Грань

Флейты бамбуковой голос

Слышу из дальнего леса,

Ветер влюбился, должно быть…       Горящая свеча освещала бумаги на столе изобретателя и танцевала свой пламенный танец в этой густой темноте. На бумагах красовалось все подряд: чертежи, рассуждения, расчеты, да и капли чернил, что неудачно попали в момент задумчивости ученого. Пока он пристально смотрел, как догорают последние фонари в деревни, воск от свечи капнул ему на мизинец, но тот не заметил этого. Мужчине потребовалось больше пяти секунд, чтобы отдернуть руку и посмотреть на уже застывшую каплю воска. «Забавно, на сколько же сильно надо было углубиться в себя, чтобы…» — его мысль была прервана внезапным грохотом дверной ручки о стену.       На пороге стоял растерянный Нива, что держал на руках маленький белый комочек. В глазах офицера кузницы читалось непонимание и страх, коим питался учёный в последнее время. — Я не знаю зачем, — начал Нива, подходя к самому учёному, смотря ему в левый глаз — но я уверен, что Вы, должно быть, поможете ему.       Молодой человек положил своего друга на кровать изобретателя, следя за его действиями, реакцией и, в какой-то мере, эмоциями. С виду все было хорошо, но стоило учёному взял парнишку за руку и развернуть ладонью к себе, он впал в ступор. Внутри вен тек сгусток энергии электро, будто он не мог высвободиться, его запечатали специально. Дотрагиваясь до вен, можно было с лёгкостью ощутить лёгкое покалывание электро стихии, что наполняла его тело.       Ученого это заинтересовало на столько, что он, не сдержавшись, улыбнулся своей кривой и одержимой улыбкой. Вот оно — настоящий материал для исследований, который пробудил бы в Докторе новую страсть работать не только с машинами, но и с целым организмом. Ощупывание сменилось лёгким проглаживание, словно благодарностью за то, что он подвернулся под нужную руку. Пальцы поднимались все выше и дошли до самого локтя, где пульсировал ещё один сгусток электро энергии, дальше до плеч и дальше. Без слов мужчина начал развязывать кимоно парня и, раскрыв его грудь, обнажая до тазобедренных костей тело, нашел для себя настоящее открытие.       Учёный резко вцепился в плечи Хисахиды и вытолкнул из своей комнаты со словами вроде «Я должен рассмотреть получше». За хлопком двери послышался нервный вдох, затем не менее тяжёлый выдох, а за ним… Смех? Он смеялся, с чего бы? Его изнурительно долгая скука, наконец, была оправдана не менее занимательной находкой подобного экземпляра. Он не слышал более не криков доставучего Нивы, с угрозами и требованиями открыть эту дверь, не слышал надвигающейся грозы. Сейчас для него было важно одно — узнать свою жертву получше.       Эшер подходил медленно, попутно рассматривая, как вены, в которых пульсировал сгусток электро энергии, вели к одному месту — сердцу. Ну, или к месту, где оно должно быть. Было хорошо видно, как там было место под само сердце, но какое? Это словно отсек машины, где находилось топливо. Раскрыв грудь парня сильнее, учёный принялся рассматривать его тело и думать, что можно сделать, чтобы на время облегчить мучения. Достав из шкафа сундук, в котором хранился ещё один чемоданчик, но уже со всеми врачебными инструментами, Доктор надел перчатки, по которым давно скучал, смочил их спиртом и взял из одного отсека шприц с иглой. Ему было нужно изучить подобную… Аномалию. Уколов в вену пациента иглой, а затем откачав из нее приличное количество пурпурной жидкости, Кабукимоно дернулся, словно его вновь включили. Он раскрыл глаза, но ничего не видел, его тело источало жар и сводило судорогой. Доктор поспешно закрыл свой шприц и убрал все обратно, чтобы не вызвать лишних подозрений, прижимая неудачно травмированную вену, забывая, что это не кровь и это не к чему. Осознав это, он подложил под руку небольшую тарелку и сделал неглубокий надрез. По руке начала течь ещё более светлая жидкость с сгустком энергии. Когда она вышла, взамен нее начала течь кровь, тогда уже учёный наложил жгут и перевязал руку, оставляя парня приходить в чувства. Выкинуть такой ценный материал было бы кощунством, потому он разлил жидкость в свои колбы и пробирки для экспериментов, а остальное оставил, как доказательство, чтобы показать остальным.       Не попробовать это ради научных целей на вкус? Для начала хотелось бы сделать тесты, на сколько это не опасно для обычного человека… К черту безопасность. Обмакнув пальцы в слегка вязкую жидкость, исследователь прошёлся кончиком языка по подушечкам пальцев, дабы распробовать интересующую его субстанцию. На вкус это было почти неописуемо: металлический привкус напоминал кровь, бесспорно, но вот смешанная с ней нечто отдавало лёгким послевкусием. Этот вкус щекотал рецепторы, как и подобает электро стихии, но вот за ней последовала и некая кислинка с сладкой отдачей. Никаких эффектов не было, потому отложив тарелку и вытерев руки о ткань своих медицинских тряпок, он присел на кровать рядом с уже очнувшийся Кабукимоно. — Я… — хотел заговорить Кабукимоно, но его сбил кашель, словно в горле что-то застряло и не хотело выходить. — Оставь это, тебе нужно сначало прийти в себя, а уже потом мы поговорим об этом. — как бы исследователь не старался, а скрыть заинтересованность в голосе за строгой безразличностью не получилось.       Доктору все ещё хотелось побольше изучить парня, но как бы это сделать, чтобы правда не вызвать подозрения? Он был ещё слаб и все смотрел в сторону окна у кровати, уйдя в себя. Учёному это было даже удобнее, он провел рукой по животу пациента вверх, задевая ребра и останавливаясь на месте, где должно быть сердца. В надежде сосчитать удары, он не услышал ничего через секунду, две, три… Пришлось даже проверить, жив ли он вообще, позвав его по имени. Кабукимоно повернул голову на изобретателя и нахмурил брови домиком, не понимая его действий. Через силу, со страхом, парень взял мужчину за руку, в надежде заглянуть ему в глаза. — Я же не умру, правда? — в голосе звучал страх, от которого становилось тепло в душе у Доктора. Он боится, а значит будет делать все, чтобы избавиться от страха. — Нет, не волнуйся. — учёный взял руку куклы в ответ и большим пальцем поглаживал костяшки парня, смотря сначала на них, а затем ему в глаза — Я позабочусь о тебе, ты будешь жить. Только если ты будешь мне доверять и рассказывать все: кто ты, с кем ты, откуда. Уяснил, куколка?       Кабукимоно поднялся с кровати и сел, заглядывая в глаза Эшера, словно ища в них подвох. Он смотрел на него с такой заботой, будто и правда был готов помогать. Парень помнил наказание Кацураги не рассказывать никому о себе и своей прошлой жизни, но что делать, если на кону стояла жизнь в будущем? Этот короткий кивок в сторону соглашения с учёным давал настоящую власть над телом подопытного. — Я рад, что мы поняли друг друга. Не вздумай рассказать что-то своим друзьям, иначе я не смогу узнать, как помочь тебе.       Кабукимоно хотел что-то ещё сказать, но его перебила рука Эшера, что опустилась ему на щеку. Парень даже не успел взглянуть на своего собеседника, как губы его были накрыты влажностью других. Это была словно новая печать договора между ними, но разрывать ее не было сил. Придерживая парня за затылок, Эшер уложил его обратно на подушку, второй рукой оглаживая оголённые участки тела. Рука нежно прошлась по животу и остановилась на его груди, пальцами сжимая мягкие участки на ней и вырывая из губ своей жертвы стоны в поцелуй. Оторвавшись от губ парня, он поймал момент, когда тот захочет простонать, и снова поцеловал его с новой порцией власти над ним. К счастью, пыл Доктора был не на столько разогрет, он ещё не ощущал того, что требовалось от куклы — преданности. — Оставайся сегодня здесь, мне нужно понаблюдать за твоим состоянием. Вдруг снова свадишься без сознания. С этими словами изобретатель садился за свой стол, разбирая бумаги, все же следовало там навести порядок для приличия. — Хей, я не смогу работать, если на меня будут так смотреть, кукла. — Эшер провел пальцами по столу, повернувшись к Кабукимоно, ждя, когда он отвернется на другую сторону.       Делать нечего, парень повернулся на другой бок лицом к окну, смотря на то, как за стеклами играли молнии в небе, навевая ему приятные воспоминания о доме.

Робкой улыбкой

рук похоть встречают

пуговки платья — Замечательно, а теперь повернись спиной. Не бойся, всего лишь проверю, может чего найду. — лёгкий смешок последовал из уст, в которых крылась одна ложь.       Доктора все так же интересовала находка в виде куклы уже несколько дней. Они особо не говорили, разве что обменивались взглядами, куда повернуться и что сделать. Конечно, ему пришлось рассказать об этом сгустке электро и соврать, что это «предостережение Ее Превосходительства». «Суеверные бараны…» — так он думал, наблюдая, как многие гадали, добрый или плохой знак. Сейчас это было не важно, одобрение на исследование его тела для «ответов на их вопросы».       Забавно получается… Ещё вчера он не знал, что такого особенного в Кабукимоно, а сейчас сидит на стуле, держа обнаженную куклу за тазовые кости и рассматривал спину. Он с лёгкостью нашел на загривке юноши элемент Электро, что вгонял его в ступор. — «Получается, что это — сосуд? — в слух он ничего не скажет, дабы лишний раз что-то не объяснять.       И действительно, что Кабукимоно такое он точно сказать не мог. Пару дней назад слышал от рыбаков, что его подобрал Нива после того, как в него прилетела молния. Учёный пытался рассудить их слова как-то иначе, но все складывалось в пазл того, что он и правда был попросту сосудом, но вот для чего — не понятно. — Помнишь, мы договорились, что ты все будешь рассказывать мне, о чем бы я не спросил? — Доктор повернул парня лицом к себе, что у него не было шансов улизнуть от ответа. — Да… Да, помню — сложно ему было не забыть ту «печать согласия» между ними, пришлось стараться скрыть даже смущение в голосе. — Тогда ответь мне — он взял Кабукимоно за руки, чтобы тот обратил на него внимание. «Гад» — все, что успел подумать про себя кукла. — Кто тебя создал, знаешь ли ты это?       Перед глазами неудачно помутнело, он все ближе подпускает к себе человека, которого толком и не знает настоящим. Если же ему хотелось прожить нормальной жизнью, то об этом стоит знать человеку, который сможет помочь… Так ведь? — Меня… — в горле запершило, не давая словам выйти наружу — Меня создала Она. — Она? — с недоумением переспросил мужчина и проследил за взглядом куклы в сторону окна.       Тяжёлая рука приподняла занавески окна, открывая своему взору дворец Тансюкаку на Наруками, над которым сгущались тучки. Эшер перевел взгляд на куклу, в его глазах словно отражалась эта буря, можно подумать она влияла и на него тоже. Осознание его слов пришла лишь за долю секунды, стоило спросить наверняка. — Ты дитя Электро Архонта?       За этим вопросом последовал кроткий кивок. Кабукимоно отвёл глаза на половицы, закусив нижнюю губу, выжидая его бурной реакции. Но она не последовала… Это была лишь улыбка. Жестокая улыбка, которая в истинной форме правда могла испугать, которая оголила бы все острые зубы, готовые вцепиться в жертву ради этого прекрасного металлического вкуса. Это и правда походило больше на охоту. — Вот как. — за этими словами последовали надвигающиеся шаги, остановившиеся у рабочего стола — Что ж, в таком случае, нам есть, что проверить. — рука прошлась по краю стола и из пальто ученого, что висело на спинке стула, вытянулся ремень, который слишком поздно вывел куклу из транса.