Глава седьмая. Меч Марса
15 декабря 2023, 17:00⟣ · · ⟡ · · ⟢
Когда Драко предложил ему компенсацию, у Гарри мелькнула мысль попросить у того… «Ух! Вот бы!..» — он аж задохнулся от восторга и осознания перспектив. Ему очень-очень захотелось… Но вряд ли он смог бы озвучить такую просьбу хоть кому-нибудь в лицо. Да что там «кому-нибудь», ему даже перед самим собой было стыдновато дооформить мелькнувшую в лохматой головушке мыслишку до полноценной идеи. И Гарри очень обрадовался, когда следом за столь грандиозной мыслью на него обрушилось понимание, что он и сам вполне справится. И вовсе незачем краснеть и стесняться перед недавним школьным недругом. И незачем тратить на этакую, по сути говоря, мелочь, столь полезную в хозяйстве вещь, как услуга от Малфоя, пусть и младшего. Поэтому суетливо выпихнув вон ничего не понимающего этого самого Малфоя-младшего, вместе с белыми совами и пока неиспользованными услугами, Гарри сел и стал думать. Обдумыванию подверглись два пункта, а точнее — очерёдность претворения тех в жизнь: «С чего же начать: сразу же с реализации идеи или с ознакомления с возможными осложнениями?» Но хорошенько всё обдумав, он пришёл к выводу, что просчитывать последствия и заранее узнавать о возможных побочках — это не по-гриффиндорски. Так что решил поступить так, как привык: сначала сделать, а потом разгребать. Он ещё раз перебрал конвертики с «образцами» внешности. Внимательно рассмотрел фото каждого и попытался представить, чем этот человек мог бы в реальной жизни заниматься. Не хотелось больше связываться с кем-либо, подобным первому телу. В итоге Гарри решил остановиться на образе того пухлика, что напомнил ему Невилла в детстве. Этот юноша казался самым безобидным.⟣ · · ⟡ · · ⟢
И вот теперь, приняв зелье с волосом и переждав трансформацию, он наблюдал в зеркале юное аморфное нечто, напоминающее увеличенного в размере — но не в возрасте — Рафаэлевского ангелочка. Этакое целлюлитное «облачко», какие часто попадались Гарри на репродукциях в тех самых подарочных альбомах от дядиных партнёров по бизнесу. С пузцом; с титьками ближе к половине второго, а то и чуть больше, размера; с пухлыми ляжками; с совершенно неспортивной жопой с парой прыщей; а главное — с жирненьким, мягким лобком и практически детским писюном. Самым же смешным было выражение на чужой «морде лица», то ничуть не уступало по градусу скепсиса Снейповскому. «Н-дааа. Вот это… Н-дааа, — больше Гарри, как ни старался, никаких эпитетов подобрать не смог. Было как-то… — Стыдно, что ли?» Пацанчик действительно производил совершенно… «Эээ… — в общем, Гарри даже затруднялся сказать, какое именно впечатление на него производил этот… этот… — Этот насквозь мирный домашний пухлячок. Даже язык не поворачивается как-то его обзывать или стыдить за абсолютную немужественность, настолько домашним и мягким — именно что мирным — он выглядит. Прям как те самые ангелочки на открыточках, — заключил он и, подумав, уточнил: — На порнографических. Для извращенцев». Простояв минут пять в шоке перед зеркалом и получив от зачарованного стекла задумчивым тоном произнесённую сентенцию: «Надо же. И такое бывает!», Гарри со стекляшкой полностью согласился. Он даже испытал мимолётную признательность, так как магический искусственный интеллект сумел облечь в слова то, что несвязно крутилось у него в мыслях. Тем не менее, решив более не задерживаться, он значительно увеличил в размере свои брюки, рубашку и скромный пиджак — ботинки при этом пришлось, наоборот, уменьшить, — собрался и отправился в Лондон. Добывать некий секретный ингредиент. Идея, посетившая Гарри, была такова: заранее изучить обе стороны традиционного сексуального взаимодействия. То есть не только себе подобных, но и противоположных.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Прогулявшись по Тауэру с группой туристов, он разжился: во-первых, длинным блондинистым волосом ухоженной дамы — называть её как-то иначе у Гарри язык не поворачивался — лет, наверное, тридцати пяти. Со впечатляющей пышности грудью; осиной талией; длинными стройными ногами и чуть резковатыми, но всё равно весьма приятными чертами лица. Вторым экземпляром его коллекции стал каштановый волосок достаточно юной девушки, миленькой, но особо ничем не выделяющейся. Ну и на закуску, чтоб уж точно было с чем сравнивать, он снял волос с кофточки худощавой, коротко стриженой брюнетки, с маленькой грудью с задорно торчащими сосками. Да-да, именно так, соски эти он прекрасно разглядел, ознакомился воочию, так сказать. «Да с её сосками мог познакомиться любой желающий!» Так как — видимо, из-за скромного размера бюста — бюстгальтером брюнетка не озаботилась.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Вот с таким, возможно и скудным, но достаточно разнообразным уловом Гарри и вернулся домой. Так как, ясное дело, на дорогу маги времени и не тратят почти — аппарация им в помощь — справился он буквально за два часа. То есть ещё примерно час у него оставался, чтобы исследовать ещё одно чужое… «Неее. Как-то гадко звучит. Пусть будет — «тело незнакомца». Да». Раздевшись в гардеробной, он заколебался: какое место стоило выбрать для… «Ну для знакомства, что ли?» Сейчас он был в теле такого кадра, на которого в зеркало любоваться не слишком-то хотелось. «Ты меня, чувак, конечно извини, но… — бурчал про себя Гарри, возвращая своим вещам изначальный размер. — Я со всем уважением готов принять любого таким, какой он есть, но… Если это, конечно, не заболевание какое-нибудь у тебя, но… Но всё ж таки мужчина, тем более молодой, должен быть как-то побольше мужчиной, а поменьше диванной подушечкой». «Приглашать» этого паренька в свою постель хотелось ещё меньше. Тем более собственная спальня за последние двое суток не раз была скомпрометирована нежданными визитами. Теперь это помещение не казалось Гарри достаточно уединённым для подобного рода экспериментов. Тем не менее стоило побыстрее определяться с местом проведения второй «исследовательской экспедиции» в дебри чужого либидо. «Не к зеркалу, не в постель… Куда же?» Он достаточно долго колебался, наматывая круги по гардеробной и водя по пухлому телу пухлыми же короткопалыми ладошками, но в итоге всё же пошёл к зеркалу в ванной. Потому что, как показало даже столь краткое практическое знакомство, кое-чего у пухляша без зеркала было и не рассмотреть-то как следует. «Да и ващще никак не рассмотреть!» Ну а в зеркале, как и следовало ожидать, отразилось всё то же самое, что и раньше: пузо, ляжки, сиськи… Гарри решил не зацикливаться на частностях, а приступать уже к эксперименту. Но глаза всё же прикрыл и — уже исключительно на ощупь — продолжил поиск эрогенных зон у пухляка. Но отклика что-то не было. Он честно гладил толстенькие бока, нежно пощипывая то тут, то там. Водил пальцами и по шее, и по рукам, и по сись… по груди. Ему не нравилось. То есть телу ничего не нравилось. Да и самому Гарри совершенно не нравилось ощущать под ладонями и пальцами эту пухлость. Хотя, стоило отдать должное, кожа была очень нежной и на ощупь прямо-таки шёлковой, гладкой, почти безволосой. Щёки и подбородок — без намёка на щетину. Вся редкая растительность сосредоточена была на лобке, да и то… «Блин, у меня в одной подмышке волос больше, чем у этого на всё тело!» Повозюкав по себе нежными, без намёка на мозоли пухлыми ручками ещё пару минут, Гарри не поленился нагнуться, чему обвивший «спасательным крУгом» талию и бёдра жирок попытался помешать. Тем не менее он нагнулся и погладил подъёмы стоп, слегка даже забравшись пальцами рук между пальцев ног: «Чем чёрт не шутит, может, там?..» Но нет. И «там» тоже нет. Он переключился на попу: огладил объёмистые ляжки, поднялся руками на не менее объёмистые, пышные ягодицы. Наткнулся пальцами на прыщик и передёрнулся от отвращения. «Н-да, кто бы что ни говорил, но внешность в отношениях людей тоже очень-очень много значит, — размышлял Гарри, продолжая с кряхтением исследовать межягодичные глубины, в попытке нащупать копчик. — Может, конечно, этот юноша — гений; может — душа компании и юморист, каких свет ни видывал; может — самый верный друг, но… Но вот я, например, вижу — на самый первый взгляд со стороны — только ленивого, изнеженного оболтуса, без единой мозольки на руках, у которого, похоже, даже половое созревание где-то в жировых отложениях заблудилось». Внезапно Гарри разозлился на толстячка. Неожиданно даже для самого себя он изо всех сил — уж как смог, вывернув руку под не самым удобным для замàха углом — огрел тело по заднице. Визг, вылетевший из временно своего рта, поразил его до глубины души. Голосишко был таким высоким, таким откровенно бабским! А уж жопе-то как больно стало! Удивившись всему: и голосу, и такой непереносимости болевых ощущений, Гарри и вовсе засомневался в мужской состоятельности владельца волоса: «А у него вообще встанет хоть на что-нибудь? А то какой-то он женоподобный весь. Прям как евнух из гарема. У Дадли в учебнике по истории они как раз так и выглядели». Но решив, что нечего выдумывать трудности, а пора поживее переходить к делу — «Раньше начну, быстрее закончу. И прощай, тельце несуразное. Больше — никогда!» — Гарри положил обе руки на висловатые титьки пухляша и прислушался к телу, в ожидании отклика. Он сжимал рыхлую грудь, чуть прихватывая пальцами соски, но та лёгкая приятность, что он получал от этих движений, даже не заставила член пошевелиться. Было похоже, что хозяин тела свое вместилище не особенно любил и ласками не баловал. Он оставил в покое порозовевшие от усердного разминания сиськи и взялся левой — «Почему, кстати, именно левой? Я же правша», — рукой за откровенно маленький член. Буквально после пары движений тот стал резво наливаться, в считаные секунды обретя полную «боевую готовность». Аккуратная красноватая головка оголилась и теперь истекала предэякулятом из на удивление непропорционально большого отверстия уретры. Пальцы Гарри обхватывали орган целиком, смыкаясь в колечко: при этом мизинец упирался в лобок, а указательный и большой подпирали головку. «Н-да, и что теперь? Двумя пальцами, что ли, дрочить? Что это за пипирка, вообще? — нервничал и злился он, не понимая, как обращаться со столь скромных размеров… — половым органом». Называть это гордым словом «член» просто язык не поворачивался. Гарри на пробу сжал пальцы покрепче и двинул, прикладывая усилия, вперёд-назад, насколько позволяла скромная длина: «Вроде бы пошло дело». К счастью, эрекция была каменной и пропадать не собиралась. Постепенно он приноровился. В самой нижней точке движения, у основания, утапливал кулак в мягком жире на лобке, а придвигая пальцы ближе к головке, наоборот, расслаблял кулак, позволяя той спрятаться на секунду в складках кожи. Минуту спустя, он решился внести коррективы в процесс: смачно сплюнув себе на «рабочую» ладонь, размазал слюну по короткому стволу. Потом, собрав по всему рту оставшуюся влагу, добавил ещё один плевок и продолжил движения с бòльшим заходом на головку и чуть подкручивая запястье. Отметил, что стало лучше, и продолжил именно так. Потом Гарри попробовал целиком натянуть лишнюю кожицу на головку. Получилось неплохо, благо чужой орган по-прежнему тёк неумеренно. Так что теперь он возюкал уже только по верхней части заёмного писюна, сжимая кулак и чуть вытягивая кожицу вперёд, перебирая пальцами по головке. Второй рукой он потянулся к яйцам, желая ускорить разрядку. Дотянулся с трудом, но ничего не изменилось, удовольствие сильнее не стало. И Гарри решил обе руки задействовать для стимуляции единственного, похоже, местечка, на котором был сосредоточен настоящий хозяин тела. Теперь он — действительно двумя пальцами — достаточно жёстко надрачивал орган у самого основания, как будто пытался нащупать под слоем жира место, где тот реально крепился к телу. А пальцами другой руки, сдвинув крайнюю плоть, усиленно наглаживал хлюпающую от обилия слюны и смазки головку. Закрыв глаза, Гарри раздражённо дёргал чужой ствол — «Да какой там «ствол»! Так… «стволик»…» — и мечтал кончить уже поскорее и забыть, словно страшный сон, это своё перевоплощение. Ещё минута и… Он и сам не понял, с чего вдруг, но тоненько, по-девчачьи, заохал, хватая воздух ртом, и как-то совершенно несуразно кончил. Вроде бы и скудно, но при этом забрызгав самому себе всё пузо. Сердце колотилось где-то в горле, но не от вышибающего дух удовольствия, а явно из-за проблем с весом тушки. Воздуха не хватало, и Гарри отпыхивался по-стариковски, стоя согнувшись, упершись ладонями в колени, склонив голову промеж округлых плеч, чуть не носом уткнувшись в некрасиво свисающие треугольные титьки. Наслаждение оргазм не принёс, а вот разочарование — в полной мере. Чувствовал он себя гадко. Пожалуй даже — вдвойне гадко. Во-первых, ему категорически противно было в этом теле. Гарри просто-таки дождаться не мог, когда же наконец обретёт обратно своё собственное. А во-вторых, ему было так хорошо от осознания факта: «Всего каких-то полчаса — час и я навсегда распрощаюсь с этой нелепой личиной!» — что аж стыдно становилось перед неизвестным пацаном. «Который, в отличие от меня, вынужден будет существовать в этом теле всю жизнь. Ну или пока не решит взяться за ум и не приведёт себя в порядок». Не желая лишний раз смотреть «на себя», Гарри обтёрся влажным полотенцем и забрался под одеяло с книгой. Обратное превращение застигло его уже дремлющим. Он приоткрыл глаза, счастливо улыбнулся своему вновь севшему зрению, наметил себе на завтра посещение клиники и засопел.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Проснулся Гарри посреди ночи. Ну или очень ранним утром, это уж как посмотреть. «Да уж, ну и выбился же я из режима с этими наркоманскими заморочками. Что делать? Чем заняться?» Спать больше совсем не хотелось, так что он занялся зарядкой. Особое удовольствие вызывали наклоны, совершать которые теперь ничто не мешало. Воспоминания о вчерашнем и, получается, позапозавчерашнем опыте в чужих телах были весьма свежи и вызывали лёгкое омерзение. Особенно после того, как он узнал о скрытых увлечениях татуированного молодого человека. И пока отжимался и приседал — а честно-то говоря, по большей части отдыхал между краткими подходами — Гарри размышлял. Хотя самый первый опыт перевоплощения принёс ему массу положительных впечатлений, но закрадывались некоторые сомнения: «А не послужило ли перевоплощение просто фактором, который меня раскрепостил? Типа это и не я вовсе такую дичь тут творю, а левый чувак. Ведь такие ухоженные, татуированные, подкачанные… Короче, дерзкие и решительные чуваки могут столько всего себе позволить. Гораздо больше, чем зачуханные простаки Гарри Поттеры, переживающие последствия ритуалов, призванных лишить их сексуальной активности. Разве не так?» И чем дольше он думал, тем яснее понимал, что в родном теле получил бы удовольствия столько же, а то и побольше. Но всё-таки он решил не сворачивать с выбранного пути: «Просто подрочить я всегда успею, а то, чем я занимаюсь сейчас, — это поиск. Поиск личины для посещения не самых уважаемых заведений. Поэтому сегодня стоит продолжить, иначе я так и не продвинусь ближе к разгадке тайны, какие же отношения меня привлекают. А время идёт. Уже восемнадцать, а я…» Успокоив таким образом свою совесть и изгнав прочь сомнения, Гарри закончил зарядку, привёл себя в порядок, позавтракал и уселся перебирать конвертики с волосками.⟣ · · ⟡ · · ⟢
По итогу коротких раздумий, он остановил свой выбор на рыжем типе. Понадеялся, что такие с виду насквозь положительные люди не увлекаются ничем противозаконным и дурно ему потом не будет. И отважно бросил рыжий волос в зелье. Подождал окончания реакции и принял Оборотку с волосом рыжего амбала. Ну это он уже потом узнал, что именно «амбала», уже когда принял. «Хотя почему «потом»? Сразу же и узнал». Да, узнал сразу же, ведь превратился он перед зеркалом в личной ванной. Поразмыслив, Гарри понял, что личная ванная комната — всё же самое уединённое место в доме, потому экспериментальный полигон переехал туда. И теперь, пережив отвратительно болезненную ломоту в костях и мышцах, вызванную гигантской разницей в размерах его собственных и нового тела напрокат, он «любовался» на очередное временное пристанище. «Забавно — «временное пристанище». Я про это всё рассуждаю, как… Про переселение души, что ли?» В общем, перетерпев последние отголоски боли превращения и вытряхнув из головы посторонние философские мысли, Гарри обозрел в зеркале двухметрового рыжего детину с широко распахнутыми наивно-детскими глазищами такого васильково-синего цвета, что аж зависть брала.⟣ · · ⟡ · · ⟢
— Ну и что мы тут имеем? — спросил себя Гарри, разглядывая рыжего мужчину. Даже, можно было сказать, мужичину. — Вот уж кадр. Где только Драко такого подстричь-то умудрился? Детина был и правда шкафоподобен. Высоченный, мясистый, очевидно работавший физически, что подтверждалось наличием мозолей на ладонях. Больше ничего Гарри о мужике толком сказать не мог, потому что не мог разглядеть. Несмотря на то, что рыжий был — «Ну рыжим, естественно!» — ни малейших ассоциаций с красавцами-близнецами не возникало. Тут на ум приходил только Хагрид, с непревзойдённой полувеликаньей волосатостью. «Хотя, если сравнить — я имею в виду голыми, — ещё неизвестно, кто из них кого превзошёл бы: Хагрид уделал бы рыжего или всё-таки это… это дитя природы — нашего полувеликана». Если близнецы были… «Как бы это сказать… Чистенькими? Такими гладенькими. Ммм, прелесть!» То у этого типичного канадского лесоруба, какими тех показывают в фильмах, все щёки, подбородок, грудь, руки — «Даже пальцы!» — были покрыты диким количеством морковных кучеряшек. Мужик был просто жутко волосат. Под рыжей шерстью прятались живот и пах, не говоря уже про ноги. «Блин! Да даже жопа и спина! Что тут разглядеть-то можно у этого потомка йети?» Гарри на пробу провёл руками по телу синеглазого Маугли: «Как будто собаку погладил, блядь! А кто-то, помнится, говорил, что волосатость усиливает чувствительность. Угу. Напиздели!» Чувствительности он вообще никакой не обнаружил, зато в паре мест чуть зацепился мозолями за волосины. Но приятных ощущений от этого, понятное дело, не словил. Нахлынуло раздражение, а следом — задумчивость. Потом захотелось в туалет.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Посетив свою туалетную комнатку, Гарри понял, что и в бытии невысоким есть свои преимущества. Вот например, с высоты такого роста, как у этого рыжего, в унитаз очень неудобно струёй попадать. «Ну и что делать? Что-то мне не нравится. Не мой типаж. Побрить его, что ли? Так у меня зелья мало, я же только усишки да подмышки… Да и пока я такие площадя брею, не меньше часа пройдёт!» И тут Гарри вспомнил про замечательную книгу, подаренную ему на день рождения Гермионой. Там содержалась масса заклинаний по приведению себя в божеский вид. Себя, одежды, жилища. «Ну её можно понять. После почти девяти месяцев в одной палатке с двумя грязнууу… юношами. Немыслимо. Вот уж кто реальный подвиг совершил!» В общем, Рону на день рождения такая книга тоже досталась, хотя и постфактум, так как праздник у того был первого марта. Но ждать до следующего года Гермиона не сочла возможным. Найдя книгу на дне стоявшего в гардеробной школьного сундука, добравшись до главы «Волосы», Гарри перешёл в раздел: «Заклинания для удаления волос с тела». «А «с тела» — это со всего тела целиком, или для рук, ног и остальных конечностей свои заклинания есть?» Оказалось — есть. И «с тела» — это именно с тела, пусть и целиком, но только с тела. Руки, ноги, мошонка, голова — это всё оказалось не телом, потому обрабатывалось отдельно. Кстати, для частей тела — груди, спины, ягодиц, лобка, живота — были и свои отдельные специальные заклинания. Ноги и руки тоже «делились». Ноги, например, на: пах, бедро, голень и даже пальцы на ногах. «Это кому ж такое может понадобиться? Хотя… Ну-ка, ну-ка… Ну да, вот как раз ему. Ну, Малфой! Ну удружил! Хотя, конечно, он вряд ли мог знать, какое безобразие у этого «красавчега» творится… Да вот хоть на пальцах ног».⟣ · · ⟡ · · ⟢
В общем, примерно через полтора часа перед зеркалом стоял абсолютно гладкий рыжий амбал, которому Гарри не поленился даже щетину примерно недельной запущенности удалить с… «Да со всего! — ну да, потому что бородень у рыжего начиналась под носом, а заканчивалась… — Ну вот примерно на пальцах ног и заканчивается». Да, как-то так плавно и неразрывно одна волосатость перетекала у того в следующую и в следующую, и в следующую. Почему так долго? Так ведь Гарри эти чары впервые использовал, старался не сплоховать, подопытных-то, кроме себя, не было под рукой, вот и разучивал старательно. Но зато теперь он мог оценить степень веснушчатости мужика. В процентном соотношении с нежно-розовой кожей, можно было сказать — пятьдесят на пятьдесят. Это Гарри тоже не понравилось. Но чары для осветления пигментных пятен в замечательной книжке тоже имелись. И он закопался в следующий раздел: «Кожа». Выяснилось, что веснушки тоже удалялись не оптом отовсюду, а по частям. Для родинок, бородавок, шрамов были свои чары. И даже кое-что от растяжек и морщин имелось. Тут Гарри не мог не позлорадствовать, так как знал, что тётя Петуния очень расстраивалась из-за оставшихся после беременности растяжек: «А вот была бы женщина нормальная, а не истеричка, глядишь, и жаловаться было бы больше не на что. Что, я не помог бы, что ли? Помог бы, конечно! Ходила бы красавицей, а раз так она всего волшебного боится, вот и пусть…» И Гарри, понявший за последние пару суток, как важнò собственное тело, почувствовал себя отмщённым за все свои детские горести. Но только он успел об этом подумать, как по телу побежала болезненная судорога, сопровождаемая сильным зудом. Восприятие стремительно искажалось, пол приближался, предметы увеличивались… К счастью, все быстро закончилось, и перед зеркалом стоял уже абсолютно безволосый Гарри Поттер, собственной персоной. «Да ёб твою-то мать! Это я с ним столько провозился? И что? Я что, зря всё это делал? Ну уж нихренашечки! Ща повторим». И он сбегал ещё раз пописать, и повторил.⟣ · · ⟡ · · ⟢
К величайшему его разочарованию, повторять пришлось не только приём Оборотного зелья, но и удаление волос и веснушек, которые — после ломоты в костях, тошноты и головокружения, сопровождавших очередное превращение, — благополучно все появились заново. После эпиляции пришла очередь отбеливания веснушек. Потом — избавления от мозолей на ладонях. «Да неужели всё? Это, бля, самая долгая в мире подготовка к тому, чтобы просто подрочить! — негодовал он, приводя заклинанием в идеальное состояние ногти на руках бывшего йети, показавшиеся ему достаточно травмоопасными. — Чисто на всякий случай. Ну мало ли?»⟣ · · ⟡ · · ⟢
И вот снова ванная, снова перед зеркалом. Но на этот раз всё было куда презентабельнее: вместо рыжей гориллы отражался весьма и весьма габаритный молодой мужчина. Да, мощный, но не отталкивающий своей дикостью: широченные плечи; объёмные ручищи; весьма развитая грудь с наивно-розовыми сосками; слегка выпуклый живот с крупной ямкой пупка; мускулистые бёдра; крепкие развитые икры. И перекатывающиеся под кожей при каждом движении валики мышц. Мускулатура была укрыта тонким слоем жирка, сопровождающего обильное питание при солидных физических нагрузках. «Атлет, прям». Член у амбала был достаточно крупным, но лишь пропорционально телесным габаритам того, — «У близнецов-то, чай, покрупнее будут», — зато гладкие благодаря усилиям Гарри яйца тоже были более пропорциональными, а не как у первого донора. При воспоминании о своём «первом» он не мог не передёрнуться от смеси страха и отвращения. Поскольку ни на какие⟣ · · ⟡ · · ⟢
Расставив пошире ноги, для устойчивости и облегчения доступа, первым делом он взялся за мошонку. В такую лапищу и в одну та поместилась без труда. Перебирая яички, другой рукой он водил по приятно гладкому лобку, надавливая на самый корень члена. Потом чуть присел и потянулся за мошонку. Но даже не пытался подобраться к анусу, а просто потирал, чуть надавливая, промежность. В целом было приятно. Член наливался, распрямляясь, но пока ещё свисал вниз, не пытаясь «посмотреть в лицо» временному своему владельцу. Неожиданно Гарри увлёкся мошонкой, если можно, конечно, так сказать. Он всё мял и мял, перекатывал ту то в одной ладони, то брался пальцами обеих рук, по одному в каждой перебирая приятно тяжёленькие шелковистые яички. Слегка оттягивал до появления лёгкой боли. Он смотрел на нового себя в зеркало, понемногу привыкал ко внешнему виду и постепенно уверялся, что именно в этом теле и пойдёт наносить визит в «весёлый дом». Почему-то то казалось Гарри насквозь гетеросексуальным. Он чуть покрутился перед зеркалом, разглядывая себя в профиль и в три четверти. Оценил поясничный прогиб и оттопыривающиеся сексуально мясистые, округлые, но подтянутые ягодицы. «Ну ничего так. Мощно. Наверняка я там всем… к-хм… работницам понравлюсь», — заключил он и решил больше не отвлекаться.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Стоять уже надоело и Гарри приманил кресло наподобие того, в котором так удачно наблюдал за близнецами. От приятных воспоминаний по пàху как будто бы пробежались муравьи, и член ещё немного прибавил в твёрдости и объёме. Из складочек кожи показалась нежно-розовая, словно карамелька, головка. Неожиданно это сравнение его до крайности завело. На ум сразу полезли пошлости, типа: «Пососи мой Чупа Чупс», «Не желаете ли взять в рот мой леденец на палочке?» и прочая банальная ерунда, но это добавило градуса происходящему. Гарри сел на край сиденья и откинулся на спинку. Уложил член на живот и прижал к телу ладонью. Попытался пошевелить тазом вперёд-назад, имитируя всем понятные движения. Получилось, хотя и было откровенно неудобно. Но затея получила ещё больший отклик со стороны «солёной карамели», как, чуть запинаясь, осмелился он «обозвать» временно свой член. Тут же пришла мысль — убедиться в истинности прозвища, уж очень соблазнительно при каждом движении его таза вперёд, влажная розовина высовывалась из сдвигающихся вниз складочек крайней плоти. «Да уж, этот аппетитный красавчик вызывает во мне явно более позитивный отклик, чем… Бррр, не буду вспоминать». Гарри уселся поудобнее, и стал нежно водить по члену снизу вверх, обеими руками поочерёдно. Плоть окончательно окрепла, и головка — чем дальше, тем больше — дразнила его своими цветом и округлостью. Он смочил пальцы слюной и провёл по головке. Тут же из отверстия выделилась прозрачная капелька, и Гарри, подхватив ту пальцем, слизнул. «Ммм… похоже на моё родное, но не совсем». Он собрал пальцами всю слюну во рту и принялся нежить полностью открытую головку, влажными скользкими касаниями, представляя себе, что именно так мог бы ощущаться чужой язык на этом аппетитном члене. Дыхание его участилось, движения ничуть не напоминали вчерашние судорожные подёргивания. «Блядь! Решил же не думать. Ну на хуй. Этот опыт со мной теперь навсегда, что ли? Срочно надо перебить воспоминания», — в этом вопросе Гарри весомые ожидания возлагал на дальнейшие приключения в теле этого рыжего самца. Он перекинул одну ногу через подлокотник и теперь смотрел на себя в зеркало. На пробу посильнее сжал кулак и прошёлся снизу вверх по крепко стоящему члену. Кожица не обрезанной крайней плоти была нежной-нежной, на ощупь напомнила Гарри — «Вот же дурацкие ассоциации», — кожу крыльев фестрала, на котором он летел в Министерство, в конце пятого курса. Через эту кожицу ощущения на головке были… «Приятные, но какие-то смазанные, что ли? Как будто бы не сам себя трогаешь, а кто-то другой, — на этом моменте он понял, что стоит поторопиться с экспериментами. — Я только и представляю, как меня трогает кто-то другой. Так что надо выбрать тело и шуровать по координатам на визитке». Но действительно, при таком способе «общения» свои пальцы чувствовались совершенно иначе. Гарри понравилось. Теперь он с увлечением оттягивал крайнюю плоть вперёд, целиком пряча карамельную головку в складочку кожи. Перебирал пальцами поверх, проходясь то по всей длине члена, то снова увлечённо лаская только головку. Наслаждался — «Наконец-то!» — членом нормальных габаритов, в отличие от того недоразумения, с которым столкнулся в прошлое перевоплощение. Потом он опять перешёл на яички, внимательно следя за происходящим в зеркале. Съехал по спинке ещё пониже, уж очень взгляд его прикипал к тому месту, где чисто выбеленные безвеснушчатые ягодицы расплющивались об сиденье кресла и смыкались друг с дружкой. Так и хотелось залезть поглубже, несмотря на как бы принятое уже решение, не искать в этом теле гомосексуальных удовольствий. «А почему я решил себя ограничить? Кто сказал, что только геям приятно, когда им… Ну… Что-нибудь там делают как-нибудь. Кто-нибудь. Женщина же тоже может мужа своего приласкать там. Ну и не мужа тоже может», — под конец своего глубокомысленного вывода, Гарри смешался и застеснялся, но тем не менее решимости не потерял.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Начать он решил с малого и неожиданно для себя открыл у тела новую эрогенную зону. Скользнув руками через пах к промежности, Гарри испытал такую… «Приятность?» — он не знал, как ещё это можно назвать, но было очень здорово. Он закинул и вторую ногу на другой подлокотник и теперь гладил себя по низу живота и по ляжкам. Смотрел в зеркало на уже куда лучше видную, наполовину раскрытую ложбинку между ягодиц. Дразнил сам себя, выгибая спину и дотягиваясь обеими руками туда, за мошонку, сейчас подтянувшуюся и не мешающую разглядывать так интересующее Гарри местечко. Он нырял за яйца ладонями, проводя по внутренней части ягодиц и слегка раздвигая те пальцами. Гладил — от самого корня до головки — уже давно подрагивающий параллельно животу член, что чуть пачкал его тягучими ниточками из отверстия на полностью оголившейся головке. Хотелось больше скольжения. Хотелось дотянуться подушечками до спрятанной между ягодицами дырочки. И Гарри потянулся опять за своим любимым мыльным зельем. Флакон буквально сам прыгнул в руку, даже позу менять не пришлось. «Вот! Значит, правильно говорят, беспалочковое колдовство от силы желания зависит, — промелькнула мысль и покинула юную голову, занятую фантазиями на тему: — Щаз я как…» По скользкому гелю всё стало получаться как нельзя лучше. И он, налюбовавшись на карамельно-розовую головку, мизинцем как следует раздразнил дырочку уретры, очень чувствительную. Правда, после такого стало чуть пощипывать, но… «Но это сущие мелочи». И пришлось ещё разок быстренько сбегать пописать, но… «Но и это мелочи». Конкретно возбудившемуся Гарри теперь так всё нравилось, что он не знал за что и хвататься. Очень заводил вид в зеркале, особенно с учётом того, что отражался там вовсе даже и не он, а совершенно левый мужик. Это воспринималось как порнофильм. Отражение привлекало именно тем, что не принадлежало ему. И здравая мысль, что в своём худощавом обличии было бы гораздо удобнее проделывать все эти полуакробатические «этюды», была отброшена с негодованием: «В своём теле это просто я, а тут…» Да, тут явно было интереснее. Опять раскорячившись в кресле, раскидав по сторонам ноги, Гарри с каждым движением всё глубже и глубже пробирался пальцами между ягодицами и каждый же раз пытался пройтись подушечками по заветной звёздочке ануса. Та, такая же ярко-розовая, как и головка члена, чуть менее плотно сжатая, чем у него самого, так и манила обещаниями неведомых доселе удовольствий. Заёмное тело пока что абсолютно всё устраивало, а уж у самого Гарри и подавно возражений не находилось. И вот наконец-то дотянувшись до желанного местечка и внимательно глядя в зеркало, он на пробу поводил смазанным гелем пальцем по дырочке. Дыхание тут же невольно участилось, захотелось одновременно сглотнуть вмиг набежавшую слюну и хорошенько облизнуть губы. Гарри поёрзал в кресле, сдвигаясь ещё ниже. И так-то уже не сидел, а почти лежал, свисая ягодицами за край сиденья. Попытался руками раздвинуть полушария в стороны, чтобы ещё лучше было видно в зеркале промежность и то самое отверстие. И тут он придумал, что ему стòит, согнув ноги в коленях, упереться в подлокотники стопами, благо кресло было высоким и тяжёлым, с жёсткими резными деревянными вставками. «Выдержит. И упираться удобно». Видно стало лучше. Он теперь лежал спиной на сиденье, а затылком упирался в спинку. Просунув руки вдоль тела, между боками и подлокотниками, потянулся через ягодицы к анусу… В такой позе было не сказать что уж очень удобно себя ласкать, но зато видно было всё просто отлично. Гарри без проблем мог гладить и растягивать в стороны розовенькую, блестящую от мыльного геля дырочку, мог даже нырять внутрь примерно на фалангу среднего пальца, но… Вот проникнуть дальше — никак не получалось. Хоть пальцы у рыжего и были длинными, но у Гарри уже сводило запястье. И он задумался об очередном эксперименте.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Обведя затуманенными похотью глазами ванную комнату, он зацепился взглядом за стеклянный подсвечник. Призвав тот к себе, тут же трансфигурировал несчастную вещицу в этакий «уголок». Два нетолстых округлых стержня примыкали друг к другу под прямым углом: рукоять и непосредственно «орудие». Причём фигулина неожиданно получилась точно такого же карамельно-розового цвета, как головка члена и анус рыжего амбала. Тут уж Гарри и сам немного испугался собственного воображения. Но штучка получилась пусть и откровенно стрёмной, зато — достаточно удобной. Он закруглил как следует кончик той части, что планировал вводить внутрь. Придал той — «Ну так, на пробу», — лёгкую поперечную ребристость, хорошенько смазал гелем и неглубоко — «На пробу же», — ввёл это нечто в анус. По гелю, что ранее вдобавок ещё и в изобилии был размазан по промежности, штучка легко скользнула внутрь на первые полдюйма. Мышцы рефлекторно сократились, плотно обхватывая вторгшуюся внутрь тела игрушку. Было немного больновато и откровенно страшно. Он ждал, ничего не предпринимая. Гарри не решился делать штучку такой же конусовидной, как его первое творение, и не планировал увеличивать толщину. Но понадеялся в этот раз всё-таки добраться до загадочной простаты, столь малочувствительной в теле несчастного наркомана. Через несколько секунд спазм начал проходить. Стало совсем не больно, но всё ещё было немного страшно. Хотя некое давление в анусе в ближайшее время обещало превратиться в более ярко выраженное удовольствие. Гарри гладил ничуть не опавший член и ждал, пока мышцы окончательно расслабятся и пропустят глубже продукт его разыгравшейся фантазии. «Ну вроде как уже можно? — он попробовал пошевелить игрушку, было… — Ммм… хорошо». Он следил в зеркале, как нежно-розовое нечто, толщиной не больше мизинца рыжего детины, то скрывалось в такой же розовой дырочке, то показывалось наружу, чуть выворачивая своими ребристостями немного более яркие стеночки ануса. Возбуждение нарастало, дышалось тяжело. Гарри всё смелее вводил игрушку внутрь, любуясь отличным видом в зеркале. Свободной рукой он уже то просто поглаживал член, то хватался за подлокотник, потому что нестерпимо хотелось заполучить в себя поглубже эту розовую штучку без названия. И пусть та была достаточно тонкой, но этому телу хватало ощущений. Гарри сжимал игрушку в себе, ощущая, как поперечные рёбрышки, проходя через анус и задевая края, всё сильнее разжигают желание. Он призвал Палочку и наколдовал на зеркало заклинание линзы. Изображение скакнуло вперёд, и теперь во всех подробностях можно было разглядеть то, что творил Гарри своей розовой штуковиной в заду рыжего. — Это офигеть как возбуждает, — буквально простонал он. Блестящий розовый ребристый стержень то погружался внутрь ануса, то выскальзывал наружу, ходил поршнем. Гарри орудовал игрушкой уже смелее, вводя ту глубже и глубже. Нетерпение разливалось по венам, пальцы на ногах поджимались, дырочка тоже сжималась и пульсировала. Он сжал свободной рукой член, упёрся кулаком под венчик и водил по текущей головке большим пальцем. Стонал в голос, совершенно не сдерживаясь. Гарри понимал, что оргазм всё ближе. Очень хотелось кончить одновременно от ощущений внутри тела и снаружи. И продолжая ласкать головку, он стал с каждым разом чуть глубже вводить игрушку. — Ну же. Ну, давай. Я так хочу… хочу почувствовать… Ну же, — шептал Гарри, облизывая губы и не отводя жадного взгляда от картинки, отражавшейся в зеркале во всех анатомических подробностях. Края дырочки покраснели от прилива крови и сделались темнее «штучки», а от более активных действий выворачивались сильнее. Казалось, отверстие с каждым движением всё более неохотно выпускает трансфигурированную «штучку» наружу. Всё более жадно затягивает ту внутрь тела. Гарри смелее погружал игрушку в себя, желая дотянуться до заветной точки внутри. Сейчас бывший подсвечник входил в тело уже дюйма на два. — Ну, ещё. Давай же!.. Я уже скоро… Ну, давай. Все его ощущения сосредоточились в одной точке — вокруг розового ребристого стержня, размеренно нырявшего в алую дырочку. Мошонка так поджалась от возбуждения, что яички почти прилегали к члену, а тот уже начал финальную пульсацию в его руке. Гарри понял, что больше не продержится. — Ну! — воскликнул он, решительно погрузил в себя игрушку на всю возможную длину и замер: — «Неужели не дотянется?» — Пожалуйста! Я так хочу!.. — он успел совершить ещё пару движений и застонал. Оргазм накатывал горячей и почему-то болезненной волной. Сперма не выстреливала и даже не выплёскивалась, а просто текла ему на живот, а от сокращающений внутренних мышц его как будто бы пробивало каждый раз током. Больно и сильно. И чем слабее становились приятные посторгазмические ощущения, там чётче Гарри понимал, что ему гораздо больше больно, чем приятно, просто боль странная, неострая. Он захныкал от разочарования и попытался вынуть из себя дурацкую игрушку, которая — он был уверен! — что-то повредила у него внутри. Но всю промежность… «Да что там «промежность»! Всё тело!» Всё тело: от анального отверстия, от странного места где-то внутри этого рыжего амбала — там, где кончик игрушки касался чего-то воспалённого и болезненно пульсирующего, — до, кажется, корней зубов… Всё тело прострелило такой острой болью, что Гарри взвыл, а из члена закапала прозрачными капельками явно не сперма. Ему показалось, что в кишку засунули битое стекло, и осколки при малейшем движении режут его внутренности. Он понял, что щёки уже мокрые от слёз. «Боже! Как же больно! Что же это? Почему?.. Неужели… Да не может быть!» Идея, что трансфигурация подсвечника отменилась в самый ответственный момент, была явно несостоятельной. Из сжавшегося от боли ануса по-прежнему виднелась торчавшая наружу розовая рукоять. А уж идея, что трансфигурация отменилась частично и исключительно на части внутри тела, вообще была курам на смех, что называется. «Не бывает так. Но что же мне делать? Подожду, когда смогу расслабиться, и потом попробую ещё разок. Одним резким движением выдерну эту хреновину из жооо… из тела», — здраво и логично решил Гарри и принялся ждать. Но по зрелом размышлении наложил на себя противосудорожное медицинское заклинание и добавил парочку обезболивающих. И только спустя минут пять валяния в кресле промежностью навыворот, с торчащей из дырки розовой хернёй, он отважился дотянуться до столь проблемного места и рывком выдернуть из себя дурацкую игрушку. Столь болезненных ощущений уже не было. Осмотрев бывший подсвечник и убедившись, что розовое нечто цèло, без единого скола, и что следов крови на стеклянной поверхности нет, Гарри не смог отказать себе в мстительном удовольствии вышвырнуть тот в открытое окно. В окно потому, что побоялся: швырни он «штучку» в стену, осколками стекла ему же и прилетело бы. И неизвестно тогда, кто ещё кому отомстил бы и за что. «Может, я на месте подсвечника тоже обиделся бы, что меня незнакомому мужику в анал пихают», — подумал Гарри, и сам себе у виска пальцем покрутил.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Чужое обличие стекло с него, унося из ануса дёргающую и простреливающую при каждом движении боль, принося облегчение и понимание, что дело было исключительно в заёмном теле. Хотя нет. Теперь, когда основная боль исчезла, Гарри во всей полноте ощутил, что жопу ему — буквально! — припекает. Он с превеликой осторожностью извлёк себя из кресла, похрустел шеей и на цыпочках дохромал до ванны, ещё побаиваясь активно двигаться. На скорую руку наколдовал воды, подогрел и, крайне осторожно перекинул через бортик ноги. Погрузился в приятно обволакивающее тепло, отчаянно мечтая оставить в воде все свои болячки, а заодно и идиотские идеи. Гарри смывал с себя мыло и постепенно понимал: весь спектр своих личных ощущений он обрёл именно благодаря тому, что сдуру использовал для лучшего скольжения мыльное зелье. «Вот же ж блядство! — от души ругнулся он. — А что ж раньше-то такого не было? Дрочил же я спокойно». Но потом припомнилось, что и раньше чуть пощипывало, а кожица на его дружочке становилась излишне тонкой и болезненно чувствительной. Но то, что сейчас творилось у Гарри в заднице, не шло ни в какое сравнение с более ранними и куда как менее значительными неурядицами. «Н-дааа. Прям день открытий «чудных», бля», — матерился про себя Гарри, не подозревая, что почти цитирует русского классика.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Полчаса спустя, кряхтя и постанывая, он наносил — в очередной раз за последние трое суток — заживляющую мазь себе на анус. Ворочаясь на кровати, так и сяк пытался дотянуться до «проблемной зоны» и не слишком сильно при этом изогнуться. Потому что было страшно ощутить нечто, хотя бы близко похожее на недавний болевой удар. — Вовек не забуду! — передёрнулся Гарри. — Акцио блядский подсвечник! — рявкнул он зло и тут же опять выматерился смачно, получив по подставленной ладони тяжёлым подсвечником, прилетевшим к нему из сада в сопровождении звона разбитого оконного стекла. Как нетрудно было бы предположить, подсвечник, не обладая мозгом, — «Как, очевидно, и я!» — влетел не в то окно, из которого был выброшен, а в то, за которым теперь находился призвавший негодную вещицу волшебник. Гарри починил «Репаро» оконное стекло и почистил подсвечник специальным медицинским дезинфицирующим заклинанием. Потом опять превратил тот в розовое нечто, — «Интересно, почему опять в розовое?» — но на этот раз в совсем тоненькое и совершенно гладкое розовое нечто. И принялся опробованным на рыжем способом смазывать себя изнутри. Никакого возбуждения он не ощущал. Было бесконечно жаль себя и немножко страшно от мысли, какой же он на самом-то деле идиот. «Поступим по-гриффиндорски, ага. Зачем читать книжки и подготавливаться? Суй в жопу что ни попадя, Поттер. Тьфу! Как есть идиот! И извращуга», — самокритично высказывался он. Когда неприятные ощущения в анусе совсем исчезли, Гарри, решивший не отступать от принятых решений, стал потихоньку собираться в больницу. «Слава богу, что я туда иду просто глаза чинить. А вот если бы жопу…» И действительно, страшно было представить, что магическая Британия узнала бы, какие части тела, кроме знаменитого шрама, беспокоят их героя. У Гарри аж сердце ёкнуло, когда он прикинул газетные заголовки авторства Риты Скитер.⟣ · · ⟡ · · ⟢
Так как в больничке магической Гарри был за всю жизнь один раз, и добирался туда пешком с Гриммо двенадцать, то ни каминного адреса, ни, собственно, просто адреса не знал. А аппарировать по смутным воспоминаниям не решился. Потому в зону аппарации приёмного покоя госпиталя его перенёс всемогущий и всезнающий Лестер. Там пришлось, конечно, раздать пару десятков автографов, но зато целитель принял его без очереди. Помахал палочкой над геройской головой, потёр в раздумьях подбородок и выдал зелье и инструкцию к тому, как-то при этом уж больно загадочно ухмыляясь. Что странно — зелье выдано было совершенно бесплатно, а инструкция была в конверте. Запечатанном. Но с этим Гарри решил разбираться после, а пока у него были и иные вопросы по медицинской тематике. Но такой стреляный… «Ага. Подстреленный. В филейную часть», — сострил над собой Гарри. Так вот, такой стреляный воробей, как он, ничего больше не собирался принимать просто на веру, а потому вначале уточнил у целителя, на каких заболеваниях тот специализируется. Выяснив, что только на болезнях глаз, Гарри попросил отвести себя к спецу по внутренним органам, а именно — кишкам. Отвели его к специалисту по желудочно-кишечному тракту и органам пищеварения. У нового доктора он спросил, по-девичьи краснея, что же такое в том самом месте могло так болеть. Пришлось идти к ещё одному лекарю, который специализировался исключительно на одной кишке. От этого узкого специализированного доктора… «Господи, наверное только таким извращугам, как я, кажется смешным использование словосочетания «узкая специализация» относительно жопы. Узкая конечно. Хотя…» В общем, от целителя-проктолога Гарри узнал много нового про геморрой. Оказалось, это не разновидность чесотки, как он искренне был уверен. «Не, ну а чё тогда все говорят постоянно: «Это такой геморрой!», «Ой, это так геморно!» Это, что ли, всё про прямую кишку? Во народ даёт. И не стесняются же. Я и думал, что это что-то надоедливое и нудное. Как комариный укус, типа. Чешется и чешется. Н-да… Знать бы, про что ещё я абсолютную чушь думаю?» Краснея уже не только от стеснения, но и от сдерживаемого смеха, Гарри объяснил доктору, что «это не оно». Отвели к ещё одному колдомедику. По мужской части. Тот вывалил на него уже печально известную Гарри по⟣ · · ⟡ · · ⟢
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!