человек, что могут ассоциироваться с этими цифрами или хранить какую-то информацию, шифр с разными вымирающими языками или эльфийский язык, — это писатель, он мог придумать все что угодно.       — Допустим, если писака знал, что будет подобное представление и специально нас отослал, при этом всучив именно тебе пачку, то откуда была уверенность, что ты сможешь понять записанное? — на секунду показалось, что аналитик прекратил дышать, но стоило в очередной раз провести по волосам, как несколько глуповато уставился в темноту камеры. — Вероятность того, что ты просто такое выкинули бы, была большой, так какого-        — За всю свою жизнь гениальный писатель детективных романов написал около двадцати, если не больше книг, но есть особо популярные в его арсенале и их семь или же шесть, — перебивая благие маты, слыша громкий удивленный вздох, лишь закатил глаза, — он правда был ярым фанатом и Му Цин об этом прекрасно знал. — Нет, шесть, последний только должен выйти и шумиха поднялась такая, будто это хит всех времен. И нам не нужно ходить по людям, только заглянуть домой к господину Му и пересмотреть личные экземпляры.        Му Цин, — одно только упоминание об этом бесхребетном писателя вводит в восторг аналитика, что, стоило только узнать с год назад, о задержании такого человека их участком, чуть ли не светилась от счастья, что бывает крайне редко. Нань Фэну не понять этой любви, как и то, почему на книжной полке, на самом видном месте за стеклом находятся именно его издания в переплете и с автографами на каждом обороте, — Яо был еще подростком, когда этот писака выстрелил и заполонил своими изданиями полки, но тому, кто ходил всюду за ним хвостиком и просто пытался понять, что тому нравится, нужно было много времени для осознания некой зависимости. Брюнету хочется закатить глаза, стоило в голове завертеться случайному разговору несколько лет назад, когда однокурснику пришлось объяснять, что такого в этой книженции с уклоном на мистику. То было не только поучение, но и внезапное признание, — Яо мечтал стать одним из героев его книг, хоть и понимал, что это невозможно, но для этого и поступал в полицейскую академию.       — Все равно он меня раздражает.        — Он староват для меня, и не больше, чем просто кумир, — голос становится тише, а голова медленно тяжелеет, радуясь тому, что нашла прекрасную подушку и одеяло в одном лице, лишь спешно обвил руками талию парня и прижался щекой к груди. — Да и мне не нужен кто-то другой, когда рядом есть тот, кто всегда пытался быть рядом и поддерживать.       Погружаясь в тяжелые думы, стараясь понять, что это еще за неизвестный парень, который был столь близок с аналитиком, лишь прикусил губу, чтобы не выпалить свой вопрос, — те, кто еще мог перекидываться пару слов с ним, нельзя было назвать хорошими парнями, а на девушек и не смотрел. До сих пор вспоминается отвратительная сцена, как из слащавых мелодрам, где один недоделанный из убойного отдела угрожал Яо смертью, заставил плакать и хорошо встряхнул репутацию идеального аналитика, потому приходилось иногда доставать с вопросами об окружающих парнях, — доверия нет, а так просто отдавать в руки непонятно кому желания не было. Стараясь себе вбить в голову, что это просто волнение, а не ревность с огромным желанием оказаться чем-то большим для просто друга, не сразу чувствует на своей скуле теплые губы и тихий, на грани сна, шепот «Это ты, прекращай так громко думать» и все медленно переворачивается.       — Подожди, это ты только что-       Останавливая ладонь в районе затылка, чувствуя, что еще немного и тот свалится, лишь аккуратно укладывает голову парня к себе на плечо и помогает лучше устроится на себе, при этом усаживаясь в позу лотоса, — становилось холодно, а горячее дыхание у самой шеи несколько согревало. В голову так и не ударил сон, как это было с Яо, а глупая улыбка не покидала губ, — только он мог уснуть, когда решил сказать что-то столь важное.       Глупо было надеяться, что он уснет в полной темноте промерзшей камеры, где из теплого был только забавно что-то шепчущий напарник, который явно не догадывался о такой привычке, а стоило прислушиваться к шагам за решеткой, как мог примерно определить смену и время, — прошло уже две, а значит скоро утро. Прикрывая глаза под тихий шум телика, приобнимая парня за плечи, старался не думать о том, что будет, как и слышать спешные шаги, грозный женский голос и совершенно спокойный тон, который еще пытался усмирить строптивицу.        — Почему вы не позвонили ночью? Мы бы приехали, а так вы заставили их замерзать в камере, — кто-то явно был не рад таким словам, потому еще пытался оправдаться, но чуть не получил хорошую оплеуху, явно. — Да мне плевать на время! И на этого уебка, кстати, тоже, — сейчас сама подойду и продырявлю его тупую башку каблуком. Что вылупился?       — Откройте, пожалуйста, решетку, по-хорошему.       Не нужно открывать глаза и пытаться рассмотреть тех, кто с интересом размалывал по кусочкам мозги стажера, которому просто не повезло оказаться на этой смене, как и сонный голос сбоку «Они рано», — разбудят даже мертвого.       — Кажется, заключенные еще спят.       — Моя госпожа, прошу вас успокоиться, — мягкий голос, что бывает такой в двух случаях, — при допросе, чтобы выбить больше информации и с собственной женой, раздался после щелчка и открытия решетки. — Спасибо вам, молодой человек, можете идти.        Стоило услышать тихое оханье госпожи Нань, что явно пыталась резко стать тише и тактичное кашлянье отца, в который раз рассматривая примерную картину, как аналитик резко подскакивает и садится на край койки, при этом делая вид, что это не он с несколько минут назад шептал что-то во сне и пускал слюни в рубашку напарника, — глупо отрицать это, как и все улики на лицо, — заспанный вид, помятая рубашка и растрепанные волосы.       — Кажется, мы немного не вовремя.       Делая вид, что совершенно ничего не случилось, лишь поправил ворот свитера и опустил низ под пледом, при этом с тяжелым вздохом встав и кивнув Яо в сторону выхода, — нужно уйти раньше, чем у госпожи Нань начнутся приливы нежности к ним. Отец уже не пытался остановить ту, что спешно начала осматривать обоих на наличие повреждения и тихо материть того, кто явно за чихал в два раза больше в своем кабинете.       — Вот ублюдок, совсем страх потерял, вытворяет, что душе угодно и, руки ледяные, — спешно шепча это и касаясь рук аналитика, что до сих пор смущенно смотрел вниз и пытался спрятаться за напарником. — Засыпать в обнимку в таком холоде было плохой идеей, — простынете оба. Ладно, пошли наверх, с этим… поговорит твой отец, А-Фэн.       Поднимаясь по лестнице и провожая взглядом сменщика, что лишь хотел попить утреннего кофе, а не слушать угрозы от столь страшной женщины, понадеялся на благоразумие матушки и её безграничное понимание, — не хотелось бы, чтобы каждый поворачивался на их громкие разговоры о «дерьмовой политике участка», которая, собственно, ей не нравилась никогда и спрятать от загребущих рук Яо, что успел завоевать душу своенравной госпожи Нань. Тяжело было понимать, что спокойный на вид отец, успев напоследок кивнуть, неспешно пошел к кабинету прямого начальства, — обороты становятся чудовищными, раз тот, кто не любит вмешиваться в жизнь сына, как и в другие сферы, которые не касались, решил на такой поступок.       — Как вы только решились на такое? — рассматривая напарников, что под тяжелый темный взор распивают горячие напитки, недавно заказанные госпожой Нань в кафетерии за углом, лишь нахмурилась. — Не будь мы в городе, то сидеть вам пятнадцать суток в той холодрыге. Твой отец, между прочим, ушел с важного совещания, когда один из политиков, на весь зал прокричал о том, что его сын за решеткой.       Тяжело вздыхая, чувствуя, что упреков на этот счет будет много, а рядом сидящий беловолосый парень слегка стукнул его коленку своей, при этом мотая головой и всем видом прося не вести себя так, лишь улыбнулся и поблагодарил за чай.       — Эх, А-Фэн, бери пример с Яо-Яо, он бы не стал бить людей.       — Извините, госпожа Нань, но первый ударил я, кое-что сказал и спровоцировал вашего сына, — замечая, что женщина в изумлении кивнула и снова сделала глоток кофе, стал говорить еще тише. — Вы и без меня понимаете, что такой человек не может управлять участком, как и увольнять по собственному желанию кого вздумается.       Нань Фэн молчит, когда понимает, что встрял между двумя заговорщиками, — у них не просто имелись на того человека счеты, но и компромат, а то, в каких кругах вертеться матушка с её громогласностью может помочь в данном деле.        — Я недавно встретила ту дамочку, что его прикрывает, — хмыкая, замечая, как заинтересовались напарники, лишь прислонила указательный палец к уху и улыбнулась, — профессиональная привычка, приобретенная в Верхом суде. — Суа Чжи, одна из крыс в суде, что любит принимать взятки, встречался с ней лично и о чем-то долго беседовал в своем кабинете. Глаза у нее яркие, лиловые, ядовитые, ходит в одеждах, которые напоминают клановые, некой мафиозной группировки давних лет и на руке носит золотые тонкие браслеты. Странная дамочка, подозрительная.

«Мафиозная группировка?»

      Резко поворачиваясь к Яо, что так же посмотрел и на него, явно чего-то не понимая, так же, не сговариваясь, с непониманием уставились на госпожу Нань, которая имела дела с группировками побольше старичков в участке, — это в корне меняло дело. Было глупо полагать, что в этом деле, что началось с год назад и заставило размазать репутацию участка и первой команды по стенке, участвовали обычные люди, но и не местные банды, — каждая на счету и проверяется на подозрительность действий, заставляя принять другую сторону и покориться закону.        — Не смотрите на меня так, я вам с ходу не скажу, что это мог быть за клан, но, — разглядывая белоснежную скатерть на столе в месте, где что-то начеркано желтым фломастером непонятные слова, лишь прикрыла его салфеткой, — совсем не следят за атмосферой заведения и так все серо. — Могу сказать, что она разговаривала на чистом китайском, а фасон одежды был похож на тот, который носили лет двадцать назад. Ткань хорошая, тянется и от нее отлично отмывается различные жидкости.        Фасон, популярный лет двадцать назад во время роста преступных группировок, женщина с фиалковыми глазами, явно из клана, что появилась в департаменте около полугода назад, появление «Демона Желаний» с манипуляциями, которые никто не использовал на данный момент и молчаливый приспешник, который говорил о боге Сюаньчжэне, — это не просто секта, а все события явно взаимосвязаны.        — Если она в Пекине уже с год?       Внезапный задумчивый вопрос, что возник в голове одновременно с голосом рядом, лишь подкрепил подозрения, — это точно не могут быть обычные совпадения. Задумавшись немного глубже, лишь с интересом посмотрел на пепельноволосого парня, что мотнул головой на такие долгие взгляды, — как писатель мог забыть что-то настолько важное из своей молодости, если столь внимателен к мелочам и может процитировать любую строчку из дела или же вспомнить о ситуации мировой экономики и желтой прессы своей юности? Проблема была в том, что это лишь глупые фантазии и убеждения в безупречной памяти надоедливого писаки, — впервые недели его расспрашивали о жизни «до» мировой популярности, но кроме того, что он бывший наркоман и не самый лучший отец более выяснить не получилось, — не помнит.       — Тогда все сходится, а разгадка бегала под носом и водила по заковыристым путям, — прикрывая глаза, чувствуя, как начинает болеть голова, лишь тяжело выдохнул и сделал еще один глоток уже теплого чая. — Ладно, это не самое важное, — нас хотят отстранить от дела.        — Значит, кто-то из вас подошел слишком близко, раз с насмешек перешли на угрозы.       Стоило это услышать от матушки, что с легкой улыбкой рассматривала пейзаж за тонированным окном в серых тонах, как тут же нахмурился и запустил пятерню в волосы медленно провел вниз и с непонимание сжал у самых корней на затылке, — это было логично, как и то, что планы неизвестного сорвались, стоило им поймать одного из их секты. Оставались вопросы, которые нужно задавать не здесь и не им, потому пришлось сдерживать порыв и ждать, — разрешения приступить к работе с понижением, пробуждения старших и воодушевленных речей рядом сидящего аналитика, что явно уже имел план на этот случай.        Столик у окна погрузился в молчание и, несмотря на все дрябли мыслей, каждый думал об одном, — нужно убрать пешку и заняться королевой. За разглядыванием время прошло достаточно быстро, а стоило услышать тихий скрип пододвигающегося стула и вежливый тон, что заказал чашечку кофе, с некой боязнью поглядывал в сторону отца, — снова хмур, но по размеренным движениям чем-то доволен.       — Лонгвей, если есть, что сказать, то не томи, — хмыкая на того, кто уже несколько минут со спокойствием распивал маленькую кружку, видимо, нескончаемого кофе, лишь закатила глаза и стоило чашке вновь коснутся блюдца, то пододвинула к себе и залпом выпила остатки, — горько, но терпимо. — Сильно распухла рожа этого ублюдка?       Нань Фэн молчит, смотрит на отца, что совершенно спокойно подзывает официанта и просит снова наполнить чашку, явно проверяет супругу на терпеливость, лишь улыбается и слегка касается собственным плечом женского. Хочется рассмеяться, когда такой человек, бывший генерал, терпит ругательства и упреки собственной жены и находит это умилительным, — странная пара, что, кажется, никогда не должна была сходиться, да только у судьбы были другие планы и в них входил сын за двадцать, который снова, как маленький, просил помощи не по своей воле.       — Вашими усилиями, дети, у него посинело и заплыло лицо. И, да, он желает судится за клевету Фу Яо и избиением с прямым участием Нань Фэна, — замечая совершенно спокойное лицо аналитика, который лишь кивнул, после обратив внимание на супругу, в чьих темным очах отражался весь спектр гнева и желания помочь отправится в больничку Вэнь Чану, лишь мотнул головой. — Янмей, дорогая, везде уши, — тише.       Никто не оглядывается, но прекрасно понимает, о чем говорит Нань-старший, — участок не просто стоит на ушах, но уже кипит подчиненными Вэнь Чана, которые могли все это время спокойно наблюдать и считать прорехи их команды, коих стало слишком много. Раньше, если приходилось приезжать в родительский дом и рассказывать о работе вкратце, то получал одобрительные слова в свою сторону и о более адекватном начальстве, сейчас же, когда стало шумно не только в участке, но и комитетах, где многие бегают, как безумцы, из-за недавнего дела на острове и секты каннибалов, то лишь презрительные хмыканье и все больше работы.       — Перейдем к делу, — темный взор метнулся к блондину, что все это время внимательно их слушал и попивал чай, опустил руки на стол и скрестил пальцы в замок, — высшая степень заинтересованности. — Раз ты привлек в это дело нашего сына, точнее, он по глупости своей не сдержался, то нужна наша помощь. Предупреждаю, — рисковать в такое время не позволю и лучше помогу устроиться на новое место, чем портить ваши репутации. Рассказывай.       Благодаря отца за внимательность к делу и прямоту, с интересом наблюдал за изменениями в лице напарника и мотнул головой, — он слишком часто стал чувствовать себя глупо рядом с ним, и, даже не из-за дурного влияния писаки, — это было обычным делом.        — Сначала нужно избавиться от пешки, после думать о неизвестной, — наклоняясь, замечая, что белые пряди в несколько растрепанном хвосте чуть ли не опустились в чашку, легко перекинул через плечо и улыбнулся. — Помогите подать заявку на рассмотрение в народный суд быстрее, чем Вэнь Чан и, если будет время, грамотно расставить весь собранный компромат на законной основе.       — Юрисдикция моей дорогой супруги, — кивнув в её сторону, замечая, что аналитик стал искать что-то в телефоне, лишь недоверчиво посмотрел на Нань Фэна, но получил лишь пожимание плеч в ответ, — не знает, — но, стоило телефону с открытым документом оказаться в руках, то кивнул и выключил. — Хорошо, будет сделано, но все будет зависеть от вас, — нам вмешиваться нельзя.

***

      Время замедлило свой темп, когда перекошенное от гнева лицо отправило их в услужению старому детективу, — принести кружку с кофе, унести, разбор документов, ночные дежурства камер уточного наблюдения и отбивание дверей лаборатории, где чуть ли не силком пытались вывести Лин Вэнь из себя просьбой сделать анализы быстрей. Косые взгляды коллег, что боялись общаться с остатками первой, когда-то лучшей команды, и тихие сплетни о том, почему именно их понизили, — случайная драка с громкими словами, в которые не особо верилось, еще один отказ со стороны аналитика, который послужил поводом для ревности напарника и драке, за которую и понизили в должности, но многие понимали, что все дело в чем-то более близком и грязном.       Слухи о военной карьеры новоиспеченного начальства разлетелись по участку быстро, а о том, почему именно его выслали, несмотря на свой еще приемлемый возраст для службы, заставил разделиться на два лагеря верующих и тех, кто пришел вместе с ним. Никто не был удивлен, что после того в одно время бывший аналитик и начальник подадут друг на друга в суд, но, многих удивило то, что именно рядовому детективу удалось получить одобрение быстрее и заручиться помощью судьи с блестящим именем. Новости лились градом, как и то, что Нань Фэн стал пытаться подлавливать жертв начальства в пустых коридорах и просить свидетельствовать против такого человека, всячески давя, — нужно отдать должное, у него это получалось прекрасно.

Вот только им поможет чудо.

       Зевая на крайне нудные новости, что не особо принесут результатов, лишь мотнул головой и отправил прямого подчиненного восвояси, — пойдет ли разбираться с бумажками или же домой, — особо разницы никакой, лишь бы его оставил один на один со своими мыслями и малютками. Последние, радостно виляя своими маленькими тельцами и строя маленькие глазки, несколько умиляли своими хорошими результатами, — личинки мух развивались хорошо с последнего трупа, совсем скоро можно будет сказать больше о степени разложения тела и особых компонентов.       — Какие вы у меня, — поднимая одну из пробирок на уровне глаз и слегка смахнув уползающую малышку, с некой нежностью во взгляде проворковал. — Шустрые. Папочка вами доволен.        Отставляя в сторону и закрывая чашку Петри, чтобы особо шустрые не уползли и были в своей созданной атмосфере, снял перчатки и поспешил вымыть руки, — день был полон сюрпризов, — четыре трупа, и все перешли под руководство его команды. Меняя халат на повседневный, более чистый и не пугающий мимо проходящих людей, закрывая лабораторию на ключ со сладкими речами о том, что он «Не надолго», в приподнятом настроении поспешил за кружкой вкусного, подаренного одним из подчиненных за опоздание на работу, кофе с незабываемым ароматом чего-то экзотического, — есть же от этих болванок толк.        Проходя общий корпус, где до самого утра должна быть заведующая, копающаяся в трупах столь же фанатично, как и он, лишь со свистом отметил её отсутствие. Пожимая плечами и потягиваясь, уже решая, чем займется на выходных с Гу Цзы, отметал все варианты о выходе из дома, — время неспокойное, а значит придется переворачивать дом верх дном и строить крепости из подушек, чтобы скрыться от опасного преступника с игрушечным пистолетом, который сможет поймать своего злейшего врага и свершить правосудие. Сюжеты игр, пожалуй, каждый раз разные, как и роли в них, но неизменным остается одно, — его мальчик, несмотря на юный возраст, все прекрасно понимает и держит пластмассовый ствол ровно.       — Кстати об играх, — резко останавливаясь и темнея на глазах, медленно растягивал губы в зловещей улыбке. — Нужно будет сходить поиграть в «распутай узелок». Сучары, должок так и не вернули.       Он не Хуа Чэн, идиот с желанием за свою подстилку умереть или же прощающий людей за красивые глазки, как это было с бывшим любовничком, который до сих пор сдохнуть не может, — не вернул долг вовремя, так расплатишься своим близким и своей человеческой личиной. Существуют собственные нерушимые принципы, по которым будут жить или все, иль украсят своими внутренними игрушками еще одно деревцо в округе, а одно из главных, — не лезть не в свое дело и останешься живым. Это касалось не только окружающих, но и его самого, — нужно быть конченным придурком, чтобы вмешиваться в дела непревзойденных «демонов», как прямых соседей, и вступать в политические игры. На кон поставлена спокойная жизнь и счастливое будущее Гу Цзы, как и его любимая работа в лаборатории, где можно придаваться «больной», по ненужному мнению других людей, любви к собственному делу.

Поэтому и шанса прижать долбаеба-начальника нет.

      Нужно признать, что их знакомство не задалось с самого начала, — напыщенный индюк в галстуке, который точно станет его удавкой, ворвался в лабораторию, снес парочку образцов и проорал о важном совещании со штрафами за опоздание или отсутствие. Накопанной информации хватило бы, чтобы посадить ублюдка на долгие годы, так еще и самостоятельно дает поводы для компроматов, — тот день, когда младший детективчик вытащил его за ухо и привлек внимание без стеснения, заставило несколько уважать и даже обращаться по фамилии, а не просто «болван». Ни одна из анонимных жалоб верхушку не заботила, а кто-то откровенно закрывал всем глаза на этого болвана и трахал в зад всю контору. То, что именно у аналитика первой команды сдали тормоза и решил рискнуть своей спокойной жизнью спустя стольких месяцев тиранства, — не удивило, но толку ноль, даже с тем, что их прикрывают родители болтливого щенка, который крутится около беловолосого с самого начала, из верхушки.        — Фу Яо… Интересный экземпляр.

Кого же он ему напоминает?

       Спешно проскальзывая за дверь, как настоящий вор, подкрался к гарнитуру и поспешил на ощупь найти пакет с зернами, — от тусклого света комнаты отдыха болели глаза, как от дневного, а во тьме собственного отделения прекрасно ориентировался. Кружка находится уже на автомате, где-то за кофемашиной, где ни один идиот не тронет, а зерна на самой нижней полке. Громко зевнув, надеясь на то, что сможет прилечь на часок-другой до поступления нового трупа, резко застыл, вслушиваясь в булькающие звуки кофемашины и что-то постороннее, — он тут явно не один или завелись крысы.       — Зеленый фонарь, Блуждающий в Ночи, — стальной женский голос, давно знакомый, сопровождался неярким светом от настольного светильника, что отражался от гарнитура и с помощью матовой поверхности показывал всех спутников. — Хорошая ночь, не находите?       Первая мысль, крайне дерьмовая, пришла в голову только после звания темной личности, — оставить парочку трупов на месте, — но стоило повернуться и чуть ли не ужаснуться, когда заметил стройный, давно знакомый силуэт занудного писаки, лишь с удивлением отметил играющие отливы в белоснежных волосах, что в темноте казались темнее.       — Так вот кого, — потрясенный собственной догадкой, с явным нежеланием наблюдая за Лин Вэнь, которая показывала на соседнее кресло, лишь мотнул головой. — А я-то думаю, кого же так хотел трахнуть Собиратель Цветов.       Песик сразу же встрепенулся, — конечно же, ведь его сучку хотел трахнуть такой ублюдок прямо перед твоим носом, а ты ни слухом, ни духом. Усмехаясь, думая, что не зря собирается каждую неделю в доме самоубийц для новой игрушки, и слушает пьяные бредни каждого из них, лишь спешно налил кофе и поспешил растянутся на представленном месте, — вот о ком говорил Хуаплет, когда рассказывал о «юноше с белоснежными волосами и изящными чертами, что так похожи на богиню».        — Успокой свою бродяжку, а то сорвется и покусает, тогда я проведу вскрытие его тупой черепушки и пересчитают каждую извилину, — замечая, что рука аналитика ложиться на тыльную сторону ладони детектива и несколько успокаивающе поглаживает, лишь посмеивается, — успел приручить, у них этого не отнять. — Раз обратились так, то значит что-то нужно, — валяйте и пиздуйте отсюда, — я еще хотел вздремнуть.        — Совершенно не смущает, что о тебе знают?        Дворняжке не сидится на месте, раз кричит такое и совершенно не заботится о состоянии своих когтей, — собака уже ничего не значит без них. Беспокойства и вправду не было, ведь все участники показушного спектакля сидят, будто на иглах, — Пэй Су с отстраненным выражении лица, уступаю место, сел рядом с неразлучными напарниками, где один из них пытался стать копией наглого писаки и вывести из себя, а второй выводил своим тупизмом, а восседающая Лин Вэнь, недо-докторишка, лишь попивала быстрорастворимый, он никогда не забудет этот запах, кофе с самым блаженным видом.       — Пасть закрой и сиди на поводке смирно, невоспитанная псина, — замечая, как быстро вышел из себя детектив, лишь безразлично повернул голову в сторону и поспешил сделать глоток. — Ну, и?       — Как ты вышел из комы?        Хозяин псины, что точно знал о чем говорить и как, сразу же приступая к делу, заставил поежиться и снова сравнить двух, казалось бы, разных людей и сглотнуть с языка отвратительный вкус, — от них окружающим только проблемы, когда сами искренне думают, что справляются со своими загонами самостоятельно, — видели и уже проходили это.        — Я из любопытства с раннего возраста принимал различные яды и афродизиаки, и, предупреждая вопрос, Безликий основывается на ядах и также экспериментирует на себе, потому и вышли почти в одно время, — закидывая ногу на ногу, замечая несколько забавное выражение лица пса, лишь усмехнулся. — Ваш писака тоже из наших рядов, но он не проснулся от собственного страха. Наверно, этой шлюшке снится далекое двадцатилетнее прошлое.        — У него были враги двадцать лет назад? — аналитик не унимался, явно не просто так спрашивает, от того стало и веселее. — К примеру,— обиженные женщины?       Прошло несколько секунд и раздался оглушительный хохот, что даже заставил Лин Вэнь дрогнуть в лице и отставить кружку, — ох, она знает не многое, но понимает, что у такой занозы в заднице просто не может не быть врагов по разные стороны. Их у всех хватает, даже у самых божьих созданий, что никому и зла не желали, вечно были обходительными и всегда улыбались, — людей и это выводит из себя, заставляя ломать изнутри.       — Время было опасное, даже мне, только пришедшему в это дело, приходилось быть осторожным, пока этот идиот по глупости решил связать свою жизнь с этой женщиной и подсесть на шприц, — наблюдая за вытянувшимися лицами, лишь спешно перевернулся и опрокинул ноги на подлокотник, пока руки заменили подушку. — Ох, какой он был хорошенький, пока не встретил их, — пай-мальчик с нерушимыми принципами и хорошими мозгами. Мне его, даже, жаль?       Странное было тогда время, но вот любовь к драмам жизней людей всегда забавляли, а жизнь «богини» именно такая, — тяжелая, извращенная, совершенно непонятная и больше позиционировалась, как «удачное стечение обстоятельств», ведь организм выдержал несколько передозировок, и это только на его глазах, семейные драмы и собственное эго.

Его было так, приятно ломать.

       — Му Цин и хорошенький?        — Псина удивлена? — нужно признать, что ему просто нравится его доводить, не более, но, если бы ни видел, то и сам бы не поверил, — наркотики творят чудо с психикой человека. — Ладно, не в моем праве что-то говорить о прошлом других людей, тем более, если писака его так бережно охраняет от других людей.        Ему нравится наблюдать за тем, как детективы начинают выходить из себя с пониманием того, что не смогут узнать больше, — пускай сами разбираются в грязном белье, но, зная о том, что вытворяет писака за их спинами, можно предположить, что этого он сделать им не позволит.        — Врачи рассказывают об усыпляющем дыме вперемешку с сильными галлюциногенами, — перед глазами появляется белый рукав вместе с делом, где на раскрытой странице, чуть ли не вываливаясь, были трупы, с коими уже имел дело, — и что удивительного в этой информации? — Почему мозговая активность снижается, если это не больше, чем снотворное?       Резко подрываясь, несколько ошарашено рассматривая силуэт, той, кто вечно всех поучает, громко присвистнул и чуть не засмеялся снова, — такой пустяковый вопрос и ради него нужно было терпеть его, дожидаться прихода? Глупо, вопрос между делом, нужно что-то другое.        — Они в глубоком сне, где, судя по проснувшимся, проживают свои страхи, — откидывая папку на пол, показывая пальцем псине на них, лишь услышал громкое рычание, — прелесть какая. — Не мне объяснять, что может сотворить алкоголь вперемешку с таким количеством наркотиков внутри. Их действие максимум месяц, если смотреть на факторы риска, то не доживут и скоро придет конец половинам толстосумам. Ладно, ближе к делу.        Им не стоит знать, что у их дорогих детективов может быть срок не больше недели, которая приближается неумолимо быстро, — организмы, не привыкшие к тому количеству порошка сдыхают, как крысы, от передоза. Но, не желая обнадеживаться раньше времени, лишь промолчал об этом факте, — меньше будут знать и лучше работать.        — Вэнь Чан, — тот, кто до этого предпочел молчать, впервой раскрыл рот и успел удивить этим, — совершенно не похож на подстилку бывшего начальства. — О нем начала пропадать вся информация, а файл со всеми уликами был кем-то синхронизирован и удален. Нужно больше информации одного из действующих лиц в этом городе и своевременная поддержка.       Стоило Фу Яо помолчать и тогда бы не пришлось ни к кому обращаться за помощью, а то, что сейчас многие под страхом увольнения замолчат и оставят их один на один с этой проблемой, было лишь вопросом времени. С другой стороны, даже предоставив информацию и помогая со стороны, не упоминая ни одного из имен, можно избежать подозрений, и, если он окажется бесполезным, то тогда уже можно будет пустить кишки.       — Будет, ждите завтра, обращаться к моим подопечным, если будет желание связаться, — мотнув на них головой и замечая, что диван наконец-то свободен, спешно бросает собственное тело туда и укутывается пледом, — поспит. — Меня от дел не отвлекать. Свободны.

Интересно, что же они придумают.

***

      Мысли в голове сменяются, как и двери знакомой многоэтажки в элитном районе, где нет места порядку и нумерации, — соседи, несмотря на время, до сих пор не решились повесить таблички на двери, лишь пронумерованные этажи не дают запутаться окончательно. Серые стены, длинные коридоры и ровно четыре квартиры, где нужная находится по левую сторону, рядом с окном и красивым, явно ядовитым, цветком в пол, — интересный декор и обозначения нужной двери.       — Она точно дома?       Темный взгляд прошелся по парню, медленно плетущимся за ним, что со злостью сжимает ладони в кулаки и прет напролом, — был готов выйти еще на втором этаже, когда в лифт зашла молодая девушка, чуть не сбив её и не получив красивой кожаной сумочкой по голове. Мотая головой и дав шанс поравняться, лишь сейчас понял, что все это время бежал, резко схватил запястье напарника и провел указательным пальцам по сжимающимся косточкам.        — Тебя так сильно задели слова Лазурного Фонаря?        — Я так сильно похож на верную тебе псину? — замечая, как ладонь аналитика пыталась скользнуть вверх, лишь отдернул руку и отошел на приличное расстояние. — Пса жалеть не нужно, спасибо.       Наблюдая за нервными движениями, что становились резче и явно планировались стать причиной сломанного предмета декора или очередной части тела, лишь снова подошел ближе и взял за руку, — нельзя было идти туда в таком настроении, а хозяин квартиры, который невыносимо раздражает столь темпераментного напарника, спасибо не скажет за сломанные вещи.       — Приди в себя, — замечая, что взгляд напарника упрямо пригвожден к еще одному заветному повороту, тихо цокнул, резко ткнув локтем в бок, давая шанс повернуться самому и слегка согнуться, уложил ладонь на плечо и с силой сжал. — Прости, если заставляю чувствовать себя использованным, но это правда для дела. Не стоит выходить из себя из-за глупых издевок психопата.       Нужно было пару минут, чтобы гнев сменить на милость, применить строгий взгляд вперемешку с несколько детским успокоением и вспомнить о том, зачем именно они здесь, — все заняло бы еще больше времени, если бы двери одной из квартир не открылись и не показалась старушка, что не шикнула на них. Пришлось извиняться и ретироваться с места громких переговоров, — не хватало еще получить чем-то тяжелым от столь пожилой, явно не в своем уме, дамочке.       — Вы долго.       Впервой жалея о том, что заявились глубокой ночью по важному делу, стоя на пороге и наблюдая за тем, как девушка, носящая имя богини, словно призрак закрыла на ключ двери и пошатывающейся походкой вернулась к дивану, где везде разбросанные конверты и раскрытые бумаги, явно с чем-то важным, и парочку кружек неких успокаивающих трав на полу, грузно уселась на самый край и завернулась в довольно знакомый кардиган.        — Нужно было переговорить с одним человеком, — подходя ближе к девушке, чуть не сталкивая одну из кружек с травяной гадостью, лишь выдохнул и уже наклонился чтобы забрать, но был остановлен резким шлепком по руке и предупреждающим взглядом. — Чем занимаешься сама?       Стоило заметить вязку, коей восхищался с месяца два назад, ведь выглядела она на писателе прекрасно, тяжело выдохнул и кивнул напарнику, — не стоит торопиться, — но все накатавшее спокойное сожаление об случившимся и некое смирение сменилось, стоило заметить, как девушка соскальзывает вниз и поджимает колени к груди.        — Сейчас должна была начаться подготовка к экзаменам, а репортеры караулят у дверей, письма с угрозами и желанием смерти приходят каждый день, слишком много счетов на восстановление ущерба старой оперы и компенсация родственникам погибших, — пожимая плечами, чувствуя, что еще немного и родственники начнут ломиться в дверь, лишь мотнула головой и спрятала лицо в коленки, — это слишком. — Отец бы не позволил собой манипулировать и дал бы отпор, а мне даже восемнадцати нет, — занятия отвратительные.

Му Цин бы не позволил так страдать своему ребенку, если был бы рядом.

       Убирая кружки ближе к столику, замечая сочувствующий взгляд Нань Фэна, направленный к Лин, явно с желанием помочь, если не кинуться утешать, быстро остановил его попытки, — не каждому будет в радость такая поддержка, тем более сама темноволосая не шла на тактильный контакт никак. Усаживаясь рядом, замечая забавные носки с жабками у девушки, лишь улыбнулся и резко перевел взор на гору писем. Стоило взять одно, где красным маркером было выведено в каждой строчке лишь одно слово, — «Сдохните», — резко поежился и решил взять еще одно, более объемное, о чем сразу же пожалел, — желали не только смерти писателя, но и всему его роду, да в таких красках, что захотелось все сжечь не открывая.        — Может выкинем?       Замечая, что не только он заинтересовался макулатурой, но и у любопытного младшего детектива хватило терпения прочитать много слов, исписанных на двух сторонах, лишь заметил мотание головы со стороны девушки и нахмурился, — не вариант, нужно разобрать и понять, что важное и могут ли быть среди этого улики.       — Давно ела, Лин?       Вспоминая, что в таких ситуациях нужно быть осторожнее, коснулся плеча кончиками пальцев и вздрогнул, когда услышал приглушенные всхлипы, — появилось стойкое ощущения, что это уже было, но в несколько других обстоятельствах. Замечая, что темные пряди неуклюже распустились по плечам, будто закрывая свою хозяйку от всего мира, попустился собственными принципами и запустил пальцы в волосы, убирая за ухо и с некой нежностью и хрустальной неловкостью провел по макушке.       — Звонили из больницы, — вытирая рукавом глаза, стараясь убрать излишки влаги, громко всхлипывает и тут же закусывает губу, — нельзя так, будут ругаться. — На отца напали, кто-то вколол ему наркотики и ушел, а ему, — чувствуя, что легкие поглаживания резко прекратились, снова уткнулась в колени, не желая ни с кем встречаться взглядом. — Они просят разрешение отключить.       Поджимая губы, понимая, что их просто проигнорировали и ополчили весь мир против них, услышал тихий приглушенное рычание на грани с ругательством, — они должны были за ними следить, выставить охрану и не подпускать подозрительных личностей, но промолчали и оставили все на самотек. Не должна Лин оставаться еще и без второго родителя, бояться выйти из дома и читать каждую строчку проклятия о себе и своих близких, — она не должна остаться одна.       Сглатывая слезы, чувствуя, что желание кричать и непонятно кого молить о помощи разбивается на сухое «Хорошо» одному из докторов, который зачитывал неутешительный диагноз и спешно уходил, чтобы не видеть истерик, лишь проклинал этот мир.       — Ты не один, — у тебя есть я, мы.       На плечо опустилась бледная, маленькая ладошка, что несильно сжала, цепляясь аккуратными пальчиками, пока над ухом слышалось тихое кряхтение и взгляд не цеплялась за маленькую девочку в белоснежном платьице, что пыталась встать на больничную скамейку и обхватить двумя руками за шею и по своему обнять.        — Да кто мы? Бабушка может не проснуться, отца уже отключить хотят, а мать сбежала, когда мне еще и года не было, а дядюшкам я без него не нужна, — задыхаясь в собственных словах, чувствуя, что рука на плече несколько сжалась, лишь шмыгнула носом, — нужно успокоиться. — Прошу, пусть это будет просто сном: я сейчас встану и отец позовет меня завтракать своими зажаренными в угольки тостами, после мы начнем разговаривать об очередном второсортном фильме и планировать совместные выходные. Пожалуйста.       Нужно быть идиотом, чтобы задуматься о таком при ней и выпалить глупую фразу, которая не поможет ничем, — кто только придумал, что пустыми словами поддержки, не подкрепленными никакими гарантиями, можно помочь человеку, если он сам в этом еще не разобрался? Никто не поможет, если человек самостоятельно не захочет двигаться и в голове не появится просветление, некая цель, ради которой нужно жить, — с ним хоть заговорись, только нервы себе потратишь.        Извинения не особо помогут, но стоило раскрыть рот, как тут же закрыл и слегка потянувшись на руке ближе к девушке, приобнимая за плечо и давая возможность упасть на собственное, как и испортить вишневую рубашку солеными слезами, лишь прижался щекой к темной макушке и стал поглаживать второй рукой по лопатке, прикрыл глаза, — лучше слов только поступки, а утешений, — слезы облегчения.       — Приготовлю чай.       Из собственных темных мыслей вытаскивает мягкий шепот, а стоило открыть глаза и заметить улыбку уходящего напарника на кухню, несколько запоздало понял, что у этой сцены был невольный зритель, который хоть и не будет спрашивать лишних вопросов, но обязательно узнает их позже. Всхлипы над ухом стали реже, как и переодические вздрагивание всем телом, а стоило заправить темную прядь за ухо и заметить закрытые глаза и слегка приоткрытые губы, лишь облегченно выдохнул, — уснула. Дав себе мысленный подзатыльник за такую оплошность, пытаясь выпутаться из женских объятий, лишь виновато улыбнулся, когда руки сомкнулись на талии и с явным нежеланием отпускать своего утешителя, потому пришлось совершать обманный маневр, — перекинуть сначала ноги девушки через собственные бедра, придержать ладонью за шею и уложить на изгиб локтя, аккуратно подхватить под колени, встать и уложить девушку на диван.       — Папочка, не уходи, я буду вести себя хорошо, правда…       Фу Яо точно пожалеет, когда поймет, что сотворил и его проступок будет рассказан Лин, но что-то медленно сжималось, при виде бледного лица с глубокими залегшими синяками под глазами, а вина, что они даже не догадались за больше двух недель навестить её, помочь как-то, толкнуло прошептать «Рядом» и поцеловать в макушку. Ему жаль, ведь, кажется, что в лице столь сильной девушки, которая может плакать за закрытой дверью, находит знакомые черты собственной сестры, а отпускающие руки талию, оставляя обжигающую кожу под слоем ткани, оказываются под печальном известном пледе.        — Это не Линг.       Оказываясь у барной стойки, замечая свежую заварку и внимательный взгляд Нань Фэна, лишь кивнул и поспешил сесть рядом, — лучше бы молчал и без того тошно было из-за всей этой ситуации. Столь придирчивый взгляд, что явно пытался что-то высмотреть на бледном лице, медленно переходил за спину, где на диване, в ворохе документов, лежит та, что не особо и была виновата во всей ситуации, — родилась не там.        — Плохой из меня брат вышел, — рассматривая рисунок на кружке и несколько раз повернув против часовой стрелки, лишь мотнул головой, — все еще будет. — И да, это не Линг, но они обе живые, хотя, о чем я, существуют и мертвые с более обширным эмоциональным диапазоном, но меня волнует не это, — резко становясь серьезнее, посмотрев из-за плеча на мирно спящую девушку, резко наклонился к напарнику и нахмурился. — За этот год никто из семейства не вспоминал о матери, от которой, судя посему, осталось лишь вторая фамилия Лин, а господин Му на все вопросы о бывшей жене реагировал холодно. Я не нашел даже её имени, все знают, что она уехала из страны больше семнадцати лет назад и все.       Му Цин всегда являлся человеком без особых предрассудков и мог часами говорить на различные темы, — смерть ли или понос очередного коллеги с семейными разборками, — разницы для него никогда не было, ровно до того момента, пока речь не заходила о собственной семье, точнее жене, что оставила его с грудным ребенком на руках в крайне плохой период жизни. Со временем, пожалуй, пришлось смириться не только с оригинальными тараканами писателя, но и недосказанности и крайне запутанном прошлом, — это как спрашивать старшего детектива Фэн о том, почему в свои года он так и не женился, — встретиться с таким тяжелым взглядом и услышать столько сквернословия за пару секунд можно было с легкостью.       — Был один момент, мы тогда сидели в баре, ты тогда не захотел с нами ехать, — работа, — вспоминая этот осенний вечер, когда ночь была слишком тихая, а очередное дело было закрыто, лишь мотнул головой. — По пьяни старший спросил о ней, тогда, вроде, он сказал, что это последний человек, к которому следует обращаться, если с ним что-то случится. Он никогда не обращался к ней по имени.       — Но, если никого не останется, то до восемнадцати придется с кем-то жить и нужно будет её найти, — постукивая пальцами, чувствуя, что что-то здесь не так, вновь прикрыл глаза. — Она остается матерью, хоть и не имеет имени по документам.       — Как только можно было оставить собственного ребенка на наркомана без заработка?        Этот вопрос заставляет передернуться всем телом и тихо прошептать «не знаю», ведь это было не лучшим решением, — Му Цин наркоман в завязке, но продолжает периодически пить и в редких случаях курить, его идеи на грани иллюзии, а исколотые руки в некоторых местах, что не так заметны, всегда пугали. В голове сразу же появляется картина, где госпожа Му пытается уследить за ребенком, работать и вытащить сына из дерьма, в которое вляпался по собственной глупости, пока тот вытаскивает из дома последнее и придается утехам с одним опасным мафиозником, — никаких иллюзий, в этой истории никогда не было положительных героев, лишь люди, совершающие ошибки и пытающиеся их исправить своими способами.       — Дерьмовый папаша, заставляет собственного ребенка такое проживать, а она его еще и любит.        — Мы не смеем осуждать его или кого-то, — испугавшись собственного голоса, холодного, как сталь, посмотрев так, что заставил напарника сменить осуждения на покорное качание головы. — Даже ангелы имеют темную сторону.        Распивая остывший чай в тишине, иногда слушая приглушенные всхлипы, несколько отстранено рассматривал холодильник, где, как будто именно там это и должно быть у всех, висит счастливая фотография с глупым магнитом фламинго, — улыбающийся Му Цин, обнимающий своих главных женщин в своей жизни за плечи, при этом целуя Лин, — точно ли это бывший наркоман?        Чувствуя, что не пробудет и секунды в этой гнетущей атмосфере, резко подскакивает и спешит в гостиную, где за стеклом шкафа расположились собственные книги писателя и некой женщины, которая, кажется, знакомой, но разбираться в этом не было в приоритете, — все шесть книг, в первоначальном издании, за которые можно порвать глотки, оказались в руках. Нань Фэн, что решил помочь, тут же оказался завален шестью большими томиками в приглушенных красках обложках, где красноречивые название повествуют о зверствах придуманного мира, — отвратительная вещь для обычного человека, но драгоценная находка для любителя.       — Тут ничего нет.        Захлопывая очередную книгу со страницей, которая была написана на клочке бумаги, чуть ли раздраженно не взревел, но тут же замолчал, стоило встретиться с вопросительно поднятой бровью и настороженным взглядом, — Яо не выходит из себя так просто, и, чтобы избежать вопросов нужно быть сдержаннее.        — А точно популярные издания нужно смотреть?        Книги вновь оказываются на своем месте, а стоило заметить, что похожий шрифт, используемый только у него, оказался прерван на седьмой книге на полке, а больше там и не было даже намека на собственное издание, лишь удивленно посмотрел на напарника, — и вправду, а почему должно быть популярное издание, где жалко марать страницы грифелем карандаша или же ручкой? Шрифт на каждой странице не менялся никак, а значит, что они не там ищут.       — Прямо неудачных было всего четыре.       На полках не было, как на стеллаже с малоизвестными авторами, а кабинетом писателя является гостиная, где всегда все на виду, личного помещения, оборудованную под библиотеку не имел, а значит оставалось лишь одно место, — спальня, где придется рыскать в чужом белье в поисках ответов.        Второй этаж встретил напарников тишиной, а стоило по открывать двери каждой комнаты, то было выяснено, что у лестницы находится ванная комната, рядом дверь в туалет, на противоположной стороне узкая кладовка под всякое барахло, на подобии елки или швабр, а за поворотом комната в нейтральных постельных тонах, кажется, что-то подобии гостевой, в самом конце, видимо, именно Лин, судя по платью на кровати и никакой спальни самого писателя.       — Где же…       — Вот, пропустили.       В коридоре, около огромного комода с зеркалом, еле виднелась ручка, спрятанная в тени, а сама дверь больше напоминала обои, что так выгодно спрятала все щели, — писателю было что скрывать или же эту комнату особо и никто не использовал. Раскрывая настежь и останавливаясь в мраке, попытался нащупать на стене выключатель и только спустя несколько копошений все же смог зажечь свет. Обстановка, несмотря на всю остальную часть шикарной квартиры, казалось слишком бедной, — заколоченные шторы гвоздями на единственном окне, стул и стол у самой стены, где было расставлено множество свечей, которые больше напоминали церковные, разбросанные листы бумаги и коробки, в которых, кажется хранились книги.       — Писака же чистоплюйка, во всей квартире так, а тут, — замечая сложное выражение лица беловолосого, лишь скривился в отвращении, когда заметил на столе что-то протухшее в тарелке. — Фу, это что…. Кусок мяса? Все писатели такие странные?       Комната была в плохом состоянии, даже лампочка, что висит на оголенном проводе, слегка покачивается и мигает, что уж говорить о грязи вокруг и старых дисках, которые, кажется, были специально чем-то исцарапаны, а валяющиеся в коробках видеокассеты с поврежденными лентами не были пригодны к просмотру, хоть и было на чем посмотреть, — телевизор давних времен стоял в углу, и, то было единственное место, что казалось более чистым.       — Комнату не найдешь, она настолько маленькая, что в ней можно задохнуться, не прибрана, много старых вещей, но постель смята, и, кажется, даже белье поменяно, — он точно здесь спал, но не жил, — не желая прикасаться к кровати, которая, кажется, живет на одном издыхании, все же подходит ближе и убирает подушку. — Где-то читал, что люди, которые живут не по своему статусу, себя наказывают, таким образом, или желают остаться в каком-то времени дольше. Нашел.       Под подушкой клочки темных волос, даже, кажется, была кровь, что несколько заставила поежиться и вынудить осторожно кассету вместе с подписью «Спасибо за все №17». Не решаясь смотреть то, что явно раскроет любимого писателя с другой стороны, сам не понимает, как из рук пропадает кассета, что под тихие ругательства вставляется в узкий проем и появляются помехи, которые режут по ушам и заставляют поежиться даже того, кто и сам громок.        «— Лин уже семнадцать. Я знаю, ты бы хотела это узнать и отпраздновать с нами. »       Изображение было нечеткое, с помехами, но стоило восстановить картинку, как сидящие перед экраном переглянулись, — это не Му Цин, это не тот гениальный писатель, который всегда одет с иголочки, кто-то другой, но не он. На экране сидит мужчина, которому больше сорока, уставший, но еще нет старческих признаков, — бледное лицо с полным безразличием, дрожащие руки, что проливают из горловины бутылки чего-то дешевого в себя, то, что даже алкоголем не назовешь, и половину на рубашку, спутанные темные волосы, которые торчали со всех сторон, а стоило писателю пройтись по ним рукой, как тут же оказывалось в пальцах клочки прядей. Это был не Му Цин, а человек, уставший от жизни, психопат, который готов умереть уже давно, но заливающий свое горе алкоголем каждый раз при проблеме.        «— Она заканчивает школу в этом году, нашла себе много друзей и выглядит в полне себе счастливой. И, блять, без тебя, — слышится громкий хруст, будто кто-то во что-то наступил, но это лишь была горловина бутылки, которая, была слишком хлипкой. — Я ненавижу тебя, а твоя собственная дочь видеть не хочет. Ей омерзительно только упоминание о тебе, ты правда хочешь вернуться? Нет, дорогая, сходи в пизду и не возвращайся никогда.»       Хочется выключить, ведь такие тона они не слышали никогда за этот год, — надломанный, пышущий ненавистью, но не понятно кому, голос. Стоило писателю заметить, что что-то хрустнуло в руке, со спокойствием посмотрел на ладонь, где осколки стали осыпаться на пол и с омерзением встряхнул, — не поежился, не вскрикнул, будто боли совсем не испытывает, что крайне вероятно.       «— Я потерял надежду на спокойствие, мне все кажется, что ты где-то рядом и все хочешь убить. Ох, твоя подружка мечтала об этом все время, — бутылка валяется где-то далеко, а все то, что могло называться алкоголем, выплеснуто на тот же ковер, то же место, где сейчас сидит Нань Фэн. — Убей же меня или же, тебе нравится наблюдать за жизнью червя?»       Писатель молчит с пару минут, прикрывает глаза и резко подставляет указательный палец к губам, будто что-то успел услышать среди собственного разлития бутылок и чего-то еще, столь же странного, как и это место.        «— Слышишь? И я нет. Лин спит в своей комнате. Боги, что я говорю? Я точно пьян, — внезапное понимание того, что это слишком, заставляет с силой провести по лицу ладонями, даже той, где впились осколками, подняться к волосам и с силой оттянуть. — Ты больше не центр моей жизни, а твои слова не значат ничего, но как же Лин? Ей ведь нужна мать, я не смогу ей заменить её, да и отец из меня дерьмовый.»       Признание, что стоило того, чтобы взрослый мужчина с собственной кровью на лице разрыдался и просил прощения несколько минут, при этом не скрывая абсолютно ничего, — смотреть неприятно, даже больно, а что, если тот проснется, то как после увиденного смотреть в глаза такому человеку?        «— Спасибо за самые дерьмовые годы в моей жизни и дочь. Я люблю тебя.»       Закусывая губу до крови, чувствуя, что слова здесь излишни, резко вынимает кассету из проема и возвращает на свое место, где на обратной стороне с надписью, стоит и дата, — кажется, на следующий день, после столь ужасающей ночи, была презентация новой книги, где он выглядел в лучшем виде, — безупречно, как и всегда.       — И этот человек со спокойствием общался все это время с нами и делал вид, что нормальный, — замечая, что аналитик не желает это обсуждать, лишь встал и поспешил к столу, где валялось несколько книг. — Таким место в психушке.        — Нет, он тоже человек.        — Ты видел, как он расхерачил бутылку? — ни одно оправдание не даст ему уверенность в том, что такой человек должен быть на свободе. — Он не чувствует боли. Это актер, который подстраивается под каждую ситуацию. Таким не место среди живых, как и мертвых. Он монстр, Яо.

Притворяется и уже монстр? Где-то он уже это слышал.

       Фу Яо не контролирует себя, ему не хочется этого делать, как и разбираться, кто прав или виноват, лишь заставить его закрыть рот, чтобы не нес ерунды. Резко хватает за плечо и толкает, при этом ставя подножку, давая тому упасть вместе с собой и вжимаясь всем телом, приподнимаясь на локтях, размашисто бьет в грудь, где-то рядом с селезенкой и задыхается в собственной ярости, пока на все выпады отвечают и бьют в солнечное сплетение.       — Да успокойся ты, что происходит?!        Стоило Нань Фэну в очередной раз увернуться от удара, как с силой прошелся кулаком по носу и пока не добиться первой крови, — не успокоился. Нет желания что-то объяснять, лишь бить, пока не замолчат, не закроют глаза и не прекратят травить еще больше, — плевать ему было бы, скажи это кто-то другой, но это был именно он, тот, кто всегда помогал и поддерживал, принял и, чертовщина, хотел быть с ним вместе.        — Если немного другой, то сразу монстр? — хватает за свитер, чувствуя, что руки трясутся от гнева, чуть ли не шепчет в самые губы. — Назови же и меня таким, что же ты молчишь?       — Но ты, же не он, — другой.        Закатывая глаза и спешно встав, чувствуя, как болят костяшки пальцев и все тело разом, лишь мотает головой и уходит к книгам. Он в жизни ему не расскажет, что же двигало в этот момент, будет молчать до конца, — возьмет книгу, где карандашом обведены слова и запишет на бумажку, а напарнику вручит замороженную курицу из морозилки.        — Допустим, мы нашли непонятные слова в первых четырех строчках, — замечая недовольный взгляд беловолосого, что лишь хмыкнул, прижал к носу тампон и шикнул, — хороший удар, как и всегда. — Это на травы больше похожи, хоть к Белому Бедствию обращайся, но что с другими двумя?       — Ничего, — мотая головой, беря исписанное, уже ища нужный контакт среди всех прочих, тяжело выдохнул, — ребра болят кошмарно. — Потом разберемся, а пока следует разобраться с этим.        Убедившись в том, что у Лин всего хватает и приготовленный на скорую руку ужин съест уже после, написали записку и пообещав себе, что будут навещать каждый день, поспешили в еще один пункт назначения под грудой оскорблений и адреса.

Вот только попасть не удалось ни ночью, ни через два дня.

***

      В последние дни количество сна сократилось в разы, а желание успеть везде возросло, — время медленно, но верно близилось к суду, а вот у тех, кто прикован к больничной койке, его совсем не оставалось. Ци Жун, что посматривал на исписанный клочок бумаги цифрами и растениями, лишь пожимал руками и твердил, что это не по его части, а найти того, кто мог с этим разобраться не было возможности, — Безликого не было в больнице, как и его спящего возлюбленного, который, как удалось узнать, успел проснуться недавно, а сам Лазурный Фонарь не особо разбирался в его местонахождении.       Находясь на нервах, что стали поводом для громких ругательств в сторону напарника, который особо и не был виноват, ведь вел себя как обычно, — громко и быстро выполнял поставленные задачи, также пытался не лезть под кожу и иногда отвозил в кафешку, чтобы поесть, лишь бы не задохнуться в документации всего участка. Его раздражал любой вздох в свою сторону, но больше драк себе не позволял, как и смотреть на того, кто обещался выиграть суд и заставить «вылизывать ботинки за прощение», даже не денежную компенсации, ведь этого у простого работника не было.       — Не переживайте, со всеми доказательствами, которые мы раскопали, возможно его закрыть на несколько десятков лет.        Первое слушание прошло на «Ура», хоть и все жертвы приставаний так и не решились прийти, но вот на камерах все было прекрасно видно, — их заменить так и не получилось, ведь все сразу отправлялось в архив без шанса заменить некоторые отрезки. Адвокат, который представлял интересы Вэнь Чана, был не из робких десятков и заслужил свое имя, а потому с легкостью опроверг доказательства и те же, кто оказался жертвами, выставили против и божились, что сами хотели запрыгнуть на колени к новому начальству за прибавку.        — Просто господин Фу не смог добиться премиальных после первого раза и решил опозорить моего клиента.       Фу Яо не отреагировал, но вот тот, кто был готов быть свидетелем на его стороне, вышел из себя и врезал напыщенному адвокату, чьего имени даже не вспомнят после всей шумихи, после же вывели из зала суда под руки и разочарованные вздохи собственной матери, — характером пошел в отца, ведь тот тоже по молодости бы ввязался в такое без зазрения совести.        На середине второго прослушивания, в этом же месяце пришло сообщения от Лазурного Фонаря, что смог связаться с Белым Бедствием и передать список, коим являлся сильные побудители с успокаивающим эффектом. Первый, кто пришел в себя, оказался писатель, который на адреналине отправился в суд и был готов принести последние доказательства, которые не просто его посадят, но и заставит адвокатишку заткнуться.       — Нельзя представлять доказательства, которые не внесены в список, — тот, кто рядом шептал правильные ответы, лишь мотал головой. — Его могут аннулировать и дать смягчающий приговор.       Скрипя зубами, с желанием вцепится в глотку наглого адвоката, кажется, с фамилией Пенг, который лишь усмехнулся на их защиту, спешно ушел вместе с судьями из зала, — перерыв, нужно бы взять и им, но это ничего не даст, лишь раззадорит и заставит совершить ошибку.       — Да в чем смысл повторять снова каждый ответ на один и тот же вопрос, если там все куплено?!       Сидя в очередном кафе, что было не столь далеко от зала суда, где, по словам молодого адвоката, продаются чудесные пончики, попивая очередную кружку чая, встретился с такими взглядами, что сразу же пожалел о том, что начал говорить, — все как обычно, ничего удивительного.       — Господин Нань, тут побеждает не правдивая сторона, а более искусная в ораторстве, — замечая испорченное настроение своего клиента, лишь улыбнулся. — Не переживайте, господин Фу, несмотря на то, что адвокат Пенг долго работает в этой сфере, правда на нашей стороне и наше главное доказательство будет на третьем слушание.        Адвокат Лей, ученик госпожи Нань, был крайне искусен в выборе слов, и, стоило вцепиться в хватке со старичком в этом деле, как искры метались вокруг, — они соперники, но руки пожимать должны каждый раз при выходе из зала суда, даже, если что-то кажется за пределом нормы.       — Вся его защита основывается на попытках очернить имя вас и вашего клиента, а также довести меня, чтобы слушание снова перенесли и им был плюс в копилке, — мотая головой, кое-что соображая в этом деле, замечая кивание головой парня, что пытался улыбаться несмотря ни на что, лишь закатил глаза, — пагубная привычка передалась и ему. — Ладно бы это, но он уверяет судьей, как и мою мать, что здесь все куплено и этот ублюдок ни в чем не виноват.       — В этом есть своя правда, — замечая, что пепельноволосый резко дернулся, лишь сделал глоток крепкого напитка. — Его обращение до сих пор игнорируют, а женщина та, больше не приходит на прослушивание.        Компания из трех человек переглянулась, когда в окне был замечен тот, кто несколько часов назад казался на грани смерти, спешащий в костюме тройки и документами в руках в кафе, где тут же извинился за опоздание и всучил в руки нового лица документы.       — Так, что за женщина больше не приходит?        Нань Фэн лишь кивнул на такое появление, пока Яо улыбнулся и заказал еще одну кружку чая, при этом сам отказываясь от напитка, — от писателя до сих пор пахло лекарствами и хлоркой, даже, если успел заехать домой, повидаться с дочерью, сходить в душ и взять все проблемы на себя.       — В таком случае, следует заканчивать наше прослушивание сегодня.        Стоило прийти компании к компромиссу, как перерыв успел кончиться, а адвокат Лей, что с лучезарной улыбкой объявил о новых обстоятельствах, из-за которых данного мероприятие не может продолжаться, дал время для появления нового свидетеля, который молчать точно не будет и самолично врежет парочку раз Вэнь Чану.        Они не говорят о том, что было, лишь работают над делом, где в первую очередь нужно вывести из игры уже ненужную пешку, — женщина с лиловыми глазами больше не приходила, а значит успела разочароваться и вспомнить о другом плане, где нужно избавиться от военного с извращенными мыслями.       — Остается, что еще спит Ши Уду и Пэй Мин с еще парочками пожилыми людьми?       Лин Вэнь, что заметила в комнате отдыха лаборатории почти всю команду, поприветствовала кивком сразу же всех и уселась на край кресла, — не все, но уже то, что головная боль в виде Фэн Синя бегает с документами, а писатель все также закатывает глаза и вроде пытается помогать, — радовало.       — Вы очень долго спали, появились новости по делу о сорванном показе мод с месяц назад, — поджимая губы, явно не зная, как сообщить, лишь нахмурился. — Новая команда справилась с задачей и поймала убийцу девушки, которой отрезали руку и напала на том мероприятии.        Пэй Су, что еще оставался при деле, решил все рассказать в общих красках, слегка приукрашивая некоторые моменты, по скромному мнению одного из бывших старших детективов на лечении, — ею была старая конкурентка госпожи Му, которая хотела её отравить, а девушка, что работала на нее, узнала о планах и решила сдать, тогда-то и пришлось заткнуть свидетеля. Та, что сама пришла, призналась в этом под предлогом, что «не могла спокойно спать», чем несколько удивила детективов, но послужила закрытию дела, который так требовали вышестоящие.       — Это бред, — золотистый взор искал помощи со стороны писателя, но тот лишь качал головой и продолжал распивать чай, как ни в чем не бывало. — Чистый мотив, никакого алиби и чистосердечное признание, — да, даже звучит слишком хорошо. И, судя по её характеристике, то свой бренд у нее развивается хорошо и конкурировать она не любила, да и не смогла бы такое придумать, — это точно кто-то другой.

Вот только к словам никто прислушиваться не собирался.

***

       Поджимая губы, чувствуя, что еще немного и точно сорвется, наблюдает за тем, как сторона защиты вновь уворачивается от тех же доказательств, а адвокат с фамилией Пенг, уже откровенно зевал в ладонь и на каждом перерыве молодого коллегу просил закончить с этим фарсом, как можно быстрее.       — Адвокат Лей, извините за перебивание, но это терпеть по одному кругу просто невозможно, — замечая, что никто из судей не прерывает, чувствуя, что и эта победа достанется легко, лишь улыбнулся, вставая со своего места. — Мы уже восстановили на прошлых прослушиваниях, что ваш клиент пытался получить, как и многие, через постель повышение, а мой, ничего не обещая, даже не зная о желании молодого сотрудника, не обделенный мужской силой, решил познать его тело. В следующий раз же, когда получил отказ на столь грубое желание, опозорил перед подчиненными, распустил грязные слухи и избил вместе со своим другом. Прекратите этот спектакль и присядьте, — вы не заслуживаете такого позора.        Не нужно было говорить, что это крайнее неуважение к защите другой стороны, но, стоило молчаливым переглядкам начаться, а тому, кто своей улыбкой обезоруживал на протяжении месяца, лишь кивнул и вновь обратился к судьям, — не было в глазах более восхищения, лишь полное разочарование и отвращение, — вот тебе и адвокат с большим именем.       — Вы правы, пора прекращать этот фарс и пригласить последнего свидетеля, — получая разрешения от старшего, выразительно кивнул на выход, чем привлек внимания не только присяжных, но и членов комитета. — Сию Ронг, бывший сослуживец Вэнь Чао, тот, чья дочь совершила самоубийство после приставаний вашего подзащитного.

Существуют три правила удачной защиты.

      Замечая непонимания во взгляде адвоката Пенг, что так же с удивлением смотрел на двери, где слегка прихрамывая шел мужчина средних лет, который тут же отправил уничтожающий взгляд Вэнь Чану, что несколько сжался, лишь прикусил губу. Взгляды были обращены только на них, а тихий шепот словах о «самоубийстве» разнеслись по всему залу, из-за чего пришлось всех успокаивать.

Заставь зал осуждать.

       — Я, Сию Ронг, приехал с границы, чтобы принести чистосердечные сведения об ублюдке, который занимает место не по своему положению, — бас в голосе, что заставил несколько стихнуть зал и прислушаться к словам, а кулак, что прошелся по столу оглушил каждого сидящего рядом. — Именно этот мерзавец приставал к молодым солдатам и заставлял вытворять непотребства.        — Как же он тогда не получил своего наказания, раз вытворял такое?        Господин Лей, что только и ждал этого вопроса, отдал флэшку и попросил включить видео, где на экране были изображены крайне откровенные кадры с участием Вэнь Чана, его рта и члена одного из судей, что на данный момент находился в этом зале. Многие, что по глупости решили посмотреть, лишь отвернулись и несколько смущенно просили выключить, ведь слушать просьбы одного из коллег «сосать тщательнее и заглатывать глубже», как и тихие вскрики, — желания не было.

Посей в зале хаос любыми способами.

      — Это видео не было предоставлено, как ул-       — Сука, ты клялся, что тогда не снимал, уебок! — тот, кто когда-то был столь спокоен, резко встал и уже порывался избить того, чья работа и свобода под угрозой, вскочил и уже было хотел бежать, но обоих успели схватить. — Ты должен был договориться! А ты! Да-да, ты! — пытаясь вырваться, усмехаясь в лицо старому сослуживцу, чуть ли не плевался ядом. — Да твоя девка была такая тонкая, что я бы даже не позарился! А сдохла она, потому что я так сказал! Дура влюбленная, — на все была готова!

Заставь другую сторону признаться во всем.

      — Тихо. Тишина в зале! — верховный судья, госпожа Нань, что все это время и ждала этого, кивнула ученику и прошептала тихие поздравления. — По новым заключениям, что были внесены вместе со свидетелем, выносится вердикт без обсуждения: Вэнь Чан приговаривается к сорокам года лишения свободы, а не по жизненному за военные заслуги и чистосердечное признание, а судья Суа Чжи лишается своих должностях обязанностей и принадлежит возбуждению делу за превышение полномочий.

Поздравляю, вы выиграли дело.

       — Мне бы хотелось принять участие в деле адвоката Пенг за подстрекательство и издевательство над коллегами, доходящее вплоть до угроз.       Кажется, в сладостный момент выдохнула не только команда детективов, но и невольные зрители, среди которых не было женщины с лиловыми глазами, — на одну проблему меньше, хоть это и не решение всей задачи.       Вэнь Чан еще долго орал проклятия каждому из детективов по отдельности и вместе, больше, конечно, поминая задницу аналитика, который даже рукой ему помахал напоследок, прекрасно осознавая, — сорок лет большой срок, а ему уже за пятьдесят, — умрет в тюрьме, скорее всего не своей смертью.        Кто-то видел, что Ши Уду, бывший полицейский, ждущий принятия решения совета по поводу восстановления в должности начальства центрального участка, не сдержался и за углом влепил хорошую пощечину, пока один из старших детективов, которого тогда назвали «подстилкой», держал руки и искренне попросил молодых постоять на стреме.        — Вау, — замечая наконец-то расслабленного аналитика, лишь усмехнулся и поравнялся с ним у дверей суда. — Неужели все закончилось и мы можем спокойно работать?        Фу Яо, что смотрел вслед новоиспеченному старому начальству, что казался и не такая сволочь, который только сел в машину вместе со старшим детективом, не наблюдая еще кого-то из команды, резко схватил напарника за руку поспешил увести из людного места. Слушая тихие непонимающие вопросы, сворачивая в очередной раз, при этом не обращая внимания на людей, спешно завел в подворотню и резко бросился обниматься, при этом чуть не прыгая от счастья на месте.        — Ты, кажется, рад больше меня.       Неловко посмеиваясь, чувствуя, что еще немного и начнет раздражать несколько раздраженного парня, совершенно не ожидал, что его возьмут за руку и прижмутся к ладони щекой, пока бледные губы мягко коснуться запястья.       — А?       — Мы встречаемся, — замечая полное непонимание в глазах уже своего глупого парня, лишь посмеялся в кулак и снова попытался сделать самое серьезное выражение лица. — Я замучался от тебя ждать этих слов и совершенно не против, так что это не вопрос.

А что, так можно было что ли?!

***

      Разговоры с репортерами, компенсация погибшим, разборки с Хуа Чэном, который обещался помочь и замять дело о покушении, потраченный час у койки матушки вместе с дочерью, которая больше не захотела сидеть дома и с разрешения осталась на ночевке у Дэйю, что явно волновалась за нее, — тяжелый день без еды и наполненным желудком чая, которого хватит на несколько лет вперед. В голове приятно пусто, а проблемы, совсем незначительные, дают ни с чем несравнимое блаженство, — душ и завалится на диван под просмотром глупой комедии.       — Я дома, наконец-то.       Приятно чувство боли в ногах и несколько заплывшие мозги, которые будто отекают внутри, заставляют снимать пальто на ходу и кидать на комод, а ботинки ставятся на отдельную полку в шкафу, пока взгляд с мечтательного резко не становится озабоченным, ведь почти рядом видит знакомую обувь. Хмурясь, чувствуя, что тот не просто зашел в гости, поспешил в гостиную, где и нашел хозяина обуви, который перебирал книги на стеллаже и явно что-то искал.        — Детектив Фэн, вас ждали завтра, я сегодня совершенно не способен думать о ваших делах.        Шатен молчит, стоит на одном месте и что-то держит в руках, при этом не желая показывать и стараясь спрятать спиной совершенный проступок. Вздыхая, чувствуя, что этот вечер не должен оказаться тем, когда глупый детектив полюбит книги, подошел ближе и заметил то, что никогда не должно было оказаться в его руках, — книга с матовой обложкой, слишком тонкая, подписанная самим автором.        — Что ты знаешь о «куртизанке»?        Забирая книгу из его рук, что оказалась каким-то образом здесь, а не в старой комнате, кивнул на диван и сжимая вишневый переплет с глупым названием детектива, не зная с чего и начать, решил просто промолчать, пока не встретился с потемневшим золотистым взором, которые явно были готовы прожечь в нем дырку.        — Её настоящее имя Цзян Лан, писательница с хорошим словарным запасом и красивой внешностью, была себе на уме и в жанре детективной фантастики продержалась до самой смерти, — разминая шею, слыша громкий хруст, сел в кресло и опустил книгу на колени. — Её смерть была самой громкой в писательских кругах, что принесла её семье не плохие деньги за продажу последних книг, — утопила ребенка собственными руками, написала записку мужу и перерезала себе вены в ванной.       — Еще.       — Её муж коп, — замечая молчаливое согласие и плотно сжатые губы, лишь отвел взгляд в сторону. — Её муж, — ты.       Получая в ответ «Умница» и руку, что пыталась забрать книгу, резко убрал за спину и чувствуя, какая же это глупость, лишь мотнул головой и одними губами прошептал отказ во взятии «просто почитать».       — Мне вот просто интересно, — замечая несколько перепуганное выражение лица писателя, тихо промычав, резко сел к самому краю, при этом наклонившись к нему. — «Дорогой Му Цин, я знаю тебя достаточно долго и понимаю твою боль, прошу, пригляди за А-Синем.», когда в голову только пришло приглядывать таким способом?       Му Цин не хочет говорить ничего, но, стоило заметить, что детектив встал и вновь попытался забрать одну из частей книг, замотал головой и попытался предотвратить это, — ему нельзя читать, нельзя собирать все, его просили сохранить и не показывать.       — Фэн Синь, прошу тебя, успокойся, — замечая, что руки, которые пытались то ли ударить, то ли поднять, чтобы забрать, оказались на подлокотниках от обоих сторон, а лицо слишком близко, судорожно выдохнул. — Как ты понял, что она у меня?       — Фу Яо сказал, что ты, когда было дело с ведьмами, наше самое первое, ты вызвал женщину в красном с ребенком и общался с ней, сказал, что она всегда рядом, — замечая ладонь, что пыталась оттолкнуть, лишь сильнее сжал кожаную обивку и с угрозой вжался собственным лбом в чужой. — В наши первые недели заметил, что её книги присутствуют в твоей библиотеке, а туда никто просто не попадает, — друзья или совсем выдающиеся авторы. Перед своей смертью, еще за год, она написала три книги с одной историей, — одну оставила мне, вторую родителям, а третью неизвестному другу-писателю.        Мотая головой, понимая, что этого бы не хватило для подозрений, отталкивая от себя и желая выдохнуть спокойно, сам не осознавая этого, дал шанс выкрасть книгу и снова сидеть, будто на иголках, — об усталости и речи не идет, когда всплывает такое.        — Она была болтливой женщиной, которая рассказывала о своем друге-писателе много интересного: новоиспеченная ученица, дочь, которая похожа на него, как две капли воды, глупая привычка обнимать себя за талию и желание выглядеть лучше всех в любое время суток, — пролистывая страницы, понимая, что от каждого слово что-то начиналось шевелить в груди, резко сжал книжный переплет. — Это был ты, все это время. Ты поэтому появился в участке и так прицепился ко мне?        Му Цин не хочет говорить, что слышал от этой женщины все их время знакомство о собственном муже, — «А-Синь, очень любит кофе, ему без разницы какое» или «Он любит в традиционных позах, совершенно не убедишь сменить или поэкспериментировать с игрушками.». Не хотелось говорить, что он знал о нем столько, будто все это время жил с ним под одной крышей и его женой была не Цзян Лан, а он сам.       — Нет, мне было без разницы на тебя, лишь через Ши Уду первое время узнавал о твоем моральном состоянии, — это лучше, чем влезть в жизнь незнакомца и сказать, что подослала почившая жена, — прикусывая губу, понимая, что такие слова звучали глупо не только для него, спешно встал и несколько поспешно закрыл в руках детектива книг. — Ты хочешь узнать причину её поступка?       И он кивает, потому что это его терзало все эти годы, как и тихие самобичевания, что он «не понял, не увидел проблем раньше», думал, что самостоятельно довел любимую до такого и просто остался жить, пока она все время улыбалась и страдала. Единственное, что могло хоть как-то пролить свет на случившиеся, оказалась в чертовых книжках, которые попали в руки непонятно кому, с год назад точно, неизвестному.       — Цоцо родился с отклонениями, да такими, что ему и дожить до пяти лет было бы сложно, а Цзян Лан, даже зная о таком, родила и просто понадеялась на везение, но слетела с тормозов, — резко хватая того за руки, чтобы случайно не получить по лицу за такие слова, пытался держать зрительный контакт. — Роды были тяжелыми, она тогда потеряла матку и родить больше не могла, а ты хотел большую семью. Решила, что лучше избавится от двух проблем сразу и оставить тебя вдовцом.

Легче ли ему от этой правды?

      Замечая потерянный взгляд, который смотрел будто бы сквозь, плотно сжатые губы и совсем непохожее на него поведение, лишь с удивлением услышал что-то про книгу и спешные сборы детектива на выход. Тихо матерясь под нос, понимая, что сегодня сон вновь не придет, когда захлопнется дверь, тут же позвонил Пэй Мину, который хоть что-то мог сделать и помочь, грузно опустился на диван.

Вечер испорчен.