Часть 14

С недавних пор утро перестало быть полноценным без словесных перепалок между Миллс и рыжей, которую прозвали Зелёнкой из-за её внезапного отравления горошком. — Сегодня тоже планируешь заблевать всю столовую? — съязвила Миллс, перегибаясь через стол, чтобы обратиться к рыжей в другом конце помещения. — Только с помощью твоих пальцев, латина. — С удовольствием запихну их в твою глотку! Эмма всё это время сидела напротив Миллс, и когда их диалог перешёл на повышенные тона, она пнула ногу брюнетки под столом и смерила её пристальным взглядом. Миллс возмущённо посмотрела в ответ, но затихла, игнорируя все следующие попытки задеть её самолюбие. — Она же её провоцирует, — пыхтела Свон, быстро перебирая ногами во время пробежки. — И Миллс ведётся, — продолжила Нолан, не отставая от Эммы. — Ей хочется драки, лебедёнок, и чувствую я, она совсем скоро её получит. Нолан была права. Эмма видела, как Миллс буквально нарывается на очередной спор с Зелёнкой, постепенно вырастающий в конфликт, из которого её вытягивает сама Эмма, либо священная троица, силком уводя Миллс как можно дальше от намеченной цели. — Давай, Свон, с твоими ногами можно и до ушей достать, а ты мельтешишь ими, как жалкое насекомое! — Помнится, в какой-то басне это насекомое взбило молоко до сливок и выбралось на свободу, — Эмма замедлила бег, равняясь с Миллс. — Так что я буду медленными шажочками идти к своей цели. — Там была лягушка, дорогая, — снисходительно улыбнулась брюнетка. — А я сравнила тебя с мухой. — С мухой, значит, — широко улыбнулась Эмма. — Тогда я должна соответствовать этому. Она подошла к Миллс и крепко притянула её к себе за талию, соприкасаясь лбами. — Свон! — Хочешь муху, получишь. Посмотри на свой нос, — Эмма придвинулась ближе. — Отпусти меня, — без капли сопротивления проговорила Миллс. — Отпущу чуть позже. Эмма увидела, как брюнетка закатила глаза и через несколько секунд всё-таки скосила свои карие очи к переносице. — А теперь, — томно прошептала Эмма. — Не разводя глаз, посмотри на меня. Свон любила баловаться этой игрой с отцом и знала, что как только Миллс поднимет на неё глаза, то картинка расплывётся, и её взору откроются два огромных зелёных шара и маленькая голова, напоминающая упомянутое насекомое. Миллс отстранилась и наклонилась к её уху, мягко касаясь губами мочки. — Ты идиотка, — прошептала она и, не отстраняясь, застыла, проводя носом по нежной коже за ухом. Эмма сжала пальцами её талию и прикрыла глаза, опуская голову на загорелое плечо. Остановите время, пожалуйста, я хочу стоять так вечность. — Вам, может, уединиться? — весело выкрикнула Лукас с другого конца поля. — Душ сейчас свободен. Эмма уловила разочарованный выдох Миллс и, перед тем как полностью отстраниться, легонько прикусила зубами кожу на её плече, улыбаясь появившимся мурашкам. До обеда они успели отыграть шесть игр два на два, проверяя выносливость и засекая время среднего забитого мяча, и, вернувшись в столовую после душа, совершенно не ожидали увидеть за своим столом рыжеволосую сучку. — Я разберусь! Лукас уверенной походкой прошла к столу и упёрлась в него руками с противоположной стороны. — У меня дежавю, — усмехнулась Эмма, вспоминая свои первые дни в колонии. — Что там у неё было по сценарию? — Думаю, она сразу перейдёт к метанию едой. Стоя в очереди, Эмма следила за спором, слова которого невозможно было разобрать, но, когда к столу с полным подносом еды подошла Миллс, напрягать слух больше не пришлось. — Где-то есть гравировка, что этот стол принадлежит вам? — Он наш по умолчанию, — шипела Миллс. — По умолчанию таким, как ты, принадлежит только помойка. Эмма наблюдала, как плечи Миллс опускаются и поднимаются в нарастающем гневе, пока не заметила на себе подозрительный взгляд рыжей. — Твоя цыпочка не хочет присоединиться к нам? — обратилась она к Миллс, указывая на Эмму. — Люблю блондинок. Миллс несколько раз сжала кулаки, и за секунду до предназначенного рыжей удара Зелёнка забрала поднос и вышла из-за стола. — Пойдём, лебедёнок, не смотри на неё. Нолан подтолкнула Эмму от стойки выдачи к центру столовой, и всё было хорошо, пока рыжая не преодолела разделяющее их пространство, налетая на Свон и опрокидывая сразу два подноса с едой. — Блять! Эмма отскочила в сторону, скидывая верхнюю часть комбеза, промокшего от горячего супа. — Упс, — хихикнула Зелёнка, пиная посуду к ногам Эммы. — Я не… Не успев договорить, она оказалась свалена с ног быстро подскочившей Миллс. — Я лежачих не бью, — выплюнула брюнетка, сжимая зубы. — Поднимайся! — Да мне и так хорошо, — она положила руки под голову и прикрыла глаза, будто находилась на пляже, а не в колонии с толпой преступниц, одна из которых прямо сейчас была в гневе. — Не надо, Миллс. Эмма встала перед ней, преграждая путь, пока Нолан, Гейл и Лукас окружали рыжую. — С дороги уйди, Свон. — Нет. Грозный взгляд карих глаз метнулся к ней и несколько секунд пронзал огнём, пока Миллс не сделала шаг в сторону, в попытке обойти преграду на пути вершения правосудия. — Хватит! Свон решила не дожидаться следующих действий и, подхватив Миллс на руки, прижимая грудью к груди, быстрым шагом вышла в общину. — Отпусти меня! — брюнетка обхватила корпус Эммы ногами и колотила по её плечам, пока они шли по коридору к туалетной комнате. — Ты делаешь мне больно, Миллс. И не только своими руками. — Поставь меня! — прошипела Миллс, постепенно обмякая в сильных руках. — Пожалуйста. — Не могу. Эмма зашла в туалет, прикрывая дверь ногой. — Это идиотизм, Свон! Поставь меня на пол! — Я тебя не держу. В качестве доказательства Эмма подняла руки и усмехнулась удивлённому взгляду. Миллс крепко обвивала её тело ногами, цепляясь руками за плечи. — Ты меня испачкала, — фыркнула брюнетка, оглядывая их грязные комбинезоны. — Постираем, я договорюсь с Джулс. — А всё это время я в трусах должна расхаживать? — Я буду прикрывать тебя. — Своими трусами? Гениально, Свон. Миллс немного успокоилась и ткнулась лбом в плечо Эммы. — Ты воняешь солянкой. — Ты тоже. Эмма запустила пальцы в растрепавшиеся тёмные косы, поглаживая кожу голову. — Я действительно не держу тебя, ты можешь слезть. Ничего не ответив, Миллс отодвинула воротник футболки Свон, оставляя явный укус у основания шеи. — В спасатели заделалась? — А ты в вампиры? — Эмма прислонила Миллс к стене, чувствуя напряжение мышц от веса тела на ней. — Надо замочить пятна, пока не поздно. Миллс кивнула, не сдвинувшись с места. — Ты в курсе, что похожа на панду? Брюнетка дёрнула ногами, впиваясь пятками в ягодицы Эммы, показывая тем самым её отношение к данному вопросу. — Я хочу укусить тебя, — едва слышно прошептала Миллс. — Ты уже это сделала, — усмехнулась Эмма ей в шею. — Нет, я… — она подняла голову и заставила Эмму посмотреть себе в глаза. Это что, смущение, Миллс? — Я хочу укусить тебя по-настоящему… Хочу оставить свой след. — Кусай, — не задумываясь, ответила Эмма. Кусай. Оставь свои метки на всём моём теле, ведь душой я уже принадлежу тебе. — Кусай... — повторила она чуть тише, не разрушая интимность момента. — Куда ты хочешь? Эмма осторожно опустила её на пол и стянула грязную футболку, указывая на тонкую кожу под правой ключицей. Миллс кивнула и, подойдя вплотную, провела пальцами по розоватой щеке, опуская голову и прокусывая кожу насквозь. Эмма удержала в себе крик, выпустив наружу лишь сдавленный стон. В глазах резко потемнело. Она крепко схватилась за Миллс, которая поменяла их местами, придавливая её тело к двери и зализывая рану своим языком. Сука, как же больно! — Шрам останется, — прошептала Миллс. Значит, это того стоило. Немного приостановив кровь и застирав свои вещи, они вернулись в полупустую столовую, усаживаясь за стол. — Джулс заставила Зелёнку убрать тот срач, что она устроила, — оповестила их Нолан. Миллс и Эмма одновременно кивнули. — Держи. Лукас отдала Эмме свою тарелку с недоеденным пюре, Гейл протянула кусок булки, а Нолан положила котлету. — Спасибо! Миллс поставила суп на середину стола и протянула Свон ложку, переплетая их ноги под столом. Они ели из одной тарелки и едва могли контролировать постоянное желание смотреть друг на друга, касаться друг друга не только ногами через одежду, но и чувствовать тепло своих тел. Как Эмма и обещала, она договорилась с Джулс и весь тихий час провела в прачке, занимаясь стиркой их с Миллс одежды, так что к вечерней тренировке комбинезоны были гладко выглажены и пахли дешёвым средством. — Лукас, где мяч? Миллс стояла в проходе между площадкой и общиной, придерживая рукой тяжёлую дверь. — Ты же его сама всегда на место кладёшь, — крикнула длинноволосая. — Утром тоже забирала ты. — Блять. Брюнетка хлопнула ладонью по двери и скрылась в глубине комнаты. — У тебя футболка в крови, — указала Гейл на свежий кровавый след. — Та рыжая сучка тебя так? Эмма автоматически прикоснулась к укусу и поморщилась, испытывая при этом странное чувство удовольствия. — Да, наверно подносом зацепила. — Ну, по ходу, Миллс ей сейчас отомстит. Эмма посмотрела в сторону, куда указывала Гейл, и сама не поняла, как оказалась в общине, пытаясь отодрать брюнетку, мёртвой хваткой вцепившуюся в горло Зелёнки. — Хватит, Миллс, прекрати! — кричала Эмма, хватая её за талию и поднимая в воздух. — Она проколола мяч! — проорала Миллс и, ударив Эмму под рёбра, оседлала едва опомнившуюся рыжую, нанося несколько тяжёлых ударов по лицу, пока Джулс не вырубила её дубинкой. Оглушающий крик заполнил собой всё пространство, но Эмма не слышала его за мёртвой тишиной сознания. Завтра, когда горло будет неприятно саднить, она поймёт, что это были её эмоции, а сейчас она упала на колени рядом с обездвиженной Миллс, пытаясь увидеть в полуприкрытых карих глазах ответ на вопрос, всё ли в порядке. Веки опустились, и тело в её руках ослабло в неестественной позе. — В одиночку на три дня! — раздался голос сверху, и внезапно появившиеся надзиратели подняли Миллс с пола и поволокли к двери в коридор. Эмма вырывалась из колец рук, скованных вокруг неё, кричала и снова вырывалась, пока Нолан, Гейл и Лукас не вынесли её на площадку. — Давай, лебедёнок, дыши. Свон упала на колени, загребая руками песок и бросаясь им в разные стороны. Она плакала и умоляла пустить её к Миллс, просила прощения за неё и несколько раз пыталась прорваться внутрь, пока Джулс не вышла на улицу, предупреждающе похлопывая дубинкой по раскрытой ладони. — Она очнулась и чувствует себя нормально, — строго сказала охранница, осматривая четвёрку. — Но три дня карцера я отменить не могу. Три дня. Три ебаных дня. Эмму отвели в камеру и дали таблетку успокоительного, которую она покорно проглотила, но адреналин в бушующей крови не дал подействовать препарату, и полночи она вымещала злость на подушке, полностью распотрошив её содержимое. Ближе к утру, сидя на кровати Миллс, она встретила первый день без неё. Всё было, как всегда, но по-другому. Лукас рассказала, что рыжую поместили в лазарет, хоть она и отделалась парой синяков и кровоподтёками. Голд лично принёс свои соболезнования по поводу заключения Миллс и передал новоприобретённый мяч, высказывая напутствия перед тренировкой. Тренировка. Без Миллс это было просто невыносимо. Эмме не хватало её постоянных комментариев и нравоучений. Ей просто не хватало её. С согласия всей команды, бразды правления на время отсутствия их основного тренера взяла Лукас, но, по факту, ничего не изменилось. Они всё так же проводили разминку, бегали с мячом и старались не падать духом. Все, кроме Эммы, которая упала ещё в момент, когда кусок древесины, обтянутый кожей, столкнулся с тёмной макушкой в комнате отдыха. Еда отошла на второй план, впрочем, как и сон. Ночь неистово медленно переходила в утро, и второй день заявил о себе появлением Зелёнки в столовой за завтраком. — Не смотри на неё, — шикнула Лукас, обращаясь к Эмме. — Она вообще не заслужила внимания! Но Эмме было плевать на рыжую и всё, что происходит вокруг. Её мысли вертелись лишь возле одного человека, которого сейчас не было рядом. — Она сильная, лебедёнок, — похлопав её по плечу, подбодрила Нолан. — Справится, не впервой. А вот если ты будешь так переживать и морить себя голодом, то Миллс откусит тебе голову. Нолан в очередной раз была права. Миллс пройдёт через трёхдневное одиночное заключение и вернётся к ним, делая вид, будто ничего не произошло, и если она увидит изголодавшую и вымотанную Эмму, её гневу не будет предела. Потому что она тоже волнуется. Потому что у неё есть ко мне чувства. Тихий час Эмма провела в кровати Миллс, зарывшись лицом в её подушку и постоянно касаясь тонкой корочки на медленно заживающем укусе. Как же я хочу, чтобы ты была здесь. Несколько слёз впитались в подушку, но легче не стало. Вечерняя тренировка приобрела новый характер. Лукас, дабы развеять угнетающее настроение, пародировала Миллс во всех её ипостасях, начиная с гордого и уверенного хождения вокруг площадки, заканчивая крепкими обнимашками со Свон в центре поля. — Ладно-ладно, — усмехнулась Эмма, отталкивая длинноволосую от себя. — Мы не обнимались. — Ну конечно, — фыркнула Лукас. — Вы создавали теплообмен. Эмма закатила глаза, но внутренне была благодарна за поддержку. Эта ночь прошла для неё в беспокойном сне, и лишь подушка Миллс с запахом корицы успокаивала взволнованное сознание. Третий день. Она увидит её завтра. — Соскучилась по Миллс? Да, чёрт возьми! Она не сказала этого вслух, но всё и так было видно по глазам. Гейл понимающе улыбнулась и дружески похлопала по её плечу. Эмма была в предвкушении. Она старалась заполнить каждую минуту этого дня любыми занятиями, лишь бы время шло быстрее. — Воу, полегче, — возмутилась Лукас, сбитая с ног Эммой во время нападения. — Ты сегодня слишком активная. — Извини, — Свон протянула руку и помогла длинноволосой подняться с земли. — Я просто не знаю, как выплеснуть это волнение, — она встряхнула руками и начала прыгать на месте, поднимая пыль вокруг себя. — Дыши маткой, принцесса. Внутри всё сжалось, когда Эмма столкнулась с голубыми глазами Зелёнки во время ужина. Рыжая сидела за тем самым столом, где Свон провела первый месяц своего пребывания, и ехидно улыбалась. — Нет, лебедёнок, не надо. Нолан отвела её за стол и весь ужин отвлекала разговорами о предстоящей большой игре и ортопедической подушке, на которую положила глаз ещё несколько лет назад. Это была неплохая попытка, но мысли о той, кто смог вывести Миллс из себя, не давали ей покоя, в то время как тело, сжавшееся в комок, лежало на кровати, прижимая подушку Миллс к груди. Она понимала, что это повторится снова. Миллс не оставит издевательства в стороне, да и ей это только на руку. Гнев внутри неё разрывает на части, и Эмма может понять, но не может в полной мере прочувствовать. Ей хочется остановить и защитить, но нельзя помочь человеку без его согласия. А Миллс не сможет принять помощь, потому что она всю жизнь справлялась сама. Единственное, что может Эмма, это быть рядом. И я буду рядом ближайшие три месяца! Звук хлопнувшей решётки вернул в реальность. В сантиметре от неё, прямо за спиной, возникло какое-то шевеление, а через секунду холодные руки пробрались под простынь и крепко обвились вокруг талии. Свон распахнула глаза и в одно движение развернулась, оказываясь прямо в омуте тёмных глаз, уставших и потухших, но таких родных. Твою мать, как же я скучала! Они сохраняли тишину. Эмма боялась сделать вдох, чтобы не спугнуть сильного, но такого ранимого человека. Она сдвинулась лишь на пару миллиметров ближе, и Миллс сама сократила расстояние между ними до предела, переплетаясь с Эммой ногами и руками, зарываясь лицом в светлые волосы и прижимаясь так, будто хотела спрятаться внутри неё, слиться и стать единым целым. Это была их первая ночь, которую они провели в одной постели, ни разу не проснувшись во время обходов и не отпуская друг друга до самого утра.