Часть 21

      -Замечательно, Уильям! Просто замечательно!       Похлопывая в ладоши, Николас Фламель наворачивал вокруг меня круги, изредка заглядывая через плечо, пока я с сосредоточенным лицом водил палочкой над мышкой. Маленький грызун с серой шерсткой, подчиняясь моим движениям, забавно шевелил ушами, качаясь из стороны в сторону.       Чем-то этот транс хвостатого товарища напоминал мне размеренные движения змей, когда укротитель заставляет их следовать его воле.       Лапки мыши были поджаты к груди, а глаза-бусинки неотрывно следили за моей кистью, ожидая новой команды, но стоило только перестать подавать магию в палочку, как глаза животного обрели ясность, а движения стали обычными, потеряв свою пугающую плавность.       -Готово, учитель.       -Да, да, да — покряхтев в кулак, Николас присел на корточки, откидывая свисающие на лоб седые волосы за спину, — замечательно, истинно говорю вам, Уильям, это отличный результат в вашем возрасте. Даже Альбус не мог похвастаться подобными достижениями в свои годы!       Хлопнув в ладоши, старик, изображая немощность, поплёлся на выход из тренировочного зала. Его белая мантия, свободно свисающая с худого тела, развевалась от резких шагов.       Присев на своё любимое кресло, в котором великий алхимик проводит сутки напролет, Николас уперся ладонями в колени, ожидающе смотря на меня. Его добрая улыбка могла легко ввести в заблуждение, но я-то видел, что настоящие эмоции этот волшебник передаёт только через взгляд.       -Прошу, Уильям, — приглашающе махнув рукой, учитель откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы на груди, — что ты понял из сегодняшнего урока?       Зная, что моментальный и очевидный ответ не удовлетворит старого волшебника, я позволил себе пару секунд на размышления, прежде чем заговорил.       -Что разум слабых и менее развитых существ куда податливее, — прикусив губу, я вспомнил свой первый урок, когда мне нужно было применить заклинание легилименции на собаке, но вместо нужного результата я причинил несчастному созданию ужасную боль, — мышь практически не сопротивлялась, когда я нашептывал ей мысли. Она ни на секунду не оказала сопротивления, легко слушая мой голос, который рисовал нужные образы.       -Да, да… Верно, — прикрыв глаза, пожилой мужчина завис на пару минут, до конца входя в свой образ немощного старика и притворяясь спящим, — мышь легко послушает твои слова, особенно такая старая и понимающая зверюшка, как Томас.       -Томас?       На мои слова по подлокотнику Фламеля пробежал недавний подопытный, ловко забираясь на плечо мужчины.       -Значит он… ?       -Нет, нет, нет, юный Уильям, — забавно помахав руками, поспешил успокоить меня мужчина, — просто Томас необычная мышь и он гораздо лучше понимает человеческий способ мышления. Боюсь, с твоим уровнем познаний и мастерства в легилименции обычные грызуны просто застынут в ступоре, не понимая твоих команд и слов.       -Эх, а я-то уж поверил, что получилось.       -Нет, нет, нет, я не соврал, когда сказал, что это потрясающий успех. Для твоего возраста ты невероятно легко поддаёшься обучению…       На последних словах глаза алхимика вызывающе блеснули, ведь мужчина, как и я сам, искренне мечтал разобраться в моих видениях и наваждениях, надеясь поскорее докопаться до правды. В нашу первую встречу, после того как Дамблдор представил нас друг другу, мой нынешний учитель сказал:       «Даже несмотря на моё долголетие, я не могу ждать, пока ты всему выучишься! Я сам буду тебя учить. Десять-пятнадцать лет - и ты сможешь властвовать над своим разумом и чужими мыслями, будто старый гончар над глиной!»       До сих пор мне тяжело воспринимать эти слова всерьёз. Пятнадцать лет на обучение только у Фламеля. Для обычных людей это четверть жизни. Моей матери будет ближе к шестидесяти, когда я закончу обучение у Николаса.        -Ох, сколько уже времени, — взглянув на настенные часы, старик ловко выпрыгнул из кресла, направляясь к камину, — я пробуду в Англии ещё три дня, Уильям. Потом мне нужно вернуться во Францию… Эх.       -Учитель? Что-то случилось?       -Нет, нет, нет. Я надеюсь, что нет, — на глазах мужчина будто бы постарел, став выглядеть на свой реальный возраст, — Альбус просил меня не рассказывать, но… Ты умный мальчик, даже слишком умный.       На секунду серьёзный взгляд волшебника прошелся по моей фигуре, заставляя тело покрыться мурашками от страха. Но мимолетное наваждение мигом пролетело, оставляя передо мной всё того же усталого старичка. -…Странные дела происходят в мире. Группы волшебников мутят воду в Европе. Макуса закрывает границы, ужесточая законы к иммигрантам, а в арабской пустыне произошла какая-то магическая катастрофа…       -Думаете, что-то грядет?       -Это очевидно для всякого, кто умеет видеть, — печально улыбнувшись, старик схватил горсть летучего пороха, — не прощаюсь…              Начинался второй курс Хогвартса и снова я стоял вместе с матерью у тайного входа на платформу волшебников.       За последние месяцы она расцвела и стала выглядеть ещё моложе своих лет, о чём я никогда не скажу вслух. Ну, по крайне мере, не так.       Вечная угрожающая ухмылка пропала с лица, оставляя лишь превосходство и довольство жизнью. Морщинки в уголках глаз и губ разгладились, а волосы приобрели прежний объём, насыщаясь цветом. Сейчас она была одета в какое-то подобие костюма летчика мировой войны. Кожаная куртка, такие же обтягивающие штаны. Черная водолазка прикрывала шею, а здоровенные армейские ботинки приковывали взгляды чопорных английских джентльменов и их дам, что, судя по выражению лица мамы, только ещё больше раззадоривало её.       Весь её наряд плотно прилегал к телу и мне было трудно представить, где она в этот раз сумела спрятать оружие.       -Пиши почаще, и не забывай про тело. Тренируй его так же, как и мозги, — затянувшись сигаретой, женщина вызывающе хмыкнула прошедшей мимо парочке стариков в почти средневековых нарядах, — тц. Сделаешь ставку на что-то одно — погибнешь.       Не решившись перебивать вооруженную волнующуюся женщину, я только кивал на слова матери, сам погружаясь в собственные мысли. Правда, ненадолго. Крепкий подзатыльник чуть не приложил меня лицом о стену. Недовольное лицо матери нависало надо мной.       -Слушай, когда я с тобой говорю, Уильям. За шесть месяцев успеешь отдохнуть от меня и моих слов…       Не став дослушивать, просто обнял её в районе живота, затараторив слова прощения. Не хотелось, чтобы наша последняя встреча на ближайшие пару месяцев закончилась ссорой. Без умолку болтая, я и не заметил, как наше одиночество было нарушенно. Рядом с нами встали две группы людей, в одной из которых я узнал Конопатого с семьёй.       А вот вторая компашка была мне незнакома. Одетые в мантии, что крайне нелепо смотрелось на обычном вокзале. С надменными лицами, будто кочерга застряла в заднице и самое главное, на поясе или к рукавам каждого была прикреплена палочка.       «Ну что за идиоты? Не могли что ли камином переместиться? А потом удивляются, почему команды «бобби» стирают память простым людям».       Семья блаженных волшебников окинула нас презрительными взглядами. Особенно постарался самый мелкий пацан, который, видимо, будет поступать в этом году. Его лицо так перекосило, что аж захотелось врезать кирпичом.       «Ох, лишь бы они не ляпнул какую-нибудь хрень…».       Подняв глаза на мать, я увидел, что она с подозрительным прищуром провожает взглядом прошедших мимо магов. Её выражение лица было таким же, как у полевого хирурга: усталое принятие реальности и здоровый похуизм. С таким же лицом она как-то на моих глазах отстрелила мужику яйца за то, что тот хотел увести меня к себе домой «повеселиться».       -Йо, зубрила, — но громкий выкрик Майкла привлек её внимание, спасая жизни надменной семейки, — рад тебя видеть, дедуля…       Конопатый всё никак не мог определиться с моим прозвищем, потому при каждом разговоре вставлял что-то новенькое, внимательно отслеживая мою реакцию.       Но сейчас его словесный понос был прерван хорошенькой такой затрещиной от крепкого мужика, ухватившего пацана за ухо.       -Совсем страх потерял? А ну, говори нормально! Не то всё следующее лето проведешь на ферме!       -Бать! Бать! Бать! Хватит, это же Уил, друган мой! Я про него тебе рассказывал! Блять, больно, бать…       -Мда, это надолго.       Пока папаня Конопатого прописывал разговорчивому сынку профилактических пиздюлей, остальные родственники Майкла обступили нас со всех сторон, начав по очереди извиняться, с опаской смотря на мою мать.       Разговор между старшим поколением я пропустил мимо ушей, но, судя по повеселевшим лицам, они пришли к какому-то консенсусу.       Пока наши матери и остальные родичи Конопатого разговаривали, я, присмотревшись, увидел, что у отца парня из-под куртки выглядывает пистолет и палочка. Мужчина вообще не заботился о скрытности, беззаботно размахивая руками и понося говорливость Майкла на чём свет стоит.       Хорошо, что мужчина не стал заниматься воспитанием нерадивого сына прямо на вокзальной платформе. Быстро закончив экзекуцию, он, ссылаясь на время, проводил меня и Конопатого до поезда, наказав следить за речью, заодно попеняв и меня.       Суровый, но простой, как лом, мужчина мне понравился. Снаружи он выглядел настоящим домашним тираном, который не гнушается лупить детей и жену, но внимательному взгляду было видно, что он просто сильно волнуется за своего туповатого сына.       Как рассказал Майкл, пока мы сидели в вагоне поезда и ждали остальных, его папаша не шибко жаловал волшебный мир. На мой справедливый вопрос последовал довольно неприятный, но очевидный ответ.       -Ну а хули? Батя-то мой из простых людей, — запомнив мою нелюбовь к слову маггл, Майкл и сам стал презрительно к нему относиться, потихоньку вынуждая и других сокурсников нашего возраста отказываться от него, — он, как накатит, всегда сидит и ворчит на магов.       -А чего говорит?       -Да, — махнув рукой, парень задумчиво уставился в окно, видимо вспоминая слова родителя, — всё одно, как и у нас. Только ещё хуже. Если в старушке-Англии можно найти работу грузчиком или на фабрике, да хоть в армию пойти, то в «магической Британии»…       Поковеркав слова, пародируя голос отца, Конопатый весь осунулся, неотрывно следя за платформой.       -Таким, как мы, Уил, здесь места нет. Всё уже давно поделено и лучшая участь, что нас может ожидать — это жизнь на самообеспечении, если сможешь нормально выучиться и имеешь хоть какой-то капитал. Ну или в «бобби».       -Вот «счастье». Совсем всё хреново?       -А то, — хлестко рубанув рукой, мой друг выпрямился, смотря мне прямо в глаза, — тут всё передаётся детям. Бизнес, земля, должности — всё! Волшебников мало и им с головой хватает того, что имеется сейчас, а все новшества они воспринимают в штыки, даже обычные магазины с другой одеждой! Говорят, что «грязнокровки» просто пытаются подмять всё под себя.       -Доля правды тут есть.       -Блять, конечно есть, — возмущенно посмотрев на меня, Майкл на секунду сбился с мысли, — а как иначе? Но, а нам-то как жить? Просто смотреть, как они жируют и слоняться по Лютному?       -Я вообще не рассчитывал оставаться в магической Англии, — пожав плечами, мне пришлось разъяснять свои слова, ведь Майкл уставился в мою сторону, как баран на новые ворота, — стану контрабандистом или типа того. Может наёмником каким… А на награду и кровно заработанные буду изучать новую магию или проводить исследования, чтобы постепенно начать содержать себя за счёт собственных открытий.       -Мда, умник, — неловко почесав щёку, Майкл грустно уставился в окно, — хорошо, когда у тебя есть план.       -Нужно думать о будущем…       Дальше разговор как-то не заладился. Мы сидели в тишине, ожидая наших товарищей. Изредка я прокручивал в голове слова Майкла, представляя, с какой кучей проблем столкнётся каждый из нас, кроме Толстого Билла. Два полукровки, бастард и "помёт магглов" - как меня называют некоторые представители чистокровных семей.       «Приятные перспективы, ничего не скажешь».       Та неприятная встреча на вокзале имела свои последствия, хотя даже никаких слов сказано не было. Мелкий пиздюк, которого надменная семейка вела на платформу — рассказал всем о моей матери и распускал грязные слухи обо мне и ней.       Маленький ублюдок начал терять границы и, прячась за своих однофакультетников со старших курсов, не переставал поливать меня грязью.       Будто прячась за юбкой своей мамаши, он выглядывал из-за мантий, громким шепотом говоря всякое дерьмо.       Парни предлагали мне разобраться по старинке и вызвать парней с Гриффиндора на драку.       -Просто позовём их ночью на стрелку. Даже если их будет больше, то лучше так, чем терпеть подобное, Уил.       Но я просто отмахивался. Не хотелось впутывать ребят в это. И так после откровений Майкла я понял, что жизнь у не чистокровных магов — не сахар. А тут ещё и это. Как бы не хотелось признавать, но им придётся контактировать с этими людьми и после школы…       Но у меня-то был другой план на жизнь...       Заплатить паре старшекурсников, чтобы вывели из строя группу поддержки, пока они будут в Хогсмите — двадцать галлеонов.       Массовая драка - и четырнадцать человек ложатся на больничные койки минимум на четыре дня.       Взрыв на зельеварении во время приготовления простого зелья, из-за чего маленького ублюдка оставляют на дополнительные занятия вечером. Пять галлеонов на ингредиенты.       Шесть сломанных костей при падении с лестницы — бесценно.       Накинув капюшон поглубже, я медленно спустился вниз, не отрывая взгляда от постанывающего тела на полу. Мальчонка корчился и баюкал руку, но даже сквозь своё поскуливание, паскуденыш услышал моё приближение.       -Пожалуйста, помогите, я упал…       Едва стоило мне приблизиться, я увидел, как его нижняя губа затряслась, а из глаз брызнули слёзы страха. Сопли стекали рекой, придавая ему ещё более жалкий и мерзкий вид.       Присев на корточки, я вытащил купленный у старшекурсников нож для чистки, используемый на зельеварении. Ещё два галлеона.       Достав из кармана мантии яблоко, я начал медленно вырезать на нём имя моей матери, во всей красе показывая своё умение обращаться с острыми предметами. Заточенное до блеска оружие легко вспарывало твердую кожуру малейшими касаниями.       -Ты думал, что я тебе ничего не сделаю?       Буква «Е» самая сложная, тут прям надо постараться.       -Я даже не знаю твоего имени и вряд ли запомню его.       Буквы «Л», «Ь» и «Г» пролетели незаметно, вызывая на моём лице ласковую улыбку, ведь я вспоминал, как первый раз вырезал так же на дереве под присмотром одного из друзей мамы. Когда она увидела надпись «Хельга — лучшая мама на свете», я даже заметил предательский румянец на её щеках.       -Но несмотря на всё моё терпение, ты продолжаешь ходить по ахуенно тонкому льду…       На секунду прервавшись, я услышал, как парень начинает задыхаться от страха и скулить громче.       Не отрывая взгляда от фрукта, я продолжал методично вырезать имя мамы. На последней букве я почувствовал приторный запах мочи. Засранец напрудил в штаны - похоже, я перестарался, но останавливаться сейчас и пускать впустую все свои старания — казалось слишком обидным.       -…И когда этот лёд треснет, под ним тебя буду ждать я.       Повернув яблоко к пацану, я резко дернул рукой вперёд, хватая мальца за волосы. Его черные спутавшиеся патлы было неприятно держать в руках. Сам говорливый малый застыл испуганным кроликом, неотрывно следя за ножом в моей руке, но его взгляд быстро переместился на поднесенное к носу яблоко, на котором я вырезал имя своей матери.       Не став ждать, когда осознание дойдет до пиздюка, я притянул его поближе, легонько шлёпая плоской стороной лезвия по лбу.       -Ты меня понял?       -Д-д-д-а…       Заикаясь и трясясь, пацан был готов упасть в обморок, даже забыв про боль в сломанной руке.       Отпустив грязные волосы, я похлопал его по щеке, после чего обтёр руку о мантию бедолаги.       -Умничка.       Поднимаясь в свою башню, я чувствовал, что что-то не так. Чувство удовлетворения перемешивалось с нарастающей тревогой, портя все впечатления от проделанной мести. Нет, меня не пугали последствия. Мальчик скорее постарается игнорировать меня и не встречаться, чем нажалуется или отомстит. Такой сильный и концентрированный страх будет преследовать его по крайней мере до конца года, пока он не окажется в безопасности родных стен. А там — всё забудется и не станет донимать его, закрепив тем самым урок. Главное самому с ним не пересекаться и сделать вид, что ничего не было, чтобы мальчишка не надумал лишнего. Пусть убедит сам себя, что после этой угрозы я успокоюсь и буду довольствоваться простым молчанием.       Едва я дошёл до двери в гостиную факультета, сразу же получил вопрос о причинах своего волнения. Рядом с дверью стоял нахмурившийся и недовольный Альбус Дамблдор.