Глава восьмая. Зеркало Венеры

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Придя домой, первым делом Гарри сел читать инструкцию к лечебному зелью для глаз: прозрачному, бесцветному, в крошечном флакончике со стеклянной пипеткой. И каково же было его разочарование в самом себе, когда в запечатанном конверте он обнаружил написанную знакомым угловатым почерком инструкцию.

Мистер Поттер.

      Срок хранения этого зелья — три месяца. Изготовил я его для Вас сразу, как только смог добраться до собственной лаборатории — первого июля. Сего года, разумеется.       Работая над зельем, я искренне надеялся, что теперь, когда Ваш крошечный мозг не стеснён крестражем ныне наконец-то покойного Тёмного Лорда, тот — Ваш мозг — сможет наконец-то покинуть заброшенный уголок Вашей черепной коробки, где до последнего времени перманентно пребывал. И это позволит Вам, мистер Поттер, наконец-то обратить внимание на себя и собственную жизнь. А следовательно, Вы задумаетесь, много ли видели волшебников в очках.       Надеясь… Очень надеясь, что Вы всё-таки начнёте думать головой раньше, чем истечёт срок годности этого дорогого, не постесняюсь сказать — уникального зелья, естественно, доработанного мною и предназначенного индивидуально для Вас, я оставил состав и инструкцию у специалиста по зрению в госпитале Святого Мунго.       Инструкция проста: перед сном (не менее чем трёхчасовым) закапать в каждый глаз по заполненной до красной линии пипетке. Повторять ежедневно до тех пор, пока не будете удовлетворены результатом.       Надеюсь, у Вас хватит ума остановиться вовремя и не сжечь себе роговицу. Хотя, возможно, надеюсь зря.       На этой ноте спешу с Вами распрощаться, желаю всяческих успехов в жизни и использовании зелья.

Мастер зелий Северус Тобиас Снейп Лорд Принц

      Вот как-то так. Гарри пришлось прочитать письмо трижды, чтобы разобрать такие длинные предложения. И то…       «Ммм… Где же это слово… А! Вот: перманентно. Это чё значит? Если судить по контексту, то, скорее всего, что-то наподобие «всегда», наверное».       Забыв про свою боязнь болевых ощущений, он заметался по гостиной, потрясая зажатым в кулаке листком с инструкцией. Хотя с какой там инструкцией, с очередным литром сарказма, любовно заготовленным для выливания на его растрёпанную голову.       «Вот же злыдень языкастый! Вот змей Слизеринский! Вот же зараза ядовитая! Вот же…» — и так далее, и тому подобное. Но эпитеты постепенно сходили на нет, по мере осознания им того факта, что Снейп, может, и змей конечно. Может, и ядовитый даже. Но зелье-то для него сварил. Даже не дожидаясь просьбы сварил. Сразу, как только оклемался. И Гарри начало затапливать благодарностью.       «Опять спасает. У него, наверное, за эти годы уже привыкание выработалось обо мне заботиться», — умилённо думал он, сидя за столиком и разглаживая помятый лист.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Плотно отобедав, Гарри уселся писать письма.

Дорогой профессор

      «Неее. Ну чё за хуйня? Ещё б «милый» написал!»

Северус

      «Неее. Что за бред? Хотя…»

Уважаемый профессор

      «Или лучше написать «мастер»? Он же мне не профессор больше. Пока что. Да и по именам мы. Вроде как».

Мастер Северус

      «Да блядь! Не получается!» — и Гарри решил спросить у Драко, тем более писать тому он так и так собирался.       Письмо новому, по-прежнему самому полезному другу затруднений не вызвало, несмотря на некоторую — впрочем, почти уже привычную — пикантность задаваемых вопросов.

Привет, Драко.

      У меня всё хорошо, спасибо, что по прежнему интересуешься. У тебя, как я понимаю, похуже, чем у меня, но могу тебя утешить, сказав, что всё наладится. Так или иначе. Лет через двадцать. Хотя, может, и пораньше.       Возвращаясь к теме нашей предыдущей переписки, хочу уточнить у тебя: не изобрели ли маги такое средство, которое может помочь при недостаточной заинтересованности партнёров друг в друге? Надеюсь, ты понял, что я имел в виду. Не заставляй меня краснеть, Хорёк, и писать открытым текстом, что мне нужно что-то для лучшего скольжения.       И ещё у меня вопрос: какую часть волоса нужно добавлять в зелье, если волос донора очень длинный? Или обязательно весь?       А! И ещё вопрос. Есть ли контр-зелье или какое-нибудь «противо- что-то там», чтобы прервать действие Оборотки и превратиться опять в себя, не дожидаясь положенного времени?       И ещё. А почему все волосы от маглов?       И ещё! Блядь! Драко! Ты сучонок гандон падла блядь в каком блядь хосписе все эти волосы собирал? Как так можно было умудриться? Там один другого… Короче, не пользуйся сам этой волоснёй, если у тебя ещё осталось. Мой тебе дружеский совет.

      Жду ответа Твой Потти

Поттер Гарри

      P. S. Драко, как стоит обратиться к профессору Снейпу, если я хочу написать ему благодарственное письмо?       Отправив письмо с Лестером, Гарри попросил домовика дождаться ответа там, в Малфой-маноре. А сам уселся ждать известий здесь, в кабинете своих покоев. Пока ждал — перебирал в голове новые сведения о мужском организме, полученные сегодня от доктора. Стоило признать, подобное Гарри даже в голову не приходило. Секс, оказывается, был не то что полезен, а просто-таки необходим для нормального функционирования всех систем организма.       «Н-дааа. Стоит поторопиться с самоопределением, а то вот у некоторых от отсутствия половой жизни болячки — ого-го какие. Не хочу свои такие же», — и Гарри решил ускориться со своими экспериментами.       А тут и Лестер с ответом подоспел. И опять с посылкой.

Привет, Потти.

      Рад, что у тебя всё хорошо, у меня же всё именно так, как ты описал. Ну да и ладно. Действительно, всё течёт, всё меняется. Но не о том речь.       К крёстному в официальной благодарности вначале обратись «Мастер Снейп», а в конце напиши «С благодарностью и признательностью, Гарри». Так и официоз соблюдёшь, и на дружеские отношения намекнешь.       Теперь отвечаю по порядку. В баночках то, на что ты так коряво намекал. Эта штука правильно называется лубрикант, Шрамоголовый. Какой ты всё-таки болван ещё. Я тебе прислал несколько разных, а ты уж сам выбери, который больше понравится. Разные только запахи, принцип действия один и тот же. Ограничений никаких при использовании нет, но откровенно жрать это не надо, хотя при случайном проглатывании неопасно.       Далее. Длинные волосы режут из расчёта дюйм на часовую порцию. Зелье крёстного держится дольше, но расход волос такой же. Но будь готов, что дольше пары часов превращение всё равно не продлится — слишком велика разница между личиной и исходником. Ты ж, судя по всему, девушкой хочешь побыть. Одобряю. Исследуй мир вокруг себя, хе-хе. Надеюсь только, ты не в кого-нибудь из знакомых превращаться задумал? А то будешь потом краснеть, на неё глядя, и все всё поймут. Проверено. Не ты первый такой пытливый.       В бутылочке с красной пробкой — зелье отмены Оборотки, тоже крёстный изобрёл. Делюсь с тобой, от сердца отрываю, можно сказать. Цени! Но учти, оно болючее. Не так чтобы совсем пиздец-пиздец, но… Так что подумай, стоит ли использовать просто так. Да! По капле на каждый оставшийся час действия Оборотного зелья. Округляй в бòльшую сторону. На полстакана воды.       Волосы от маглов потому, что нормальные маги каждый вечер, а то и чаще — например, после визитов в стрёмные места или к не слишком дружелюбно настроенным людям — проводят ритуал «Отторжение утраченного». Это самый первый ритуал, которому учат маленьких детей. Вспомни своего Уизела. Сто процентов, перед тем как идти спать, он подходил к камину. Подходил? Вот то-то! А тебя не научил. Вот и думай.       Ритуал элементарный. Надо разжечь какой-нибудь огонь — можно просто зажечь свечу, можно воспользоваться уже горящим, камином, например, — прочитать текст (я там тебе на листике в посылку вложил) и задуть свечу. Если пользовался костром или камином, то просто дунь на пламя и оставь догорать. Всё. И все частицы тебя теряют силу: выпавшие волоски, остриженные ногти, плевки, сопли, кровь ну и прочее, если у кого-то не хватило ума или времени уничтожить подобное сразу. Если ты про это спрашиваешь, значит — точно не знаком с подобным условием жизни в мире магии. Мой тебе совет: срочно проведи ритуал! На первый раз даже стоит костер разжечь на улице, свечи может не хватить. Расплавится, и устроишь пожар. И не стой близко, полыхнет. И костёр (или огонь в камине) можно не тушить, а просто дунуть на пламя. А, это я уже писал, ну тем не менее повторить не помешает.       Спасибо мне, я самый лучший. Да-да, Потти, не стоит благодарности.       Я не знаю, что такое «хоспис», но за волосами домовик ходил к магловскому куафёру. Не заставляй меня писать дурацкое слово «парикмахер», уж больно у него окончание неприличное.       Надеюсь, я тебе в очередной раз очень сильно помог.

Твой самый лучший (хоть и не первый) друг Драко Малфой

P. S. Мне кажется, я теперь понимаю — каково чувствовать себя отцом.       Откинувшись на спинку рабочего кресла, Гарри бездумно пялился на ящичек посылки и размышлял: «Н-дааа, «помог» — не то слово. Да когда ж нибудь-то я научусь хоть чему-нибудь? Я… я как… как слепец. Как беспомощный щенок! Ничего не знаю, ничего не умею. Только и научился, что встревать во всякое. И вот — опять». А ведь он прекрасно помнил, как каждый вечер Рон, прежде чем подниматься в спальню, и правда всегда подходил буквально на полминуточки к камину в факультетской гостиной. Гарри стало обидно. Но поразмыслив ещё немного, он решил претензий своему самому первому другу не предъявлять.       «Мало ли? Может, в детстве Рон не придавал значения, думал, что я сам всё знаю. А может, попросили его, например Дамблдор, меня этому ритуалу не учить. Как обычно — ради моего же блага, бля. Чтобы по ранее изъятым частичкам можно было отследить, если бы меня… Не знаю, похитили бы, например. И ведь реально могло пригодиться. Хотя бы когда я перед третьим курсом в «Дырявый котёл» свалил. Вот так и буду считать. Потому что если не так, то очень обидно получается».       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      И Гарри пошёл проводить ритуал. На заднем дворе, у специального кострища. Домовики показали.       Читал слова, стоя на расстоянии полутора ярдов от костерка. Остался без бровей, обжёг лоб, едва не лишился листочка со словами. Полыхнуло так!.. Гарри не знал, что и думать.       Пошёл отращивать брови чарами из Гермиониной книжки и распаковывать посылочку.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Брови отрастил.       В ящичке нашёл оговорённое. Во-первых, малюсенький флакон с пипеткой под красной крышечкой, один в один — флакон с зельем для глаз.       «Ну понятно, автор-то тот же».       Затем Гарри завис, разглядывая восемь разных баночек с изображёнными на крышках травами и фруктами. Там были: листик мяты, стручок ванили, звёздочка аниса, ягода малины, зелёное яблоко, капля воды, еловая ветка и на последней — «Какая-то непонятная хуйня», — нечто, выглядевшее малоаппетитно и весьма загадочно. Как то ли кусок чего-то, то ли…       «Комок говна».       Достанные из ящичка баночки значительно увеличились в размере. Так, что стали видны надписи. И Гарри узнал, что в последней баночке был «лубрикант с ароматом амбры».       — Так вот что такое этот «лубрикант», — прошептал он, откручивая крышку. Понюхал осторожно: — «Вдруг пахнет тем же, что нарисовано? Ну мало ли».       Пахло не нарисованным, а тяжело, душно даже, обволакивающе и тревожно-дразняще. Аккуратно обмакнутые в абсолютно прозрачное содержимое пальцы скользили идеально. Так и просясь кое-куда.       Но Гарри соблазну не поддался, семь банок прямо в ящичке убрал в недра туалетного столика в ванной, а вот амбровую отнёс на прикроватную тумбочку. Потом подумал и спрятал внутрь. Зелье отмены Оборотки тоже спрятал в недра тумбочки, а рядом с ночником поставил заранее подготовленный стакан, наполовину наполненный водой: «Чтоб побыстрее, если что».       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      После ужина Гарри уселся писать благодарность своему бывшему преподавателю.

Мастер Снейп.

      Я сегодня забрал из Мунго моё зелье. То есть конечно Ваше зелье. То, которое Вы изготовили специально для меня. Огромное Вам за всё спасибо! Вы столько для меня сделали! И теперь продолжаете делать. Я очень Вам благодарен, профессор. Хотя Вы больше не мой преподаватель, но… А Вы не вернётесь в Хог? Я вот иду на седьмой курс.       Я только начал задумываться о собственной жизни, но уже обратил внимание на себя. Вот, зелье забрал. Да, я действительно не видел волшебников в очках. Ну кроме директ Дамблдора и профессора МакГонагалл, но, говорят, это специальные очки трансфигураторов. Чтобы видеть, как проще произвести изменение предмета. Наверное, так. Но я-то не трансфигуратор. И теперь, благодаря Вам, я смогу обходиться без очков. Так что большущее Вам спасибо!       И ещё я провёл ритуал. Первый раз. Драко научил. Вот. Сжёг брови, смешно.       Не знаю, что ещё писать. Ещё раз большое спасибо!

Ваш Гарри

      P. S. С благодарностью и признательностью!       «Вот болван! Чуть не забыл вписать, что Драко велел. Но так вроде бы тоже неплохо получилось. Фух», — перечитывать Гарри не стал, испугался, что тогда застесняется и вообще ничего из себя выдавить не сможет.       Для Драко тоже сочинил благодарность и отписался о ходе ритуала. В этот раз никакой спешки не было, и он попросил Лестера отправить письма с наёмными совами. Как раз с утра получатели и прочитают.       «Надо бы сову тоже прикупить. Чёрную — раз Блэк. Да. А у Драко пусть белые теперь будут, я больше белых не хочу». При воспоминании о Хедвиг стало, как всегда, грустно.       Решив всё-таки эксперименты чуть отложить, Гарри засел в библиотеке.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Прочитав принесённую домовиком-архивариусом Либерием книгу о свойствах «Зелья заёмной личины», как называли Оборотное сразу после изобретения, аж ещё в пятнадцатом веке, Гарри узнал много интересного.       «Вот что мешало вначале книгу прочесть? Хотя… Вполне возможно, что тогда я на много просто не решился бы. А может, и нет. Ладно, что уж гадать-то. Половина, считай, позади».       В том талмуде он вычитал, что, употребив волос пьяницы, после обратного превращения будешь страдать от похмелья. Но именно пьяницы, а не просто пьяненького.       «Вот. Мой случай. Этот гад не просто разок нюхнул, а регулярно употреблял. Ну гад же! О себе не думает, так хоть о людях бы подумал!» — совершенно логично возмутился Гарри в адрес владельца первого волоса.       Далее информация пошла ещё более стрёмная. Превращаясь в женщину, мужчина или другая женщина — да хоть гоблин, неважно, — получает фертильное тело. Ну в основном. Если, конечно, владелица волоса здорова и в подходящем возрасте. И тут две опасности подстерегают неловких «обращенцев». Первая: может случиться так — ну если особенно не повезёт — что волос был взят в тот момент, когда у владелицы были критические дни. Но это не совсем ещё опасность, это так — неприятность. А вот вторая, вторая действительно опасность. Оказалось, что, забеременев в женском теле, останешься женщиной вплоть до разрешения от бремени, а пол ребёнка после рождения обязательно сменится на противоположный. Беременная же женщина, принявшая зелье — причём не важно, в человека какого пола та превращалась — после обратного превращения дитя теряет. Если же срок очень велик, то начавшиеся тут же роды будут стремительны и травматичны. Очень высоки шансы потерять не только дитя, но и мать.       «Жесть!»       Хронические заболевания, то есть те, которыми донор личины — «Вот оно как правильно называется-то, оказывается», — страдал на протяжении нескольких последних лет, тоже передадутся реципиенту. Это так по-умному «обозвали» в книжке того, кто принимает зелье и, соответственно, чужой облик. Родовые болезни передадутся тем более.       «Это, наверное, наследственные, генетические то есть, «родовые болезни»-то. Конечно передадутся! Чё б им не передаться? Ну хорошо, что хоть только хронические и врождённые. А не вообще все заболевания, которыми маялся на момент изъятия хозяин волоса. А то кто их знает, что там у них под одеждой. Кроме рыжей шерсти, — передёрнулся Гарри. Даже закралась мысль, что на самом деле его злоключения в заёмных телах могли оказаться продуманной местью от одного небезызвестного белого хорька. — А что? С нариком день из жизни просто потерял. С толстяком чуть не проблевался. Ну ладно, это мелочь. Но с рыжим!.. Вполне себе месть. Хотя… Нет, Малфой не стал бы. Ведь не стал бы? Вон он как за нарика прощения просил. Нет, он не специально. Да и зачем? Мы же теперь друзья. Ведь друзья? Ну да, заклятые, — Гарри улыбнулся, проведя литературные аналогии дальше, до «лучших врагов». — Опасная вещь, оказывается, Оборотка эта. Просто-таки лотерея какая-то. Вот выбираешь себе образ по лицу и фигуре, а получается… Да уж. Надо бы диагностические чары разучить. На всякий случай. Да и старичков лучше не выбирать, а то помрёшь ещё. От чужой-то старости».       Но оказалось, к счастью, что от старости и болезней донора умереть нельзя. Если подобное случается, то действие зелья просто мгновенно сходит на нет. Порой — в самый неподходящий момент. Превращения же в уже умершего человека просто не произойдёт. И использовать повторно зелье, испорченное волосом мертвеца, дополнительно растворив там волосок другого донора, тоже невозможно. Останется только выбросить потраченное зря.       Полученные в чужом теле повреждения переходят на твоё. Ну это Гарри и так уже знал, смог убедиться на собственном примере. Да и эпиляция рыжего амбала осталась с ним после обратного превращения.       «Хоть какая-то выгода, а не только воспоминания о близком знакомстве с простатитом».       Ну а далее он находил на страницах книги объяснения и уточнения тому, что уже и так познал на практике. Например: таки да, привычные телу-донору жесты и реакции — то есть, говоря современным языком, моторная память, — переходят реципиенту. Это он тоже уже сам отметил. И голос, кстати, тоже меняется не до конца. Возможно потому, что при разговоре реципиент по-прежнему напрягает голосовые связки привычным по родному телу образом. Поэтому определённые отличия в тембрах остаются, если, конечно, не работать над этим специально.       «Барти явно озаботился подготовкой», — пришёл к выводу Гарри.       Ну и «личина», собственно говоря, остаётся именно личиной, внешней видимостью. Маг под Оборотным с волосом магла может колдовать. Магл, подвергнутый превращению, никаких магических способностей от донора-мага не приобретает, а в донора-магла же и вовсе обратиться не может.       «Ну естественно, магию-то на превращение откуда взять в таком случае?»       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Закончив с чтением, Гарри повздыхал, побоялся немножко, но взглянул на часы и решил, что — несмотря на описанные в книге ужасы — откладывать не стоит. Стоило провести один из серии задуманных экспериментов прямо сейчас, благо время позволяло.       «Надо же. И назвал-то как красиво: «Серия задуманных экспериментов». Угу. А на деле-то? Превратиться в женщину и по… ну… подрочить. Если, конечно, у женщин это так же называется. Хорошо хоть, что я не один такой. Вон же, в книжке-то написано, некоторые и залететь в процессе умудряются. Да и Драко точно пробовал. Он же меня сразу раскусил. Да ещё и предупредил, что в знакомых не надо. Это он, исходя из собственного опыта, что ли, «мудростью» поделился? Скорее всего. Интересно, в кого он превращался? Ладно. Потом выпытаю».       И Гарри опять забился в ванную комнату. Экспериментировать.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Начать он решил с худощавой брюнетки, как с более симпатичного ему типажа. Ну по крайней мере, он так думал. Под этот тип внешности подходили Чжоу и девочка, которая нравилась ему в начальной школе Литтл-Уинджина. Правда, та девочка была достаточно высокой, даже повыше Гарри.       «Но тогда вся школа была повыше меня, так что это не показатель».       А чтобы успокоить нервишки перед превращением, — «Всё-таки зря я книжку прочёл, ой зря», — Гарри организовал себе релакс: набрал ванну с пеной и попросил у Лестера того вина, что так ему понравилось, и закусок. На столик к закускам выставил лечебные зелья. На всякий случай. Разделся. Приготовил порцию Оборотного с коротким чёрным волоском из расчёта на два часа. Потом поразмыслил и принёс из спальни наполовину полный стакан — да-да, Гарри Поттер всегда был оптимистом — и пузырёк с зельем отмены. Тоже на всякий случай.       «А случай бывает разный», — подумал он, скользнув взглядом по отражению пока ещё собственного, идеально эпилированного тела. И ещё разок прогулялся в спальню за книгой с чарами по уходу за собой.       Налив вина в бокал, — «Нигде ведь не сказано, что нельзя Оборотку с алкоголем мешать. Да и уверен я, что на трезвую голову мало кто подобную хуйню творит», — Гарри погрузился в приятно горячую воду, про себя пошутив: «Лишь бы жабры и хвост не выросли». Да уж, столько ванн, как в этом месяце, он за всю предыдущую жизнь не принял. Да и где бы ему? Старостой он не был. А на Тисовой дядя Вернон за цифрами расхода на водяном и газовом счётчиках следил даже трепетнее, чем за показателями собственного давления на тонометре. Подобное сравнение очень чётко показывало отношение Вернона к коммунальным платежам и нулевой, если не минус первый, уровень готовности того тратить на подкидыша кровно заработанные.       В общем, устроившись поудобнее и взяв начатую в прошлый раз магловскую книжку, Гарри углубился в перипетии приключений главного героя.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Книжка оказалась действительно интересной, он увлёкся. Да так, что, если бы не предусмотрительно выставленные будильные чары, мог бы, наверное, и до ночи читать. Но чары сработали через час. Гарри уже был слегка пьян, расслаблен и доволен жизнью.       В таком состоянии души и нервов он покинул свою крайне комфортную купальню и, вытеревшись пушистым мягким полотенцем, голышом подступил к зеркалу. Но тут же осознал, что есть простой способ дозировать вполне возможные в будущем шокирующие впечатления, и поспешил надеть банный халат. Совершенно не хотелось увидеть привлекательное женское тело в первозданном виде и сразу же испугаться разочароваться. В жизни брюнетка выглядела ухоженной, но, к сожалению, интимная стрижка в комплекте с личиной не шла. Гарри уже потянулся к стакану, как вспомнил предупреждение про дни цикла донорши и поумерил пыл. Лицо вспыхнуло так, что пульс забился под кожей щёк. Стало невыносимо жарко. Но кроме стыда, появился страх.       И всё же он постарался убедить себя, что глупо магу бояться пользоваться данными магией преимуществами: «А книжки заранее читать больше никогда не буду. А месячные… Я и не такое переживал». — И Гарри решил положиться на остатки своей удачи.       Оттягивать превращение ещё дольше было уже просто стыдно, и он проглотил зелье одним махом. Передёрнулся, рыгнул и приготовился к неприятным ощущениям. Но то ли уже привыкание развилось, то ли болевой порог после пережитых неприятностей стал выше, — «А может, всё из-за того, что не столь уж велика разница в габаритах между нашими с брюнеткой телами?» — в общем, боли Гарри не ощутил, как и чего-либо экстраординарного. Только захотелось потянуться, размять суставы, да в животе будто взбурлило разок: показалось, что по внутренним органам прошлась такая же волна, какая обычно проходит по коже во время превращения.       «Ну может, и прошлась. Там же тоже кое-что поменялось», — но он предпочёл не углубляться в размышления о том, что на что там заменилось.       Поняв, что он уже в теле брюнетки, Гарри оглядел видневшиеся из-под халата ноги, покрутил перед лицом руками. Кисти и ступни были изящными, узкими. Пальчики — тонкими, длинными. Просунув за полы халата кончик Бузинной Палочки, он, уже не глядя в книгу и практически без положенного движения, наложил на новую себя чары эпиляции промежности: «Мне ведь надо всё внимательно рассмотреть там и точно запомнить, а в таком деле лишняя растительность именно что лишняя». Повторив процедуру для бёдер, голеней и подмышек, Гарри счёл себя достаточно подготовленным. Не спеша сняв халат, он застыл перед зеркалом. Девица была — очень даже: худенькая, длинноногая, подтянутая. Узкобёдрая, с широкими для женщины плечами, с небольшой, но достаточно женственной высокой грудью. Попка вот только оказалась чуть плосковата на вкус Гарри, но тут уж ничего было не поделать.       Проведя по бокам, подтянутому животику и бёдрам он выяснил, что женское тело приятно упругое, покрыто не волосками, а еле заметным пушком. Кожа брюнетки была такой же нежной, как у «пухлика», но мягкости жиров того под ладонями не ощущалось. Он потянулся пощупать грудь: «Хм. Необычно. Непривычно».       Потратив ещё какое-то время на поглаживания и разглядывания, Гарри удовлетворённо хмыкнул: «Ну вовсе и не страшно». Но честно говоря, он был немного смущён: сразу лезть незнакомой девушке между ног было как-то неудобно. И он решил начать с осмотра, а уже потом перейти к лапанью ощупыванию. Призвал своё «любимое» кресло, повернулся спиной и нагнулся, оперевшись об сиденье. И опять уставился в зеркало.       «Н-дааа. Чтобы понимать, что именно ты видишь, надо хотя бы какое-то представление иметь о том, что именно ты видишь», — сделал очередной логический вывод Гарри.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Он закутался в халат, вышел в спальню и позвал:       — Лестер.       — Лестер слушает хозяина, — тут же неслышно возник рядом незаменимый домовик.       — Мне нужен атлас… эээ…       — Какой страны атлас нужен хозяину?       «Атлас страны Женская Промежность», — не слишком прилично, зато метко пошутил про себя Гарри.       — Эээ… анатомический атлас, Лестер. Ты знаешь, что такое анатомия?       — Лестер лучше пришлёт к хозяину Либерия. Либерий точно поможет хозяину, — пообещал тот.       — Присылай, — вздохнул Гарри, поняв, что дело явно затягивается.       Ну и действительно получилось не без задержек.       Первым делом, в ответ на «запрос» хозяина: «подробная книга об устройстве человеческого тела, с картинками» — старенький занудливый Либерий проволок Гарри «Иллюстрированный карманный справочник некроманта». С картинками, да. С очень подробными картинками. В основном — со схемами расположения нервов в организме человека. Эта «книжечка» была таких размеров, что…       «Даже у Грохха таких карманов не было! Да я уверен, что даже у их с Хагридом мамаши таких карманов не было! Книга конечно полезная, но не сейчас. Потом можно будет дать почитать мадам Помфри, вдруг ей для работы подойдёт? После матчей по квиддичу небось ещё и не такое пригодиться может».       Затем ему был принесён томик более скромных размеров, обёрнутый в явно не телячью — и даже не свиную — кожу, со многообещающим названием «Поваренная книга гоблина». Но в подробности содержания данного шедевра Гарри углубляться не стал, время поджимало, да и специфика литературы не располагала. Хотя картинки были и тут, и тоже подробные.       «Буэээ…»       Книги были не просто старыми, а древними. Гарри даже просто названия смог прочитать только потому, что каждый раз Либерий в комплекте с оригиналом притаскивал ему небольшую книжечку в простом чёрном кожаном переплёте. Там понятным человеческим английским, вполне себе современным, был скрупулёзно изложен перевод, начиная с названия. Но являя собой несомненную историческую ценность, практической фолианты не несли, увы.       Тем не менее спустя каких-то десять минут он уже листал новое — всего-то двадцати с небольшим летней давности — издание, приобретённое, очевидно, Альфардом Блэком. Вполне возможно, что приобретённое с той же целью, с какой Гарри сейчас то и использовал. То есть с целью посмотреть картинки. А картинки были. Атлас был крупноформатным, бумага — толстой, картинки — цветными, яркими, подробными. Местами даже излишне подробными.       Гарри поблагодарил Либерия и уволок книгу в ванную.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Там он положил свою добычу на кресло. Раскрыл на самой первой, самой скромной картинке из раздела «женская репродуктивная система». Зачаровал зеркало на увеличение. Повернулся спиной, расставив ноги пошире. Нагнулся и стал сличать отражение с картинкой на странице, отмечая для себя основные, так сказать, вехи.       С анальным отверстием и ягодицами Гарри разобрался быстро:       — Ага. Ну тут всё понятно, у нас так же.       Не то чтобы он раньше в этом сомневался, но ведь всегда лучше убедиться собственными глазами. А вот всё, что располагалось ниже ануса, было скрыто.       — Культуренько так. Вроде должно быть всё видно, в такой-то позе, а на самом деле и нет. Ну и что же у нас… у них там? — и поставив колено на сиденье, а руку — на подлокотник, другой рукой Гарри потянулся было назад, но понял: или не достаёт; или достаёт, но не видит. От напряжения тут же заныла поясница, так что он раздражённо буркнул: — До встречи в более удобной позе. Удачи мне, — и решительно плюхнулся в кресло.       Он перебросил длинные, стройные брюнеткины ноги через подлокотники. Зеркало послушно отразило в несколько раз увеличенную промежность, непривычно беззащитную. Было странно понимать, что сейчас у него всё не — как было гораздо привычнее — снаружи, а внутри. Не отводя глаза от зеркала, Гарри осторожно, двумя пальчиками, раздвинул нижние губы и уставился на то, что обнаружил у временной себя между ног. Всё было совершенно непонятным, но таааким интересным. Чарами подвесив сбоку раскрытый в нужном месте атлас, он принялся сличать натуру с изображением на развороте:       — А это у нас… У них то есть… Ага. А-аа. А это?.. У-уу. А здесь?.. О-оо! Ну… Вроде всё? Вроде понял.       Ещё пару минут почитав, запоминая подписи к частям рисунка, взмахом руки Гарри закрыл книгу и отправил ту на туалетный столик.       Резко выдохнув, он решительно положил обе руки себе-брюнетке на грудь. Та компактно уложились в ладони, и он чуть сжал на пробу. В памяти немедленно всплыли кадры с близнецами перед зеркалом, с пальцами Джорджа на сосках Фреда. Но Гарри честно постарался прогнать настырное воспоминание. В конце концов, у него сейчас шёл эксперимент иного рода.       «То есть иного пола».       Он жамкал, мял и тискал. Дыхание участилось, щёки потеплели. Захотелось чего-то большего. Не выпуская груди из рук, Гарри раздвинул пальцы и легонько сдавил между указательным и средним крупные тёмно-розовые соски. Сам собой вырвался неожиданно высокий стон и немедленно захотелось повторить. Естественно, он не стал сопротивляться желанию, а, сжав щепоткой пальцы, ухватился за соски, чуть сдавил и потянул.       «Ммм… Так здорово».       Пришлось повторить. Несколько раз.       Гарри старательно наминал грудки брюнетки, чуть прищипывая затвердевшие бугорки, чем доставлял себе массу приятных ощущений. Соски теперь задорно торчали вперёд и вверх. Короткие, странно высокие всхлипы рвались из горла один за другим; томление ниже пояса нарастало. Тепло разливалось под кожей: лицо, шея, грудь порозовели. Между ног тоже всё окрасилось румянцем и словно налилось, округлилось, даже слегка раздвинулось по центру.       Тяжело дыша он уставился в зеркало: «Странное дело. Вот когда я мужчина… Кхм, своём теле, короче. Тогда от возбуждения хочется ноги сдвинуть, а сейчас, наоборот».       Действительно, обычно Гарри хотелось сдвинуть ноги, сжать покрепче ягодицы, выставляя пах вперёд в надежде прижаться и потереться обо что-нибудь, — «Кого-нибудь», — хотелось чуть сдавить ляжками мошонку. Несильно, а так, чтобы стало приятно. Сейчас же хотелось прямо противоположного — развести ноги пошире, облегчая доступ. Очевидно, так проявлялась моторная память женского тела. Это немного сбивало с толку.       Желания усиливались пропорционально активности пальцев на сосках брюнетки. Не хотелось выпускать из рук хотя бы одну такую отзывчивую сисечку, но щёлочка между набухшими и уже ярко румяными нижними губами требовала внимания. Та ещё и поблёскивала теперь, видимо от выделившейся смазки. Эта щёлочка так и манила. Манила не только взгляд. Внутри уже просто-таки зудело, пульсировало, поторапливало. Просило провести пальцем между двух половинок. Требовало приласкать, облегчить скопившееся тяжёлым шаром внизу живота томление.       «А всё ведь примерно одинаково, что у нас, что у них. Кровь-то ещё как приливает, только у нас это внешне более к-хм… более заметно выражается».       Гарри с огромным сожалением отпустил столь приятно-чувствительные грудки и с некоторой опаской провёл ладонью от ануса до самого лобка. Средний палец прошёлся как раз между половыми губами, проскользил подушечкой по, оказывается, действительно уже в изобилии выделившейся смазке. Снаружи всему — промежности, лобку и прочему — прикосновение показалось очень приятным. Но тому, что пряталось внутри, тому местечку сделалось приятнее в разы. Так что ничего удивительного не было в том, что Гарри продолжил поглаживания. Свободной рукой он незаметно для себя вернулся к груди и ласкал сосок, нежно прокручивая между пальцами.       Какое-то время спустя он понял, что просто жадно тискает то одну, то другую упругую грудку. Осознав всю глубину коварства женских сисек, Гарри решительно оставил те — покрасневшие и даже чуть увеличившиеся в размере — в покое и обеими руками потянулся вниз. Нащупал предположительно клитор и глянул в зеркало. Шарик размером с горошинку, краснее, чем всё вокруг, задорно высовывался из блестящей от смазки розовой плоти. Гарри сразу же захотелось — «Нежно. Осторожно», — дотронуться. Он нырнул пальцем куда-то поглубже, не задумываясь — куда именно, не вспоминая названий. Подцепил блестящую, гораздо более тягучую, чем у мужчин, смазку и дотронулся. Прикосновение оказалось таким… У него даже дыхание перехватило. Гарри тут же поспешил повторить. И ещё разок.       Бёдра непроизвольно сдвинулись, с неожиданной силой сдавливая шаловливые пальчики, мешая продолжить… или закончить… или… Оказалось, оно и к лучшему, потому что следующее прикосновение было уже неприятным, как к оголённому нерву. Сердце билось где-то в животе: но не трепеща в предвкушении, как было в самом начале; не стуча оглушительно в ушах, как в момент кульминации; а тяжко и редко сокращаясь, каждым ударом прокатываясь по низу живота. Всё реже. И реже.       Постепенно Гарри начал различать и нормальное биение сердца, обычного, на положенном тому месте: «Так вот оно как у них. Ого. А у нас не так. У нас как-то… Не так, короче. Именно — короче. Но… Острее, что ли?»       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Так он размышлял, расслабленно утопая стройным женским телом в большущем кресле, менее суток назад легко вместившем рыжего амбала. Постепенно приходя в себя и теперь уже никуда не спеша, Гарри разглядывал в зеркале всё то, что торопливо бросился познавать на практике.       — Это вот и есть, значит, «вход во влагалище». Угу. Некрасиво как-то обозвали. Вот то ли дело — «член». Это даже звучит гордо. Да. А тут… — именно это место он в данный момент рассматривал, откровенно раздвинув пальцами уже и внутренние нежные складочки. — Это «малые половые губы» называется. Надо запоминать, а то вдруг я «по девочкам»? Исключительно по худым брюнеткам, но всё же. Сюда, значит… — на его глазах маленькая прозрачная капелька сорвалась с верхней стеночки входа в женское тело. — Угу.       Внутренний монолог совершенно не помешал ему эту капельку поймать пальцем, рассмотреть вблизи, уже не в зеркале, обнюхать и робко лизнуть. Разницы между женским вкусом и мужским обнаружено не было.       Но коварная капелька повлекла за собой желание получше исследовать скрытые глубины, что Гарри и проделал, возбуждаясь в процессе и теряя последний стыд.       «С пальцами во влагалище — очень приятно, но явно не хватает объёма и чего-то… чего-то… — хотелось трения и наполненности, Гарри припомнился «виноградный конус». Но это он решил отложить на следующий раз, искренне жалея, что разжился только одним брюнеткиным волоском: — Такая чувствительная, такая отзывчивая. Ну ничего. У меня ещё две есть. А блондинка та? Ммм, красотка. И волос длинный, надолго хватит».       Спустя несколько минут он оказался перед выбором: перейти к ласкам клитора и получить гарантированный результат, как в первый раз, или же углубиться в исследования женского анального оргазма. В итоге Гарри выбрал первый вариант.       Гладить себя-девушку между ног, скользя пальчиками по обильной смазке, было очень приятно. Комочек нервов, что дарил столь сильное наслаждение, так и манил сосредоточить все усилия только на нём. Но Гарри напряг всю геройскую силу воли и сел в кресле нормально, сдвинув ноги, потому что решил растянуть удовольствие. Он слегка надавил на сомкнутые нижние губы, не пытаясь коснуться клитора напрямую. Ощущения напоминали то, как он ласкал головку члена через кожицу крайней плоти: чуть приглушённые, но очень…       «Очень даже. С этого и начнём». И он начал. И продолжил.       Одной рукой Гарри нежил себя между ног, второй, по своей же смазке, ласкал соски. В горле пересохло от поверхностного дыхания и постоянных всхлипов, а в голове не было ни одной мысли. Желание накатывало на него тяжёлой волной, казалось, в теле не осталось твёрдых костей, всё было каким-то томным, мягким.       Лицо незнакомой брюнетки, отражавшееся в зеркале, хотелось назвать порочным. Нежный румянец окрашивал скулы и грудь. Припухшие и алые от постоянного прикусывания и облизывания губы чуть приоткрывали блестящие зубки. Тяжёлые веки, похожие на фамильные Блэковские, были полуприкрыты, взгляд — рассеян. Зрелище возбуждало, даже если не смотреть ниже, на утонувшую в массивном кресле хрупкую фигуру. Соски маленьких грудей были напряжены; скрещенные в лодыжках стройные ноги выпрямлены, а бёдра инстинктивно тянулись вверх, к дарящей удовольствие руке.       Второй оргазм подкрался даже менее заметно, чем предыдущий. Мягкий, обволакивающий, такой дооолгий. Тот покачивал Гарри на своих волнах секунду за секундой. Плавно, тягуче. Стон, вырвавшийся из груди брюнетки, был таким же долгим и низким. Шёл как будто бы из самого нутра.       Он медленно приходил в себя, буквально растёкшись в кресле, неудобно навалившись грудью на подлокотник и умостив тяжёлую голову на скрещенные руки. Сил совсем ни на что не осталось. Перебирать ногами в направлении кровати совершенно не хотелось. Хотелось просто валяться в кресле, смотреть в зеркало на красивое тело и ни о чём не думать.       «Совсем ни о чём. Прикрыть веки и…» — поняв, что действительно начал засыпать, Гарри встрепенулся, помотал головой, отгоняя сон, и попытался встать. Получилось не сразу. Вытащить самую ленивую — по определению — часть тела из кресла, опираясь на подрагивающие от слабости ноги, было неимоверно тяжело. Казалось, попа стала просто неподъёмной. В процессе вытаскивания попы, совершенно незаметно для самого себя Гарри превратился обратно в юношу. И побрёл на ватных ногах в спальню, придерживаясь за всё, что попадалось под руку.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Уже рухнув в постель и закутавшись в одеяло, он вспомнил про зелье Снейпа и, позвав Лестера, получил по пипетке чудо-средства в каждый глаз. Глаза защипало, но слёзы не потекли, наоборот, сразу же возникла неприятная сухость. Но Гарри было плевать на все неприятные ощущения. Он уже сладко дрых.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢