Глава девятая. Встреча Марса и Венеры

      

      

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Утром Гарри проснулся рано, что удивило его самого. В теле ощущалась приятная нега, подаренная вчерашним чудесным вечером, что обошёлся — в кои-то веки! — без неприятных сюрпризов и даже принёс целых два полноценных оргазма. А главное — совершенно никакой боли.       «Какой кайф! Вот всегда бы так. Могу понять людей, которые живут в браке: гарантия результата и никаких подводных камней», — потягиваясь, наивно думал подросток с практически нулевым опытом отношений.       Ничуть не стыдясь собственного прагматичного подхода к совместному проживанию и браку, Гарри решил сейчас же, ещё до завтрака, закрепить положительный результат и побыть шатенкой. Собрался было сразу же приступить к священнодействию с зельем и волосом, но вначале пришлось вызвать Либерия и попросить книгу по зачарованию стёкол и линз. Потому что этим чудесным утром родные очки Гарри ему не подошли. А кроме чар трёхкратного увеличения для зеркал, — которые были совершенно необходимы всем гриффиндорским пацанам, чтоб давить прыщи, — он ничего из этого раздела не знал. Но Гарри был рад — это ведь означало, что процесс пошёл, что скоро надобность в дурацких стекляшках отпадёт окончательно.       Поколдовав над очками с помощью Либерия, который нашёл нужное заклинание, зачитал вслух и помог своему слепому хозяину освоить нужный жест, Гарри надел пока ещё необходимый ему аксессуар, поблагодарил сердечно своего библиотекаря и… И упёрся вооружённым, так сказать, взглядом в не употреблённые вчера зелья, а именно: очищающее, укрепляющее и витаминное.       «Угу, — размышлял он, почёсывая в затылке и глядя на флакончики. — Вот как херню всякую творить — так это всегда пожалуйста. А как полечиться — так нет. Зачем? Да и когда бы? Ведь вокруг столько всякой херни ещё не сотворённой! Где ж тут время-то на лечение найти? — покритиковав сам себя, что в последнее время делать приходилось всё чаще, Гарри присел на краешек кровати и погрузился в серьёзные раздумья: — Принять или вообще забить? Принять все или только укрепляющее и витаминное?»       Каким будет действие очищающего зелья, он догадывался, не совсем же дураком был. Да и Малфой-младший вчера слишком многозначительно сказал это своё: «Потом примешь, когда я уйду». Портить такое прекрасное утро страданиями на горшке совершенно не хотелось. Поэтому, совсем недолго промучившись раздумьями, Гарри определился: принял только укрепляющее и витаминное зелья и пошёл в ванную, приводить себя в порядок. Не забыв, впрочем, захватить и всё необходимое для очередного преображения.       Суетливо покончив с утренней рутиной, он отстриг нужный кусочек волнистого каштанового волоска, растворил в Оборотном зелье, принял и зажмурился. Спереди заметно потяжелело и потянуло ссутулиться, но в целом Гарри уже привычно отметил почти полное отсутствие неприятных ощущений при превращении.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Ко всему уже привычное, а главное — молчаливое, зеркало с готовностью отразило юную шатенку…       «Блядь! Дурак! Забыл! — зажмурившись, Гарри торопливо отвернулся, чуть не запутавшись в заёмных ногах из-за сместившегося центра тяжести. — Фух. Вот ведь идиот! Склеротик! Чуть не испортил себе такое хорошее настроение. Не-не-не, хватит с меня психологических травм. Теперь превращаюсь только в халате и раздеваюсь только после удаления зарослей. Вот кто б знал, что у девчонок такое генетически тоже случается?» — он передёрнулся, отгоняя воспоминание о замеченном краем глаза ровном и густом тёмном волосяном покрове, надёжно укрывавшем прелести шатенки от нескромных взглядов. Начиналось это «руно» парой дюймов ниже пупка и спускалось как минимум на треть длины бедра девицы.       Сжав пальцы на рукояти возникшей прямо в ладони Палочки, Гарри, не открывая глаз, кончиком той указал на себя и забормотал заклинания эпиляции. Одно за другим: для лобка, для бёдер, для голеней, для подмышек. Применять таковое для пальцев ног по здравом размышлении он всё же не стал. И только ощутив нижней половиной тела приятные токи свежего воздуха, приоткрыл глаза и осторожно покосился вниз, боясь, что качество столь небрежно применённых чар будет не на высоте. Взгляд упёрся в неожиданное препятствие — достаточно объёмный бюст.       «Хммм… Когда вырывал волосок, то не заметил я ничего столь выдающегося. Возможно, ей стоило бы сменить стиль в одежде? Ну если, конечно, ей это вообще интересно. А то вдруг мне попалась вторая Гермиона?»       Повернувшись к зеркалу, Гарри оценил очередную себя-девушку. Шатенка была юна, миловидна, не то чтобы пухловата, но куда как пышнее и мягче брюнетки. И попка у неё была самое то, что ему нравилось: не толстая, но такая…       «Существенная, можно сказать. Круглая, заметная», — он похвалил себя за выбор достойной фактуры.       Как мужчина более-менее просвещённый в устройстве женского организма Гарри просто присел на минутку в так и стоявшее напротив зеркала кресло. Раздвинул ноги и окинул беглым взглядом то, чем природа наделила каждую женщину. У этой девушки внизу всё было более… Темнее окрашено, в общем. Если у вчерашней брюнетки и соски, и промежность были просто розовыми, то у сегодняшней шатенки вершинки объёмных грудей были скорее коричневатыми, а между ног всё казалось словно бы тронутым загаром. Такого Гарри ещё не видел.       «А много видел?» — не пожалел он собственное эго.       Поднявшись, он ещё повертелся перед зеркалом так и эдак. Рассмотрел как следует и оценил новую себя, огладил крутые бёдра, взвесил в ладонях тяжёленькие груди. Шатенка явно не была идеалом того спортивного типажа, который Гарри счёл для себя наиболее привлекательным, но объективно рассуждая — была очень и очень хороша.       Налюбовавшись заёмным телом, он решил сегодня полностью отдаться ощущениям в ущерб зрелищам. То есть не ютиться в кресле перед зеркалом, а заняться приятным и расслабленным самоудовлетворением, как и положено — в кровати. Надоело прятаться в ванной, да и шатенку он счёл вполне достойной приглашения в постель. Гарри даже не стал пытаться обмануть себя, утверждая, что это просто эксперимент. Новое тело влекло своей новизной, а желания были примитивными донельзя.       «Так! Часики тикают — два часа не так уж и много. Понеслась!» И он, полный предвкушения, не совсем грациозной походкой направился в спальню, не забыв, впрочем, прихватить стакан и пузырёк с зельем отмены.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Начать Гарри решил — уже традиционно — с груди, не размениваясь на всякие шеи, уши и прочие ключицы: «На фиг».       Забравшись на кровать, он сел по-турецки и закрыл глаза. Накрыл каждую грудь ладонью с растопыренными пальчиками. Но эти грудки не умещались в его женских ручках. Пышная плоть так и норовила «сбежать». Постепенно погружаясь в ощущения тела, он продолжил перекатывать тяжёлые груди в ладонях. Потом сместил обе руки на одну, оценил, что в две этакое сокровище укладывалось лучше. Усмехнулся: «А приятно, чёрт возьми, ощущать нечто такое… весомое. Это, наверное, во мне мужчина говорит».       Хорошенько помяв временно свои сиськи, Гарри замер в нерешительности. Но пообещав себе, что никто и никогда не узнает, чем он тут занимался, наклонил голову и, помогая себе руками, смело потянулся к соску. Языком. Дотянулся. Понял: «О, да! Офигенно!» Соски, в ответ на такую приятность, затвердели, а ареолы покрылись тончайшим слоем какой-то маслянистой субстанции. Та оседала на языке и губах, будоража тонким ароматом и странным, но не неприятным ощущением. Прикосновения языка кардинально отличались от касаний пальцев и даже от тех ласк, которые Гарри испробовал вчера на брюнетке. Со смазкой.       И он увлёкся. Завис минут, наверное, на десять, меняя ласкаемые грудки, всё никак не мог оторваться. Между ног становилось жарче буквально от каждого движения языка по соску. Низ живота стал твёрдым от прилива крови. Хотелось привычно сжать ноги, чтобы хотя бы чуть-чуть облегчить то томление, что скапливалось внутри. В процессе у Гарри промелькнули смутные сожаления, что грудь у шатенки не была ещё больше: «Тогда сосок можно было бы целиком вобрать в рот». А так приходилось тянуться высунутым языком, и уставал тот достаточно быстро. Да и нижняя сторона царапалась об острые резцы.       В итоге Гарри закапал всего себя слюной, неизбежно стекавшей из открытого рта, ободрал язык, перетрудил шею, но был очень доволен. Он решил, что в собственном теле подобные ласки должны ему очень даже «зайти»: «Потом, когда будет с кем».       Теперь же он откинулся на спину и просто нежился. Потягиваясь, перекатывался с боку на бок, прижимаясь к шёлку постельного белья. Наслаждался прохладой и гладкостью атласных простыней под чувствительной кожей распалённого ласками тела. Он блуждал руками по «себе» сверху донизу. Сдавливал и перекатывал свои-чужие груди. Поднимался через тонкие ключицы и чувствительную шею к щекам. Щекотно водил пальцами по губам, забирался в рот, прихватывал язык. Посасывал, причмокивая, эти самые пальцы, а потом чертил по телу мокрые дорожки. Слюна остывала, рассылая по коже лёгкие мурашки. Тело отзывалось, практически самовольно выгибаясь навстречу поглаживаниям, призывно подставляясь под ладони, раздвигая ноги. Гарри водил влажными пальцами по животу, запуская приятную дрожь. Нырял между ног, поглаживая затвердевший бусиной клитор, уже очень чувствительный. Правда, надолго там не задерживался. Он никуда не торопился, наслаждался процессом и готовился ко главному действию. А в качестве главного Гарри решил осуществить свою вчерашнюю задумку.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Разогретый нежными дразнящими прикосновениями до полной потери стыдливости, он опять, традиционно уже, призвал подсвечник. И даже не глядя, превратил тот в очередную загогулину. Поводив по промежности и сомкнутым валикам кожи, насладившись ощущениями и заодно смазав игрушку, Гарри осторожно ввёл самый кончик в попку шатенки. Реакция женского организма ничуть не отличалась от реакции мужского: сфинктер точно также рефлекторно сжал вторгшийся в организм посторонний предмет.       Гарри замер, ожидая, когда мускулы расслабятся, чтобы можно было продолжить самоудовлетворение эксперимент. Он лежал и гладил себя пальчиками по тому местечку, где за несущественной преградой, скользкой сейчас от обильной смазки, прятался более традиционный вход в женское тело. Было очень приятно. Так и хотелось пробраться поглубже, но Гарри одёрнул себя: «Это же эксперимент, а не просто так разврат и блядство». И титаническим усилием воли переключился на другую, уже расслабившуюся, дырочку. Та отнюдь не была против присутствия внутри тонкой ребристой игрушки.       Он ввёл чуть глубже «штучку номер два» и на пробу подвигал немного взад-вперёд. Рёбра игрушки приятно проскальзывали внутрь и наружу, массируя чувствительные края. Попка шатенки запульсировала от прилива крови, возбуждение скакнуло вверх ещё на пару десятков градусов.       «Ага! Я так и знал! Значит, у них всё так же. Значит, женщинам тоже анальный секс нравится», — возликовал Гарри от сделанного открытия. И буквально несколько движений спустя решился рискнуть. Он вытащил из себя игрушку — «Опять розовая!» — и увеличил толщину той примерно вдвое. Пару секунд он ещё переживал, не погорячился ли с объёмами, но повторное вторжение в тело уже не вызвало протеста мышц, но вызвало у заёмного организма насквозь положительные впечатления.       «Так вот что значит — «ощущение наполненности», — догадался юный экспериментатор. — Ооо… А эти прикосновения к краям дырочки? Просто обалденно».       Какое-то время Гарри ещё мог сдерживаться. Но буквально пару минут спустя, расслабленный столь приятной отдачей и уже не боящийся боли, он смело погружал игрушку достаточно глубоко. Дыхание участилось, во рту опять пересохло. Он непрестанно облизывал губы. Очень хотелось чего-то ещё, но Гарри никак не мог понять, чего же именно, и просто наращивал темп и увеличивал глубину проникновений, сильнее сжимая игрушку в себе.       «Офигенно!»       Он стонал и никак не мог заставить себя быть сдержаннее. Каждое движение внутрь и наружу уже вполне себе толстенькой ребристой игрушки приносило массу приятных ощущений, но… Всё же чего-то не доставало. Гарри чётко понимал, что завис перед самым оргазмом и никак не может переступить грань. Интуитивно, второй рукой он стал поглаживать себя между ног, скользя по смазке и задевая пальцами все самые чувствительные местечки: «О да! Вот оно! Вот то, чего так не хватало!» Вот теперь всё стало просто здорово. Теперь он был уверен, что от очередного сокрушительного оргазма его отделяет буквально несколько движений ребристой игрушки в его — «Спасибо этой девчонке», — такой чувствительной и отзывчивой попке. Он был возбуждён до крайности:       — Дааа. Ооо…       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — …дааа. Ещё. Ещё… Глубже!.. — это Гарри, как обычно с ним бывало в минуты крайней эмоциональности, заговорил вслух.       И всё было бы просто — «Несравненно! Божественно!» — прекрасно, если бы не раздавшийся тихий хлопок, сопровождавший иногда эльфийскую аппарацию. Хотя, стоило отметить, до сих пор именно домовики манора всегда появлялись бесшумно.       — Лестер не осмелился бы прервать хозяина, но… — послышалось вежливое.       — Ммм дааа, — томно простонал Гарри, но отнюдь не в ответ на слова домовика.       — Так Лестеру будет позволено отвлечь хозяина? — уточнил тот, спокойный как обожравшийся удав, словно и не замечая творящегося перед носом разврата и блядства эксперимента.       Но Гарри не услышал. Находясь на грани оргазма, он ничего не слышал сквозь шум крови в ушах. Всё его естество в данный момент сосредоточилось в том самом месте, на том самом моменте, когда…       «Когда же… Ну же…»       — Ну! Ещё! — «Вот почти!.. Сейчас!.. Уже почти дааа».       Да и говорил Лестер достаточно тихо. Возможно, зря. Возможно, очень даже зря.       Три вещи случились одна за другой, в течение буквально пары секунд. Во-первых, Гарри ощутил первый спазм оргазма и чересчур активно потянул игрушку, совершенно случайно полностью вынув ту из попной дырочки шатенки. Во-вторых, Лестер, вполне резонно опасавшийся не выполнить свою обязанность, всё-таки повысил голос и был, кажется, услышан. В-третьих, у Гарри дрогнула рука. Может быть потому, что он осознал наконец-то — хотя вряд ли — чужое присутствие рядом. А может быть просто потому, что сильно хотел ощутить очередную розовую «штучку» именно там. И как-то так получилось… До конца непонятно как, но… В общем, произошло то, что произошло. А именно:       — Лестер вынужден прервать хозяина и доложить, что мастер Снейп летит сюда. В покои хозяина, — уже гораздо громче, чем раньше, произнёс домовик, теряющий надежду дозваться своего хозяина до того, как тот опозорится потеряет лицо перед уважаемым визитёром.       И именно в этот момент Гарри, в качестве финального аккорда собственного удовольствия — естественно, совершенно не задумываясь о возможных последствиях — с силой ввёл свою игрушку не в попку шатенке, а в… эээ… Короче, не в попку.       Секунда потребовалась ему на осознание первого из трёх фактов — незнакомка-туристка, на его беду, оказалась девственницей. Тут уж «no comments», как говорится. И именно из-за этого факта, а точнее — из-за сопутствовавших ощущений, Гарри потребовалось ещё секунд несколько, чтобы прийти в себя. Разжать захлопнувшиеся с силой медвежьего капкана — «Слава господу нашему — не на языке!» — челюсти. Запихнуть обратно в глазницы глаза, почти выпавшие от совершенно не ожидаемой в такой момент боли. Выдохнуть со стоном. Ну и там по мелочи: отогнать кружащиеся перед застланным слезами взором звёздочки и вынуть из себя злокозненный подсвечник.       «Сссука! Карма у тебя злодейская! Не вещь, а наследие Волдеморта какое-то! Сплошные «Круциатусы» на мою жопу!»       Ну и вот, уже после всего вышеперечисленного, Гарри доосознал и второй факт: к нему летит Снейп. А раз летит, — «Летит???» — то будет здесь в весьма скором времени. Вмиг вспомнились попытки Лестера дозваться его, замеченные, но не воспринятые плавившимся в предоргазменной неге мозгом. И Гарри резко понял, что происходило это уже какое-то время назад: «А значит — времени-то почти и не осталось!»       И тут же он понял и третий факт: он сейчас был не самим собой, а какой-то неизвестной шатенкой. Которая мало того что совершенно голая лежала в его кровати, в его спальне, во вроде как его доме, так ещё и делала это…       «С подсвечником в жооо… Ах да, уже в пиии… А нет. Уже в руке. Да и не подсвечник это сейчас вовсе. Но…» — но Гарри прекрасно понимал — местоположение подсвечника, как и внешний вид того, мало что меняло. Но трансфигурацию подсвечника он тут же отменил. Если бы время позволяло, то, пожалуй, можно было бы даже восхититься беспалочковой невербальной «Финитой» в собственном мгновенном исполнении, но увы. Далее он не придумал ничего умнее, чем вытереть об простыню — белую! — «украшавшие» подсвечник кровяные разводы и судорожно засунуть тот — зачем? — под подушку. И глянул на обычно непрошибаемого Лестера.       Тот стоял и смотрел на своего хозяина ещё более круглыми, чем обычно, глазами, прижав ко рту сжатые кулачки.       Гарри так впечатлился переменой, произошедшей с ранее невозмутимым домовиком, что опять заметался, задёргался, не зная, за что хвататься. Потом замер посреди кровати, натянув одеяло до подмышек, глядя на Лестера в ответ примерно такого же размера и формы зенками. Созерцание помогло: он вспомнил про зелье отмены Оборотки.       Гарри пополз по кровати к тумбочке, забыв про одеяло. Потянулся к стакану, надеясь, что успеет капнуть капельку, но…       Двери распахнулись, и в спальню в лучших традициях Тёмного Лорда, в клубах чёрного дыма — «Эээ… впорхнул? Или лучше сказать внёсся?» — внёс себя лорд Принц.       «Воистину лорд. Такой весь прям…» — ещё мелькнуло в мозгу у Гарри.       Занавес!       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Неожиданный визитёр так и «завис» почти на самом пороге, уже полностью материальный, стоящий на собственных ногах. Медленно склоняя голову к левому плечу, одновременно так же медленно поднимая правую бровь, тот созерцал замершую раком на постели — причём задом к дверям — голую девицу с окровавленной промежностью. Хотелось бы верить, что Снейп не разглядел таких подробностей, но когда бы это хоть одному гриффиндорцу везло хоть что-то утаить от профессора зелий?       Гарри отмер и хрипло взвизгнул. Похабно «всплеснув» сиськами, метнулся обратно, за одеялом, которое всего пару секунд назад оставил посреди своего нового, реально просторного траходрома. Цепко схватив то тонкими девичьими пальчиками, он плюхнулся с размаху на задницу, испытав лёгкий прилив боли в потревоженном влагалище. Упираясь руками и пятками, проскользил спиной вперёд пару ярдов по атласной простыне. Забился на подушки. Сложился втройне, сплющив сиськи согнутыми в коленях и прижатыми к груди ногами, и смог наконец-то прикрыться. Натянул одеяло до самого подбородка, отгородился эфемерной тряпичной преградой от — бывшего? — злобного Пожирателя. И замер в испуге, опять выпучив глаза как Лестер и так же прижав ко рту кулаки с зажатым там краем одеяла.       Лестер, кстати, так и стоял. Сначала, похоже, от тотальной растерянности, а теперь, кажется, из солидарности с хозяином. Ну или тоже от испуга.       «Ну или ему за меня пиздецки стыдно. Домовикам вообще бывает за хозяев стыдно?»       Неизвестно, что именно чувствовал Лестер, но закаменели они оба с кулачками у рта, лично Гарри — перепуганный до усрачки.       — Кхм. Кхм-кхм. Доброе утро, мисс? — с сомнением произнёс Снейп.       Гарри промолчал, потому что был уверен: выдави он из себя хоть слово, тот сразу же поймёт, что никакая это не девушка, а самый что ни на есть Гарри Поттер собственной голозадой, голописой и голосисой персоной: «Голос! Интонации и моя манера речи выдадут фальшивую «мисс» с потрохами». А уж в том, что Снейп — стоит Гарри хоть раз тому ответить — сумеет его разговорить, он даже не сомневался. И меньше всего на свете ему хотелось выслушивать остроумные комментарии в свой адрес. А в том, что выслушать пришлось бы много чего, — «До самой старости, а главное — каждый раз новое!» — он тоже ни на секунду не усомнился. Меньше этого Гарри хотелось только прямо сейчас узнать, какое место в его родном мужском теле будет болеть после лишения девственности в теле девушки. Поэтому он молчал и пялился визитёру мимо глаз, закусив шатенкину пухлую нижнюю губу.       — Н-да. Вы не Поттер, — отметил Снейп каким-то странным тоном.       Испуганный Гарри продолжил молча пялиться, но губу закусил сильнее.       — Пожалуй, я зайду в другой раз, — изрёк тот.       Счастливый Гарри всё так же молча пялился, но погрызенную губу из зубов выпустил. Но как показали дальнейшие события, расслабился он рано.       Снейп развернулся к дверям, и всё уже могло бы стать хорошо, но тут вдруг «отмер» Лестер и — «За каким же хуем?!» — влез с комментарием:       — Хозяина Гарри здесь нет, сэр.       «Капитан Очевидность, блядь!»       Так-то конечно понятно было, что простой и бесхитростный домовой эльф, наверняка ни разу в жизни ни в чём подобном не участвовавший, просто захотел отвлечь незваного гостя. Помочь недотёпе хозяину. Но получилось то, что получилось: Снейп напрягся, насторожился и — «Ну ясное дело!» — судя по всему передумал уходить.       «Защитник мой, ау! Война кончилась! Расслабься! Эх, Лестер, нет бы тебе помолчать», — с сожалением думал Гарри, уже гораздо менее счастливый, чем хотя бы пять секунд назад, но всё равно чуть пришедший в себя. Ну просто потому, что никакой ступор не может длиться вечно. И хотя где-то в глубине сознания ещё билась паническая мыслишка: «Бля, чё делать-то?», в реальности он не только молча пялился, но уже и прикидывал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. И «честно во всём признаться» не стояло даже под -надцатым номером в его личном списке «как выйти из безвыходного положения».       «Нет уж! Легче сразу в эмиграцию», — он прекрасно помнил едкий юмор зловредного зельевара.       — «Здесь нет»? — напомнил о себе Снейп, всё-таки входя в спальню, но якобы вежливо отворачиваясь от уже не девушки.       На самом же деле тот… И Гарри прекрасно это видел, он ведь тоже провёл целых шесть лет в «самом безопасном месте на свете», так что приобрёл нужный опыт. Так вот, на самом деле Снейп следил за каждым движением шатенки по отражению той в очередном гигантском зеркале, коих в спальне Гарри имелось целых три. И уже сжимал в спрятанной за манжетой сюртука ладони рукоять волшебной палочки.       — И где же мистер Поттер, позвольте узнать?       «Ну вот и что мне делать?» — ужаснулся Гарри и дрожащей рукой указал на дверь ванной комнаты.       — Мистер Поттер в ванной? — уточнил Снейп. Прозвучало это настолько недоверчиво, будто в сознании того «Поттер» и «мыться» не стыковалось вообще.       Но тут Лестер так отчаянно закивал головой, что даже создал ушами лёгкий сквознячок. Конечно, какой-то неизвестной уже явно не девице шпион со стажем Северус Снейп ни за что не поверил бы. Но Лестер был главным домовым эльфом манора. Персоной, достойной всяческого доверия. Домовик не может предать хозяина. Не может солгать.       «Не может… Не мог. Раньше. Теперь — может. Хотя, возможно, это не считается? Лестер же не совсем солгал, он просто согласился со своим хозяином, который лгал».       Но там, где начинается профессор Снейп, там заканчивается везение Гарри Поттера. Тот медленно и плавно, будто в танце, приблизился к двери в ванную и повернулся к ним. Уточнил, уже глядя только на Лестера:       — Могу я убедиться?       «Бляаа… А теперь-то чё делать? Теперь-то как выкручиваться?»       Бедный Лестер, очевидно ещё сильнее растерявшись, перевёл взгляд на Гарри, и они уставились друг другу в выпученные глаза. Ну и Снейп тоже уставился на Гарри. А под прицелом цепких чёрных глазищ двойного агента со стажем не стоило и надеяться подать какой-нибудь знак.       И вдруг из ванной, произнесённое голосом Гарри, раздалось:       — Буду через минутку.       В то мгновение он искренне был уверен, что в мире нет домовика умнее, вернее и лучше Лестера.       Но Снейп — такой… Снейп. Получив подтверждение местонахождения хозяина дома, тот не ушёл. Даже и не собирался. Не заметить отразившееся на лице Гарри-шатенки облегчение тот не мог, но интерпретировал то, по всей видимости, чересчур близко к истине. И не в пользу теории, что незнакомка просто обрадовалась возвращению своего первого мужчины.       «Вот же ж казззь… — очень хотелось выругаться, но не хотелось узнавать, что сделает с ним Снейп, узнав об оскорблениях в свой адрес. Как уже было сказано, Гарри ничуть не умалял способностей того, потому продолжил исключительно цензурно: — …зззаботливый пидааа… пидагог!»       «Заботливый» же «пидагог» — вместо того чтобы покинуть спальню своего бывшего ученика, очевидно крайне занятого этим утром, — нагло подошёл своей танцующе-крадущейся походочкой поближе к кровати.       — Мисс, могу я узнать Ваше имя? — вежливо — «Пока!» — обратился к Гарри-шатенке Снейп, — «Ага! Щаз!» — и добавил якобы задумчиво: — Я не помню Вас среди своих студентов.       «Ага! Можно подумать, ты хоть что-то забываешь», — опять съехидничал Гарри. И пусть он пока что не придумал, как избавиться от своего излишне подозрительного ангела-хранителя в отставке, но ни встречаться с тем взглядом, ни раскрывать рот не собирался. Поэтому продолжил молча притворяться идиоткой и только робко улыбнулся.       — Фройляйн не говорит по-английски, сэр, — донеслось из угла.       «Лестер! Ну не эльф, а Дамблдор. Интриган ты мой любимый. Озолочу!»       — Н-да? «Фройляйн»… А что, мистер Поттер заговорил по-немецки? — с хитрой рожей уточнил Снейп, подходя на шажок ближе.       «Никакой ты сегодня не Северус. Ты сегодня — самый настоящий Ужас Подземелий», — обиделся Гарри.       — Guten morgen, Fräulein. Ich entschuldige mich, Ich habe dich erschrecken. Ich heiße Severus Sneyp. Wie heißen sie? — отрывисто прокартавил Снейп.       «Ебааать… Как так-то, профессор? Я только имя и разобрал», — тупо заморгал Гарри, старательно глядя на горбинку на чужом носу.       А у Лестера то ли ограничители сорвало, то ли какой-то внешний мыслительный ресурс подключился, но врать тот начал складно и самозабвенно.       — Хозяин воспользовался артефактом-переводчиком, сэр, — изрёк Лестер, с заметным в голосе чувством собственного превосходства. — А фройляйн — голландка, а не немка.       — Н-да? — позволил себе усомниться в кристальной честности домовика Снейп.       — Да, сэр, — с достоинством, весомо обронил Лестер.       Гарри чуть не закивал в подтверждение чужих слов, да вовремя себя одёрнул.       — Pardonnez-moi, mademoiselle. J’ai vous effrayé. Je ne voulais pas. Je m’appelle Severus Sneip, comment vous appelez-vous? — буквально пропел что-то совершенно непонятное Снейп, подкрадываясь ещё на шаг ближе.       «Н-да. Легче не стало. Ууу, полиглот подземельный! Когда ты успел столько всякого изучить-то? Что делать, Лестер? Что врать дальше?»       И тот не подвёл хозяина, опять спас их обоих. Но было понятно, что идеи у Лестера заканчиваются.       — Фройляйн не говорит по-французски, сэр, — буквально проскрипел тот.       — Хм. Ну что ж… Не смею более злоупотреблять гостеприимством рода Блэк, — промолвил Снейп, тем не менее стоя на месте и сверля «голландку» взором.       Гарри опять робко улыбнулся: «Да уёбывай ты уже! Не хватало только сейчас действию зелья закончиться! Вот тогда всё будет просто… Ну просто… Просто пиздееец!»       Но тут Лестер опять проявил инициативу, на этот раз полезную. Из ванной раздалось:       — Уже иду.       Домовик рисковал. Кто бы помешал настырному зельевару дождаться торжественного выхода «Гарри Поттера» из ванной? То-то и оно, что никто. Но видимо, всё же есть бог на небе. Снейп хмыкнул, развернулся на каблуках, в своём привычном стиле взмахнув полой мантии, рассеялся до половины тела чёрным дымом и вынесся из спальни, на лету обронив:       — Можно не провожать. Зайду позже. — И улетел.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Лестер смотрел на Гарри. Гарри — на Лестера.       — Он… он ушёл? — хрипло выдавил Гарри, не веря собственной удаче, не смея надеяться.       Лестер только пожал плечиками:       — Улетел. Но обещал вернуться.       — Ага, — согласился Гарри.       Они ещё помолчали вместе, а приблизительно через полминуты Лестер мелко закивал и прошептал:       — Камин сработал на отбытие, хозяин.       — Фууух!!! — выдохнул Гарри. И хотя на самом деле так и остался сидеть сложившись гармошкой, накатило ощущение, будто он просто-напросто растёкся. — «Такой релакс, куда там оргазму!» — Лестер, — буквально простонал он.       — Лестер слушает хозяина, — ответил тот заученной фразой, но с явно различимым подрагиванием в голосе.       — Лестер, ты меня спас! — прошептал переполненный признательностью Гарри. — Что ты хотел бы получить в награду?       Тот глянул как-то странно: то ли не соглашаясь в оценке важности собственных заслуг; то ли и вовсе не понимая, о чём это хозяин говорит. Но вслух возражать не стал, чуть опустив голову, с достоинством ответил:       — Лестер хотел бы продолжить служить детям, внукам и правнукам хозяина. В другой награде за свою преданность Лестер не нуждается.       — Нууу… Как скажешь, — с лёгкой неуверенностью в голосе протянул Гарри, а сам подумал: — «А вот с этим могут быть проблемы», — Не знал, что домовики столько живут, — озвучил он не слишком вежливое замечание.       Но в вопросе продолжительности жизни своих соплеменников Лестер явно разбирался лучше своего непутёвого хозяина, уж в этом Гарри был уверен. А вот в чём он уверен не был, так это в себе: «А если я всё же сугубо «по мальчикам»? Где тогда хотя бы детей будем брать, не говоря уже про остальных правнуков?» Но решив, что окончательные выводы делать пока рано, просто ещё раз искренне поблагодарил:       — Спасибо тебе. Ты самый сообразительный эльф-домовик на свете!       — Лестер очень рад, что хозяин так высоко ценит Лестера. Лестер может быть свободен?       — Да.       Но прежде чем окончательно покинуть место своего морального падения, не умевший ранее лгать домовой эльф предусмотрительно принёс из ванной хозяйские очки, после чего исчез абсолютно бесшумно.       Гарри же отметил для себя, что, по-видимому, хлопки при перемещении служат для привлечения внимания, если…       «Если болван-хозяин занят какой-нибудь очередной экспериментальной хууу… В компрометирующей ситуации если хозяин, короче».       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Потихонечку Гарри собрался-таки с моральными силами и уже сам призвал в своё пододеяльное убежище заживляющую мазь. Опять.       «У меня, бля, подрочить каждый раз травматичнее Битвы за Хогвартс получается», — думал он, осторожно распределяя мазь пальцем неглубоко внутри влагалища, шипя и пыхтя от неприятных ощущений. А ощущений хватало: всё-таки Гарри придал «штучке» солидный объём, да и ребристость была достаточно чётко выражена.       А потом он просто кутался в одеяло и вздыхал. Ему было страшно: казалось, снаружи подстерегал не Северус, но злобный профессор Снейп. Поэтому он так и сидел задницей на подушках. Понимал, что заляпал кровищей шёлковые наволочки, но ему было наплевать. Он не мог и не хотел шевелиться. Он прятался.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Минут через десять прошло обратное превращение: предметы перед глазами утратили чёткость; тяжёлая женская грудь втянулась, и коленки плотнее прижались к его родной, плоской; а член и яйца оказались сдавлены и прищемлены. Теперь непонятно было, отчего там болит: оттого, что прищемил; или же эта боль — последствие столь скоропалительного лишения «себя» девственности.       Гарри ещё посидел под одеялом, ещё повздыхал. Смирился с тем, что вечно прятаться всё равно не получится, а значит — пора выбираться из своего ненадёжного убежища и пытаться оценить ущерб, нанесённый проклятым шандалом мужскому организму. Да и почистить кровать не помешало бы. Он напялил очки, перевёл взгляд на одеяло, под которым до сих пор скрывался от злобных монстров всех мастей, и чуть не вскрикнул от азарта: на белоснежном сияющем атласе, на гладкой, чуть отражающей свет поверхности лежал волос.       Казалось бы — что такого? Все мы теряем волосы, это не новость и не великое чудо. Да. Но! Это был волос не Гарри. И не неизвестной «голландки», наколдованное тело которой он нечаянно дефлорировал подсвечником.       «Не дай бог, где-нибудь такое ляпнуть спьяну!»       В общем, на пододеяльнике лежал прямой чёрный — а потому весьма заметный на белом — волос, дюймов семи длиной. Явно не девицын — у той были светлее и волнистее. И не Гарри — у него были короче.       «Волос! Профессорский! Снейповский! Северусов волос! — азарт разгорался в крови Гарри. Почему? Он и сам не знал. — Просто… Ну просто! Ну вот Снейп весь такой безупречный, идеальный, продуманный. А волос потерял. Потерял! — при этом он старался не вспоминать размер собственного вчерашнего ритуального костра «отсечения утраченного». И подробности воскрешения Волдеморта тоже гнал от себя. — Ритуал! Точно! Драко же писал, что некоторые даже чаще, чем раз в сутки, проводят. И после визитов. Надо бежать! К зеркалу! Срочно!»       Гарри трясущейся рукой аккуратно сцапал свою находку и как был — в чём мать родила, как говорится — вывалился из кровати, чуть не пропахав носом пол. Подхватил с тумбочки склянку с зельем отмены, чтобы — «Не дай бог!» — не оказаться ещё раз в такой ситуации, как только что, и понёсся.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Прибежав в ванную, он захлопнул дверь и, чтобы — «Не дай бог!» — не оказаться ещё раз в такой ситуации, как только что, запечатал ту самым сильным из известных ему заклинаний. Аккуратно положив волосок на дно ванны, — «На белом заметно и сквозняками точно не сдует!» — застыл испуганным сурикатом перед безотказным зеркалом, глядя на себя расширенными от азарта и растерянности глазами.       «Что я собираюсь сделать? — спросил он себя и честно ответил: — Изучить чужое голое тело во всех, возможно неприглядных, подробностях. Я сейчас собираюсь поступить, как мой отец на их пятом курсе, только ещё хуже. Даже хуже, чем поступил я сам с воспоминанием Северуса уже на моём пятом курсе. Это ведь унизительно. И зачем? Зачем мне это? Я что, до сих пор его ненавижу, раз хочу унизить? Я настолько его ненавижу? А иначе зачем бы я такое собирался сделать? — Гарри стоял и тупил размышлял, а времени до возможного проведения Снейпом ритуала оставалось всё меньше. — Стоит поторопиться, если я всё-таки собираюсь превращаться. А я собираюсь? А может, стоит сначала всё же принять зелье, а уж потом думать? Но всё-таки почему я так хочу посмотреть, что у него под одеждой, м? Да просто хочу! А если бы МакГи потеряла волосок? Фууу! Ни за что. Никогда. Это потому, что она старая, а Северус нет? Или… или потому, что он мужчина? Ммм… — он уже серьёзнее задумался, но вывод, как оказалось, лежал на поверхности: — Это потому, что Северус не стар. А ещё потому, что нереально крут. Ну а кто скажет, что он не крут? Ещё как крут! Всё. Хватит сиськи мять», — тут у Гарри хватило совести покраснеть, вспомнив, как сам буквально час назад эти самые сиськи с огромным удовольствием и мял, и нализывал.       — Эээ… Хватит сопли жевать. Вот, — озвучил он достойную альтернативу и выдохнул.       Призвав Палочку, наколдовал стакан, воду, отпил половинку и поставил на туалетный столик, рядом с зельем отмены. Дрожащей рукой взял порцию Оборотного. Резать ничего не стал: «А смысл? Уж Северус-то точно не позволит себе лечь спать, не убедившись, что всё евонное при нём, а то, что не при нём, то уже не евонное и вовсе даже бесполезное». Так что просто сунул волосок целиком во флакон и принял зелье.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Трансформация пробежала по телу лёгкой болью. На несколько секунд кости ног закрутило, — как в детстве, когда ломит по ночам конечности от быстрого роста, — голова чуть закружилась и слегка зачесалась, видимо обрастая более густыми волосами. Перед глазами поплыло, но тут всё закончилось — перед зеркалом стоял голый Северус Снейп в круглых очках, застрявших на горбинке носа. На своё отражение тот смотрел поверх нелепых окуляров, на манер ныне покойного Дамблдора и престарелой заместительницы того.       Очки Гарри конечно снял. Минуты через две, когда проржался, выпустив со смехом стресс от встречи себя-шатенки с подсвечником с главным тайным агентом всея Магической Британии. А вот потом уже он принялся всё внимательно рассматривать. Начал — от великой стыдливости, не иначе — не с члена, а с головы и лица.       Оказалось, от природы волосы у Снейпа были не совсем прямыми, а чуть завивались на концах. Тяжёлые, блестящие — раньше Гарри не замечал ничего подобного.       «А вот интересно, как длина волос зельем определяется? — подумалось ему. — Среднестатистически за всю жизнь? Или как-нибудь генетически оптимальная длина волос заложена в каждом из нас? А то я-брюнетка, которая была со стрижкой, так и получился коротковолосым. У меня-шатенки длина волос получилась почти как у прототипа. А в мужчин превращаясь, я вообще на это внимания не обращал. Значит, несильно что-то и менялось. А у Северуса волосы до середины лопаток. Надо будет потом узнать. Спрошу у кого-нибудь умного. Интересно же».       Гарри продолжил осмотр, и на волосах сюрпризы не закончились, наоборот только начались. Кожа Северуса Снейпа оказалась не той изжелта-серой, которой тот «щеголял» последние годы, а обыкновенной, бледно-розовой.       — Чё-та как-та странно, — бурчал Гарри, с разных ракурсов обозревая чужое отражение и удивляясь: — «Северус же никогда таким не был. На недавнем застолье с откровениями он, конечно, выглядел гораздо лучше, чем будучи преподавателем — особенно на моих последних курсах, — но всё равно. Как-то, по-моему, чересчур радикально у него внешность поменялась. Но это точно он. Но…» — Ничего не понимаю.       Гарри шагнул поближе к зеркалу и оскалился: чужие зубы были ровными и вполне себе приятно-светлыми.       «Странно. Очень странно. У него ж зубы всегда были кривыми и жёлтыми. Эй! Что происходит?» — он провёл по зубам языком. Потом, не доверяя глазам и языку, сунул в рот палец и потрогал. Чужой палец оказался непривычно чутким, Гарри даже удивился.       — Нишево не паимаю, — прошепелявил он с пальцем во рту — «Но это точно он!» — и нехотя опустил взгляд ниже, на шею, где виднелось неоспоримое доказательство подлинности Северуса Снейпа — шрамы от укуса Волдемортовой змеищи.       Шея, в отличие от лица, выглядела ужасно. Вся левая сторона превратилась в мешанину из тонких, выпуклых розовато-лиловых ниточек и красных глубоких борозд, на дне которых ещё даже виднелись не отпавшие кровяные корочки. И то, что шрам передался реципиенту, являлось ещё одной странностью.       «Я что-то не дочитал в книжке про Оборотное зелье? Или там такого не было написано? — Гарри напряг память и припомнил кое-что. Не из книжки, правда: — А ведь татуировка, которая у наркомана была, лев с гривой из языков пламени, тоже мне перешла. Надо будет у Драко спросить, почему так».       Думая обо всякой неважной, но любопытной ерунде, он осторожно водил подушечками по линиям шрамов. И припомнил, что — когда Северус на вечере откровений сидел повернувшись к окну — шрамов не было видно. На шее у того был повязан платок, но эти шрамы всё равно торчали бы, потому что начинались сразу под ухом, а парочка даже заходила на челюсть.       «Да как так-то?!» Но поскольку вариантов решения у Гарри прямо сейчас не имелось, он решил, что подумает над загадкой чужой внешности позже. Прямо сейчас стоило заняться изучением этой самой внешности, открывшейся ему со столь неожиданной стороны. Время, остававшееся до предполагаемого ритуала, утекало сквозь пальцы, и он снова сосредоточился на отражении.       Шрамы с шеи спускались на плечо. На мужское такое плечо: спортивное, не костлявое, с красивым широким разворотом. Плечи переходили в развитые рельефные руки и грудь. Грудь — в пресс. Жгуты мускулов плотно обвивали рёбра и торс и сходились в тонкую талию. Не девичью, конечно же, а мужскую, подчёркнутую ярко выраженными косыми мышцами, спускавшимися дальше, к лобку. Снейп вообще оказался очень атлетичным, хотя достигалось такое впечатление не размерами мышц, а сухостью тела и общей жилистостью. Казалось, что подкожный жирок у того отсутствует напрочь. Тёмные, как у самого Гарри, но не настолько маленькие ареолы были окружены рядком чёрных волос. Узкая «блядская дорожка» начиналась сразу же под аккуратным пупком, переходя в умеренной волосатости лобок. Довольно-таки крупный тёмный член покоился на яйцах, очень органично сочетавшихся с тем в размерах. Завершали вид спереди длинные ноги с сильными мускулистыми бёдрами и голенями.       Гарри смотрел и просто разрывался от двух противоречивых желаний: подрочить в этом теле и поскорее выпить зелье отмены. Ему одновременно было и любопытно до зуда в ладонях, и стыдно до румянца на щеках.       «И что делать? — подумав пару секунд, он решил пока не делать ни того, ни другого, а поподробнее поразглядывать Северуса. — Да уж. Теперь точно пора переходить на имена. Теперь я его очень близко знаю. А во рту — так даже изнутри».       Он рассматривал чужие руки. Пальцы были изящными, но не тонкими, и длинными.       «Наверное, это про такие говорят «музыкальные». А ещё и такие чувствительные. Наверно, такими удобно доставать до… до всякого. И ощущений приятных больше, если провести языком, — настроение Гарри плавно склонялось в сторону первого варианта. — Подрочить. Однозначно — подрочить. Просто хочется увидеть Северуса во всём его, так сказать, боевом великолепии, — попытался оправдаться он, но запутался: — Или правильно говорить «боевой готовности»? И «мужском великолепии»? Да похуй! Он всегда боевой. А сейчас выяснилось, что ещё и великолепный. Ой».       Если Гарри и удивляла фривольность собственных мыслей, то совсем чуть-чуть. А уж прикоснуться к члену та и вовсе не помешала. Он обхватил и приподнял, чуть сжал и слегка потянул. Свободной ладонью сгрёб, нежно массируя, мошонку. Чужой орган быстро твердел, и Гарри всё увереннее совершал знакомые каждому мужчине движения, проходясь кулаком от основания к скрытой пока головке и обратно. Даже сейчас, в самом начале, всё воспринималось необычайно остро. От привычности жестов накатывало облегчение и словно бы даже восторг.       «Видать, я всё-таки устал от своих экспериментов в женских телах. Соскучился по более традиционному, — на миг задумавшись, Гарри счёл не лишним уточнить: — Ну в смысле по чему-нибудь более традиционному, нежели дефлорация подсвечником, — и тут же самокритично пошутил: — А что может быть традиционнее, как не дрочка в образе самого строгого и пугающего школьного преподавателя?»       Но член уже полностью встал, чуть подтянув вверх и без того аккуратные крупные яички, оголив тёмную, тоже крупную, округлую головку. Смотрелось настолько красиво и органично — толстенький и длинный член на фоне рельефного тела, что Гарри невольно сглотнул слюну. Пройдясь ещё несколько раз по этакому красавцу с самой вершинки до основания, с заходом за мошонку, он понял, что ему не терпится приступить к реализации одной шикарной идеи. Но сначала…       «Я же так и не оценил профессорскую задницу! Непорядок».       И продолжая поглаживать член, Гарри начал не торопясь поворачиваться боком, оценивая смену видов в зеркале. Там постепенно обозначался ярко выраженный поясничный прогиб, делавший подтянутые ягодицы ещё более аппетитными. Следом появились… А следом он так и замер на середине движения, прикипев взглядом к профессорской заднице. Зашипел рассерженным котом от боли в нечаянно сдавленном члене и с трудом разжал пальцы.       Отдышался, призвал Палочку и наколдовал вокруг себя ещё два зеркала. И погрузился в невесёлое созерцание. На чужой заднице были шрамы. Особенно выделялся один. Тот шёл через всю ягодицу наискосок, начинаясь на ляжке и переходя через прогиб на спину, теряясь там в месиве многочисленных рубцов и линий. Гарри смотрел на это в ужасе и онемении. Шрамы были длинными, тянулись с плеч, хаотично перекрещиваясь. Некоторые пересекали спину целиком, доходя до середины ягодиц. Некоторые обрывались на пояснице. Какие-то терялись на рёбрах. Одни были уже еле заметны, просто чуть бликуя на свету нарушенной кожной структурой. Другие же… Самые страшные были той же степени свежести, что и шрамы на шее.       «Это… это… Что это?.. Кто его?.. Как?.. — Гарри всё смотрел и смотрел. И смотрел. И смотрел. И никак не мог понять: — Откуда? Откуда это вот всё? Это… это что, блядь, вообще такое?!»       Он не знал, что теперь делать. Возбуждение рассеялось, оставив стыд, страх, моральную боль и физический дискомфорт в излишне крепко стиснутом органе. Ни о каких развлечениях уже и речи не шло, понятное дело, но… Он просто не мог так это всё оставить. Не посочувствовать, не… не… Ему хотелось хоть как-то… Компенсировать, что ли?       «Что, Поттер? Что ты можешь ему компенсировать?» — проговорило Гаррино внутреннее «я» почему-то голосом Малфоя-младшего, да ещё и с огромной долей свойственного тому яда.       «Действительно, — грустно согласился Гарри со своей внутренней язвой. — Возможно ли компенсировать годы жизни? Годы унижений, полученных от человека, по сути своей так и оставшегося не более чем дурным ребёнком. Великовозрастным дитя, которое так и продолжило из раза в раз повторять совершённую однажды в юности ошибку. И не умея достичь чего-либо поистине великого, погрязло в восхвалении собственной персоны и истязаниях зависящих от его милости слуг-соратников?»       Нет. Компенсировать Северусу Снейпу время, потраченное на уничтожение Волдеморта, и здоровье, убитое на это же, Гарри Поттер не мог. Он мог только быть благодарным за столь самоотверженную помощь. И то — очень осторожно! Ведь тот ничего похожего на жалость по отношению к себе никогда и ни за что не потерпел бы. Уж в этом Гарри был уверен.       Он понял, что уже какое-то время стоит и просто бездумно смотрит в зеркало. Первый стресс прошёл, оставив в мозгу чёткое понимание того факта, что «слава, она — вообще ни разу! — ещё не всё», и что недавнюю войнушку вывез на себе никто иной, как Северус Снейп. Не то чтобы Гарри раньше в этом сомневался, но сегодняшние доказательства были более чем красноречивы.       «И при этом Северуса никто не спросил: хочет ли, может ли он в этой замуте участвовать, или хочет просто зелья и заклинания изобретать? Не спросив втянули, а теперь не торопятся за совершённое благодарить». И Гарри принял глобальное решение: он всегда будет слушаться своего профессора и во всём тому помогать. А затем посмотрел на временно своё, причём неожиданно симпатичное, лицо и робко спросил у отражения:       — Ну а сейчас, может, всё-таки подрочить?       Ну что ты будешь делать! Юность — такая неугомонная.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Было понятно, что, если Гарри хочет довести ранее начатое до конца, спиной к зеркалу поворачиваться не стòит. Да и про то, что ниже спины, лучше было, к его огромному сожалению, забыть.       «Ну да ладно, мне вполне хватит и того, что уже побывало в моих шаловливых ручках и оставило о себе весьма приятные впечатления».       Встав поудобнее, расставив пошире ноги, Гарри провёл ладонями по телу: через грудь по соскам; ниже, по кубикам пресса; забрался во впадинку пупка; спустился через паховые складки на бёдра. Обратным движением подцепил мошонку, чуть приласкал подушечками больших пальцев нежную кожицу члена, посылая мурашки возбуждения. Снова взял тот в руку, чуть сжал…       И тут послышался хлопок аппарации!       Гарри хрипло взвизгнул от испуга и тут же красивым, непривычно бархатистым чужим тембром застонал от боли в чрезмерно — «Опять, блядь!» — сжатом члене. Он чувствовал отчётливое дежавю: он смотрел на Лестера, а Лестер смотрел на него. Даже без слов Гарри уже знал, что тот скажет, уж очень выражение эльфячьей мордочки напоминало виденное им менее часа назад.       — Хозяин! Мастер Снейп летит сюда, в Ваши покои, — прошептал Лестер.       — Какого хуя? — не смог сдержать Гарри риторический вопрос.       — Не могу знать, мастер Снейп мне не докладывает, — всё-таки ответил Лестер узнаваемой фразой, столь популярной у русских классиков.       «Это он, наверное, с Либерием переобщался», — ещё успел подумать Гарри, прежде чем испугаться окончательно и растерянно спросить:       — Что же нам делать, Лестер?       Ну у такого эльфа-домовика и спросить было не грех. Ведь в совсем недавнем прошлом тот зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. И сейчас Лестер тоже не подвёл.       — Зелье! — воскликнул тот, обшарив взглядом ванную.       — Точно! — восхитился Гарри находчивостью домовика.       — Мистер Поттер? — раздалось из-за двери.       — Блядь! — от неожиданности вскрикнул Гарри.       — Простите? Я, наверное, не так расслышал, — угрожающе протянул Снейп из-за двери.       — Вот, хозяин, — прошептал Лестер, держа в ручках уже откупоренный флакон с красной крышечкой.       Одной рукой Гарри подсунул тому поближе стакан со столь предусмотрительно налитой заранее водой. Другой же рукой прикрыл себе рот полотенцем и прокричал, надеясь, что по одному слову не будет особо понятно, что там с голосом:       — Выхожу!       «Сколько же капать?! Сколько?! — билось у него в черепе. — «…округляй в большую сторону», — вспомнились строки из письма Драко. — Ага!»       — Две капли! — прошептал Гарри. Он даже не рискнул попытаться сам завладеть флаконом, потому что руки от страха буквально ходили ходуном.       — Вот. Пейте, хозяин. — Лестер протянул ему стакан.       Гарри выдохнул: и от облегчения, что вроде как сейчас всё закончится более-менее удачно, без кошмарного разоблачения; и от обречённости, готовясь к обещанной Драко «болючести». «…не так чтобы совсем пиздец-пиздец, но…» — это он тоже вспомнил. И замахнул залпом полстакана воды с двумя каплями зелья.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢