Глава 4.

Можно было сказать, что Матвей отчаянно хотел сдохнуть, но он держался. Всю ночь он просто ебался с отчетами, пытаясь не материться — Виктор все-таки решил спать не с Петром, а на диване, а потому это было словно возвращение в школьные будни в Идрисе. Когда в час ночи осознаешь, что забыл сделать домашку и пашешь на кухне, стараясь никого не разбудить. И засыпать на столе в свои двадцать три вообще уже не круто. Виктора уже не было — видимо он ушел к мелкому, который все еще крайне настороженно относился ко всем вокруг, хватался руками за старшего оборотня и молчал. Хотя, как понял Матвей, он вполне себе хорошо говорил и даже понимал, где находится. И даже знал свое имя — Павел. А вот про родителей молчал, как партизан. — Твою мать, — ошарашенно пробормотал Матвей, наконец-то протерев глаза и увидев в гостиной «это». «Это» было чем-то похожим на елку (потому что назвать ее так было бы оскорблением для всех елок на свете). И она была просто пиздец — маленькая, пушистая и походила на злого зеленого карлика с иголками. — Ну, я притащил это сюда, как и просили, — послышался голос Петра откуда-то сверху и сбоку, и Матвей увидел, как его парабатай — выспавшийся, тварь-то такая — спускается по лестнице. — Хвали. — Это же, блять, убожество, — стараясь не смеяться произнес Матвей, чуть ли не до крови закусывая губу. — За это можно только убивать. — Какую нашел, капитан. Уж не обессудьте, — чопорно поклонился Петр, почесывая свой зад. — И вообще, кто это украшать будет? — Девчонки. И оборотни. А мы поедем к тому самому Михаилу, про которого вчера маги говорили. — Вдвоем, что ли? — грустно спросил его Петр, щенячьими глазами смотря на него. — Может все-таки после Нового Года? И вообще — ходить в гости по утрам не очень прилично. — А кто сказал, что мы приличные? У нас и так куча бумажек будет, — Матвей кивнул в сторону второго этажа, явно намекая, что с мелким оборотнем будет достаточно много проблем. — И вообще, я тридцать первого хочу напиться и потрахаться. Или потрахаться и напиться. Или все вместе, и можно даже без оливье. — Охуеть, бро, я в тебе разочарован, — скорбно произнес Петр, вылезая из кресла и делая страшные глаза. — Без оливье в Новый Год? Да ты тот еще больной псих. — Ну, мои вкусы крайне специфичны, — Матвей дернул пару раз бровями и усмехнулся. Он чертовски надеялся, что все будет хорошо. Хотя и знал, что не будет. * Доехав до нужного места, Матвей в очередной раз порадовался, что догадался спросить про снегоходы. Нет, упряжки прекрасны, но не настолько, чтобы мудохаться с экипировкой, управлением и этим презрением в глазах этих непарнокопытных. Словно не он тут вершина эволюции, ей-богу. — Слушай, а ты правда уверен, что он нам поможет? — озадаченно спросил Петр, оглядывая заснеженные просторы и пару покосившихся домов, что явно чудом не развалились. — Я, конечно, понимаю, что эти маги не от мира сего, но не настолько же, чтобы жить в заброшенной деревне. И разрушенных домах. — Ты как будто магов не знаешь, — фыркнул Матвей, стряхивая с плеч снег, и направился к самому стойкому на его взгляд дому. — Внутри наверняка все чуть ли не из золота. — И все же. Это ненормально. — Ненормально жрать селедку с шоколадом, а все остальное — издержки эволюции. — Но это же вкусно, — буркнул Петр, оглядываясь по сторонам. Пусть инстинкты и не говорили о том, что кто-то рядом, но во владениях магов всегда было неуютно. Добравшись наконец-то до двери, Матвей тяжело вздохнул и постучал. Дом ответил ему гулкой тишиной и скрипом старых досок. — Ну и нахуя мы ездили? — взмахнув руками, воскликнул Петр и чуть ли не заорал, когда дом ему ответил приятным мужским голосом: — Не сквернословьте, молодой человек. Матвей, сказать честно, тоже немного так струхнул, но стоически сдержал вопль: — Эээ... — крайне умно протянул он, вглядываясь в дверную ручку. — Мы не специально? — неуверенно сказал он, пытаясь понять, как драться с домом, если он решит напасть. Ломать ему что? Двери, окна, стены? — Не сомневаюсь, — снова отозвался дом, а потом из портала чуть правее от входа вышел мужчина, аккуратно приземляясь на снег и ехидно улыбаясь. — И что же здесь забыли нефилимы? — Мы, это... — Матвей оглянулся в поисках поддержки, но его бравый парабатай ловил где-то свою челюсть, ошалелыми глазами смотря на мага. Нет, конечно, то, что в минус тридцать в одной рубашке мужику не холодно, крайне завидно и невероятно, но все же. — По поводу убийств и всего такого. — А, убитые и растерзанные. Знаю-знаю, — покивал мужчина, наколдовал себе граненый стакан с чем-то мутноватым и улыбнулся. — Что подсказать? — Нам бы... — начал было Матвей, но потом покачал головой, приходя в себя и резко выдыхая. — А в дом пройти нельзя? А то тут холодновато. — Смертные, — фыркнул мужчина, но пальцами щелкнул, открывая портал. — Прошу, господа, не отставайте. Кстати, как вас называть? — Я, эм, — Матвей скрипнул зубами, пережидая спазм. Конечно, ну кто еще такой везучий, что, выходя из портала, ударился мизинцем об единственный стул, стоящий в гостиной? Разве что только Петр, влетевший в кофейный столик. — Матвей. Воронцов. А это Петр Стрельников. Мы из Москвы, считайте, что на подмогу пришли. Вообще, внутри развалившегося дома было уютно. И тепло. — Меня, если что, зовут Михаил. Можете добавлять Евгеньевич, но я не настолько уж и стар. — Все вы, маги, так говорите, — тихо буркнул Петр, словив вьетнамские флэшбеки. Конечно, не стоило ему подкатывать к милейшей девушке на вечеринке, но и та могла соврать и не рассказывать, что ей почти семьсот лет. — Ну, нам положено. Виски, водку, воду? — Михаил усмехнулся и махнул в сторону кофейного столика, даже не пытаясь быть гостеприимным. Он вальяжно сел в кресло, разваливаясь в нем и насмешливо посмотрел на них: — Ну так что, с каким вопросом пожаловали? — Михаил, скажите, у Вас есть идеи, кто бы мог вырезать органы и зачем, — Матвей проследил взглядом за Петром, что молча налил себе виски и упал на диван, сверля глазами мага. И с чего вдруг такая резкая нелюбовь-то? — У меня совершенно нет идей, и то, что все вокруг молчат, меня напрягает. Маги у поселка Песчанка намекали, что местные подозревают магов, что живут тут, но... — Это точно не они, — устало произнес Михаил, болтая алкоголь в своем стакане. К мутной жидкости он так и не прикоснулся, лишь грел ее в руках. — Я тут смотрю за ними, и они скорее съедят друг друга, чем выйдут из транса, — он задумчиво пожевал губу и продолжил. — Но вот, что я могу вам сказать. Первое — убийства были и до первого найденного тела, но я думаю, что от останков даже кусочка не найдётся. Это был какой-то местный парень и его буквально разорвали на куски. Даже родственникам не показывали, что от него осталось. Второе — тела, что нашли, были выставлены на обозрение, будто бы убийца хотел, чтобы их нашли. И те фото, что, скорее всего, вы видели не отражают даже и сотой доли того безумства, какое тогда видели нашедшие. Они справедливо подозревают магов, что живут в этом селе, но... Там был зверь. Не животное, или оборотень, а что-то пострашнее и поопаснее. И оно действительно ело тела людей. — Неужели какое-то демоническое существо? — выдохнул Матвей, приподнимаясь в кресле, куда сел еще в середине рассказа. Он переглянулся с Петром, который выглядел крайне настороженно. Демоническое существо — это плохо. Это и в Москве хреново, а уж тут... Надо все-таки по приезду домой выпросить отпуск и премию. Даже две. — Тут я вам не помощник, к сожалению, — Михаил вдруг резко встал и, подойдя к дивану, наклонился, пристально разглядывая Петра. — От тебя фонит чем-то потусторонним. Ты ни с кем подозрительным сегодня не общался или трогал? — Э, да нет, вроде. Только за елкой ходил, да чай той бабки пил, — растерянно ответил Петр, сглатывая и часто моргая. Михаил долго вглядывался ему в глаза и спросил: — Чем пахнет? — Что? — Петр непонимающе посмотрел сначала на Михаила, а потом на стакан, который тот ему чуть ли не под нос сунул. — В смысле чем? — В прямом. Знакомый запах? — Эм, — Петр немного недоверчиво посмотрел на мага, но все же взял из его рук стакан и понюхал содержимое. Его глаза словно заволокло дымкой, как показалось Матвею, хотя кто знает — может это была всего лишь игра света. — Да. Да, на что-то похоже. Только вот что... — он задумчиво скосил глаза, совершенно не замечая, как Михаил осторожно забирает из его рук стакан, стараясь не делать резких движений. — Это крайне мощная смесь трав, что вводит в транс. Маги из этого села его пьют постоянно, а потому они уже и поехали головой. Но в меньших дозах этот настой трав крайне сильно туманит даже самый ясный ум. И может привести к очень неприятным последствиям. — Каким? — напряженно спросил его Матвей, снова отпивая виски. — Раздражительность, усталость, невнимательность — сначала. А потом может дойти и до биполярного расстройства или даже паралича. В больших дозах... Впрочем этого лучше не знать, — усмехнулся Михаил, снова садясь в кресло, и тяжело вздохнул. — Между прочим, Матвей, от тебя тоже фонит. Вы явно общаетесь с какой-то сущностью, что уже не принадлежит живому миру, и я не про магов. Если это не демон, то ищите среди полу-мертвых. Фейри здесь, конечно, не наблюдалось, но кто знает. — Кто знает... — тихо повторил Матвей, допивая алкоголь. Да уж, не то, чтобы этот Михаил сильно помог, но многое расставил по местам. Хотя, все еще один вопрос его волновал. — Скажите, почему местные настолько не переживают из-за случившегося, это ведь здесь, особенно здесь, чуть ли не массовое убийство. А ведь, если подумать, убийца точно среди них. — Я думаю, они не хотят в это верить. В то, что это кто-то из своих. Шаманы-фанатики, спятившие вахтовики, да даже оборотни или дикие звери для них куда более понятный ответ. Ну, или они все живут на этой смеси трав, — он усмехнулся и отсалютовал стаканом. Матвей в ответ лишь скептически прищурился, а Петр задумчиво пялился в потолок. Ответов было мало, вопросов — до хуя, а идей снова ровным счетом ноль. Может заново архивы прошерстить? — А зачем сюда позвали нас, если им не нужен верный ответ на вопрос об убийствах? — спросил вдруг Петр, скосив глаза сначала на Матвея, а потом и вовсе повернулся к Михаилу. — Это же бессмысленно. — Это да, — подтвердил его опасения маг, смотря на жидкость в бокале. — Если только вас сюда не зазывали нарочно. — Но зачем? — удивился Матвей, даже не замечая, насколько по-детски прозвучал его вопрос. — Чтобы мы что-то сделали, — настолько уверенно сказал Петр, что Михаил даже не потрудился скрыть свое удивление. Впрочем, Матвей знал, его парабатай из тех, кто точно дойдет до истины, если начнет вдумываться. Это для других он играет роль дурачка. — Или что-то им дали. — А что мы можем им дать, кроме... — Матвей аж задохнулся от собственной догадки. Если это так, то все может быть куда сложнее и проще одновременно. — Кроме собственной крови. Здесь же нет нефилимов. А что от нас еще может быть нужно, кроме нас самих? — Тогда, молодые люди, у меня для вас плохие новости, — Михаил с глухим стуком поставил стакан на кофейный столик, и напряженно продолжил. — И вам надо быть начеку. И уезжать отсюда с первым же транспортом на материк. — Но... — Если все так, то Иван меня не простит, что я не защитил его подопечных. — Вы знаете Ивана Васильевича? — удивленно спросил его Петр, переглядываясь с Матвеем. Интересно, почему им не сказали, что здесь живет маг? Если бы они сразу сюда пришли, то это сэкономило бы им столько времени. Или же... — И очень даже хорошо, — кивнул Михаил и щелкнул пальцами. — Амулеты на удачу. Всего три, так что решайте сами, кому они достанутся. И если что — обращайтесь. Не уверен, что помогу, но виски всегда налью, — он усмехнулся и подмигнул Петру. — За определенную плату. — Что за..? — возмутился Петр, подскакивая с места. Матвей в каком-то странном замешательстве отметил, что у того покраснели уши, и усмехнулся. Он взял в руку амулеты — красивые фиолетовые камушки приятно холодили ладонь, хотя и не вселяли никакой уверенности в собственную удачу. Матвею вообще казалось, что все пошло по пизде. И уже довольно давно. * То, что Ангелина не воодушевилась, когда Матвей попросил ее покопаться в книгах без объяснений причин — было достаточно понятно. Не стоило рассказывать ей о том, насколько все могло плохо обернуться для них. — Я поищу, Моть, но... — Просто попытайся. Ведь что-то же из всех обилий легенд и сказаний может быть правдой. — Дело ведь не в том, что что-то может оказаться правдой, — Ангелина говорила очень тихо, все время поглядывая в гостиную с кухни, явно не желая, чтобы ее услышала смотрящая телевизор Надя. — А в том, что мы будем делать, если это окажется таковым. Мы сражаемся с демонами, а не играем в Винчестеров в реальном мире. — Гель! — тихо возмутился Матвей, пытаясь обозначить руками все свое мнение об этой ситуации. — А что нам еще делать? Сидеть здесь и ждать спасения. — Как вариант, — прошипела сквозь зубы Ангелина, выходя с кухни. — Да что с тобой такое, — удивленно пробормотал Матвей, провожая ее взглядом. Да, она всегда была крайне рассудительна и не лезла на рожон, но чтобы вот так... Впрочем, все здесь ведут себя иногда чертовски странно. — Милок, выпей чаю, — вдруг послышался от двери голос Агнисии, и Матвей благодарно улыбнулся ей, принимая чашку из ее рук. Конечно, она не находилась в этом доме постоянно, но заходила часто, подкармливала их и всегда чаем угощала. — Спасибо, — улыбнулся он ей, уже собираясь отпить, как вдруг вспомнил, что забыл отдать ребятам амулеты, что дал ему Михаил. Тем более, что один из них точно надо дать Ангелине — вдруг ей повезет с архивом. Уже вылетая из кухни и на ходу оставляя кружку на столе, он заметил странный взгляд старушки. Словно она была чем-то очень недовольна. * На самом деле, тот зелёный ужас, что притащил Петр, удалось украсить, да так, что это не выглядело, как издевательство над праздником. Впрочем, плюсом тут было то, что на ее ветках в основном были конфеты, стеклянные игрушки и много мишуры. Действительно много. — Кстати, а где Паша? — спросила Надя, оглядывая гостиную. — Петь, тебя с ребенком оставить нельзя?! — А что сразу я? — возмутился лежащий на диване Петр, пытающийся написать себе в заметках что-то связанное с делом. — Я вообще на няньку не похож. Тем более, он шарахается от меня. И вообще пытался убить! — Да тебя любой мечтает убить, даже твой парабатай, — закатила глаза Надя, поправляя на елке игрушки. — Подтверждаю, — поднял руку Матвей, подходя к окну и смотря сквозь стекло. Конечно же, мелкий был там. Сидел у сугроба и лепил маленького снеговика. На самом деле он оказался все-таки не настолько зашуганным и диким, как все боялись, а довольно быстро согласился перекинуться в человека, да и вообще жить в доме, а не лесу. Даже сказал свое имя и общался с ними. Правда очень настороженно и всегда искал глазами пути отхода, если придется бежать. — Предатель, — деланно обиженно ахнул Петр, на самом-то деле понимая, что виноват, но до последнего не собираясь с этим соглашаться. Матвей тяжело вздохнул и поплелся одеваться. Ребенка все-таки надо затащить в дом, даже если это ребенок и оборотень. На улице, кстати, было не так уж и холодно, даже по московским меркам, видимо потому, что не было ветра, а небо было чертовски красивым — звездным и казалось, что очень близким. — Кого лепишь? — как бы невзначай спросил Матвей, присаживаясь рядом с Пашей. Тот с ответом не торопился, и даже еще больше нахохлился, стараясь стать меньше. — Я вот в твоем возрасте не любил делать снеговиков. Все пытался собачек и осьми... — Вы меня убьете? — вдруг тихо спросил Паша, отчего Матвей даже подавился своими словами. Он глупо приоткрыл рот, во все глаза уставившись на мальчика. — Папа всегда рассказывал, что нефилимы убивают таких, как мы. И что вас надо бояться. — Да... нет, — все-таки выдавил из себя Матвей, не зная, что даже сказать на такое. — Мы же не инквизиция какая-то... — Папа говорил, что вы опасны. Опаснее людей. Хотя и люди... — он снова сжался и шмыгнул носом. — Верить можно только своим. — Нет, это конечно, правильная позиция, но все-таки... — Матвей цокнул языком и сел прямо на снег. — Давай так — ты веришь Виктору? — Он — свой, — недоверчиво ответил ему Паша. — Да или нет. — Да. — Хорошо, — улыбнулся Матвей, аж сам себе удивляясь. Он же никогда не ладил с детьми. Тем более никогда не мог в эти простые и глупые игры, что так любили его знакомые из университета, что уже успели настругать себе парочку младенцев. — А Виктор верит мне. И я верю ему. Он сказал, что ты не виноват, а я сказал ему, что все хорошо. Значит — все так и есть. — Но вы — нефилимы, — упрямо сказал ему Паша, стискивая зубы. — Это в вашей крови. — А в вашей — есть сырое мясо. А оно тебе нравится? — Фу, гадость, — скривился Паша, всем своим видом выражая омерзение. — Я когда с волками жил, думал, что умру, пока ел зайцев или лося. Ужасно. — Вот видишь. Не все всегда заключается в крови, — хмыкнул Матвей, беря в руки снег и лепя из него что-то похожее на сосиску. — Да и вообще, давно уже двадцать первый век. Как-никак в цивилизованной стране живем, где люди умеют разговаривать. — Нас никогда не любили здесь, — вдруг тихо заговорил Паша, смотря куда-то в сторону. — Говорили, что мы здесь только приносим вред. Мы переселились на отшиб, когда мама умерла. А потом в лесах стало неспокойно, и папа часто стал уходить. Он научил меня говорить с волками, — он улыбнулся и посмотрел на Матвея. — Это очень легко, а Виктор вот не знает как это. А потом стали пропадать люди. И почему-то все решили, что это папа. Но это был не он. А потом он просто не вернулся, — Паша шмыгнул носом, и скрипнул зубами, зажмуривая глаза. — Они просто пришли и подожгли дом, я тогда вышел на улицу поиграть. Они стояли рядом с домом и смотрели, как он горел, и я так испугался, что они и меня... И я просто сбежал в лес, решив, что вернусь, когда почую папу. А почуял Виктора. — Хей, все хорошо. — Прости, что напал на твоего друга. Я не хотел, я просто испугался. — Да ему иногда полезно, — рассмеялся Матвей, поднимаясь со снега и трепля пацана по голове. — Пошли в дом, там вкусная курица и елка — завтра Новый Год, поэтому сегодня надо точно отдохнуть. — А Виктор будет? — со счастливой улыбкой спросил его Паша, тоже поднимаясь со снега и отряхиваясь. — Он пока спит, но могу разбудить. — Нет, не надо. Пусть спит. Я подожду, — Паша неуверенно взял Матвея за руку и неловко пожал плечами. — Я просто очень хочу узнать, что произошло вокруг, пока я жил с волками. — А сколько же ты был в лесу? — Если сейчас уже Новый Год, то... — он по-детски зашевелил губами и приоткрыл род, пока считал, и кивнул сам себе. — Девять месяцев. — Девять месяцев, — задумчиво повторил Матвей, делая шаг к дому. — Кстати, — он остановился на секунду и снял с шеи амулет, надевая его на Пашу. — Маг подарил. Приносит удачу. — Ну что, ужинаем? — Ага, — кивнул пацан, сжимая в руке подаренный фиолетовый камушек. Девять месяцев. Первые пропажи людей. Девять, блять, месяцев. Да какого же хуя тут происходит?!