Часть 4. Локальный Апокалипсис

— А ты точно не добрался до базы данных? — Валерка расслабленно возлежал на мягких подушках, набитых птичьим пухом. — Не добрался, — Лёва распластался поверх Валерки, чувствуя себя усталым и в то же время насыщенным до предела. — Говорю, импровизировал. — По мне, это была не импровизация, а выступление на «бис», — блаженно заключил Валерка, отдышавшись. — У меня так не получится. Я только руками могу, — он подумал немного, а потом неожиданно выдал: — Но я попробую научиться! А ты, — он запнулся на мгновение, — говори, если что-то пойдёт неправильно, — и легонько подтолкнул Лёву в бок. — Давай, перевернись на спину, иначе у меня точно ничего не выйдет. От радости Лёва скатился кубарем с края кровати и очутился на полу, ошалело глядя на Валеру. — Ты будешь то же самое делать мне? — в глазах Хлопова искрился восторг вкупе с неверием в происходящее. — Вот прям то, что делал я?! — Конечно, — подтвердил Валера. — Обязательно. Или ты против? — Я «за»! Погоди, я сейчас… — Лёва собрался бодро вскочить на ноги и запрыгнуть обратно в постель, но внезапно его рука случайно ткнулась во что-то, спрятанное под толстым ковром, лежащим на полу. Очень медленно Хлопов приподнял ковёр и подтянул к себе увесистую стопу пергаментов, развернул верхний. И тут же почувствовал, как его опять бросило в жар. — Ва-лер-ка, — снова услышал Лагунов потрясённый выдох Лёвы, — что я нашёл! — Что? — заинтересованно вопросил Валера, свешиваясь с кровати. — Очередные непристойные изделия? — Лучше, — восторженно протянул Лёва. — Это древняя база данных, куда можно проникать без логина и пароля. Во! — и он сунул Валерке под нос первый пергамент, попавшийся под руку. Валера завис. Всё его внимание перетекло в глаза. Он внимательнейшим образом рассматривал умелые линии и штрихи, набросанные на представшей его взору картине, где были изображены в нескольких ракурсах двое рослых крепких мужчин, чьи отношения явно не ограничивались одной лишь дружбой. — Какая детализация! — поразился Валера. — Вообще всё видно, — с энтузиазмом закивал головой Лёва, влезая на постель и усаживаясь бок о бок с Валеркой. Их головы сомкнулись над пергаментом. — Смотри, если мы начнём повторять за ними, я вполне могу сделать так, — он снова указал на ту же картину. — Но тогда тебе придётся очень неудобно изогнуться. — Я смогу, потому что гибкий, — неожиданно вдохновился Валера. — Вообще интересная позиция такая с опорой на руки… Только руки быстро устанут, если без предварительной разминки приступать. Надо тренироваться. — Смотри. А здесь вроде всем удобно, поскольку все расположились горизонтально, — Лёва перевернул лист, рассматривая нарисованное на оборотной стороне. — Но их теперь уже четверо, в отличие от предыдущей иллюстрации! — возмутился Валера. — Пятеро, — уточнил Лёва, указывая ещё на одну фигурку сбоку рисунка. — Слуга большой факел держит. — Он держит не факел! — не утихал сердитый Валерка. — Приглядись внимательнее, Хлопов! Это разве огонь?! — О… ну, бывает. От того, что слуга видит перед собой, я бы на его месте тоже не сдержался, — справедливости ради отметил Лёва. — Убери, — Валерка отпихнул пергамент. — И даже не вздумай проводить такие эксперименты с кем-то в будущем, а то поссоримся. — Да я и не думал об экспериментах! Особенно с кем-то, — неудачный рисунок был мгновенно убран с глаз и из стопы вытащен следующий. — А здесь как тебе? — Позорно, но соблазнительно, — прокомментировал Валера. — Но не хотел бы я, чтобы меня в такой позе кто-то видел. — Даже мне нельзя? — искренне расстроился Лёва. — Тебе можно, — благородно разрешил Валера. — Только всё по-честному. Если тебе удастся растянуть меня на такой шпагат, значит, и ты сам предстанешь передо мной позже в точно такой же позе, — и он ткнул пальцем в следующий очень неприличный пергамент. Лёва покраснел до кончиков ушей, поняв, что опасается Валеркиной реакции, если поза будет настолько откровенной. — Да чего смущаешься? Я тебя и так всего давно рассмотрел, — добил его Лагунов. — Ещё утром, когда у нас нулевой пробный раз был. — Ты вроде всё время отворачивался, — засомневался Лёва. — Что ты мог увидеть? — Запомни, Лёв, даже если тебе кажется, будто я на тебя не смотрю, это только иллюзия. На самом деле я очень внимательно смотрю, — назидательным тоном заметил Валера. — И всё вижу, — это прозвучало почти как угроза. — Правда? — Хлопов не знал, бояться теперь или радоваться. — А тогда давно в «Буревестнике» тоже смотрел? — Всегда смотрел. Спиной тебя чуял даже до того, как стратилатом стал! Только совершенно не понимал собственных чувств. И когда мы стратилата победили и вернулись в новый мир, я тоже многого не понимал. Как ножом ткнуло, когда ты вдруг первый признался. Было ощущение, будто всё это время я с завязанными глазами ходил, и повязка вдруг упала. Нелепо, наверное, дожить до восемнадцати, а всё ещё не понимать, чего хочешь? Какой же я глупый… — Вовсе нет, — Лёва сморгнул подступившие слёзы. — Разве ты можешь быть глупым? Мой Валерка самый умный! — и, более не смущаясь, он смело завладел любимыми губами. Пергаменты с обучающими иллюстрациями посыпались на пол. Хлопов перекатился на спину, притягивая друга к себе. На сей раз, к своему восторгу, разгорячённый Лагунов очутился сверху в позе наездника. Правда, в силу недостатка опыта, он пока ещё не знал, как действовать дальше. *** Разлепив веки, Корзухин снова увидел то, чего больше всего опасался: двоих попаданцев из прошлого. Он лежал на диване в гостиной, а попаданцы склонились над ним, держа шлемы в руках и ожидая, когда он очухается. — Чур меня, чур… Вас не должно быть тут, — слабо пробормотал Корзухин, медленно приходя в себя после обморока и крестообразно соединяя руки. — Вы разрушите весь пространственно-временной континуум… Уходите обратно в Древнюю Индию, ради Святой Троицы. То есть, во имя Кришны! — Мы не можем. Наши три часа ещё не истекли! — жизнерадостно улыбаясь, пояснил Дхана Нанд, никак не отреагировав на упоминание Святой Троицы. — Своей императорской волей я возжелал посмотреть, как живут боги в Дэвалоке. Никуда не уйду, даже если ваш Континуум-Дэв меня накажет. Игорь застонал, ощупывая лицо, которым изрядно приложился о порог Лёвиной квартиры. — Здесь не Дэвалока, — постарался он разъяснить ситуацию. — А я не бог. — Значит, вы — тот махарадж, который убьёт своих друзей? — внезапно догадался Чандрагупта. — Убью?! — оторопел Игорь. — За что?! — За то, что они отдали нам волшебную колесницу дэвов для путешествий в иные миры, — и Чандрагупта указал глазами на шлем. — Спасибо, что напомнили. Точно теперь убью, — скрипнув зубами, Игорь приподнялся и протянул к царям руки. — Будем считать, что три часа истекли. Попрошу предъявить приборы, являющиеся собственностью Исторического Народного объединения и требуемые для отправки вас в Магадху и возврата двух негодных студентов обратно в родной мир, — сурово заявил он. Императоры как ни странно беспрекословно подчинились и отдали шлемы. Игорь по очереди взял каждый прибор в руки. Тщательно осмотрев их, он с ужасом заметил то, чего больше всего опасался: настройки возврата сбились. Восстановить координаты возвращения не представлялось возможным. — Вот головняк, — простонал Игорь. — Придётся копаться в истории последних путешествий! Та ещё проклятая тягомотина… — Неужели волшебная колесница дэвов, переносящая через миры, поломалась? Но почему?! — оба царя из прошлого не на шутку заволновались. — Вы отходили от прибора дальше, чем на три метра?! — хмуро поинтересовался у них Игорь. — Нет! Рядом были, — поклялся Дхана Нанд. — Насколько «рядом»? — нахмурился Корзухин, подозревая подвох. — Мы отправились принять омовение под тропическим ливнем, — Дхана Нанд махнул рукой в сторону ванной, — а шлем оставили в комнате с говорящей головой божественного мудреца Нарады, — теперь он указал на включённый телевизор, где маячил телеведущий. — Мой дворец намного просторнее, чем эта обитель, но даже он не тянется на «три йоджаны»! Осознав, насколько плохи дела, когда шлем нового образца берётся переводить систему мер и весов с современного русского на древнеиндийский, Игорь окинул печальным взором квартиру. Жилплощадь была, бесспорно, не самая просторная, но двести квадратных метров-таки занимала. На одну молодую семью согласно нормам меньше выделять было не положено. Стало быть, до ближайшей ванной отсюда точно не меньше шести-семи метров. Вот прибор и сбросил настройки. Для него это послужило сигналом окончания миссии. И как их теперь восстанавливать? Сплошная головная боль от этой вновь образованной парочки — Хлопова с Лагуновым… Как они вообще умудрились нарваться на этих царей и отдать им шлемы? Надев на себя прибор Валеры, чтобы попробовать восстановить координаты перемещения с помощью мысленных команд, Игорь внезапно уловил странный звук, который слышал с самого начала, едва открыв глаза. Но только сейчас звук его всерьёз обеспокоил. — А что это булькает? — напряжённо спросил он. — С тех пор, как я очнулся, только бульканье и слышу сквозь… мудреца Нараду! — Это вода из купальни выходит, — как ни в чём не бывало пояснил Чандрагупта. — Куда выходит? — предчувствуя недоброе, уточнил Игорь. — Обычные дела — в царский сад, — не смутился второй махарадж. — Здесь нет сада!!! — в ужасе завопил Корзухин. — Зато внизу проживает Галина Иннокентьевна Хетт, доктор наук, заслуженный индолог Исторического Народного объединения! Сейчас у неё отсыреет потолок, на голову польётся ваш тропический ливень, она прибежит и устроит мне скандал! Подхватившись с места, Корзухин пулей выскочил из гостиной, на ходу с пульта выключив «Нараду». Всё оказалось ещё хуже, чем он предполагал. Из-под дверей ванной хлестали потоки воды, образуя нечто вроде бурного весеннего паводка. В гостиную вода затечь пока не успела из-за наличия высокого порога, отделяющего помещение от коридора. Подвернув штанины, прохлюпав босыми ногами до источника потопа, Игорь распахнул дверь, вошёл внутрь и отключил душ. Причина затопления мигом стала понятна. В сливном отверстии душевой кабины торчал длинный кусок чёрно-золотой ткани. Игорь подцепил его двумя пальцами и сунул под нос царям. — Ваше? — Моё! — с гордостью признался Дхана Нанд. — Персидский шёлк, сотканный лучшими мастерами покойного царя Дария. Подарок старшего брата Панду на мой тридцатилетний юбилей. — Он заткнул слив, и вы затопили квартиру моих друзей, а также, возможно, соседей. Почему воду не выключили? — осуждающе спросил Игорь у махараджей, так и не осознавших степень своей вины. — Так вы явились, пришлось открывать дворцовые ворота, — с упрёком отозвался Чандрагупта. — Слуг ваших мы звали, но они не откликнулись. Игорь тщательно отжал над раковиной царскую накидку, вполголоса матерясь. Затем вынул из укромного угла два ведра и швабру. С сумрачным видом подал означенные предметы Чандрагупте с Дхана Нандом. — Приступайте, Ваши Величества, — ободрил он царей. — Слуг в этом мире нет. И робота-уборщика, как вижу, ещё не привезли, поскольку квартира новая. А я, так и быть, буду разлитое тряпкой в таз собирать по старинке, — вздохнул Корзухин, присаживаясь на корточки и закатывая рукава рубашки. — И молитесь дэвам из Дэвалоки, чтобы многоуважаемая Галина Иннокентьевна… Он не договорил. Душераздирающая трель звонка пронзила тишину. — Валера, Лёва, что происходит? — послышался снаружи возмущённый женский голос. — У меня вода с потолка течёт!!! — Нам торба, Ваши Величества! — сделал вывод Корзухин, роняя тряпку на пол. *** Лёва млел от наслаждения и стонал, прикусывая до боли собственный указательный палец, чтобы не закричать на весь дворец. — У меня нормально получается? — Валера ненадолго оторвался от своего занятия и посмотрел на Лёву. Тот ответил ему таким блаженным взглядом, что сомнений в положительном ответе не осталось. — Правда хорошо? — на всякий случай уточнил Валера, всё ещё до конца не доверяя едва установившейся между ними невербальной коммуникации. — Просто ты никак не… Хлопов сел на постели, обхватил лицо Валеры обеими руками и жарко поцеловал его в припухшие влажные губы, утомлённые долгими ласками. — Я держусь долго только потому, что за сегодняшний день это уже четвёртый раз, — признался он. — Будь он первым, я бы и минуты не продержался, так кайфово! Прошу, продолжай, Валер. Или устал? — обеспокоился он вдруг. — Не устал, — хрипловатым тоном ответил возбуждённый Валерка. — Но я сам горю, и мне тяжело терпеть. И я не хочу, как тот слуга, самостоятельно держать факел, — он привстал на постели, отбросив стыд, и продемонстрировал своё тело. Лёва почувствовал, что вспыхнул ещё сильнее, хотя, казалось, подобное было невозможно. — Ложись на бок, — Лёва торопливо потянул его к себе. — Сейчас что-нибудь придумаем. В конце концов можно делать это одновременно. Ты — мне, а я — тебе! Даже не пытаясь спорить, Валера быстро улёгся именно так, как его просили, возвращаясь к своему занятию и ощущая, как губы Лёвы обхватили его нежно и бережно, начиная ласкать. Ни один из них и не подозревал, что в этот миг в тронном зале перед собравшимися министрами нервно маячит взад-вперёд первый советник Ракшас. «С самого полудня не покидали опочивальню, — с тревогой размышлял он. — И даже еду и напитки туда не требовали! Бесспорно, я могу сказать, что они заболели и не придут в собрание до завтра, но подобное вызовет кривотолки. Надо узнать, не произошло ли чего? Они давно так открыто не уединялись среди бела дня, не предупредив меня заранее. А вдруг этот предатель снова связался с кем-то и прямо сейчас убивает Величайшего?!» Окончательно перепугавшись собственных нелепых мыслей, министр Ракшас покинул собрание и решительным шагом направился в покои Дхана Нанда.