Часть 6. Счастливое число "три"

— Как такое могло случиться, что в царской тюрьме совершенно нет свободных мест? — Ракшас мрачно оглядывал тесные камеры, отгороженные от коридора прочными решётками. Внутри каждой темницы было заперто такое количество заключённых, что они с трудом могли дышать, притиснувшись друг к другу, будто фасолины в стручках. — Так понятно, почему, советник! Вы приказали законопатить в узилище всех, кто посмел служить Чандрагупте, пока самрадж пребывал в изгнании. А поскольку этому предателю тогда многие перебежчики служили, то и законопатили многих, — со вздохом сообщил начальник стражи. — Откуда же взяться свободным местам? — и он развёл руками. Ракшас нервно перебирал пальцами длинные бусы из рудракши, висевшие на шее. Наконец, неохотно обронил: — Отправьте новых узников в ту самую камеру-одиночку. Македонцы всё равно не понимают нашего наречия, да и этот чокнутый в его нынешнем состоянии вряд ли сумеет подбить кого-то на побег. Кстати кандалы с них тоже можете снять. Не думаю, что эти двое опаснее прочих. Не сбегут уже. — Как прикажете, первый советник! — начальник тюремной стражи поклонился, затем приблизился к Лёве и Валерке, освободил их запястья от наручников, исполняя приказ первого министра. Затем грубо ткнул обоих пленников кулаком в спину и на всякий случай красноречиво показал вперёд. Узники без слов поняли, чего от них хотят, и двинулись в указанном направлении. Пока они проходили мимо чужих камер, многие заключённые провожали их пристальными взглядами. Кто-то пытался подмигивать, делая непонятные жесты руками, кто-то просовывал пальцы сквозь решётку, пытаясь дотянуться до новых пленников с отчаянным видом, но Валерка и Лёва решительно не понимали, что всё это значит, а потому предпочли сделать вид, будто не заметили странных знаков. В той части тюрьмы, куда их привели, царила темнота, хоть глаз коли. Правда, начальнику стражи эта тьма почему-то ничуть не мешала ориентироваться в пространстве. Он проводил обвиняемых до самой дальней камеры, расположенной в конце узкого коридора. Отодвинув решётку, главный тюремщик снова что-то грубо выкрикнул, пинками втолкнул Лёву и Валерку в камеру, со скрежетом запер замок снаружи, недовольно пробурчав нечто неразборчивое себе под нос, а потом просто ушёл, не оставив узникам ни миски с водой, ни куска хлеба. — Вот и всё, — печально выдохнул Валерка, прижавшись спиной к решётке. — Похоже, Хлопов, на этом наши с тобой романтические похождения закончились. Здесь и умрём от голода через пару недель. Если конечно этот суровый мужик, по чьему приказу стражники выломали дверь спальни, нас не обезглавит утром. — Не думай так, Валер! Я уверен, мы выживем. Дхана Нанд и Чандрагупта не допустят нашей смерти. Они обязательно завтра вернутся и спасут нас, — Лёва всё ещё старался поддерживать в себе и в своём друге здоровый оптимизм. — Но я о другом сильно беспокоюсь. — О чём? — заинтересовался Валерка, чувствуя, как начинают мёрзнуть ступни, несмотря на слой сухой травы, скудно насыпанной на пол узилища. — Холодно тут будет спать всю ночь в набедренной повязке на каменном полу, — Лёва пошевелил ногой прелую солому. — Знаешь… Тебе придётся улечься на меня сверху. Так теплее. По крайней мере, ты не простудишься. — Зато заболеешь ты, исполняя роль живой постели! — воскликнул Валерка. — Лежать спиной на камнях? Спятил?! Воспаление лёгких схватишь и надолго попрощаешься с футболом! — Это я виноват, что затащил тебя в опасное место, мне и отвечать, — печально заметил Лёва. — Нет, мне твоё решение не нравится, — Валерка наклонился и начал шарить руками по полу. — Давай постараемся придумать что-нибудь другое. Возможно, здесь остались вещи от предыдущих пленников? Надо поискать. Если ничего не найдём, сгребём всю рассыпанную солому в одну кучу и усядемся на неё. Обнявшись покрепче, не замёрзнем. А там, глядишь, и правда, махараджи подоспеют. — Отличная идея! Ты молодец! — вдохновился Лёва и, не медля ни мгновения, приступил к делу. Он двигался понемногу вперёд, подгребая всю солому в тот угол камеры, где они с Валеркой решили устроить себе спасительный травяной матрац. Неожиданно нога его уткнулась во что-то не слишком тёплое, но очень тяжёлое. Присев на корточки, Хлопов осторожно ощупал находку, вследствие чего с головы до пят покрылся испариной. — Валер, — слабо позвал он. — Что? — невозмутимо отозвался из другого угла помещения Лагунов. — В нашей камере есть тело. — Ты шутишь? — голос Валерки сорвался. — Нет, не шучу. Я думаю, это труп. Оно не дышит. Выронив всю собранную солому, Валерка на негнущихся ногах добрёл до Лёвы и ухватил его за руку. — Где? — тихо спросил он. — Вот, — Лёва взял ладонь Валерки и опустил её на странное «нечто», обнаруженное в потёмках возле стены. — Эта лысая башка, лежащая на полу, кажется, всё-таки дышит, — констатировал Валерка, ощупывая находку Хлопова. — Какие-то шрамы или ожоги… Всего одна длинная прядь волос… Ничего не напоминает? — тоскливо спросил он у Лёвы. — Ещё как напоминает, — помертвевшими губами пробормотал Лёва. — Как думаешь, это он? — Не знаю, — ещё тише пролепетал Валерка. — Ты по жизни считаешь себя везучим человеком? — Если вспомнить события, случившиеся в «Буревестнике», то везучим меня назвать сложно. А о себе что скажешь? — Если вспомнить события сегодняшнего дня, нам обоим катастрофически не фартит, — ответил Валера. — Однако по теории вероятностей не может ведь такого быть, чтобы мы дважды не просто попали в Магадху, но и столкнулись с одним и тем же ко… злом? — Не знаю. Я его почти не вижу. Тут темно. Хотя, кажется, что-то немного вырисовывается… Теперь, когда глаза Лёвы и Валеры немного привыкли к темноте, они смогли разглядеть смутные очертания тела человека, находящегося с ними в одной камере. Лысый узник был завёрнут с ног до головы в длинный кусок ткани, словно в кокон, и погружён в глубокий сон. Либо вообще пребывал бессознательном состоянии. — Эй, мужик, ты живой? — не успел Лёва договорить свой вопрос, как тёплое, тяжёлое, плотное пошевелилось, приняв вертикальное положение. Заключённый повернул голову, долго всматривался в своих товарищей по несчастью, а потом многозначительно изрёк: — Слава советскому футболу. — Срочно дайте нам другую камеру!!! — отскочив от брамина в разные стороны, завопили Лёва и Валера. — Пожалуйста!!! Не проявив ни малейшего интереса к двум кричащим от ужаса светлокожим юношам, Чанакья снова улёгся на пол, плотно закутался в накидку и отвернулся лицом к стене. *** — Я перепрограммировал шлемы! — Игорь влетел в квартиру Галины Иннокентьевны и замер на пороге кухни, не в силах осмыслить увиденное. За столом сидело самое экзотическое трио, которое ему когда-либо доводилось наблюдать. Оба царя были облачены в белые рубашки, строгие чёрные пиджаки и тщательно выглаженные брюки. Обнявшись друг с другом и с Галиной Иннокентьевной, они мерно раскачивались из стороны в сторону, напевая хором попеременно то «Джимми-Джимми, ача-ача», то «Эй, мороз, мороз». Внушительная трёхлитровая бутыль из-под вишнёвой наливки на столе выглядела совершенно пустой. Корзухин схватился за сердце и сполз по стене на отсыревший кухонный пол. — Мамочка, умоляю, найди шлем и отмени моё рождение, — прошептал он. — Это конец. В кармане завибрировал передатчик. Игорь медленно вытянул его и посмотрел на экран. Там маячило злое лицо Вероники. — Я голодная! Долго ещё ждать? Где вообще тебя носит?! Ужин остыл. — Я… древнеиндийских царей обратно в Древнюю Индию загнать не могу, — честно признался Корзухин. Вероника вытаращила глаза. — Каких царей? — Вот этих, — пояснил Игорь, переворачивая передатчик камерой вперёд, чтобы Вероника тоже смогла увидеть поющее трио. На сей раз репертуар уже сменился на хит сезона — «Москва златоглавая». — Ну и? Соседка Валеры и Лёвы вспомнила молодость, развлекается в приятной компании, а ты что забыл в её квартире? — голос Вероники стал ледяным. — Быстро домой! — Ника, любимая! — взмолился Игорь. — Эти двое пьяниц, которых ты видишь на экране, попали сюда из далёкого прошлого. Их надо отправить обратно, но они налакались вишнёвой наливки, и теперь их невозможно сдвинуть с места. Что мне делать?! — Домой, живо!!! Иначе подам на развод! — раздувая ноздри от гнева, предупредила Вероника. — Я не могу, милая. Пойми, если я сейчас уйду, то цари наделают дел, а Валерка с Лёвой погибнут! Это долго объяснять, но я обязан спасти друзей! — С меня хватит! — окончательно потеряла терпение Вероника и вдруг жалобно всхлипнула. — Я для тебя устроила праздничный ужин, хотела порадовать, а ты… — Порадовать? — дрожащим голосом спросил Игорь. — Чем? — Я беременна!!! Тройней! Это достаточный повод?! Ты вроде говорил, что «три» — твоё счастливое число? Так вот, считай, что тебе выпало счастье сразу с первых же моих родов! Передатчик выскользнул из ослабевших пальцев Корзухина, а его сознание окутала мягкая, благодатная тьма.