Часть 16

      1926 год был для нас с матерью неважным. Моя матушка сама по себе не отличалась смиренным нравом, но двадцать шестой вызывал у неё подгорание пониже спины постоянно, из-за этого доставалось всем, кто оказывался на пути.       Не понаслышке знакомый с её тяжелой рукой, я знал, как себя вести в этой ситуации, и просто молча соглашался со всем, что говорит мой обеспокоенный и разгневанный родитель. Проще было переждать бурю, а потом, когда она остынет, воспользоваться её настроением и получить пару бонусов.       Для примера, в прошлом году мы были в Нью-Йорке, когда там началась настоящая залупа. По городу летал огромный сгусток дыма, а мужики с палочками отбивались от одичавшего газообразного, который разносил дома, словно карточные домики.       Помню, тогда мать схватила меня под пузо и, не разбирая дороги, помчалась к вокзалу. Её трофейный люгер помог нам легко и без особого принуждения добыть автомобиль, чтобы сразу помчаться в сторону аэропорта. После этого я в подарок за хорошее поведение получил свой первый нож.       Забавный факт, что обо всем творящемся в неспящем городе Америки не сказали ни слова. Я честно ожидал хотя бы самой захудалой статьи в газетке, но вместо этого получил кучу политических новостей о послевоенном говне, творящемся в мире.       Но возвращаясь к нашим баранам. 1926 год — прекрасное мирное время, как надеялся любой обыватель, но политиканы, революционеры и военные срать хотели на их мнение.       Зимой, когда мы остановились в Латвии, надеясь провести здесь ближайшие пару лет, какая-то пара дегенератов пристрелила советских дипломатов на поезде, следовавшем прямым рейсом из Москвы. Пиздец, что там началось.       Маманя сказала, что красные хотели начать новую войну. И чтобы нас таких красивых и незаконно проживающих на территории страны не прихватили за задницы, пришлось сваливать. На улицах творился настоящий хаос. Люди были в ахере от происходящего. Спонтанные митинги, налеты силовиков и просто беспорядочные драки на улицах. Все кричали о начале новой войны, но, как оказалось, всё удалось замять, но нас это уже мало волновало, ведь матушка-наседка утащила нас в Туманный Альбион.       Ммм, прекрасное место… Если у вас есть деньги и список родственников, доходящий до времен Крестовых походов. Для всех остальных — это просто гигантская помойка, заполненная чёрным от выхлопных труб небом, грязными улицами и отбитыми людьми, главная цель которых — прожить ещё один сраный день на этом вонючем острове.       Это я ещё не говорю о дождях, безработице, нехватке еды и самой простой одежды. Учитывая, что и в эту страну мы смогли попасть нелегально, благодаря очередному военному дружку моей мамани, то ничего удивительного, что жили мы там херово… Правда, снова недолго.       Я помню этот прекрасный день, словно вчера. Хмурое небо сбрасывает всякое дерьмо или может это какая-то добрососедская хозяюшка вылила тебе на голову ночной горшок.       Иду я, значит, по ухоженной аллее - а если нет трупов животных или людей, то аллея действительно ухоженная, и тут со всех сторон начинают собираться толпы народу. Сказать, что я чуть не напрудил в штаны — значит ничего не сказать.       Тысячи рабочих вываливали на улицы, требуя каких-то прав и другого дерьма. Люди обвиняли правительство, пиздили констеблей и поджигали всякое. Народ подхватывал всё что можно, чтобы сопротивляться властям и получить своё.       Целую неделю Англию штормило от всего происходящего, но благослови, Господь, мою милосердную матушку. Эта замечательная женщина выпустила по беснующейся под нашими окнами толпе очередь из старины «Стэна», разгоняя черноногих работяг. Словно тараканы на свету, они прыснули в разные стороны, громко завывая и бросаясь оскорблениями в нашу сторону, но плевать на них. Уже на следующий день мы были в Германии, направляясь на границу с Польшей, надеясь осесть там.       И что бы вы думали?! Конечно же, в Польше началось гребанное восстание. Три дня в Варшаве шли бои и нам пришлось сойти с поезда, чтобы не оказаться в зоне боевых действий. Ну, хоть тут мать проявила такт и не стала нажимать на стоп-кран, вызывая разрушения и нанося ущерб на огромные суммы.       Вообще, вся Европа напоминала пороховую бочку. Повсюду орудовали различные группировки и ячейки, с помощью которых можно было легко пересекать границы, пользуясь суматохой. Красные революционеры, американские шпионы, недовольные итогами войны ветераны, партии новых движений, секты разных верований и многие, многие другие.       Это я ещё не говорил про остальной мир, а уж поверьте, там тоже творилась сущая дичь.       Подводя итог, мать долго скиталась вместе со мной, везя нас по Средиземноморскому бассейну, пока в конце концов из Англии не пришли добрые вести об окончании забастовки шахтеров и других бедолаг. Дело простых людей было проиграно и теперь страна на десяток лет заполучила кучу халявной рабочей силы с минимальной оплатой и огромными нормами.       Шикарно, что тут скажешь. Король Георг Пятый, наверное, в гробу вертится от радости, ведь после его смерти началась вся эта свистопляска. Потом на полгода страной правил парень по имени Эдуард, но сейчас на престол должен был взойти какой-то новый персонаж. Ведь Эдик решил жениться на разведенке и отказался от престола. Спросите, откуда я всё это узнал? Ну, по иронии стоит зайти в любой английский кабак и станешь в курсе большинства политических перестановок в стране. Боже, храни Короля и английский престол.       И вот сейчас, после стольких интересных событий и путешествий, мы наконец вернулись в Англию, мою любимую историческую Родину. По крайней мере, так говорит моя дражайшая матушка. Пара месяцев на акклиматизацию, поиск нормального жилья в глубине страны через старых знакомых и вот, мы живем на границе с Шотландией, в поместье для гостей у старого друга матери. Забавный, разваливающийся от старости дед, которого с трудом земля носит, разрешил ей остаться тут и следить за небольшим предприятием, построенным в глубине леса. Подозреваю, что там делают оружие для ИРА, но точно не уверен.       Отвлекшись от размышлений, я бросил настороженный взгляд на сидящую около окна женщину. Острый волевой подбородок, слегка безумный взгляд карих, практически черных, глаз и блондинистые, собранные в хвост волосы. Несмотря на возраст в сорок лет, выглядела она в разы лучше, чем большинство её сверстниц.       Прикурив очередную сигарету, она, не отрывая взгляда от окна, наклонила голову к правому плечу, слегка поведя шеей, разминая её.       -Что случилось, Уильям?       Поджав губы, я попытался было отвернуться, чтобы не вступать в очередной глупый разговор, но мама, перекинув ногу на ногу, развернулась ко мне, сверля моё лицо вопросительным взглядом.       -Ничего, мам. Просто задумался.       Хмыкнув на мой ответ, женщина чуть приподняла уголки губ. Затушив сигарету, она плавно поднялась на ноги, медленно приближаясь ко мне, но я не обманывался её тихой походкой. Не зря…       Резкий выпад рукой просвистел над моей головой. Обтянутые кожаными перчатками пальцы попытались ухватить меня за макушку, но старый добрый кувырок уберег меня от участи быть пойманным в первые секунды.       Шустро вскочив на ноги, я успел выставить руки, куда прилетел скользящий удар ногой, разбивающий мой блок и наклоняющий мое тело вниз. Мать не стала ждать и уже в следующее мгновение оказалась рядом, толкая меня в грудь.       Отлетев на диван, я недовольно нахмурил брови, ощупывая места ударов. Понятное дело, что она сдерживалась, но легче мне от этого не стало.       -Что-то ты совсем расслабился за время наших переездов. Как сойдет первый снег, вновь вернемся к тренировкам.       -Конечно, мам.       Не то что бы я был против, за мою короткую жизнь моя родительница успела научить меня очень многому. От банального безоружного боя до вскрытия замков и создания простейших взрывчатых веществ. Вообще, было достаточно легко всё это изучать, будто возвращал старые навыки. Следя за моим прогрессом, мама просто удовлетворительно хмыкала и трепала меня по голове, но так ничего и не объясняла. Вот и сейчас, она подошла поближе, проявляя редкую ласку, трепетно прижимая моё тело к себе.       Честное слово, до восьми лет я был уверен, что все дети ведут такую жизнь. Из-за постоянной миграции и отсутствия нормального дома, я почти не общался со сверстниками, ну а с теми, кто всё же попадал в мой круг общения, у нас было слишком много общего. Дети друзей матери не сильно отличались от меня. Их родители были богаты на таланты и совместно с матерью часто становились моими наставниками.             Итальянские «ардити», австралийские «каскадеры», немецкие «роровцы» и бывшие члены «штуцгруппен», боевики ИРА или африканские партизаны. Десятки, может сотни людей, каждый из которых лучше всего умел разрушать и убивать. Соответственно, и семьи у них были не самые обычные. Вообще, после Первой мировой войны на просторах Европы и Африки появились тысячи таких «псов войны», продающих свои услуги или занимающихся антигосударственной деятельностью.       Возвращаясь к реальности, я опять так задумался, что не заметил, как объятия матери стали слишком сильными, а мое легкое тело с её легкой подачи переместилось за диван. В правой руке женщины был зажат верный люгер, пока она сама тихо переворачивала стол по направлению к двери.       Решив не мешать ей вопросами, я практически перестал дышать, чтобы услышать причину такого поведения.       За дверью раздавался странный шорох и клекот… И трепыхание крыльев? Сначала не поверив своим чувствам, я повернулся к матери, вопросительно поднимая бровь, но в ответ получил такое же непонимающее выражение лица. Женщина скривила губы, уже предполагая непонятные проблемы и, не став долго раздумывать, сделала пару предупредительных выстрелов в дверь. Тихий звук падения доказал, что там всё же кто-то был, но самое странное, что не было ни вскриков, ни предсмертных стонов.       Да вы не подумайте… Моя мать не сумасшедшая. Ну может слегка. Просто из её пьяных комментариев я понял, что по молодости она пережила то ещё дерьмо и теперь, когда в её жизни появился я, то женщина предпочитает решать проблемы радикально, даже не давая своим предполагаемым врагам шанса.       -Сиди на месте.       Рывком кивнув головой, я прилег за диваном, чтобы на всякий случай не попасть под шальную пулю, пока моя родительница, крадучись, подбиралась к двери. Несмотря на огромные военные ботинки, она легко ступала по деревянному полу, не вызывая даже толики шума.       Иногда я задаюсь вопросом, кем же была мама в прошлом, потому как сама она вообще не хочет говорить на эту тему и не важно, сколько вискаря окажется у неё в крови. Мои же вопросы об отце вызывают у неё нервный тик и проклятья на незнакомом мне языке. Там часто мелькают одни и те же имена, но пока что я так и не смог разгадать эту тайну.       Мои размышления прервал грохот двери, когда мать резким ударом выбила её наружу. Поводя пистолетом в разные стороны, она никого не нашла и после пары секунд раздумий выглянула наружу.       Мгновения тишины были прерваны матюками на немецком, который я пока ещё плохо знал. Признаюсь, интерес перевесил здравый смысл и я медленно покинул своё укрытие, становясь рядом с мамой, которая, убрав пистолет в кобуру, подкуривала сигарету, рассматривая мертвую сову, к лапке которой была привязана записка.              -Может это наши друзья из ИРА? Вдруг письмо от дяди Бриана?       -Пфф, — выдув сигаретный дым в потолок, мама закинула ноги на соседний стул, сверля подозрительным взглядом красочное письмо, — скорее мой почивший папаша пришлет письмо с того света, чем этот дегенерат научится писать. Нет, это явно от кого поважнее, чем от "Холма".       Затушив сигарету, женщина скинула ноги на пол и, недолго думая, вскрыла письмо, вглядываясь в витиеватый текст. По мере прочтения её глаза расширялись, а лицо всё сильнее кривилось.       -Ну кто бы сомневался, что всё будет так просто.       -Что там, мам?       Не став утруждать себя ответом, она просто передала мне письмо, закуривая новую сигарету.

      

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Армандо Диппет (Кавалер ордена Мерлина II степени, Великий волшебник) Дорогой мистер Синклер.

       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.       Оторвавшись от чтения, я поднял недоверчивый взгляд на мать, но она лишь покачала головой, предлагая мне читать дальше.       Дорогие и качественные черные чернила расписывали различные принадлежности, больше подходящие всамделишной ведьме из сказок. Суровый мужской почерк с крутым наклоном долго и дотошно перечислял всё необходимое для учебы, пока в конце концов не представился.              Искренне Ваш Альбус Дамблдор, заместитель директора!       -Мааам?       -Что? Может это всё-таки Бриан, опять обдолбался и теперь пишет всякое?       Я чувствовал странное возбуждение и в то же время разочарование. Смесь эмоций, таких непривычных и загадочных. Магия! Школа магии. Хотелось бы мне стать волшебником, но…       Снова взглянув на маму и вспомнив наш образ жизни, я-то скорее стану наёмником или террористом.       -Что будем с ним делать? Выкинем?       -Нет, — когда я вставал со стула, уже представляя, что, скорее всего, закапывать мертвую птицу придётся мне, я услышал тихий шёпот мамы, — подождем. Нет причин торопиться.       -Мам, ты же не веришь, что магия существует?       Вместо ответа женщина направилась к нашему бару, вытаскивая оттуда бутылку, даже не подхватив стакан. А это означало, что бутылке, которая хранит выдержку ещё с конца XIX века, не дожить до утра.       -Закопай сову и иди отдохни, завтра поговорим.       Знакомый недовольный тон, который сопровождал нас на протяжении всего 1926, снова набирал силу. Видимо, это послание несёт в себе больше истины и информации, чем я мог себе представить.              -Ух, славно поработал, теперь можно и пожрать.       Вытерев пот со лба, я отложил лопату в сторону, стоя возле могилы безымянной совы. Небольшой холмик, который я вырыл без особых усилий, украшал маленький деревянный крест.       -Не знаю, была ли ты праведной христианкой, но лучше уж с ним, чем без него, — пожав плечами, я снял фуражку с головы, прижимая её к груди. Постояв пару секунд, в моей голове так и не родилось ни одной нормальной идеи, поэтому я заговорил первое, что пришло в голову, — Прощай, дорогая сова. Пусть твое тело истлеет, но дух твой будет жить, и в Раю ты обретешь покой, которого не знала на земле. Надеюсь, там тебе не придется заниматься почтой, а спокойно сможешь жрать мышей и кашлять шерстью, ну… Или чем там совы занимаются.       Склонив голову, я прикрыл глаза, простояв так пару минут, пока за спиной не раздался вежливый кашель.       Резко обернувшись, я застал перед собой молодого представительного мужчину, одетого как довольно зажиточная морда. На его правой руке, согнутой в локте, висел шарф, а в ладони была зажата шляпа. Небольшая борода, едва перешедшая порог щетины, украшала лицо. Его голубые глаза, наполненные смесью шока и какой-то детской грусти, смотрели на меня и могилу. Раскрытый рот то и дело пытался произнести слова, но мужчина, будто выброшенная на берег рыба, только хлопал губами. В конце концов, когда он смог заговорить, я уже смог обойти его по дуге, быстро разделяя между нами расстояние.       -Что? Банни умерла? Как это произошло? Кто ты, мальчик?       Мужчина начал быстрыми шагами сближаться со мной, но щелчок от перезарядки ружья остановил его как вкопанного.       Мой первый страх от появления незнакомца в нашей глуши быстро улетучился, ведь за спиной мужчины уже стояла моя мать, держа его на прицеле дробовика модели Winchester Model 1912, здоровенное дуло которого смотрело прямо в затылок незваного гостя.       -Отошел от моего сына, ублюдок.