Серия 11. "Прекрасное познается в сравнении."

— Пожалуйста, скажите правду.       Ломающийся голос просил правды, но упирался в бетонную стену молчания уже несколько месяцев. Каменные стены колонии строго режима стали родными за столь большой промежуток времени, а единственная причина, по которой он здесь, с улыбкой рассматривает его и говорит на отвлеченные темы: погода за окном, ужасные приемы пищи или же про красивое пение птиц, что, иногда, залетаю в помещения и садятся напротив, прося крошки хлеба, заливаются чудесным голоском. В такие моменты становится тошно, — она не должна быть тут.

— Детектив Фэн, мой ответ не изменится.

      В комнате для свиданий всегда душно, но стоило увидеть на пороге в тюремной робе женщину в преклонном возрасте, чья благородная седина была параллельно благоразумности и красоте слов, то становилось дурно, — от понимающего темного взгляда, мягкой улыбки и слишком нежного голоса, который просил больше не рыться в этом деле.       — Мальчик мой, ты мне уже как родной тут, приходишь который день, — она смеется, лукаво глядит и думает, когда у принципиального полицейского сдадут нервы и забудет об этом деле, как забывают о старых неинтересных книгах. — Ох, точно, я тебе кое-что принесла.       Поджимая губы, чувствуя, что еще немного и все же выйдет из себя настолько, что придется женщину заставить все рассказать, наблюдал за тем, как дрожащие руки некогда швеи роются в карманах и протягивают слегка помятый серый цветок, кажется, чем-то напоминающий георгин. В безмолвии проходит несколько минут, а в протянутых руках бумажный цветок казался хрупким, обманчивым красивым в столь плохом состоянии, пока не опускается на железный пол, а улыбка становится шире.        — Вот уж не думала, что на занятиях в общем зале будет оригами, но, знаешь, в следующий раз обещали сделать час рисования, — наблюдая за тем, как осторожно детектив касается пальцами бледных лепестков, лишь посмеялась. — У меня очень красивый посетитель, такой мужественный и добропорядочный, — захотелось нарисовать. Нынче мало таких людей.       Золотистый взор вновь проходит по бумаге, возвращается к женщине, которая каждый раз одним взглядом говорит «Эй, парень, не глупи, не лезь в это, не желай проблем», но игнорирует, как в первый, и снова проходится по внешности той, кто, кажется, была ненамного старше законодательницы моды, но уже с устаревшим именем, которое плотно ассоциировалась с куклами, — её фишка с годов девяностых.       — Госпожа Нуо, вот скажите, — поднимая цветок и прокручивая на тонкой веточке, что, столь неуклюже свернута, но так подходяще для образа в целом, лишь тяжело вздыхает. — Вы хотите доживать свой век здесь, а не рядом с внуком? Кажется, ему недавно сделали операцию по пересадке сердца. У него больше никого нет, кроме вас. Нуо Кси Фенг, та, кто так удачно сменила имя и страну проживания, лишь помотала головой и посмотрела на дверь, — свидание скоро закончится и должен прийти охранник, чтобы отвести в камеру и от считывания минут до ужина.       — Детектив Фэн, прошу вас, не давите на меня, я уже не молода и переживаний вряд ли перенесу, — темный взор снова был направлен на того, кто еще с минуту назад был спокоен, а сейчас же мрачен и совсем не весел. — Да, мы ждали это сердце слишком долго и мой Сяо-Сяо пережил эту операцию. О нем позаботятся, мне обещали.       — Тот, кто предоставил сердце вашему внуку и расплатился с долгами, чтобы вы взяли вину на себя?       Заключенная, что еще несколько минут назад была уверена, что скоро прогонит столь настырного детектива, теперь с удивлением ахнула, когда на столе оказалась папка, а из нее, будто градом, повалились чеки, квитанции, заключения и остальная макулатура, что была очень важна, — когда-то.       — Мы проследили за вашими счетами и заметили подозрительную активность, хотя на кредитках всегда были минуса, — вам прислали накануне вечера, когда очередной донор отказался давать свое сердце вашему внуку, крупную сумму. С неизвестного номера вам пришло место и время, — закончив с показом перед госпожой Нуо неоспоримых доказательств, которые пришлось рыть самому, — другие не захотели копаться в закрытом деле, — хмыкнул при виде удивленного лица. — Поймите, вы не должны находиться здесь. Вы, — ничего не делали, а тот, кто сотворил, сделает это вновь и жертв будет больше.       Фэн Синь не хотел этого делать, как и видеть страх в глазах той, что явно не подумала о последствиях своего поступка, — преступник, которого прикрывают, не обещал закончить с убийствами и выступлениями, а то, что произошло, только это подкрепляет. Стоило увидеть, как руки женщины стали трястись сильнее, а ладонь резко коснулась сердца, как тут же подскочил и взял за плечо, при это не понимая, когда та успевает схватить его за большой палец и приблизится к самому уху.       — Расскажу, но защити невинного ребенка, — он не виноват в моих ошибках.       Поднимая со стола стакан с водой, помогая отпить несколько глотков, успокоится, лишь через десяток минут вновь сел на свое место, когда точно удостоверился, что невиновной ничего не угрожает, на данный момент, и нахмурился.        — Мне снова отказали, все деньги уходили на лекарства, а моему Сяо-Сяо становилось только хуже. Поздней ночью мне пришло сообщение, где обещали, что решат все проблемы и для передачи денег, тех, которые нужно было на лечение, назначили встречу, — рассматривая металлическую поверхность, где тусклый отблеск одиноко качающейся лампочки слепил глаза, стала играться под столом с ногтями больших пальцев, — успокаивает. — Это было в кафе на улице Красных Фонарей. Он стоял на улице, в толпе, курил сигарету, в темном плаще и шляпе, кажется, был примерно вашего роста.       Закусывая губу, чувствуя, что не просто так тот, кого затронули, отказался разбираться в закрытом деле, где было абсолютно все не так, — от глупости признания до того, что в папке с уликами есть лишь несколько фотографий, — с непонятным волнением начал искать в галерее нужное, пока женщина пыталась справиться с дрожью. Замечая знакомый профиль, чувствуя, что ответ будет более волнующим, показывает Ниу Кси Фенг, несколько забывается и уже наблюдает за тем, как женщина держит в руках вещь и с интересом рассматривает его.       — Это был он? Вы узнаете в этом человеке незнакомца?       — Нет же, боги, тот человек был крупнее и руки сильно накачены, так еще и хромал, а у Му Цина телосложение истинно женственное, да и не имеет он проблем в таком плане, — лица коснулась улыбка, как и пальцы знакомый профиль, что в залитом солнечном свете кафетерия, попивал чай и явно был недоволен тем, что его сфотографировали. — Эх, совсем тощим стал, точно ради своих комиксов снова себя голодом морит.        — Что? — с удивлением открывая рот, чувствуя, что челюсть все же столкнулась с бетонным кафелем и проиграла в схватке, тихо кашлянул и наклонился сильнее. — Вы так говорите, будто хорошо его знаете. Как вы познакомились?       Та, что выглядела слишком озабочено тонкими чертами писателя, с интересом качнулась в сторону и все же отдала телефон обратно своему владельцу, — что-то было в её виде не то. Смущало и то, как резко мягкая улыбка сменилась на что-то тяжелое, как и глаза, которые, будто бы были готовы пустить реку слез мгновенно.       — Все случилось лет двадцать назад, может меньше, уже и не вспомнить, тогда, на пороге моего ателье появилась молодая женщина, что представилась, как Му Ксу, — кивая в такт каждого слова, будто погружаясь в воспоминания, качнулась в противоположную сторону. — Она была готова к любой работе и я приняла её уборщицей. Позже, заметив то, что она вытворяет с тканью, повысила до швеи. Мы как-то разговорились и я узнала о их сложной ситуации, — снова заболевшая внучка, что сидит с соседкой по старой дружбе, вечно бегающий по работам и учебе сын, который увлекся веществами и гроши, на которых прожить крайне трудно.       Начиная качаться, на примере маятника, чувствуя всей кожей тот ужас, который испытала женщина, что когда-то появилась на её пороге дома и стоя на коленях просила дать работу, после же, также, забиваясь на стуле и глотая горячую кашу, после очередного голодного обморока, лишь прикрыла глаза, — врагу не пожелаешь такой жизни.       — Му Цин, её сын, несмотря на повышенную активность и всегда дрожащие руки, приходил на перерывах и иногда что-то приносил, тогда еще был совсем неотесанным подростком, который столь неудачно женился, но никогда не унывал, — резко останавливаясь и кривя лицо в отвращении, будто вспомнила что-то неприятное, вновь продолжила укачивания. — Мальчишка ещё совсем, но в глазах отражалось многое, — страшно представить, что с ним происходило в тот момент. Но, у него была отдушина, — рисование. Ох, как он рисовал, — его портреты продавались с завидным успехом, а на картины нельзя было налюбоваться.        — Он писатель.       — Да, знаю, но мечтал творить шедевры, подобно Леонардо Да Винчи, — мотая головой на столь спешное замечание, будто она вправду находилась все эти годы в тюрьме и до неё не доходили новости, лишь печально улыбнулась. — Он появился поздней ночью, когда мы с его матерью, уже успев подняться, делали новый шедевр, который порвал бы всю индустрию моды, весь в крови, неизвестной чей, и со всеми сломанными пальцами на руках.       Прошло достаточно времени, но в голове всплывает ужасающая картина, будто это было вчера, — на улице шел сильный дождь, потому, Ксу решила переночевать в ателье вместе с маленькой внучкой, которой на тот момент уже был год, может чуть больше. В то время было неспокойно, — полиция ловила большую мафиозную секту, под которой тогда находилось множество районов, — потому, вооружившись метлой, с опаской открывая двери, чуть ли не упали в обморок от страха, пока на пороге стоял промокший до нитки, в более просторном и совершенно не по статусу одеждах, в крови с макушки до пят и спрятанными в рукавах руками. Позже, когда Ксу потребовала сына показать то, что он так бережно прятал, все же рухнула в обморок, — неестественно поломанные пальцы, выдернутые ногти на больших и мизинца с безымянном на левой руке, опухшие, неестественно посиневшие, что выглядывали сквозь рек крови. В тот вечер, пытаясь успокоить малышку, пока собственная мать, всучив сыну ткань, чтобы заткнуть рот, отмывала от крови и пыталась вправить кости, — Му Цин на каждый хруст терпеливо молчал и на каждый вопрос о боли, лишь мотал головой.       — После того случая Му Цин не появлялся на пороге ателье, Ксу говорила, что, он, вроде как, на лечении, но через время исчезла и она, — я ничего не знала о них, пока они не поднялись наверх, — разглядывая собственный сложенный цветок, кивнула, и тяжело выдохнула. — Мы общались, но о тех временах не говорили. И, я рада, что Лин все-таки осталась с ними.       — О чем вы?       — Когда малышке всего было пару месяцев, органы опеки грозились её забрать. У них это даже получилось, — стараясь не смотреть на детектива, который несколько смущал своим золотистым взглядом, который явно хотел проверить подлинность слов, обняла себя за плечи. — Они были готовы перегрызть глотки друг другу.

Органы опеки судились с несостоятельным наркоманом?

      Прикрывая глаза, чувствуя, что еще немного и голова просто взорвется, сам не заметил, как стал постукивать по металлической поверхности пальцами, отбивая знакомый мотив, кажется, то была услышанная песня несколько месяцев назад, а в голове сразу возникла картинка, несколько заоблачная, того самого писаки, которого по своей глупости сравнил с богом. Нужно время, чтобы понять, что это просто дурман и недостаток сна, а рядом сидящая женщина, будто все понимала, лишь улыбалась и вдруг угукнула.        — Кажется, сейчас он помогает полиции в расследовании дел, — радуясь тому, что смогла привлечь внимания, заметила копошения в замочной скважине. — Помнится, он уже делал что-то подобное.       — Время вышло.       Смысл сказанного доходит до воспаленного разума не сразу, а стоило поднять голову и спросить «О чем вы?», как и след женщины, как и охранника, простыл, — время кончилось, а он до глупого сидел, уставившись в одну точку, и смотрел еще несколько минут, пока кто-то громко не кашлянул.

«Что же ты скрываешь, Му Цин?»

      Каждый день, каждый час, каждую минуту проведенную с ним и без него, когда призрачный силуэт, скрывая множество непонятных мыслей, кривил губы в победной улыбке, пытался стать частью жизни участка и умело подгонял под себя каждое преступление, — он был творцом своей жизни и прошлого, которое, казалось бы, никто и не выбирал, по сути. Вопрос, что стал тенью гениального писаки, не покидал головы, но что-то каждый раз заставляло отгонять, глушить в себе двоякие чувства и полностью доверять, — магнит для людей, хоть и столь сложный в своем устройстве.       — О чем думаешь?       — Му Цин.       Прошло несколько месяцев с их последней встречи, с раскрытой правды и просьбы, что передал через Мингуана писаке, — исчезнуть из жизни участка и попытаться больше не трогать его. Первый дни, когда на работу было страшно ходить, ведь была возможность увидеть его и снова начать разборки, старался не засиживаться в офисе и ездить на полевку, но, стоило Ши Уду сказать, что больше писака не в их юрисдикции, как стало в разы легче. Так казалось по началу, хоть и умудрялся срываться на всех подряд только из-за упоминания имени или чертовой фамилии, что уж больно сильно порочила любовь, — кому только?        Прошло слишком много времени с последней встречи, кажется, что тогда он искренне волновался об его состоянии, и хочется думать, что это ему просто показалось, но даже не позвонил или не попытался встретиться, — двоякость раздражала, тем более тот, кто несколько похож на эту занозу, что иногда мог обратиться и получить за это.       — Писака? — винный взор невольно обратился к дивану, который, несмотря на все недовольства напарника по поводу этого мужчины, продолжил стоять на свету, а не в уголке, так еще и запрещал его двигать, — вот чудак этот детектив Фэн,— тяжело выдохнул. — Слушай, ты меня, конечно, извини, но ты поехавший на нем. Не боишься стать его главным фанатом?       — Не смешно, вот правда, — карандаш в руках, что, казалось бы, был прочнее других, но все же летит в мусорку, за что явно получит за такое расточительство от Ши Уду, лишь прикладывается лбом о край стола и пытается понять простые вещи. — Вот зачем ему целая старая комната и жуткие кассеты со своим участием? Если он был таким хорошим то, что стало? Почему подсел на наркотики, если даже под дулом пистолета не заставишь выпить кофе из-за «избытка кофеина и всего прочего дерьма»? Почему именно наша команда занялась эти делом и когда все пошло через жопу?

«Когда писака начал занимать все его мысли?»

       Пэй Мин, как бы не был рад прежней обстановке, где не было место незнакомцам, хоть и приятным в общении, все же был обеспокоен состоянием друга, — может, не следовало ему давать им настолько сближаться? Вздыхая, чувствуя глупость собственных мыслей, лишь зашел за спину напарника и уложив ладони на плечи, которые за столько часов непрерывной работы были слишком напряжены, легкими круговыми движениями старался разминать и поднимать шатена со своего места.       — У тебя есть два выхода: попытаться забыть о нем и просто выполнять свою работу, — стараясь говорить мягче, чувствуя, как под руками сильнее напрягаются плечи, а голова резко поднялась, чтобы пробить все спокойствием лишь одним прищуром золотистых глаз, что заставило лукаво улыбнуться, — не захочет забывать. — Или же пойти к нему и все расспросить. Знаешь, каким бы он поддонком не был, но на все заданные вопрос в лоб отвечал с предельной честностью.        — Не хочу.        — Ох, ты безумно хочешь его увидеть и услышать.       Не нужно быть экстрасенсом и пытаться заглянуть в голову столь открытого детектива, лишь научится спустя года прослеживать во вспышках гнева и скучающем выражении лица признаки на, — Фэн никогда в этом не признается, даже самому себе, — искреннее волнение и глубокую привязанность. Глупо отрицать, что сейчас Фэн просто пытается обвинять писаку и убить в собственных глазах, хоть и, смотрел на того, как на высокое, непостижимое искусство, — привязанность или что-то большее, нужно будет ему узнавать самому.       — Нет, он мне не нравится в этом плане.       — Что?        — Я знаю этот взгляд, Пэй, не смей, — поежившись от того, что грубые руки прошлись по открытым участкам шеи, попытался их скинуть, но его прижали еще сильнее и снова та улыбка, — бессовестная и что-то знающая. — Если тебе нравятся мужчины, то это не означает, что и другим.       — Ох, ну, я хотя бы не отрицаю этого и не пытаюсь прикрыть все обжимания с подозреваемым по главному делу обычным спором или «так удобно», — чувствуя, что напарник кипит, резко наклоняется и в самое ухо шепчет, чуть ли не мурлычет. — Ты бы видел, как на него смотришь, — понял бы, о чем я.       Мингуан искренне не понимает, что такого в том, чтобы залипнуть на писателя с минуты две, тем более после его высказываний, но с удивлением смотрит на шатена, который глазеет на него и в спокойное время, когда божество просто валялось на диване или болтало с кем-то во время работы и отвлекал на себя. Тихое «иди нахер» и резкий толчок макушки в грудь, что отзывается тихим «ауч», подмывает рассказать и о том, что он не только смотрит с открытым ртом, но и всем телом пытается быть ближе, но стоило заикнуться, как почувствовал на своем воротнике хватку, а уже через пару секунд валялся на полу и с тихим кряхтением снова заваливал на боковую шатена, — не дорос еще.        — Ох, ну я хотя бы не пожираю взглядом Ши Уду у всех на глазах, — стоило понять, что сопротивляться бессмысленно, как решил идти другим путем. — Если не встречаетесь, то точно спите.       Фэн Синь не ожидает того, что хватка резко усилится и прекратит быть щадящей, а собственное тело столь легким, ведь перевернуть его и спокойно удерживать ноги лишь бедрами, — сколько же надо сил и умений, так еще и так легко играться с воротником и прядкой у лба.        — Не ревнуй, женушка, и, да, — отпуская прядь и приходясь указательным пальцем по скуле, доходя до подбородка, резко поднимает и слегка отклонил голову в бок. — Мне хватает сил признаться в этом ему и не скрывать своих настоящих мыслей за напускным гневом.       — Неужели, кто-то сумел украсть мысли и сердце нашего ловеласа? — даже не думая убирать пальцы, что с силой сжимают многострадальный подбородок, и не думает сопротивляться. — И такие снобы. Мда уж, как хоть успехи?       — Отвратительные у него успехи.       Фэн Синь был готов поспорить, что тот самый ловелас побледнел и посинел одновременно, когда услышал властный и грубый голос прямого начальства. Нужно было иметь все мужество и плохо развитую сдержанность, чтобы встать почти в одно время с напарником и заметить в проходе закатывающего глаза Ши Уду, который одним ловким движением кинул в Мингуана папку с делом и на попытке объяснится, лишь прикрыл глаза и поднял руки вверх со словами «Я ничего не хочу слышать. Поговорим позже.» и ушел под сдерживающийся смех Фэн Синя.        — Тебе больше не дадут.       Говорят, что над чужим горем смеяться нельзя, но это же тот самый самоуверенный Мингуан, что становится послушным домашним волком, — на меньшее бы Ши Уду не согласился, ибо питомец должен соответствовать своему хозяину, — поджимает хвост и идет на многие уступки, а тут лишают награды за такие успехи, — грех не подстегнуть и не получить за это той же папкой.       — Значит, попрощайся со своим очком.       Чувствуя, что пахнет жаренным, лишь нервно посмеивается и спешит к себе на место, чтобы зарыться в документах и оставить Мингуана один на один с мыслями о пережитом, — долго же ему придется извиняться и получать насмешек от обиженного, но готового простить глупую оплошность того, кому вручил свою душу уже много лет назад. Фэн Синь в жизни ему не скажет, что он еще глупее его и не замечает, какое именно уделяет внимание прямое начальство на их команду и как глупо пытается вытащить из любой задницы только по одному его зову с напускным недовольством и «лишу премии каждого».

Кто из них еще тугодум?

***

       Жизнь заносила в разные места. Работа помогала в этом и не раз, как и разглядеть красоты различных районов и островов Поднебесной, — было в этом что-то захватывающие и очаровательное. От них тошнило, укачивало, до глупости доводило до истерик в первые дни, но еще никогда не было так до глупого страшно перед знакомой дверью рядом с цветком, — что он здесь делает?        В голове точно было желание поехать домой и уснуть мертвым сном, но вот он уже сворачивает в противоположную сторону и заезжает в знакомый двор. Хватает несколько минут, чтобы добраться до нужного коридора и увидеть то самое окно, но смелости нажать на звонок и услышать повороты в замочной скважины, — не хватает. Хочется сбежать уже после первой минуты стояния у дверей, но стоило услышать приближающиеся голоса, как разум кричит уходить, пока ноги упорно стоят на одном месте.        — Не толпимся, дайте пройти, мне еще сумки тащить.        Голос, чуть запыхавшийся и столь же звонок, как и несколько месяцев назад, громкий щелчок и вылетающий из-за порога писатель, что с удивлением рассматривал перед собой чью-то шею и вдыхал уж больно знакомый запах, — так показалось сначала, пока не послышалось громкое «О, твоя муза явилась, отлично, поможет».       — Матушка, а не могли бы вы замолчать? — те, что в дверях тихо посмеивались, кивнули и сами подняли сумки, при этом что-то говоря про машину, оставляя парочку одних. — Не давай им повод сомневаться в моей одинокой жизни и отпусти уже.        Чувствуя себя безумно глупо, обратил внимания на собственные руки, что сжимали чужие запястья и пытались помочь не свалиться от внезапной встречи, будь тут Пэй Мин, то пошутил бы про «красоту» детектива после нескольких ночей сидения за бумажками, и помог нормально встать, — получилось не так, как он планировал.       — Появились зацепки по делу о цветах или что-то другое случилось? — замечая, что шатен впал в ступор и просто стоял и рассматривал его, лишь с непониманием наклонил голову и помахал рукой у лица, чтобы понять степень состояния мужчины. — Придурка вызывает земля. Ну же, ты что встал-то?       Фэн Синь и сам не знает, что на него нашло, но стоило руке прекратить трястись у лица, как тут же схватился за внутреннюю сторону запястья и несколько поднял к свету, при этом вызвал сложный вздох и непонимающий вопрос. Осторожно скользнул по ладони вверх и без сопротивления со стороны писателя распрямил бледные, тонкие пальцы левой руки, тяжело выдохнул, — указательный несколько косит, кажется, что готов разогнуться без усилий в противоположную сторону, а мизинец слишком сильно зажат.       — Ты пил?       — Нет, я трезв, на машине, после смены.       Не узнавая собственного голоса, что, на удивление, был тверже собственных мыслей, где все бьет тревогу, лишь тяжело выдохнул и медленно переплел пальцы, чем сильнее удивляя писателя, который совершенно не ожидал такой детской реакции, — Нуо не врала.       — Да что т-        — Мне жаль, — прикусывая собственный язык, замечая сложное выражение лица и серый взор, что несколько потемнел, направленный именно на руки. — Ты не просто наглый писака.        Стоило понять, что дрожь в руке не его, а чужая, все же отпускает и не пытаясь отойти, просто продолжает смотреть дальше на писателя, который успел всучить ему пакет и спрятать руку за спиной, при этом умудряясь слегка передвинуть в сторону и захлопнуть двери, при этом долго копаясь в скважине.       — Какие слова, добавь к ним «хороший человек» и это будет отличное признание в любви, — замечая краем глаза, как на последних словах потерянно выглядел детектив, лишь перемахнул хвост за спину и сделал вид, что просто показалось. — Давно спал? Ладно.        Му Цину хочется искренне смеяться, когда двери все же поддаются, а сделать и пару шагов не удалось, ведь кто-то и искренне заупрямился, снова схватил, но уже за локоть и смотрел так, будто, если сейчас отпустит, то простится навсегда, — что с ним, черт возьми, творится?       — Ты куда?

Глупо, на улицу, понятно же.

      — Выходные же, вечер, — понимая, что это ничего не говорит детективу, а хватка стала сильнее, лишь поежился. — Мы решили с семьей съездить в общественные бани, расслабиться. Матушка уже сказала, что ты с нами, но, ты можешь от-       — Хочу.       Му Цин молчит, когда слышит такое рвение в голосе и не сопротивляется, когда шатен плотно обхватывает ладонь, вновь переплетает пальцы и сам ведет к лифту, где их уже поджидала парочка подружек-сплетниц, что ни в какую машину и не пошли. Прячась за челкой, чувствуя на себе заинтересованные взгляды домашних спиной, которые ушли ближе к стенке, пока Фэн вместе со своей жертвой встали у самых дверей, лишь тяжело выдохнул, — день полон сюрпризов.       — Пристегнитесь и закройте все окна, — поправляя зеркало заднего вида, замечая бледность в лице Фэн Синя, лишь закатывает глаза и роется в бардачке в поисках аптечки, после отдает матушке и улыбается. — Детектив Фэн, будьте любезны взять градусник и проверить свое состояние. Будет температура, — доставлю в больницу.       Понимает ли детектив, что вытворял с несколько десятков назад? Точно нет и лучше он переложит ответственность на то, что адекватного сна не было уже очень давно и его замучили дела, ведь градусник показывает 37, а убеждать писателя, что это нормальная для него температура и не нужно, — прозвище «печка» было получено не просто так и именно от Му Цина, который искренне ненавидел, когда тот ложился в душном офисе на него и дрых.       — Цини, ну ты прямо как мамочка, — голос, что некоторое время назвал Фэн Синя «музой» собственного сына, звучал слишком простодушно для той, кто откровенно издевается. — Детектив Фэн просто соскучился и очень хочет провести с тобой время, так ведь?        — Очень, да.       Находясь в некой прострации, чувствуя, что уже говорит на автомате то, что от него ждут, пока сам прожигает взглядом нервного писателя, который на его слова повернулся, чуть ли не открыл рот для едкого замечания, но быстро пристегнулся и завел мотор, лишь до глупости продолжал это дело.       — Что ж, раз так, то мы вас оставим одних до часу ночи, после пойдем поедим и я уделаю своего сына вновь в «боях без правил», — замечая, что тот несколько помрачнеет, лишь хихикнула. — Мамочка покажет класс. Лини, ты только не забудь заснять проигрыш своего отца.       Отец, что все это время тихо терпит в свою сторону столь хвалебные речи, лишь резко проходится по лежачему полицейскому и замечая, как та чуть не впечатывается в многострадальный бардачок, но вовремя удерживает ремень и не дает удариться, лишь забавно ойкнуть и слегка прикусить язык.       — Смотри, Лин, вот зачем нужны ремни безопасности.       — Да ты, паршивец, нарочно!        — Так, стоп, я за рулем.       Фэн Синь уверен, что навыки вождения писателя на нуле и у него даже не было прав, но, стоило отметить, сейчас вполне хороши, даже профессиональны и аккуратны, так еще и предупреждал об очередной кочке, при этом не забывая говорить о чем-то отвлеченном, — странно, но темы так и не вспомнит, лишь несколько мягкий голос и тихую мелодию из плейлиста писаки, ту самую, которую запомнил на долгие месяцы.       Потратить пару сотен юаней на ночь в известной бане, которая включала в себе пять этажей различных развлечений и комнату отдыха с телевизором, — было бы по-божески, тем более улыбчивая девушка обещала отличный тайский массаж, так что было решено идти туда сразу же.       — Будем в час, не шалите, мальчики.        Му Цин готов рвать и метать, когда видит, как темная макушка матери исчезает в дверях женской раздевалки, но сразу же расслабляется, стоит Лин что-то прошептать на ухо и поцеловать в щеку, при этом пожелав обоим удачного отдыха.       — Она обещала её притопить в бассейне, — замечая вопросительный взгляд, кивнув в сторону раздевалки, резко схватил под локоть и потянул в ту сторону. — Перед массажем нужно немного поплавать. Не стой просто так, пошли.       Детектив мог поклясться, что девушка на ресепшене тихо посмеялась и что-то сказала по поводу писаки, но, раз брюнет ничего не сказал об этом, то это и не особо важно, — уж точно не важнее, чем затащить шкаф, как парочку раз назвал сам Му Цин шатена, в раздевалку и распотрошить.       — И часто вы бываете в таких местах?       — Культурно отдыхаем? Частенько, — замечая, что шатен пытался даже не смотреть в его сторону, лишь нахмурился, — он же уже все давно видел, стесняется что ли? — В прошлые выходные ездили на море с ночевкой. Знаешь, свининка на гриле, поиски красивых ракушек и посиделки у костра, — Лин была просто в восторге, а матушка чуть ли не половину вечера провела за скетчами, как обычно.        Было что-то в том, как писатель рассказывает о родных и, вроде как, обычных выходных, особенное, даже закатывание глаз становилась несколько мягче и не так обиднее, — полное противоречие всему, что он знал и думал о нем. Хватает несколько секунд, чтобы понять, что мужчина уже ушел в душ, а на дисплее телефона уже показывало около десяти, — нужно поторопиться до назначенного времени.

Что говорить?

      Сидя на краю пустого бассейна, где, казалось бы, должно быть много посетителей, рассматривая четкий силуэт в воде, что уже успел навернуть несколько кругов по всей длине, лишь с непониманием рассматривал блики от воды на потолке, — что же он тут делает?       — О чем думаешь?       — Му Цин.       День ли был таким или же он сам столь странный, но понять, что уже несколько минут не слышит всплеска, лишь тихое дыхание где-то снизу, больше похожее на сопение, так и не может, лишь когда видит отдыхающего писаку на бортиках, что уложив руки на друг друга и приложившись щекой, пытался не заснуть в таком положении. От него веет холодом, будто вода в бассейне совершенно не подогревается, хоть и лично сидит на самом краю и плещет ноги в теплой водной глади.       — Как честно, вы поглядите на него, — выдыхая через рот и приоткрывая один глаз, замечая, что тот все же смотрит в ответ, лишь усмехается и снова хмурится, — купленная шапочка сильно сжимала волосы. — Зачем поехал с нами, если спать хочешь? Деньги заплатил, а развлекаться не хочешь.       — Ответил же уже, — просто хочу с тобой время провести, что еще?        — Тогда заползай в воду и прекрати мне глаза мозолить.       Му Цин не церемонится, резко подплывает ближе и хватает за коленки, при этом не разрывая зрительного контакта, и спускает с громким всплеском вниз. Тихо смеясь, слушая отборные маты и то, какая тут холодная вода, отплывает дальше и плескается, так, чтобы дать детективу привыкнуть и подсучить, — отдых своим сонным лицом он ему не испортит.        — Мгм, холодно, а ты думал, почему мы здесь одни? — замечая недовольное лицо и тихое «да ладно?», читающиеся на его лбу, лишь подплыл ближе и схватил за руки, при этом отплывая дальше от бортиков, привлекая внимание только к себе. — Это самый глубокий и холодный бассейн из всех присутствующих здесь. Кстати, тут не раз утопленники всплывали, — может, если мы отплывем чуть дальше, то увидим одного из них?       — Не рассказывай сказки.       — Я не шучу, сейчас будет еще один, — судя по испуганному лицу, что уже явно понял об исчезновении дна, лишь дьявольски улыбнулся, — сейчас повеселимся. — Смотри.        Фэн Синь идиот, который снова заслушался и не понял, что под ногами не то что дна не чувствует, но и не видит собственными глазами, а единственная опора, — это руки писателя, который еще немного, да держали, но ровно до того момента, пока не отпустили и не перешли на плечи. Успевая немного вдохнуть воздуха перед тем, как прокричать последний благой мат в сторону писателя, пошел под воду вместе с ним и резко вцепился тому в плечи, от чего тонуть начали оба. Му Цин не успокоился, пока в ушах не завизжало что-то, а давление скрутило легкие в тугую трубку, показалось, что еще немного и они коснутся дна, но вместо этого что-то коснулось их ног и шепчущее подсознание заставило барахтаться наверх.       — Что это было? Му, блядина ты этакая, какого ху-       Му Цин, каким бы поддонком не был, но всплыть помог, как и добраться до знакомого спасительного бортика, где вовсю смеялся над потерянным и не могущим связать и пару слов детективом, при этом пытаясь убрать слипшиеся волосы назад, — шапочка была потеряна при попытке утопить детектива их обоих.       — Там были трупы.       — Опять твои шутки?       — Ну, — понимая, что с волосами была провальной идеей, лишь загадочно улыбается и отводит взгляд в сторону. — Не скажи. Не зря же пошли такие слухи об этом месте.       Хватаясь за плечо писаки, что сделал вид будто все в порядке, смотрит то на него, то на место, где сгущалась темнота, даже ни синева от подсветки, — хочется верить, что сейчас Му Цин пошутил и в самом деле не плавал в бассейне с мертвецами около часа. Перепуганный, чуть ли не утопленный, в глупой шапочке, которая делает его похожим на яйцо, — шутка уже была озвучена самим Му Цином, который выглядел не лучше, — пытающийся что-то узнать, как ребенок, который докапывается до своего родителя с вопросом «Куда бежит время? Оно что, опаздывает?», — зрелище интереснее всяких боевиков.       — Тише, ребеночек, нет тут никаких трупов, — убирая руку детектива с себя, чувствуя, что касаний было уже много, резко поднимается на руках и садится на бортик, при этом выжимая волосы от воды, — длинные, зараза, уже кончиками доходят до мягкого места. — Внизу находится что-то подобии аквариума, туда заплывают с баллонами и рассматривают красоты «мертвого моря», там и трупы, то есть тяжелые куклы находятся и рыбки плавают. Сюда, по сути, без инструктора не заходят.       — Так какого хера ты сюда приходишь?       Останавливаясь в бережном избавлении от воды волос, слегка наклоняя голову, когда шатен подплывает слишком близко к коленям и чуть ли не укладывает руки на них, лишь задумчиво смотрит в потолок и молчит. Молчит ровно до того момента, пока на бедра все же не упали чужие ладони, что сжимая бледную кожу до костей, пытались добиться ответа и оставить несколько синяков, — и то, и другое можно было сделать с легкостью.        — Не люблю большое скопление людей, мне разрешили, да и тут просторнее, водичка еще приятная, — на последнем взгляд детектива стал непонимающим. — Резкие смены температуры противопоказаны, предпочитаю больше холод, от того и ненавижу, когда пытаешься меня коснуться, — ты даже сейчас горячий.       — На острове ты не жаловался.       — У меня была личная печка, не болтала бы, то было бы идеально, — наклоняясь, чувствуя, что тот уж слишком расслабился, положил руки на плечи и ловко стащил с него шапочку, при этом посмеиваясь с того, как глупо это выглядело. — Пойдем в душ, нам еще на массаж нужно успеть. Шевели своими крепкими булками.

С ним же сейчас флиртовали, да?

      Детектив уверен, что когда тот вставал, то заметил подмигивание, но взгляд метнулся к бедрам, где тут же расцвели синие отпечатки его преступления, которые нельзя было совершать, а ведь тот и слова не сказал, — не почувствовал или не заметил? Спросить об этом так и не представится возможности, а мысль занимал жуткий бассейн, что подстать своему постоянному посетителю, — Му Цин был бы не против поплавать и среди настоящих трупов, так что для него смысла особо волноваться об этом нет.

Они опоздали на массаж.

      Писака, что успел сходить в душ и нанести тысячу масок вместе с шампунями-кондиционерами на волосы, решил подшутить и стащил полотенце с вешалки в кабинке детектива, который тогда пытался согреть спину в кипятке и не видел наглого проникновения. Нужно было видеть ту панику, когда пышущий жаром вышел из кабинки и не заметил этого важного элемента, а на входе умудрился грохнуться на колени и тупо наблюдать за сидящим в халате Му Цином, который явно был доволен увиденным и крутил в руках полотенце.        — Вот уж точно, генерал Большой Член.        Нужно ли говорить, сколько матов тогда наслышался Му Цин от того, кто с отбитыми коленками, — на этот счет было много шуток, — пытался встать, не навернуться вновь и одеть чертов халат. Тогда, когда один из посетителей увидел, как Фэн Синь прошелся полотенцем по заднице брюнета, лишь тихо прошептал «Педарасты» и ушел обратно, — ему явно не нужно знать, как Му Цин пытался высушить волосы и избавится от внимания шатена.       Счастье было в том, что те, которые их записывали на сеанс, ничего особо и не сказали, только попросили не быть такими активными, — явно уже многие поняли суть их взаимодействий, пока они сами переглядываются и ничего не понимают. Стоило только лечь на кушетки, что находились близко друг к другу, а женским рукам начать проминать все места, делать из них податливый пластилин, как чуть ли не стонал от каждого действия, — в меру больно, податливо, но странно, когда кто-то пытается сломать все кости на руках без вреда для здоровья.       — У вас отличные руки, наверно, вашей девушке повезло, — комплимент, что, казалось бы, слышался не раз, несколько смутил, тем более, когда его всего прощупывают. — Можете долго таскать её на руках.       — Мозги или тело, — матушка-природа дает один вариант.       Поворачиваясь в сторону писаки, который умудрился даже в таком состоянии что-то сказать, лишь с удивлением обнаружил, что тот в принципе молчит на все процедуры, даже, когда в начале лежал с горячими камнями на спине, — личная просьба Му Цина, — уже хотел было сказать пару ласковых, но быстро заткнулся, стоило услышать хихиканье сверху.       — Я поняла, ревнивый муж, больше не буду болтать, извините.        Ревнивый муж вскоре замолчал совсем, даже засопел, когда хруст костей стал тише, что сказал массажист, так еще и прошептала о том, что это уже не первый раз, — видимо, обоим показалось, что их клиенты заснули, ведь бурное обсуждения их позиций в постели стало переходить на громкий шепот. Удивительно было, что обе сошлись на том, что принимающей стороной будет писака, который явно будет всячески командовать процессом, пока сам Фэн Синь сделает все, чтобы партнеру было хорошо, — откуда такая фантазия, явно же, что это зараза сама его будет не против завалить. Разошлись лишь тогда, когда начали обсуждать натуру постельных утех, — жестко и с грязными словечками или же более нежно и со стимуляцией эрогенных зон.       — Скажи, что ты спал.       Стоило работницам уйти из комнаты, а Му Цину, как ни в чем не бывало встать и накинуть халат с закрытыми глазами, при этом потирая шею и уж слишком довольно улыбаясь, как надежды погибли, — мотает головой и завязывает пояс туже.       — Меня не привлекает такого рода близость, — одевая тапочки, чувствуя себя на несколько десятков лет моложе, медленно пошел к выходу, при этом пытаясь проснуться до конца. — Но, если так подумать, то лучше меняться и экспериментировать, а не только в позе собаки.       — Какой сучара…        Му Цин точно знал об этом, что не есть хорошо, — стебать не закончит до конца вечера или же следующего года. Думая о том, что, пожалуй, это был одна из лучших ночей за последние месяцы, и компания наглого писаки приятной, несколько поежился от собственных мыслей, — это же Му Цин, он все так же стебет и закатывает глаза, заставляет ужаснуться от собственных идей, так как такое возможно?       — Если задать тебе вопрос в лоб, то ты же ответишь на него честно?        Брюнет кивает, когда слышит столь глупые слова перед очередной игрой в настольный теннис, — они же успели перепробовать многое за последний час, как и настольный хоккей вместе с игрой в го, но этот вид развлечений остался фаворитом. Меняясь с ним местами, обходя с другой стороны, лишь с удивлением стоит на новом месте и падает мячик.       — Мгм.       — Комната в твоей квартире, которую не сразу обнаружишь, зачем она?        Му Цин молчит с пары секунд, пока снова не падает и мячик не закатывается в сторону детектива, который успел откровенно зависнуть на нем снова и до глупости легко пропустить свой удар, — пользуется же.       — Изначально была кладовкой, но после стала использоваться для моих моментов ностальгии, — чувствуя, что после ответа будет еще один вопрос, плавно вытекающий из первого, стал ждать, пока тот поднимет шарик. — Я сплю в другой комнате, которая в нейтральных оттенках, — не люблю, когда кто-то что-то может узнать по убранству помещения о личных интересах его хозяина.       Рассматривая писателя, который и вправду выглядел так, будто сказал правду, непонимающе рассматривал ракетку в его руках, — казалось, что Му Цин не хотел, чтобы про это место узнали, как и про что-то столь личное, о котором проболтался Нань Фэн, но книги оставил именно на столе, хоть и прекрасно понимал, что младшие могли порыться и найти что-то подобное.       — Почему вся информация о вашей семье удалена из всех источников и начинается чуть меньше двадцати лет?        — В свои годы связался со страшными людьми, — не удивляясь дальнейшим вопросам, лишь прикрыл глаза и пропустил удар. — Нужно было защитить семью.       — Ты поэтому ненавидишь свою жену?       Фэн Синь еще никогда не был в своих убеждениях так прав, но это не значит, что можно совать свои руки в чужие дела и спрашивать такое без зазрения совести, ведь точно не понимал, какую тему задел и чем это выльется.        — Я все делаю ради близких мне людей, — замечая некую задерганность, все же тихо шепчет то, что не должно было выходить за пределы мыслей. — Фэн, у меня все под контролем, не нужно этой подозрительности, — все скоро закончится.        Игры закончились, когда шарик закатывается под тумбочку, а нового не наблюдается, да желание как-то поубавилось, — он стоят напротив друг друга, по разным сторонам, сверлят взглядом и пытаются узнать чужие мысли. Беспроигрышный вариант понять, что в голове писаки, но можно попытаться.        — Я просто хочу знать, понять, почему же ты-

…такой странный, слишком прекрасный и завлекающий.

      — Я не она, не сравнивай нас.       Странные слова, совершенно непонятные, заставляют сделать несколько шагов в сторону того, кто загадки любил больше, чем свои писания, опереться о край стола, на самом углу и с прищуром смотреть на того, кто делал вид, будто ничего и не случилось вовсе, — просто будничный разговор, не более.        — Я изначально знал про Цзян Лань и прекрасно понимал причину твоих вспышек агрессии вперемешку с глупой заботой, — чувствуя, что это он должен был понять сам, лишь выпрямился и поднял голову, чтобы увидеть помутневший взгляд на себе. — Правда думаешь, что тебя привело к моему порогу обычное желание провести время, а не вытащить информацию? Я скорее брошу весь мир, чем собственную семью, — мы не похожи. Успокойся.       И он бросит, — Фэн Синь это прекрасно понимает и принимает, но пугало то, что он и вправду мог пойти на все, даже, если придется перевернуть устоявшиеся порядки. Понимает и то, что выглядел впервые дни их настоящего знакомства глупо, хоть и были все основания для этого, — туманное прошлое, слишком много подозрительных связей и вредные привычки, что раздражали больше всего на свете. Вот только из всего списка ярко выделялась профессия, которая, кажется, должна была пояснять предыдущие пункты из списка, — творческие личности всегда повернутые, разве не так?       — Считаешь себя умным.       — Умнее некоторых буду.       — Заткнись и слушай, — и он замолкает, кусает бледные губы до крови и смотрит прямо в душу, — хочется прибить и что-то еще. — Ты не умный, ты сложный, — это не одно и тоже, совершенно. Додумываешь за других, творишь темные делишки за спинами тех, кто пытается помочь и говоришь, что ради других?       Му Цин молчит и он, пожалуй, этому рад, — не хотелось снова спорить и понимать, что снова проигрывает по красочности слов и взглядам. Серый взор внимательно наблюдает за каждым шагом в свою сторону, пытается сделать вид, что совершенно ничего и не происходит, но стоит почувствовать жар чужого тела, как вздрагивает и резко поворачивается, — что тот творит?       — Ну, раз так, Му Цин, расскажи же, почему мысли о тебе меня не покидают ни на секунду и вместо того, чтобы врезать по наглой роже, хочется обнять?       Кривя губы, явно зная грязный ответ на такой глупый вопрос, лишь мотает головой и пытается обнять себя за талию, но вместо этого её находят чужие руки, а запах ароматических масел, кажется, чего-то хвойного, внедряются в легкие и заставляют задохнуться, — дышать рядом с шатеном было противопоказано. Сглатывая, чувствуя, что грудная клетка пылает, а подбородок давит на плечо так, что приходится присесть на край стола, тихо просчитывает секунды до следующего вздоха, — он не его почившая жена, и то, что они были знакомы, не делает их похожими.       — Заменять мертвого живым и пытаться сделать то, что не смог при жизни первого, — глупо.       За такие слова можно получить в лицо и не раз, после снова идти к хирургу и делать пластику, — отвратительный шрам на лбу, что точно не делает рекламу книгам, мог после такого снова напомнить о себе, — хотя, если подумать, избит будет заслужено, — лезть в мысли человека себе дороже, но слова слишком глупые, можно было подумать, что детектив в любви признается. Вот только вместо драки и испорченного вечера крепкие объятия и просьба «заткнуться, хоть на минуту», где каждому нужно время.       Му Цину нужно было время, чтобы понять, каким образом оказался на столе и почему фантомное ощущение губ на собственных стало настоящим, как и ладони на собственных бедрах, что пытались сильнее прижать к чужой талии. Нужно быть полным идиотом, чтобы ответить на что-то столь похожее на безысходность и в этот раз он им стал по собственной воле, — осторожно уложить ладонь на смуглую кожу шеи, медленно приблизится и прикрыть глаза от собственной глупости, что еще долго будет напоминать о себе. Прижиматься ближе, впускать в свой мир и медленно переворачивать все верх дном, как Фэн Синь и любил, — легко, напористо и слишком лениво, — до боли в губах, онемения языка и без возможности вдохнуть.       Нужно время, чтобы вкусить чужую безысходность в полной мере, как и горячие руки, сжимающие бедра, медленно заползая под темную футболку, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения и молить, чтобы хоть что-то остановило это безумие, — им нельзя было встречаться, приходить каждый день и делать вид, что их глупые шутки ничего не значат.

«Но сначала расскажи, какого хрена я хочу стать для тебя чем-то больше, чем просто заменой?»

      Глупая мысль, что в лихорадочном танце, закружилась в голове, отрезвило сознание, — разрешила взять себя в руки: больно ткнуть коленом в грудь детектива и заставить сделать несколько шагов назад и сесть на столе, при этом не думая о том, что может свалиться. Вытирая ребром ладони губы, что безумно жгли, слишком приятно оседая вновь, сверля взглядом еще более взбудораженного, чем он сам, Фэн Синя, который даже не пытался сделать вид, что это просто глупая случайность, лишь закатил глаза, — усложняет.       — Я не хочу быть развлечением на одну ночь, поэтому угомони себя и своего друг-       Вместо препираний и попыток послать кого-то далеко и надолго, на весь этаж слышится громкий крик, а стоило перевести взгляд с детектива на выход, как этот сразу же поспешил на что-то непонятное, в самую гущу событий.       Никто и не знал, что по прибытию в знакомый зал, увидят толпу, администратора и девушку, которая верещала и показывала в воду, где, как самая красивая картина, в окружении темноты, как некое божество, всплыло тело из самых глубин. Кто-то вызывал скорую вместе с полицией, а администратор заведения направлялся в их сторону, — выходной закончился очередным делом.

***

      В полумраке комнаты двое, — они и всепоглощающие чувство чего-то дикого, совершенно непонятного, загадочного и до безумия интересного. Мысли, провоцируемыми желаниями, сбивались в голове и заставляли сосредоточиться на собственном теле, — трении неудобной кружевной ткани на бедрах, горячих ладоней на оголенной груди, шепота, переходящий на грубые сорванные крики, над ухом, укусах и жаре во всем теле, будто вновь подцепил болезнь и валяется где-то в пуховых одеялах с температурой по сорок.       — Посмотри.       Вздрагивая всем телом, когда чужие губы в очередной раз нашли шею, которая за последнее время не смогла вновь вернуть свою невинную бледность, чуть ли ни мурчит над ухо, при этом прося об одном, — разделить мгновения греха вместе с ним. Откидывая голову на плечо, чувствуя, что еще немного и что-то точно произойдет, лишь расплывается в улыбке и целует загорелую кожу чуть ниже ушка, внимательно следит за тем, как тот пытается не поддаваться дьявольским словам и решается идти дальше.       — Зеркало, — медленно оглаживая ладонью крепкое плечо, скользнув чуть выше, к затылку, вплетаясь в темные волосы и резко сжимая у самых корней, оттягивая назад, пока собственный язык проходится по ходящему ходуном кадыку, судорожно выдохнул. — Сейчас, давай.       Целуя чуть ниже кадыка, поглядывая на собственное отражение, что далеко от пристойного, ловя темный взгляд, улыбается и демонстративно скользит вниз, — чувство наполненности дурманило рассудок, а каждое движение прошибало больным удовольствием, заставляя сжиматься пальцам на ступнях и соскальзывать вниз, вызывая еще одну волну мурашек от низкого шепота, просящего так не делать, — как только может говорить в такой момент?       — Нравится?       В ответ ладони, что до этого пытались как-то держать его на месте, резко перешли на ягодицы и сжали, пока на плече снова горел очередной укус. Сглатывая, резко подскакивая и насаживаясь вновь, замечая в зеркале ухмылку напористого любовника, сжимается внутри сильнее и выбивает громкий стон, при этом усмехаясь, — не только же ему от его выкрутасов получать удовольствия.       — Не провоцируй.       Провокация уже была, причем самая явная, что в крайне плохом состоянии обтягивает ноги и никогда не оставалась без внимания, — в первые минуты, стоило пальцам сжаться на белоснежной ткани, пошли стрелки, но уже сейчас просвечивались дыры, а на коже синеющие следы чужой несдержанность, за которую еще врежут и не раз. Замечая свисающий на ковер белоснежные пряди, чувствуя на языке вкус собственного кондиционера, судорожно вздыхает и перекидывает через плечо, получая горячий поцелуй в районе лопатки и тихий скулеж, — уже на грани.       Прикусывая губы, что и без того были в крови, когда пришлось сдерживать свои первые порывы, держась за шею любовника, мутным взором посмотрел на картину глубже, вздрогнул от размеров, которые, казалось бы, чувствовались не столь чудовищно и снова толкнулся, при этом наслаждаясь глазами тем, как в нем пропадает член собственного парня, что искренне пытался быть нежнее с самого начала.       Раздвигая ноги сильнее, чувствуя, что дрожь только усиливается, продолжая резко насаживаться, замечая тяжесть внизу и стараясь не смотреть на собственное возбуждение, что молило его приласкать, лишь улыбнулся и прошелся языком по шее к ушку, медленно прикусывая мочку и сладко постанывая имя партнера. Ладони, что оглаживали резинку чулок, привлекая к ним все внимание, плавно скользнули по изгибам тела вверх, под белоснежную рубашку с несколькими порванными пуговицами, наблюдая за терзаниями соблазнительного цветка в собственных руках, коснулся пальцами твердеющих розоватых сосков и услышал лучшую награду за сдержанность, — тихие всхлипы и просьбы не мучить.       — Белый тебе идет больше красного.       О желании одеть на парня собственные рубашки можно было поговорить потом, хоть и, нужно признать, образ получился соблазнительным, — грех не кончить. Глупо и думать в подобные моменты, когда перед глазами пелена слез, а внутри что-то медленно переворачивается с каждым толчком, заставляя соскальзывать с места, падать на мягкий ворс ковра и выгибаться навстречу, тереться об него и молить о конце, — становилось до дрожи больно, но тот, будто и не чувствовал это, укладывает ладонь на поясницу, молчаливо просит отпустить задницу и меняет угол проникновения.       Пытаясь встать, чувствуя, что лежа уже слишком, не особо понимает, как к нему начинают прижиматься оголенной грудью, а руки сжимать над головой у запястья, тихо шепча о скором завершении в слишком ласковой форме и вырывать остатки воздуха из сгорающих в пепел легких. Закусывая губы, замечая, что это «все» пришло первым к нему, а в темноте закрытых глаз плещут искры, проклинает собственное желание посмотреть на реакцию парня, вздрагивая, когда резкие толчки сменились на вялые, лишь тише прошептал ругательства, — внутри было грязно, заполнено, а стоило ему выйти, как и смущающи-вытикающи липко.       — Умница, — замечая то, как тот вновь сжался, лишь улыбнулся и поцеловал в белоснежную макушку. — Но, предупреждай, когда снова в голову придет поэкспериментировать.       Усмехаясь, прекрасно понимая, что и в следующий раз будет что-то подобное, под внимательный взгляд поднялся на руках и тяжело выдохнул, — нужно было слишком много времени, чтобы просто оправится, но коленки до сих пор тряслись, а рубашка, что хоть и больше на пару размеров, но от откровенного разглядывания не спасала, хоть так и хотелось спрятаться.       — Завтра тренировка, — замечая насмешливый взгляд, лишь закатывает глаза и пытается сесть более удобно у дивана, при этом убирая белоснежную ткань рубашки с плеч и показывая синеющие следы. — Мне снова идти во всем закрытом, по твоей вине.       Замечая, что тот приблизился слишком близко, медленно сжимаясь внутри, резко останавливает ступней в плечо, которая не осталась без внимания, — хватает за щиколотку, прижимается щекой к икрам и, не прерывая зрительного контакта, целует через плотную ткань кожу, при этом не забывая слегка прикусить и слишком уж самодовольно усмехнуться.       — Прости, но так хочется покусать, — замечая, как тот вздрагивает, опускает ногу и целует в коленку. — Ты очень сладкий.       — Как это плешиво звучит, — удивляясь фантазии, которая по меркам была чуть больше и выдавала интереснее, чем фразы из порнофильмов, лишь опустил голову на край дивана, — спина болела нещадно. — Мне вот твоя задница нравится, мне что теперь, отшлепать тебя?       — А хочешь?       Безумно хочется попросить его заткнуться, но приходится терпеть его и его поцелуи, что поднимаются выше по стрелке на чулках с явным желанием продолжить то, с чего они закончили. Сглатывая, наблюдая за каждым движением, предвкушая что-то интересное, резко вздрагивает, когда на журнальном столике прозвучала знакомая мелодия. Пришлось цыкать, просить остановится и дать ответить на звонок, ведь звонило прямое начальство и такое крайне неприлично.       «— Ночь полна сюрпризов и трупов.»       Мингуан был еще тем поэтом, потому и никогда не скидывал сообщение в группу место преступление, обязательно позвонит и все проконтролирует, — особенность, которая позволяет контролировать всю команду, даже собственного напарника, который любит ставить телефон на беззвучный режим.       «— Пэй-гэ, давайте кратко и по-существу.»       «— Отвлек?»       Знал бы он только, что умеет вытворять глупый на вид младший детектив, то точно бы не стал задавать таких вопросов, даже сейчас доводит до легкой дрожи собственным языком, проникая во внутреннюю часть бедер и как бы не пытался показать, что его ждет после такого, то все равно продвигался глубже.       «— Мгм, фильм смотрю с Нань Фэном.»       «— А что за фильм?»

«Доведи до оргазма во время телефонного разговора.»

      Фильм, конечно, на пару минут, ибо даже у напарника не хватит наглости столько мучить, но сжимать губы в попытках не простонать от столь ловкого языка, который уже оставлял после себя следы и с каждым новым приближался ближе к члену, не давая и шелохнуться, притягивая взгляд и вздрагивая от горячего дыхание на головке, все же судорожно выдохнул, — просил же.       « — Название не помню, но там из человека сделали тюленя и учат плавать. »       Тихо шипя, когда тот, кто и довел до этого состояния, при упоминании этого фильма, который сильно ему не понравился, слегка прикусил головку, резко прикусывая губы, пытаясь убрать шальной язык подальше от проблем путем впутывание дрожащих бледных пальцев и оттягиванием, лишь сильнее прижался к дивану.       «— Отлично, тут обнаружили замороженный труп в одном из холодных бассейнов в известной общественной бане.»

«Отлично, блять, можно уже адрес?»

      «— Мгм.»       Старший детектив, видимо решил, что им безумно нужно поболтать, пока один чертила водил языком по головке и чудом умудрился поднять во второй раз за последние десятки минут, при этом пытаясь быть намного тише и не чмокать, — получалось отвратительно, как и у самого его убрать от себя. Прикрывая глаза, включая на громкую связь и укладывая рядом на край дивана, закусывая кожу ребра ладони, медленно сжимаясь от мокрых движений, лишь одним взглядом проклинал, — Мингуана и собственную реакцию на наглого напарника.       — Глубже…       «— …. У него все признаки… Ты что-то сказал?»       «— Громкая реклама пошла. Что там дальше?»       Повинуясь тихой просьбе и прекращая играться с головкой, со смешком услышал удивленный вздох и медленно проступающие сквозь плотно сжатую ладонь вздохи, — их точно услышали, но это стоило того. Фу Яо, как бы не старался профессионально концентрироваться на разговоре и том отвратительном фильме, чувствовал потерю над собственными словами и уже не особо соображал, что ему говорят, — горячо, влажно и слишком профессионально игрались с его контролем.       «— Это все. Адрес скину сообщением. Будем вас ждать.»       Скидывая звонок, чувствуя некое облегчение с медленно погасающим адреналином в крови, резко обмяк и с опозданием понял, что случилось, — поганец уже с удовольствием проглатывает все и целует в губы, при этом делясь проделанной работой. Впервой сожалея, что не видел всего, лишь сжал ноги и резко ударил по плечу, пока тот поднимался и что-то говорил про работу и душ.       — Он все понял. Черт, ты-       — Я тоже тебя люблю, отдыхай.       На дисплее показывалось почти час ночи, а в сообщениях место общего сбора и непонятный смайлик, — страшно и глупо одновременно. Мингуан ведь не идиот и прекрасно поймет, что-то была не реклама, да и не умеет совершенно скрываться, тем более с тем, кто пытается урвать несколько поцелуев в любое время суток и не только. Отведя взгляд и случайно посмотрев в зеркале, где вместо всем привычного всегда прибранного парня на полу, у дивана, сидел глупый мальчишка, которого извели несколько раз и оставили с вытекающей спермой внутри, лишь выдохнул и прикрыл глаза.

Его устраивает нарушать правила и любить собственного напарника.

***

      Вспышки камер, громкие разговоры и опечатывания всех входов и выходов на четвертый этаж желтой лентой с настоятельной просьбой не входить, где место только людям с похожей специфической профессией и подготовкой. Владелец заведения, мужчина в самом рассвете сил, что прибежал на этаж с грудным ребенком и начал что-то объяснять громким шепотом, — не лучшая идея.       — Господин Чэнь, давайте я возьму малышку Жу.       Администратор, молодой парнишка на вид двадцати лет, протянул руки, для помощи, но заметил противоречивый взгляд отца малышки, что явно не особо доверял кому-то, но под прицелом старших детективов все же отдал, как и негромкие поручения, — стоять на виду и подальше от воды.       — Вы сильно волнуетесь за своего ребенка.       — Конечно же, мне супруг голову оторвет, если с Жу-Жу что-то случится, — замечая недоверчивый взгляд Мингуана, который точно пытался расслышать правильно, лишь посмотрел на Лин Вэнь. — Мы наняли суррогатную мамочку и это наш ребенок. Что-то не так, детектив?       — Простите его, он еще далек от новых технологий.       Лин Вэнь, беснующиеся в белоснежном халате, давая тихие поручения команде, лишь кивнула Чэнь Ян, тому, кто был уже готов прожечь дырку в Мингуане за лишние взгляды и неосторожные действия, и продолжила руководить процессом, — труп в воде был безумно тяжелым, а многие не решились спускаться вниз, — пугало то, что там еще открыт слив и напор воды мог вытеснить в малое пространство, которое на третьем этаже может показать еще один труп среди других и множество маленьких рыбок через огромное стекло формы кривого зеркала, — красиво, но никто не сунется.       — Кто последний сюда заходил? — резко затыкаясь и поворачиваясь в сторону выхода, где через желтую ленту переходили опоздавшие младшие детективы, которые, судя по лицам, о чем-то спорили, лишь цокнул и вернулся к Чэнь Яну. — Сотрудники или возможно были запланированы заплывы до этого момента?       Та, что успела обнаружить труп, сидела на лестнице с полотенцем на плечах, громко плакала и твердила что-то про труп, — видимо, жутко понравился внешними характеристиками, — качалась из стороны в сторону и тихо захлебываясь, пыталась делать все то, что ей говорил старший детектив, рядом с которым стоял писатель и молчаливо наблюдал за картиной, хотя, явно ранее добавлял что-то и самолично довел до слез.       — Господин Му посещает это место уже пятый год, — здесь редко бывают люди и можно сосредоточиться на своих мыслях, да и, что грешить, и я тут плаваю, — водичка прекрасная, — тихо кашляя, замечая, что администратор несколько спешно начал качать, лишь пригрозил ему пальцем, на что тот быстро закивал. — В этом отсеке лишь один бассейн, но чуть дальше комната отдыха с различными настольными играми, даже гольфом. Можем посмотреть по камерам, у нас даже звук есть.       — Чэнь, скажи, у вас новых сотрудников не было? — в разговор вклинивается писатель, что с улыбкой пытается перетянуть на себя внимания, пока труп барахтается у самых бортиков. — Мне показалось, что с прошлого раза сотрудников прибавилось. Стажеров много?       Чэнь Ян, что еще с минуту назад был обеспокоен благополучием дочери в чужих руках и трагедией в собственном заведении, стоило писателю подойти, как повеселел на глазах и резко стукнул по лопатке с широкой улыбкой, чуть приобнимая за плечо, брюнет в свою очередь тихо посмеивается и чуть притворно-возмущенно охает, даже просит быть полегче, иначе все расскажет его благоверному, — видимо, его боится даже такой человек.       — Му, дорогой друг, ну, ты же понимаешь, — кто-то уходит, кто-то приходит каждый день, но все есть в бухгалтерской книжке, — наклоняясь ниже, усмехаясь, когда заметил недоверчивые взгляды старших детективов, даже подмигнул. — Скажу честно, мне не нужны проблемы и чтобы общественность волновалась, но, если нужно, буду сотрудничать со следствием.       — Все сделаем в лучшем виде, Чэнь, не переживай, — мамочке противопоказано.       — Аккуратнее, вы!       Дружеские, как казалось на первый взгляд, перепалку прервал тихий вскрик медика, которая на пару с новой ассистенткой, кажется, её зовут Сюань Цзы, просто качали головой на то, что бригада порвали веревку, так еще и отломили руку, — труп был заморожен сильнее, чем они думали.       — Паренек в вашем бренде, значит, явно был вашим клиентом, — Мингуан, что решил не предавать внимания словам и части трупа, лишь улыбнулся главному этого места. — Пожалуй, мы тут задержимся до утра и будем надеться на вашу помощь в поиске истины.       Разговоры, что были не особо интересны одному из младших детективов, заставили громко зевнуть и несколько опереться на плечо напарника, — после бурной ночки, в прямом смысле этих слов, безумно хотелось лечь на кровать и проваляться до утра, так еще синяки, оставленные столь неаккуратно, напоминали о себе и заставляли укутываться в плащ сильнее, при этом сильнее натягивая горловину темной водолазки, — чертов Нань Фэн с желанием пометить.       — Пойду узнаю, вдруг помощь нужна, — голос рядом, что является источником всех ночных бед, заставляет напрячься и встать вовремя, — уходит, когда не надо. — Может, сходишь к шведскому столу и попробуешь что-то узнать о сотрудниках?       — За кофе идешь ты, а мне и здесь хорошо.       Закатывая на показное пфыканье и «какая цаца, ты глянь на него», слегка отстранился, когда тот, по забывчивости, уже было хотел наклонится и поцеловать в макушку, — просто глупая, но милая привычка, которая может быть кем-то замечена, — но быстро шарахнулся от него и сбежал к Фэн Синю, который уже материл их на все лада в легкой форме и спрашивал причину опоздания.

Ну не скажет же он, что причина опоздания аналитик, который очаровательно смотрится в кружевных чулках?

«Нет, только пускай попробует кому-то растрепать, — прибьет на месте.»

      Решив, что уж слишком сильно окунулся в бурную часть отношений с этим наглым парнем, лишь закатил глаза и поспешил к бассейну, где водичка так и шепчет «Подойди ближе, поплавай, я расскажу тебе маленький секрет», что самое странное, — это не было фантазией сознания, а в голове и вправду ласковый мужской голос подзывал к себе и просил спуститься.       — Ближе, давай же, поговори со мной.       Резко поворачивая на других, которые стали расплываться и сереть на глазах, чувствуя, как и само место приобретает монохромные оттенки, а высококлассный ремонт стареть на глазах и покрывать воду плесенью и некой ржавчиной, с недоверием посмотрел на труп, — его не было, хотя, он был готов поклясться, что еще с секунду назад его вытаскивали на поверхность.       — Тут так холодно, Фу Яо, пожалуйста…       Шаги замедлились почти у бортика, — нормальные призраки, которые не имеют в душе обид и не пытаются навредить, имен проводников не называют полностью, хоть и знают, — это ненормально, но отступать уже некуда и к ботинкам что-то прилипает липкое и темное. Сглатывая, понимая, что его общение с пустой будет звучать глупо, делает вид, будто кафель на потолке не падает на пол, а темнота не ползет ближе, подходит к самому краю и наклоняется, стараясь что-то разглядеть в темноте, кроме непроглядной темноты.       — Нен- сивых… уб-       Не понимая, что именно шепчут, садится на колени и упирается на бортик ладонями, при этом пытаясь не соскользнуть, — слишком сыро, даже для бассейна и много плесени, но, видимо, только в его сознании. В воде, кроме поступающей темноты, резко начало что-то бурлить, да так, что пузырьки начали появляться на поверхности вместе с кругами.       — Убью. Утоплю. Уничтожу своими руками.

«Опасно. Играется. Уходить.»

      Прошло много лет с первого видения и то, что возникало при них уже не пугало, но сейчас, когда пузырьки резко появились, а в темноте, кажется, стало что-то блестеть, хотел сбежать, ведь внутри все кричало об этом, — здесь встретит свою погибель. Кивая непонятным словам, которые стали громче и вперемешку с действительностью, где просили уйти от воды, резко вздрогнул, когда из воды выскочил замороженный труп, чей красоте можно позавидовать, схватил за плечи и потащил на дно.       — Эй, парень, отойди от туда, — один из бригады, который заметил детектива в плаще, что твердой походкой пошел к трупу, который плескался у ботика, явно желая что-то рассмотреть, лишь цыкнул. — Я не шучу, там мокро, сдохнуть хочешь?       — Какого хера творит этот парень?       На слова одного из сотрудников лаборатории обернулись многие, а Сюань Цзы, явно не желающая, чтобы в их дело лезли, поспешила к детективу и уже хотела схватиться за плечо, но беловолосый соскользнул с бортиков и ушел в объятия трупа под громкий крик о помощи. Стоило увидеть столь ужасающую картину, как Нань Фэн двинулся в ту сторону, но его вовремя оттолкнул на пол писатель и сам подбежал к краю.       — Опасно, ждите, в воду не лезть.       Опасно было лезть в холодную воду, предварительно не привыкнув, каждому, но вот психологически было еще хуже, тем более хватать проводника за любую часть тела и видеть то же самое, что и он, — глупо думать, что Фу Яо не обладает инстинктом самосохранения и так просто пошел к краю самостоятельно. Тихо цокая на громкие предупреждающие слова двух матрешек, — все на одно лицо по интеллекту и характеристикам, — глубоко вдохнул и скользнул в воду рыбкой, при этом надеясь, что мертвец не утянул его далеко.       С каждым движением становилось темнее, а температура падала еще больше, пока уши и нос заполняла вода и желала сдавить черепушку, как под прессом, но приходилось двигаться по ощущениям, точнее по волнении, которая еще исходила от сопротивляющегося парня, щурится от выходящих пузырей воздуха себе в лицо и костерить все подряд, — это явно уже не пять метров под водой.       Первое, что ощущается, когда цепляется за плечо Фу Яо, — это подступающая вязкая жидкость во все места, а тот, кто так глупо хочет потерять жизнь, более и не сопротивляется, явно потеряв сознания от давления и громкого крика, — точно мертвецы на дне кричат, желают забрать с собой, но этому не бывать. Хватая за подмышку аналитика и пытаясь повернуться, чувствуя, как что-то подобие скользких рук, пытается ухватится за лодыжки, резко пинается и слегка приоткрывает глаза, — перед взором тут же предстало белое пятно, явно волосы аналитика, а значит схватил не труп, ибо в воде непонятно что.       — Использовал. Предал. Убил.       «— Угомонись. Это сделал другой, а ты проводника топишь, идиотина. Умрет он сейчас, то будет скитаться твоя душа в этом аквариуме, как и все тут, — сотрудничай, балбес.»       — Ненавижу его. Ненавижу.       Глупо было разговаривать через проводника с тем, кто слишком глубоко погряз в своей смерти, как и приходить Фу Яо в это место, — ему, тому, кто немного в этой сфере, было дурно от гнилостного запаха, стоило прийти во второй раз, так что тут ждало того, кто видит этих недалеких душ не по своей воле?       Всплывая из толщи воды, даже слишком быстро, пытаясь двигать ногами и держать аналитика в руках, что был намного легче, под громкие крики вытащили сначала его, а после, закатив глаза на помощь, сам на руках поднялся по плитке и попытался отдышаться, — срань господня и ведь это он видит каждый чертовый раз, когда кто-то прийти под его душу, так еще и не сразу поймешь, кто из них просто просит выполнить последнюю просьбу, а кто желает смерти.       — Во рту, что-то во рту.       Попытка непрямого массажа сердца прошла на ура, хоть и не с первого раза, но пришлось выдавливать из него что-то блестящее, и пока он не выплюнул вместе с водой, то понять было невозможно. Нань Фэна к нему сразу не пустили, давая отдышаться и прийти в себя, при этом дав Лин Вэнь его быстро осмотреть, но темный взор был прикован именно к нему, — писаке, что в мокрых одеждах, как уличный кот под дождем, молчаливо осматривал его на коленях и усмехался, шепча одними губами «Я все видел.», что заставило аналитика резко дернутся и начать отползать на руках к лестнице.       — Все, я его забираю, идите к черту.       Нань Фэн, что явно был не рад такому стечению обстоятельств, так еще и доверять жизнь любимого ненавистному писаке, который вызвал такую реакцию, спихнул руки шатена с себя и спешно подошел ближе, при этом замечая, что другие под таким напором отступаются, укутывает в принесенное кем-то полотенце сильнее и берет на руки, при этом чувствуя, что его ноша сосредоточена только на воде. Слегка подкинув и повернувшись, закрывая обзор на столь отвратительное место, спрашивает у Чэнь Яна, где находится раздевалка, пока беловолосый в руках подрагивает и с закрытыми глазами просит еле слышным шепотом не отпускать.       — Ладно, нам и вправду нужно принять душ, — слишком много плесени.       — Но ведь бассейн чистится и там ничего такого н-       Му Цин лишь улыбается, выжимает воду с волос и накидывает кем-то предоставленное полотенце, при этом чувствуя спиной неимоверный холод, — вот такое ему не нравится, тем более, когда мертвецы оставляют за собой след, хоть и дал о себе знать на пару мгновений, — опасное это дело. Укутываясь в полотенце сильнее, пытаясь шевелить ногами, которые явно не желали тащить своего владельца, отказываясь от помощи возникшего Фэн Синя, смотря на него, как на врага народа, резко останавливается около Лин Вэнь и шепчет.       — Труп появился в период одиннадцати и около часа ночи.       Той, что знает о его гениальности, не нужно спрашивать, почему именно такое время, а другие и не спросят, тем более теперь, когда догадываются, что не только Фу Яо что-то видел под водой. Проблема была даже не в том, что было, а как проявилась, — с их ухода атмосфера была более приятная и ничего не чувствовалось, а стоило им заявится на крики, как появился неприятный гнилостный запах вперемешку с химикатами.       Решив, что напарникам стоит побыть одним и попросив Мингуана предупредить семейство Му, что они заняты, поспешили в еще одну раздевалку в отсеке в полной тишине, — говорить абсолютно не хотелось, но по испытывающему взгляду стоило бы, чтобы весь этот град не пришелся по аналитику, который не в состоянии отвечать нормально.       — Ты видел живого мертвеца?       Стоя под теплыми струями, замечая темный силуэт сквозь кабинку, лишь выдохнул и продолжил отдаваться воде, — все было не так плохо там, но вот издают звуки эти твари, хуже, чем дельфины со своими песнями в брачный период, которые с легкостью могли бы лопнуть барабанные перепонки человека, умей они улавливать низкие чистоты.       — Да, больший идиот, чем ты и он хочет отомстить, — посмеиваясь от сравнения, получая красноречивое фырканье со стороны детектива, лишь притворно выдохнул. — Мой вам совет: не трогайте Фу Яо, когда он творит что-то из ряда вон выходящее, не окликается и взгляд стеклянный, если не хотите, чтобы какая-та опасная хрень прицепилась к вам и не подселилась вместо вас. Они это любят.       Мэй Няньцин в свое время, как наставник, сильно ругал юношу, который из любопытства попытался призвать душу умершего, но только все напутал и вызвал что-то подобии «божка-пустозвона», но только в разы страшнее, — череда неудач становилась смертельной и если не откупится от него кровью, то подселится в тело и случайно станешь одержимой убийцей или же добрый кошатником, — зависит от жизни мертвой души и последних желаний.       — Собственный опыт?       — Юн, глуп, совершенно неопытен, но самодоволен, — только взял в руки книгу и выучил всю теорию, — прикрывая глаза, чувствуя, что не хотел этого вспоминать, лишь выключил душ. — Ментально слаб. Я чуть не вырезал чью-то семью, только потому, что они счастливо гуляли на улице с коляской и смеялись.       Надевая халат, чувствуя, как тяжелеет тело, спешно открывает кабинку и проходит мимо детектива, который был готов к любому рассказу, но явно не к этому, — хотел же правды, так зачем сейчас жалеть. Зевая, понимая, что еще нужно идти в кабину охранника и удалять их ночной разговор, был рад, что тот просто последовал за ним и внимательно наблюдал, — за переодеванием, быстрым получением еды, разговором с Лин, которая точно не знала о том, что он сотворил и матушкой, знающей, что тот вытворяет и желающей удачи, ведь они пошли от этого ужаса в компьютерный клуб.

***

      Открывая двери с ноги, чувствуя, как леденеют руки от мокрой тяжелой одежды парня, спешит усадить на одну из скамеек и рассмотреть того лучше, — все тот же дрожащий взгляд, руки, цепляющиеся за рубашку и полное отсутствие понимание того, где он и с кем. Тяжело вздыхая, прекрасно понимая, что это не главная проблема, опускает к аналитика к стене, спешит закрыть двери и взять комплект белья для гостей, который, на удивление, успели вручить в пакете во время сбегания сюда.       — Белоснежка, мы сейчас пойдем в душ, тебе нужно согреться.       Фу Яо молчит, упрямо мотает головой и резко хватается за руки, что пытаются снять прилипшую к телу водолазку, но быстро сдается, стоит тому чмокнуть в макушку и стянуть грязную вещь, — бледное тело с фиолетовыми засосами, — жуткое зрелище, пожалуй, пора прекращать так увлекаться укусами во время прелюдий. Мотая головой и помогая стянуть последнее, забывая о том, что, по сути и сам одет, все скидывает на свободное место и спешит в душ.       Нужен был час, чтобы привести беловолосого в надлежащий вид и чувство, где, несмотря ни на что, продолжал держать и просить не отпускать, а стоило поспрашивать «Куда?», то получал весьма очевидный ответ «К нему.» Одевать пришлось его самого, как и прижимать к себе, пытаясь узнать что-то большее, чем просто «замерший труп пытался затащить под воду и отмстить.»       — Он показал свою жизнь до смерти, — голос дрожал, будто он вот-вот заплачет, но легкие поглаживания по спине несколько успокаивали. — Насилие, много насилия, унижения и кто-то смеялся, тот, кто оставил на память подвеску. Не хочу.       На вопрос «Что делать?» пришлось отвечать самостоятельно, ведь даже спустя второй час его отпускать отказывались, чуть ли не слезно просили остаться рядом и боялись каждого шороха, — странно, что же такое могло произойти, чтобы тот, кто абсолютно спокойно принял бы свою смерть, и особо на контакт во время сильных эмоциональных переживаний не вступал, под водой?       — Останься.       Старшие, что недавно подоспели и решили расспросить о последствиях заплывов на глубокие дистанции, наблюдая за тем, как от Нань Фэна не отлипает аналитик, все сильнее сжимая рукава рубашки и уже хныкал, лишь поежились и почти одновременно переглянулись, — это точно был тот самый Фу Яо?       — У нас дело.       — Останься.       Писатель, что стоял поодаль и наблюдал за всей картиной, резко сделал шаг к беловолосому и получил крайне неоднозначную реакцию, — он ни сказал и слова, но сильнее вцепился в рукав и просил забрать отсюда напарника, — но стоило снова сделать несколько шагов назад, как тот более успокоился и уже нормально сидел на скамейке.       — Страх глубины, — один из основных у человека, так что будет лучше, если кто-то останется с ним, хотя бы до утра, а там посмотрим, что будем делать дальше, — привлекая внимания детективов, замечая, что Нань Фэн несколько ошарашен и смущен поведением напарника, лишь усмехнулся. — Вам подготовят комнату, а мы пока посмотрим по камерам, что произошло.       Фу Яо, что до этого отказывался даже ходить самостоятельно, будто ребенок, который пытается сделать пару шагов, слегка спотыкаясь и крепко держа напарника за руку, смотрел под ноги и старался не попадаться на пути другим. Люди, будто этого не видя, даже не пытались обходить, лишь хмыкали и, возможно, если бы кто-то прислушивался, то понял бы, что их назвали «придурковатыми» парочку раз.       Чэнь Ян, который сбежал успокаивать малышку, подослал администратора, что и отвел в предоставленные апартаменты, после оставил там и со странным взглядом что-то прошептал про «еще один» и ушел, — странности на сегодня не заканчивались.       — Я узнал, кто был жертвой заплыва, — усмехаясь, чувствуя на себе пристальный взгляд Фу Яо, лишь расселся в кресле и слегка зевнул в ладонь. — Фу Хуа, актер взрослых фильмов, пропал с неделю назад и на съемки не появлялся. Похоронил отца в прошлом году, а мать, проститутка, сбежала из страны с мажором.       — Фу Яо говорил, что что-то видел под водой, там что-то связанное с насилием и… Что вы так на меня смотрите?       Нань Фэн и не ожидал, что повлечет за своими словами столько неоднозначных взглядов, пока аналитик в руках сжался и снова попытался скрыться от других в руках, нахмурился и одними губами шептал «Что?», пока другие разглядывали друг друга и будто подпинывали на что-то. Непонятное поведение закончилось, когда Му Цин победил Мингуана в «камень-ножницы-бумага» и отошел в тень вместе с Фэн Синем, ибо на такие темы всегда сложно говорить, тем более тому, кто не особо в своей практике с этим встречался.       — Понимаешь ли, нет, не так, кхм, — решив не подходить ближе, лишь остаться на месте, чтобы не пугать того, кто в руках младшего, пытался правильно все сказать. — Как ты думаешь, как снимаются ролики такого содержания и что творится в порно-индустрии?       — Ну, там все подстанова, а что?       — Была одна знакомая проститутка, что решила рассказать о своей профессии, — закатывая глаза, прекрасно понимая, что Мингуан далек от объяснений, решил сделать по своему. — Она просила помощи, ведь её наниматель пускал её по кругу во время съемок и после них, мог спокойно запереть в темном чулане и запрещать видится с родными. Если его не устраивали её параметры, то на свое усмотрение кормил или не давал еды вовсе, а денег она так и не увидела, ведь, по сути, работа черная. Ах, да, паспорт забрали, и, по сути, её и не существовало вовсе. Через неделю после разговора её разорвали изнутри во время съемок и она скончалась от заражения крови.       — В тебе есть хоть капля человечности?       Му Цин, что явно рассказывал это не для Нань Фэна, рассматривал того, кто сжался в его руках и пытался отойти максимально дальше, на губах играла крайне заинтересованная улыбка, а стоило сделать пару шагов к ним и достать кулон, как его тут же оттолкнул один из старших детективов и под ручку вывел из комнаты. Фэн Синь, что явно не ожидал от писаки такое, резко встряхнул и пытался напомнить, что это все тот же Фу Яо, но в столь дерьмовом состоянии, а он его все больше доводит.       — Дать время и спровоцировать? — посматривая на двери номера, несколько дьявольски улыбаясь, лишь кивнул самому себе. — Фэн, ты будешь сам виноват, если все станет слишком поздно.       Пэй-старший и младший, что явно успели устать от этих парочек, сказали, что поедут обратно для более детального изучения дела и оставят камеры на них, — они и не были против, тем более теперь, когда может вскрыться не самая лучшая правда в их жизнях.        Вот только они ничего и не нашли, когда прибыли на место, — камеры в отсеке с холодным бассейном не работали уже второй день, а все входы и выходы не были столь подозрительными, — люди входили и выходили, что-то болтали и явно радовались хорошему вечеру, который у них накрылся.       — Подожди, можете перемотать немного назад?        Среди всех посетителей не раз попадался уборщик, что с огромной тележкой, которую не сразу смог протолкнуть через проход в нужный отсек, несколько раз останавливался и переговаривался с администратором, после подозрительно озирался и натягивал кепку на глаза сильнее, что странно, — это хоть и была обязательная часть униформы, но многие предпочитали такое не носить.        — Господин Ли, скажите, а кто этот сотрудник?       Фэн Синь показывая на камере на него пальцем, подзывая администратора ближе, лишь получил недоуменный взгляд и снова попросил перемотать на тот момент, пересмотреть вместе с ним и переспросить, — они же общались, так к чему такие взгляды.       — Это Ма Сию, стажер, работает тут недавно и сейчас, вроде как, должен заканчивать смену, — пожимая плечами, не понимая, что те хотят от вроде как простого и наивного паренька, лишь показал на дверь. — Давайте сходим к нему и расспросим. Не верю, что такой человек мог убить.        — Или помочь скрыть следы преступления.        Господин Ли, что спешно шел по коридорам и пытался не реагировать на остроумные замечания писаки, явно был не в восторге от него, но делать особо и нечего, — друг семьи владельца этого места, а лишаться работы из-за неосторожного слова и большой зарплаты не особо хотелось. Фэн Синь это прекрасно понимал, потому помог заткнуть писаку действенным способом, — всучил собранный материал по делу, который успел набраться за пару часов и несколько раз пытался столкнуть в бассейн.       — Ма Сию, тут с тобой желают поговорить люди в форме по поводу трупа в аквариуме, — открывая двери, сразу же, без предусловий, заглядывая в длинные коридоры прачечной, оглядывается и ищет знакомую темную макушку. — Ма Сию, ты тут? Странно, он обычно задерживается после смены на полчаса, чтобы поесть и в душ сходить…        Фэн Синь, понимая, что дело пахнет жаренным, достает табельный и пытается осторожно шагать на шум воды, пока писатель, закатывая глаза, решил рассмотреть комнату отдыха, пока перепуганный администратор спешил за последним и пытался сохранить личные вещи каждого работника.        — Вы не будете перерывать вещи!       Детектив, под громкие крики, спешно пробрался в туалеты и сначала осмотрел каждую кабинку, — ни души, будто туда никто и не спускался, после крадучись пробрался в душевую комнату и поспешил туда, откуда клубами струится пар, будто пытался вскипятится заживо, но вместо ожидаемого результата, взору предстала лишь пустая кабинка с льющейся водой. Тихо шепча проклятия самому себе, резко поворачивается на резкий хлопок и бежит к двери, которая была заперта, пару раз дергает ручку и под громкий шепот о специфике профессии, боком выбивает дверь и спешит за тем, кто в темноте коридоров успел спрятаться.        — Да нет его тут! Все! Прекратите прерывать все!        Заходя дальше, понимая, что ничего не видно, сам не понимает, как запинается за валяющийся инвентарь и чуть не валится на пол, пока спешные шаги проходят мимо, а на взгляд не попадается темные ботинки, что тут же исчезают, как и крики администратора, которые что-то допытывают до человека с фамилией «Ма». Резко поднимаясь, стараясь забить на легкое головокружение, — возраст уже не тот так резко вставать, — чуть ли не прыгает на одной ноге, больно ударяясь мизинцем о ведро и усмехаясь на то, как этот самый господин Ли лежит на полу, явно столкнутый своим же сотрудником, а след писателя простыл.       — Эй! Вы! Помогли бы хоть! Я что-то себе сломал! Полиция еще называется…       Выбираясь из подвального помещения с разными выходами и входами, спешит найти сквозь толпу нужную фигуру и чуть ли не толкает маленькую девочку, при этом извиняясь перед её матерью, что готова вызвать копов на него, при этом игнорируя то, что он один из них, — ему сейчас не до этого, ведь их успел потерять.       — Извините! Простите! Пропустите! Спасибо!       Стоило только пожаловаться самому себе, как незнакомая фигура пролетает за спиной, а писатель, который точно в атлетике не ахти, лишь закатил на него глаза и пошел в обрез через барную стойку, — кажется, его мотают так не первый круг, что крайне веселит.       — Вы меня слышите? Вы сбили мою дочь! — замечая все тех же людей, понимая, что все-таки задержался тут, побежал следом за беглецом. — Эй, вы куда? А, ну стоять. Я сейчас полицию вызову!       Фэн Синь уверен, что перед тем, как выгнать паренька, то попросит счет за праздничный торт одного из клиентов, которые просто хотели задуть свечи, а не получить незаурядного мальчишку на столе, измазанном креме, а сверху писателя, которого еще и узнать успели.       — Оу, приходите на демонстрацию новой книги и мы сделаем много фотографией с вами, — писатель, что выглядел несколько испачкано и потрепано, держал в руках «плохого парня» и получал кучу аплодисментов, — видимо именинник был фанатом не тортов, а боевиков. — С днем рождения, иди в полицию и лови плохих парней, как тот дядя.        Детектив, который особо не понимает, как до такого дошло, умудрился быть окруженным детьми, которые желали посмотреть на его значок и со скрученными руками парня, к сожалению, без «настоящих наручников», ибо сейчас не в официальном костюме и машины, потому пришлось вызывать кого-то и ждать под ручку с тем, кто разговаривать особо не хотел.

Ровно до того, пока не приехали в участок и не посадили в допросную.

      — Я имею право на бесплатного адвоката, и хранить молчания до его приезда.       — А я имею право на заслуженный отпуск, — видимо, не судьба.       Писатель, что все время сидел рядом и лыбился, откровенно раздражал, как и то, что купил орешки и ел прямо перед ними, — истинное неуважение к их работе, будто на фильм пришел посмотреть. Несмотря на все взгляды и молчаливые просьбы прекратить, достал второй пакет и даже предложил ему парочку, но стоило увидеть отказ, как и потерпевшему, что смотрел в неком шоке, но все же взял парочку, — это был не допрос, а поедание нервов старшего детектива.       — Слушай, этот недоваренный не умеет разговаривать, давай с тобой на чистоту, — наклоняясь и дав вновь взять из пачки, запаливая парочку штук в рот, лишь мотнул головой на того, кто готов избить их обоих. — Чего бежал от нас?       — Ну, — парнишка, как бы не был агрессивен и прыток на первый взгляд, все же быстро расслабился, стоило занять рот, — эффективный способ. — У меня долгов много за квартиру, думал, вы те парни, что хотели мне руку сломать пару дней назад. Я студент, мне денег не хватает на еду иногда, а тут такое, — нужно уметь быстро бегать.        Фэн Синь лишь прикрыл глаза и пытался досчитать до двадцати, ибо по другому успокоится не получится, — его безумно раздражает хруст, как и то, что писатель не глядя показывает пальцем на дело сидевшего напротив и тихо кивал. У Ма Сию и вправду было много задолжностей по квартире, так еще и с бешенными процентами, так еще и несколько месяцев назад лежал в больнице со сломанной ногой, — и вправду, не лучшая жизненная ситуация.       — Администратор же, говорил по какому мы делу, — явно не деньги будем трясти.       — Что ты знаешь про Фу Хуа?        Устав от того, что его не воспринимают всерьез, резко дав в бок писателю, тем самым рассыпая половину орешек из пачки на стол, что не мешает обоим поедать, ибо так даже лучше, резко выпрямился и показал фотографию ныне трупа, но некогда живого человека, — красивый темноволосый парень, хилого телосложения и непонятными глазами, точно азиат.       — Ммм, так вы про Фу Яо? — вздрагивая с имени, коим, по ходу, пользовались и не раз, лишь посмотрели на того, кто, видимо, многое знал о нем. — Бедный парень, искал здесь свою сводную сестру, но так и не нашел, — та умерла от передоза, после мы начали общаться и он рассказал о своей специфичной работе.       — Он мертв, его тело нашли замороженным в аквариуме, — голос детектива не дрогнул, но вот подозреваемый резко прекратил есть и просто впал в некий ступор, но мотнув головой, подумал, и продолжил, — глупо отказываться от бесплатных орешек. — Вы не были столь близки, но все же, что он вам рассказывал?       Ма Сию кивнул на это утверждении и что-то стал говорить о глубокой душе умершего парня, что явно хотел чего-то большего, — в глазах, несмотря на жизненную ситуацию и пережитое «дерьмо», было больше счастья и оптимизма на лучшее, чем у богача, — несколько посмеялся над какой-то глупой ситуацией и успел откровенно надоесть всем рассказанным.       — Кстати, господин писатель, я видел у вас кулон, случайно, — слегка останавливаясь, чтобы отдохнуть, заметив, что тот его достает из кармана, показал пальцем на него и вскрикнул «Да-да, именно он!». — У Яо был такой же, кажется, он говорил, что получил его от возлюбленного за хорошую работу. Но, если возлюбленный, то какая может быть работа за подарки? Абьюзом попахивает, да и в синяках не раз появлялся.        Этого хватает, чтобы помочь парню снять наручники и выпроводить из допросной с пачкой орешек, — нет, ну, писатель их очень любит и почему бы и нет, — и отправить с младшим детективом на нужный адрес, так еще и проследить, чтобы парня никто не тронул.

Скоро утро, а они так и не отдохнули, — какая жалость.

***

       Тяжело вздыхая, чувствуя, что за пару часов сна успело затечь абсолютно все, даже остатки мыслей, которые преследовали, когда прижимал любимого всю ночь, лишь тяжело выдохнул, — все было настолько плохо, что даже боялся представить. Фу Яо, тот самый, кто был готов отпрашиваться ради любимой сестренки по различным, даже по самым тупым причинам, домой, на её звонок смотрел несколько скептично и явно не хотел брать трубку, но после непонятных переглядок, будто в воду опущенный, давал краткие ответы и что-то говорил про работу, — ни где, ни как, ничего из интересного, так еще в конце вместо милого «Спокойной ночи, совушка», лишь мыкнул и выбросил далеко и надолго.        — Яо, нам в участок надо, ты где? — резко поднимаясь со своего места, пытаясь рассмотреть, что тот делает в ванной комнате, тяжело выдохнул и направился на свет. — Может, заедем домой и встретим учителя? Совушка будет рада нас видеть, явно.       Ответа так и не услышал, а стоило опереться о косяк двери и посмотреть во внутрь, как ужаснулся, — беловолосый стоял около зеркала со спущенной рубашкой и рассматривал засосы, при этом сильно хмурясь и поджимая губы. Решив, что был несколько не прав тогда, думая уже извинится, как вздрогнул от того, как аналитик опустился на кафель и снова плача, поджимал коленки к груди и обнимая руками, пытался быть тише.        — Слушай, прости, правда, я не буду так больше, честно.       Понимая, уже несколько подсознательно, что причина новых слез стали именно следы, явно не думал о таких последствиях и надеялся на то, что никогда не станет их причиной, подошел ближе и опустился рядом, при этом касаясь плеча, но совершенно не ожидал получить резкий шлепок и новые рыдания, — он же обещал, так почему же?       — Яо, Белоснежка моя, прошу тебя, не плачь, я не знаю, что делать, когда ты в таком состоянии, — качая головой, замечая дрожащие плечи, опускает ладонь в волосы и поглаживает, пытаясь хоть как-то отвлечь и утешить. — Я понял свою ошибку и никогда не сделаю что-то против твоей воли. Ты мне… Нет, ты мне дорог и мне хочется, чтобы ты был счастлив.       — Правда?       Что-то было в этом тоне чужое, совершенно непонятное, несколько жалобное и просящее и это не давало покоя, — он же показывал ему, что он важен и всегда помогал, и, казалось, что это прекрасно понимали, но в одном слове было столько неуверенности и надежды, что почувствовать себя последней мразью было просто невозможно.        Аналитик больше не шел на контакт, даже не особо разговаривал, будто боялся сказать что-то лишнее, видимо и ему показалось, что тот вопрос был несколько плохим, но, видимо, сильно беспокоящим, — они вместе, но многое не выяснено, а вопросов задавать искренне боялся, как и сделать что-то не так. По приезду в участок, стоило им оказаться в офисе, как расположился на диване и стал рыться в телефоне, при этом игнорируя замечания и непосредственного начальства с глупыми отговорками, что «просто нужно», при этом сбегая непонятно куда на несколько десятков минут.       — Нужно допросить нового подозреваемого по делу Фу Хуа.        — Хорошо, — писатель, что сидел все время в кресле и просматривал материалы вместе с Фэн Синем, вдруг хлопает в ладоши и резко встает. — Мы пойдем с Фу Яо. Другие могут посмотреть на прекрасную работу нашего аналитика.        Беловолосый, как бы не хотел идти с писателем, все же поднялся на ноги и поспешил за ним, пока писатель что-то толковал о погоде и писал в неком чате, но что именно, — рассмотреть не удалось. Они стояли перед дверями допросной несколько секунд, пока писатель рассказывал о подозреваемым и отдавал дело, — режиссер взрослых фильмов, прямой начальник Фу Хуа, Цзинь Хи. Стоило только войти, как Фу Яо несколько презрительно посмотрел на мужчину приятной наружности, присесть на предложенное место и наблюдать за работой писателя, при этом никак не комментируя, оставляя допрос на него.       — Му Цин, мой напарник, — Фу Яо, о вас мы уже многое знаем, спасибо, не отвечайте, — лучезарно улыбаясь, чувствуя, как сводит челюсть, наблюдал за аналитиком, который несколько напрягся, и разложил фотографии трупа, где и в какой позе, а так же при жизни. — Что вы можете сказать об одном из ваших актеров на площадке, — Фу Хуа?       Тот лишь поморщился на имени, будто съел что-то очень кислое, взял фотографию и швырнул в писателя, при этом демонстративно фыркнув, чем заставил сжать ладони в кулаки на коленях аналитика, который и не пытался улыбаться, — видимо, противно было не только подозреваемому.       — Конченный псих, что-то о любви пиздел, хотя мы просто спали.       — Оу, вы имели связь с погибшим?       — Да, но это была самая большая ошибка, — тот морщится, будто совершенно не помнит правил ведомого бизнеса и одного из них, самого важного, — не спать со своими работниками, — и складывает руки накрест на груди. — В последнюю нашу встречу, что-то щебетал о том, что я обязательно буду его, из-за чего сильно поругались и я его выпизднул с голой задницей на улицу. Видимо, ему выебали весь мозг, раз сам прыгнул ко мне в койку без презика.        Му Цин не останавливает, когда беловолосый подскакивает и накидывается на подозреваемого с кулаками, несколько загадочно улыбается, стоило бледным рукам сжаться на крепкой шее и приговаривая, что тот «ублюдок и заслуживает место в аду», тихо посмеивается в ладонь, — у каждого своя правда и то, что он сейчас сделает, почему-то, его полностью оправдывает.       Те, кто все это время наблюдали за зеркалом, резко подскочили и стали их разнимать, ведь Цзинь Хи не хотел оставаться в долгу, но пришлось отправится посидеть на диванчике под успокаивающую речь Пэй Су, пока аналитика посадили на табурет и приковали запястья наручниками, при этом пытаясь успокоить.       — Он ублюдок! Ненавижу! Придушить или утопить! Сучара…        Фу Яо матерился редко, а тут столько всего и на выдохе, пока взгляд не метается к спокойному писателю, что все это время наблюдал и растягивал уголки губ, при этом уложив щеку на ладонь и шепча одними губами «Я все знаю», чем успокаивая аналитика моментально.       — Что ты знаешь?        — Оставьте нас.        Нань Фэн, что во всей неразберихе, успел получить случайно по носу и снова просьбу «Не оставлять» сделал пару шагов назад и с непониманием смотрел на любимого, — он бы не стал бить кого-то из членов команды и так заводится, никто не видел, чтобы за несколько секунд тот вдруг становился разъяренной гарпией, даже в особо опасные моменты.       — Это не Яо…       Мингуан с Фэн Синем, что решили послушать писателя и вышли вместе с младшим, стоя около окна, лишь переглянулись и явно не понимая, о чем тот говорит, вернулись к картине, что разворачивалась прямо перед их носами, — писатель, выгладивший слишком довольным и несколько притихший аналитик.        — Расскажу тебе сказку, — достав из кармана что-то, резко кинув в руки аналитика, что их тут же отдернул, лишь улыбнулся. — Как одна мстительная душа вцепилась в тело невинного паренька и решила зажить по новой, при этом убить своего мучителя.       — Я не понимаю.        Му Цин улыбается, коварно идет к двери и вставляет стащенный ключ, пару раз прокручивает и оставляет в двери, пока Фу Яо снова спрашивает о том, что он от него хочет и зачем закрывает двери, но тут же затыкается, стоит тому оказаться за спиной и уложить ладони на плечи.       — Ну-ну, все ты понимаешь, тебя выдала твоя реакция, — поглаживая по плечам, чувствуя, что победа близка, резко поднимается пальцами к щекам парня и с силой сжимает. — Так, к сведению, хозяин этого тела никогда не плачет на публике и как бы сильно не доверял человеку, но просить о помощи так прижиматься не будет. Он холоден и расчетлив, но позволяет себе расслабиться наедине с кем-то.        Те, кто за стеклом наблюдают за тем, что творится, лишь вздрогнули и резко закрыли двери в комнату записи, при этом удаляя все с записывающегося устройства, — им не нужно проблем, как и то, чтобы кто-то узнал о чертовщине, что творится в участке.       — Мой промах.       — Да, есть такое, но, тебя можно понять, — неожиданно оказался в теле другого, даже ходить толком не умеешь, а тут еще и что-то требуют, говорят, что знают, — наблюдая за тем, как медленно холоднее лицо парня, лишь улыбнулся и резко прошелся по шее пальцами. — Можно было разоблачить тебя еще ночью, но один идиот не дал приблизиться ближе, да и вцепился ты в нужного человека, — Нань Фэн меня терпеть не может и был бы только рад, если Яо начал меня бояться.       — Да, у них особенная связь.        Подставив указательный палец к губам парня, тихо шикая, приблизился ближе и что-то прошептал неразборчивое, заставляя парня повернуться к зеркалу и кивнуть, будто с чем-то соглашаясь, — это явно было важным, но это останется между ними и только.       — Этот ублюдок сам меня затащил в постель, заставил продать себя, обещал хорошие деньги. Я же, как последний идиот, спя с ним, втрескался до безумия, — мотая головой, чувствуя, что снова хочется плакать, лишь прикрыл глаза и попытался ослабить хватку на шее. — Вот только неделю назад выебал, как последнюю шлюху, и сказал провалить, ведь, «товар испорчен». У него много таких, раз не убил, то посадите его, — может в камере перепадут урок и выебут так, что мать родную забудут. Есть закурить?       Му Цин мотает головой и что-то говорит о том, что владелец тела такого не допустит, ведь из всех злобных привычек, страдает лишь кофеманией и любит навернуть энергетиков по пути домой, — жуткий сладкоежка, — посмеялись оба.       — Кто убил?       — Не знаю, просто шел поздно вечером и кто-то ударил по голове, после проснулся в воде, — было безумно холодно.       Писатель, что примерно на такой ответ и рассчитывал, огладил пальцами скулы и перешел ладонями на шею, при этом давя намного сильнее, чем просто поглаживал, чем вызвал непонимание со стороны мертвого, который пытался выпутаться из его объятий.       — Что ты делаешь?       — Одержимых убивают, чтобы зло не распространилось вокруг, — резко останавливаясь и приходясь ближе к ушам, тяжело выдохнул. — Жаль Яо, но по другому ты не исчезнешь. И тебя мне жаль, ведь ты еще мог пройти круг перерождения и оказаться в лучшем месте, но решил пойти против природы, — умрете оба.       Му Цин не удивляется, когда в двери начинают долбиться и что-то говорить о том, что его посадят, лишь шепчет, что этого не будет, резко сдавливает голову и на пробу резко сворачивает в бок, при этом громко хрустя позвонками, — это заставляет Фу Хуа кричать, а других долбится сильнее и обещать, что выбьют двери.       — Я не хотел. Не надо. Зачем?       — Идиот, ты хоть знаешь, что парень пережил, чтобы получить то, что желал? — резко хватаясь за подбородок и поворачивая, заставляя смотреть на отражение, грубо шептал на ухо. — Изнасилование в 14, вечные унижения и полное одиночество, думаешь, что страдалец здесь ты? Поверь, его может и не трахали во все дыры, но дерьма пережил в несколько раз больше тебя. Теперь же, ты лишаешь его жизни, из-за своего эгоизма.        Стоило снова хрустнуть шее аналитика, как тот задрожал и начал просить прощения, — перед ним, владельцем, за свое эгоистичное желание жить в чужом теле и забивать на желания других. Му Цин лишь улыбается, как искусный палач, обещает, нет, шепчет, что сделает все в лучшей форме и спрашивает о последнем желании.        — Хватит! Да хватит! Я уйду! Обещаю!       — Поздно.       Приговор вынесен, а громкий хруст, как и тело, что падает на грудь писателя, бледнеет на глазах, пока кто-то и вправду находит возможность убрать ключи из замочной скважине и вскрыть замок. Му Цин, как заботливая мать, лишь поглаживает по макушке и что-то тихо напивает, при этом совершенно несмотря на Нань Фэна, который готов его убить.       — Совушка, закрой шторы, я сейчас завтрак сделаю…— тихий голос, больше похожий на шепот, разносится по камере и заставляет поглаживаниям стать реже. — Пять минуточек…       Нань Фэн еле сдерживаемый старшими, лишь с удивлением смотрел на вроде как мертвого напарника, после на хитрую улыбку писателя и чуть ли не взревел, — да как они его заебали со своими выходками. Старшие детективы лишь переглянулись, чуть ли в голос не назвали это место дуркой и услышали тихий, забавляющийся смех писателя, — странно, шутка была прекрасная, почему же им такое не понравилось?       — А? — открывая глаза, не особо понимая, как оказался в мягких объятиях писателя и почему находился не в своей постели, резко сел и взялся за голову. — Мне такой странный сон снился и вы… Что-       — Поздравляю, теперь ты настоящий проводник, — подцепить опасную сущность и чуть не придушить главного подозреваемого по делу смог на «отлично».

А, так это был не сон.

***

      Зевая, чувствуя, что теперь врагов появилось намного больше, несколько лениво пересматривал страницы дела и накручивал темную прядь на палец, поднимал верх и снова отпускал, — занятие последних двух дней, проведенных в участке, где на него смотрели как на самодура и несколько «опасного» человека, лишь аналитик очень скромно пытается заговорить и скрашивал часы ожидания завершения дела.       — Что означало твое «слишком поздно»?        Зевая, чувствуя всем существом, что аналитик просил не отвечать на вопрос, лишь улыбнулся и продолжил свое дело, — слишком много думать было вредно, тем более для Фэн Синя, что чуть ли не нависал над ним в поиске ответа на вопрос. Приходится тихо цокать и закатывать глаза, пальцем показывать на свободное место и наблюдать за тем, как все члены команды стали несколько тише, даже Ши Уду, который, на удивление, знал об этих делах и особенности Фу Яо, внимательно слушал сидя на краю стола Мингуана.        — Поселенцы опасные ребята, как только начинают понимать суть работы предыдущего хозяина, то личность прошлого стирается и переписывается на нового, доживают до своей цели, заканчивают его и гниют изнутри, — смотря в потолок и слыша тихое от аналитика «хватило бы трех дней», лишь кивнул и закинул ногу на спинку дивана, — вот так хорошо. — Вычислить такую сущность легко, — его и тело связывает предмет, к которому касаться, подобно огню, в нашем случае кулон. Ну, и поведение, которое в корне отличалось от обычного, — меня даже не поблагодарили за спасения.        Резко садясь и поворачиваясь к аналитику, который виновато кивнул и неловко улыбнулся, лишь закатил глаза и играючи-строго вдруг крикнул, будто отец отчитывает сына, — «Никакого уважения к старшим.», что заставило Пэй Су улыбнутся, — ему казались взаимоотношения аналитика и писателя именно такими и, почему-то, это устраивало.       — Кстати об обидчике, — Мингуан, молчавший до этого, запульнул карандаш в подставку и сделал вид, будто ничего не видел и не слышал, — ему далеко до этой мистики. — Есть свидетель, что видел, как Фу Хуа подвозил на машине Цзинь Хи, после не вернулся обратно, а рана на голове совпадает с молотком, которую нашли у него в багажнике, и на нем обнаружена кровь. Недавно пришли отпечатки, явно его, так что можно садить.        — Получается, режиссер фильмов для взрослых убил актера-любовника?       Не верилось в то, что такой человек будет марать руки и репутацию ради того, чтобы избавится от сталкера, но, возможно, был еще какой-то момент и Фу Хуа нашел что-то важное из-за чего и получил по голове молотком.       Несмотря на всю глупость завершения дела и то, что, по сути, Цзинь Хи признался во всем, кроме убийства Фу Хуа, и это преступление приписали ему в суде и все закончилось смертным приговором, — удивительно, но это было так и нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что все так закончилось. Кулон, подаренный им, был выкинут в ближайшую реку, по просьбе уже мертвого парня, что просил только одного, — наказать этого ублюдка и помочь встретится с ним в аду.       — Знаешь, а ведь перед смертью, мне позвонили и спросили, — о чем я мечтаю.        Фу Яо, что неспешно прогуливался вместе с писателем до ближайшей библиотеки, ведь последний обещал купить ему все что угодно за маленькую просьбу, озвучивал каждое слово призрака и заставлял темноволосого задумчиво кивать, — бывает же и такое, будто решили поиздеваться.       — Я и сказал, что хочу «быть вместе с Цзинь Хи после смерти», — странно, сказали, что мое желание закон и отключили трубку.       Они так и не дошли до библиотеки, а дух уже покойного актера рассказав про неудачную шутку и механический голос, задорно улыбнулся и растворился в воздухе, будто и не было всего кошмара за последние дни.

Некоторое время спустя...

      Перед глазами плыло, пока в голове клубок мыслей медленно развязывался и пытался стать одной целой нитью, где главное желание осталось одно, — выйти отсюда и не умереть среди трупов. Усмехаясь, чувствуя, что было не зря, медленно наклонил голову и прижался щекой к темной макушке и перед вечным сном вдохнул застоявшийся воздух и тихо прошептал.       — Я люблю тебя, моя счастливая звезда.