Часть 20

Встреча с риелтором прошла очень даже удачно. Эмма рассказала о своём переезде, и, оценив квартиру, специалист озвучил приемлемую сумму для продажи, пообещав найти покупателей не позднее конца сентября. После поездки к Миллс прошло три дня, и Эмме почти удавалось не зацикливаться на изменениях в их планах. — Как Вы восприняли эту новость, Эмма? Доктор Хоппер, как и всегда, расслаблено сидел в своём кресле с блокнотом в руках, пока Свон отковыривала чёрный лак со своих ногтей. Это, кстати, был совершенно внезапный порыв внести что-то новое в образ. — Кажется, я испугалась… — Можете объяснить, чего конкретно Вы испугались? — Я думала об этом, когда вернулась домой, но не уверена, что смогу правильно ответить на этот вопрос. — Здесь нет правильных или неправильных ответов, Эмма. Здесь есть только Ваши эмоции и чувства, с которыми я могу помочь разобраться. Не поднимая головы, Эмма кивнула, полностью очистив ноготь большого пальца от лака и перейдя к указательному. — Оставалось две недели до её выхода, и я была в предвкушении нашей встречи и того будущего, что нарисовала у себя в голове… А потом Миллс сказала, что не выйдет, и я… Мне показалось, что это из-за меня. Что она не хочет быть… Общаться со мной. — Вы планировали какое-то время жить вместе, я правильно понимаю? — Да. — Хорошо, продолжайте, Эмма. — Потом она рассказала про драку, и я разозлилась. — Из-за того, что она причинила вред той заключённой? — Из-за того, что она не могла потерпеть две сраные недели! — Эмма оторвалась от своего занятия и посмотрела на доктора. — Извините, — она сделала глубокий вдох, как учили на курсах по самоуспокоению на ютубе, и медленный выдох. — На самом деле я просто не уверена, что мы приняли правильное решение, и я постоянно думаю, что Миллс не хочет того, на что согласилась. — Что ж, Вы знаете её лучше, чем я. Как думаете, если бы она действительно не хотела чего-либо, она сказала бы Вам или промолчала? Да хер её знает. — Зависит от её настроения. Доктор Хоппер кивнул и одарил её понимающей профессиональной улыбкой, записывая очередные пометки в блокнот. — Могу я спросить, почему Вы зовёте её по фамилии? — Потому что имени не знаю. Впервые за все сеансы Эмма смогла удивить Арчи, брови которого немного приподнялись вверх, а рука автоматически оставила комментарий на бумаге. — Это что-то вроде негласного правила, — пояснила Свон, пожав плечами. — Я привыкла. — Вашего имени она тоже не знает? — Нет. — Даже несмотря на то, что Вы уже не являетесь заключённой. — Она не спрашивала, я не говорила. — Имя — это одно из важных аспектов человеческой идентификации, — спокойно начал Хоппер. — Начиная с самого детства, очень важно, чтобы родители называли ребёнка по имени, выстраивая определённые границы между друг другом и обществом. Конечно, уменьшительно-ласкательные прозвища или разнообразные милые вариации имён никто не отменяет, но именно настоящее имя раскрывает тебя как личность. — Легче мне сейчас не стало, доктор, — Эмма перешла к лаку на среднем пальце. — Я и так постоянно чувствую пропасть между нами. — Оу, — Арчи поёрзал на кресле. — Я сказал это не для того, чтобы указать на какое-либо препятствие. Вы неосознанно уважаете личные границы друг друга, и я уверен, что оказавшись вместе на нейтральной территории, ваше общение приобретёт новый характер. Эмма никак не отреагировала, и Хоппер дал ей несколько минут на осмысление. — У Вас будет ещё одна встреча, верно? — Да… Можно мы не будем об этом? — Конечно. Эмма? Она посмотрела на психолога уставшими серо-зелёными глазами. — Если есть темы, которые Вам не хочется затрагивать, пожалуйста, говорите мне об этом. Я здесь, чтобы помочь, а не сковыривать болячки… Во всяком случае, не на данном этапе, — он заметил, как девушка несколько раз провела пальцами по футболке в районе ключицы и, получив кивок головы, продолжил. — Как обстоят дела со сном? — Я всё ещё кабинетный червь, — усмехнулась Эмма, бережно касаясь чётко ощущаемого под футболкой шрама. — С матрасом не вышло, но я перенесла подушку и даже смогла уснуть, хотя проснулась с ней между ног. — Это определённо прогресс, — улыбнулся Арчи. — Чуть позже попробуйте положить матрас рядом, возможно, во время сна тело само к нему потянется. Единственное, к чему тянулось тело Эммы следующие несколько дней, были диван и телевизор, включённый чисто ради фона, пока она изучала всевозможные статьи и книги по ведению собственного бизнеса и открытию ИП. От большого количества новой информации её отвлёк звонок в дверь, открыв которую, она обнаружила на пороге широко улыбающегося Августа. — Жду тебя внизу через пятнадцать минут, мы едем гулять! Не дожидаясь ответа, мужчина сам закрыл дверь, оставив Эмму стоять в недоумении. Годы идут, а ты не меняешься, Бут. Мысленно поблагодарив саму себя за то, что выбрала утреннюю побежку в качестве новой привычки, после которой следовал прохладный расслабляющий душ, Эмма надела единственные приличные джинсы, топ с рубашкой, босоножки и с чистой головой, во всех смыслах этого слова, вышла на улицу. — Куда ты меня везёшь? Они ехали по улицам Бостона уже полчаса, и Эмма никак не могла унять своё любопытство. — Любишь современное искусство? — Ненавижу. — Тогда тебе понравится. Спустя несколько минут Август свернул с городской дороги, и пару километров они тряслись на щебёнке, пока не выехали к узкой тропинке, в конце которой виднелись большие красные ворота. — Ты решил увезти меня за город, чтобы убить? — Нет, Эмс, это по твоей части, — неожиданно он дал по тормозам и развернулся к Эмме. — Чёрт, Свон, прости! Я идиот. — Да, ты идиот, — усмехнулась она. — Не парься, всё нормально. Но давай больше не будем об этом. — Да, конечно! Без проблем вообще! — кивал Август. — Ещё раз извини! Заехав на территорию заброшенного склада, Эмма слегка поморщилась, оглядывая шумную толпу людей. Облокачиваясь на машину, она рассматривала большие белые холсты, расставленные вдоль забора, вагончик с уличной едой, несколько мангалов и всё ту же кучу незнакомых мужчин и женщин. — Как только захочешь уехать, скажи мне, — Август протянул ей руку и повёл к вагончику. — Но сначала продержись час, — он подмигнул и взял два холодных пива, сразу откупоривая крышки и передавая одну бутылку Эмме. — Пойдём. За двадцать минут Бут познакомил Эмму со всеми своими друзьями и коллегами, и даже некоторые имена отложились у неё в голове. — Так ты мне объяснишь, в чём суть этого сбора? После выпитого пива Свон чувствовала себя более расслабленной и уже спокойно передвигалась в толпе за Августом, присоединяясь к различным разговорам. — Сейчас начнётся. — Что начнётся? Бут схватил её за руку и пробрался сквозь людей к свободному холсту. Непонятно откуда взявшаяся музыка ударила по ушам, и под громкие радостные вопли толпа разделилась на небольшие кучки возле белых полотен. — В бочке, Эмма! — крикнул Август, вставая спиной к холсту. Обратив внимание на строительную бочку справа от неё, Эмма протянула руку и взяла увесистый резиновый шарик, наполненный жидкостью. — Только не в лицо! — Я должна кинуть его в тебя? — удивилась Эмма, обращая внимание на обстрел, который происходил прямо вокруг них. — Современное искусство, — Бут пожал плечами и, прежде чем закрыть лицо рукой, улыбнулся во все зубы. Ну просто «Десять причин моей ненависти». Классика, только без пейнтбольной пушки. Закусив нижнюю губу, Эмма встала в правильную стойку, которую показывал ей отец, обучая стрельбе по банкам, и, прицелившись, метнула шар в правое плечо мужчины, оставляя голубое пятно на его футболке и разбрызгивая краску по холсту. — Ты целилась в голову? — смеясь, уточнил Бут. — Я целилась туда, куда попала, — подмигнула Эмма и взяла второй шар. — Подними правую руку и сожми в кулак. Выполнив просьбу, Август зажмурил глаза и через несколько секунд ощутил, как разрывается силикон на его пальцах. — Моя очередь, — вытерев слой краски со своей широкой улыбки, он взял снаряд и пристально осмотрел Эмму. — Блин, у вас слишком много мест, по которым нельзя бить. — О, да брось, — закатила глаза Свон и встала сбоку от холста. — Начни с плеча. Через мгновение она давилась смехом, откашливаясь от смачного удара шаром в грудь и успокаивая в очередной раз распереживавшегося друга. — Красный тебе идёт, не хочешь перекраситься? — он провёл рукой по испачканным прядям когда-то светлых волос. — Нет, а ты? Быстрым движением она достала шар из бочки и лопнула его о тёмную макушку. — Боже, Эмс! — разразившись громким смехом, он вытер глаза и запустил в неё сразу два снаряда, один из которых чётко попал в холст, а второй пришёлся в бедро, обтянутое узкими джинсами. Их поединок подхватили другие присутствующие, и всё пространство превратилось в импровизированное радужное поле боя. Когда на улице стемнело, многие, включая Августа и Эмму, перебрались в помещение склада, удобно устраиваясь на диванчиках и стульях перед натянутым экраном. — Обычно они показывают артхаусное кино, — шепнул Бут, усаживаясь рядом с Эммой. — Так что, если не понравится, можем уйти. Следующие два часа они провели за просмотром «Вечного сияния чистого разума» и после титров перешли к уже подготовленной выставке тех самых холстов. — Найдёшь наш? — игриво спросил Август. — А ты? Бросив друг другу вызов, они разделились и через пятнадцать минут встретились в самом конце помещения, указывая на одно и то же полотно. — Как ты понял? — По цветам, — улыбнулся Бут. — Я заметил, что ты выбирала светлые оттенки и избегала ярких цветов. А ты как догадалась? — Тут отпечаток моей задницы. Не в силах остановить поток смеха, они с трудом добрались до машины и, вытирая слёзы, выехали на шоссе. — Эта краска отстирывается? — Я куплю тебе новую одежду, Эмс. — Новую машину ты тоже готов купить? — Бля… По дороге Август заехал в небольшую забегаловку, и до квартиры Эммы они шли пешком, жадно поедая купленные бургеры, окидывая любопытных прохожих игривыми взглядами и широкой улыбкой. — Спасибо! — сказала Эмма, выкидывая обёртку в урну. — Ты кормила меня, когда я был на мели в колледже, так что бургер — это меньшее, чем я могу тебя угостить. — Я не про бургер, Август. Поднявшись по крыльцу, они сели на ступеньки, молча погружаясь в атмосферу ночного Бостона и тепло уходящего лета. — Я люблю тебя, Эмс! Глаза Эммы увеличились до размера блюдца, а рот медленно пополз вниз. Ёбушки-воробушки… — Август… Мужчина осёкся, глядя на шокированную подругу, и нервно засмеялся. — Я так и не научился выражать свои мысли. Удивительно, как мои статьи стали так популярны, — он наклонился, толкая Эмму плечом. — Я говорю не о той сказочной любви, Эмс, расслабься. — Расслабишься тут с тобой… — Ты мне как сестра! С первых дней в колледже я так тобой проникся, что после выпуска пришлось жениться, чтобы заполнить пустоту и направить свою заботу в другое русло. Эмма внимательно смотрела на мужчину, который впервые казался смущённым и таким открытым одновременно. — Кстати, так я и познакомился с Арчи. — А теперь мы снова общаемся, и ты пытаешься закрыть Гештальт? — Я его давно закрыл, — усмехнулся Бут. — А когда увидел тебя на тех играх, понял, что мне не хватает нашей дружбы. — Мне тоже… Ты очень много сделал для меня, Август, и я не знаю, как тебя отблагодарить. — Просто не пропадай, ладно? — Бут поцеловал её в макушку и спустился по ступенькам, останавливаясь в конце дорожки. — Ладно? — с напором повторил он. — Шоколадно. Получив воздушный поцелуй от Августа, Эмма вернулась в квартиру и, приняв душ, который без труда смыл краску с кожи и волос, плюхнулась на матрас в кабинете. Усталость с одновременным эмоциональным подъёмом обволокли её разум, как только голова коснулась подушки, но сон пришёл не сразу. Все размышления о пройденном дне сводились к тому, что она действительно может жить дальше. Может строить будущее, а ещё, может подождать. Сейчас Эмма уверенно могла сказать, что ожидание выхода Миллс не принесёт ей прежнего ощущения страха и неуверенности в себе. Теперь она знает, как вернуть себя и отыскать что-то новое. Сегодня она всю ночь проспит на матрасе.