Часть 8. Махараджи преподносят дары

— Это было… крайне неудобно, — тяжело дыша, Дхана Нанд продолжал опираться обеими руками о стену опочивальни, краем глаза поглядывая на выломанную дверь, через которую, слава богам, никто не вошёл внутрь. — Нет… Это было прекрасно, — кое-как натянув ослабевшими руками чужеземные шаровары, Чандрагупта сполз по той же самой стене и, блаженно улыбаясь, пристроился на полу, засыпанном пылью и щепками. Похоже, бедлам, устроенный в покоях Ракшасом, его ничуть не пугал. — В Картском колодце черепа мешали и воняло жутко. А здесь очень даже уютно. Так что зря ты! Дхана Нанд подавился воздухом и закашлялся при упоминании колодца. Затем тоже подтянул неудобные брюки, внезапно с изумлением заметив, что они едва прикрывают его колени. — Что за воины в этой Дэвалоке будущего? — задумался Дхана Нанд. — Какие-то мелкие. Не нравится мне это! Надо предпринять усилия, чтобы мужская стать и воинская удаль не пропала в грядущие века. Сочиню пару законов на этот счёт… — Дхана, — блаженный и удовлетворённый Чандрагупта смотрел на своего возлюбленного снизу вверх, — нам бы переодеться… Давай поищем сменные шаровары и накидки? — Разумная мысль! — одобрил его идею Дхана Нанд. — Приступим. И направился к противоположной стене, где располагались сундуки с одеждой. *** — Я пришла узнать, не нужно ли господам ещё мадхви…? Служанка с подносом в руках заглянула в купальню, но тут же выскочила обратно в коридор с вытаращенными глазами и колотящимся сердцем. Прижалась к притолоке и некоторое время стояла, смиряя дыхание. Потом любопытство одержало верх. Девушка снова медленно заглянула в тесное помещение, но на сей раз испуга на её лице уже не появилось. Щёки служанки покрылись ярким румянцем, а тёмные глаза заинтересованно заблестели. Подобного зрелища ей прежде видеть не доводилось. Двое македонцев, которых в качестве гостей пригласили во дворец, творили в купальне такое, чего ум неискушённой девушки и вообразить не мог! Служанка не понимала ни слова из того бормотания, которое издавали македонцы, общаясь между собой, однако никакого понимания и не требовалось. Распластавшись посреди вороха лотосовых лепестков, рассыпанных возле бортика купальни, юноши самозабвенно ласкали друг друга руками, не забывая взахлёб целоваться и совершать ритмичные движения, очень правдоподобно имитирующие соитие. Ощущая невыносимый жар внутри живота, бедная служанка дождалась, пока оба македонца закричат, содрогаясь на вершине наслаждения, а затем быстро убежала прочь вместе с подносом, так и не предложив мадхвику никому. Несчастная чувствовала, что, подглядывая за творящимся непотребством, сама собрала себе на голову горящие уголья, ибо забыть увиденное отныне ей не удастся. — Там вроде кто-то приходил? — отдышавшись, спросил Лёва, целуя Валерку в мокрую шею и нежно поглаживая по волосам, которые теперь пахли лотосами. — Я ничего не слышал, — расслабленно отозвался Лагунов. — В любом случае, думаю, мы не задели ничьи религиозные чувства. Кстати, в этом отрезке времени какую религию исповедуют, помнишь? — Забыл, — Лёва выглядел невозможно счастливым. — Я думаю сейчас только о том, что хочу делать это с тобой по-настоящему, но пока не знаю, с чего начать, чтоб обоим сразу стало хорошо. В тех обучающих пергаментах было кое-что нарисовано, но… К примеру, я понял, что надо увлажнить пальцы и ягодицы. Но чем? Как мы сейчас выяснили, вода для этой цели подходит плохо. — Масло, Лёв, — осенило Валерку. — Нам необходимо качественное масло, обеспечивающее хорошее скольжение. Возможно, с охлаждающим эффектом. — У царей есть мощные запасы масла, закачаешься! — воодушевился Лёва. — Попросим? — Нам домой пора, — Валера посмотрел на Лёву с лёгким укором. — Хватит приключений. Если нас отпустили из темницы — это явный признак, что махараджи вернулись. Стало быть, пора рвать когти. Кто знает, вдруг ситуация снова изменится не в нашу пользу, и мы попадём в застенки во второй раз?! — И то верно, — признал его правоту Хлопов, хотя вид у парня был изрядно расстроенным. *** — Ну как ты мог заточить моих спасителей в темницу?! На целую ночь и половину дня! Хорошо, хоть не казнил, — выговаривал Дхана Нанд Ракшасу. — Простите, Величайший, я не знал, — виновато потупил глаза в пол первый советник, чувствуя себя просто ужасно. Как он мог совершить такую ошибку? И правда, очевидно же было: враги не могли нагишом пробраться в покои к императору Магадхи и заняться там развратом тайком от всех. Следовало сообразить, что это гости, а не враги, но Ракшас не догадался. Вывод: он никудышный министр! — Заточите меня в том же холодном узилище, где я держал благородных дэвов из неизвестной Дэвалоки! Пусть ваша кара настигнет меня, Величайший! — покаянно восклицал Ракшас. Однако Дхана Нанд пребывал в приподнятом расположении духа после употребления наливки Галины Иннокентьевны и недавней близости с Чандрагуптой, восседавшим сейчас по правую руку от него. — Я не могу так поступить с тобой, — ласково глядя на министра, произнёс Дхана Нанд. — Ты был единственным, кто не предал меня в те печальные дни, когда вот это Сокровище вместе с моей женой, моей же сестрой и с Чанакьей устроили такое, что и помыслить страшно. Все от меня отвернулись, только не ты. А потому ты заранее прощён, — и Дхана Нанд взмахнул рукой, позволяя Ракшасу идти. Министр мгновенно воспользовался этим разрешением и быстро устремился к выходу. — Главное, не забудь о сказанном до следующего раза, когда эти славные юноши вернутся. Встреть их с почётом! — добавил он в спину аматье. — Они вернутся?! — Ракшас замер на полпути до дверей, ощутив, как его коса брамина едва не встала дыбом. — Я почти уверен, что да, — ответил Дхана Нанд и бархатно засмеялся. *** Под пристальным взглядом двух пар тёмных глаз Лёва чувствовал себя крайне неуютно. Он ёрзал на сиденье, ощущая, как иноземные шаровары, браслеты, кольца и накидка так и норовят свалиться с него. Его и Валеркины футболки и джинсы, свёрнутые аккуратным узлом, лежали рядом со шлемами, работающими в режиме переводчика. До отправления домой оставались считанные минуты, но перед возвращением Дхана Нанд и Чандрагупта вздумали поговорить «на дорожку». — Ну? — Дхана Нанд бодро потёр руки. — Как провели время? Я слушаю! — Э-эээ… хорошо, — кое-как выдавил Лёва. Что касается красного от смущения Валерки, так тот вообще будто язык проглотил. — Тайники опочивальни открыли? — засмеялся Чандрагупта, обращаясь к Валерке. Лагунов стал интенсивно-бордовым и просто кивнул, чем вызвал безудержное веселье обоих махараджей. — Неопытность в любовных утехах — страшная штука. Но она, к счастью, преходяща. Да, Сокровище? — Дхана Нанд подмигнул Чандрагупте. — Конечно, Дхана. Благодаря тебе, совсем неопытным я пробыл всего лишь до поединка с Десмондом. — Хм-м… Зато, помнится, кто-то первым предложил использовать плётку и кандалы! И это точно был не я, — с этими словами Дхана Нанд поднялся с места, приблизился к какой-то нише и вытащил из неё свёрнутые в трубочку пергаменты с очень ценной информацией, не требующей ввода логина и пароля. — Возьмите, — и он протянул Лагунову несомненный шедевр древнеиндийской эротической литературы. — Только потом вернёте, когда ознакомитесь и перерисуете. Нам с Чандрой это тоже пригодится, мы далеко не всё из начертанного здесь попробовали. Валерка попытался слабо отнекаться, но Лёва вдруг без лишних возражений сгрёб предложенное, упрятал за пазуху и горячо поблагодарил Дхана Нанда. — Не стоит благодарности! Кстати, если в своём времени вы не найдёте тех замечательных приспособлений, которые хранятся у нас, — Дхана Нанд весьма красноречиво показал жестами, о каких предметах идёт речь, — то добро пожаловать в Паталипутру. Наши умельцы изготовят для вас любые приспособления, какие пожелаете. — А ты, Дхана, видимо, готов поделиться опытом их использования? — с каким-то странным выражением лица проговорил Чандрагупта, скептически изогнув одну бровь. — Ну нет! Это ты у меня откровенно бесстыжий, так что, пожалуй, уступлю дорогу тебе, — отшутился самрадж, ласково улыбаясь Чандрагупте. — Как вы познакомились? — понаблюдав за шуточной перепалкой императоров, рискнул спросить Лёва. — Он был пацаном шестнадцатилетним, когда украл голову золотой статуи, которую мои ныне покойные братья подарили мне на тридцатилетний юбилей, — признался Дхана Нанд. — Спёр мой подарок прямо с праздника. Наглейшим образом! — Да, но потом я её вернул! — с горячностью напомнил Чандрагупта. — Только потому, что я на всю Паталипутру объявил, что казню всех юношей твоего возраста, а ты с друзьями не успел ещё скрыться за пределы столицы, — поддел его Дхана Нанд. — Вовсе нет! Я сам понял, что совершил ошибку! Более того, кражу спланировали твой брат Панду с треклятым Лубдхаком, а я был лишь исполнителем. Забыл? — Собственно, он притащил голову статуи в ящике обратно во дворец и положил её к моим ногам. Так и познакомились, — закончил краткое описание своей истории Дхана Нанд. — А вы как? — задал самрадж Лёве и Валерке встречный вопрос. — Он стал пиявцем и попытался меня укусить, — быстро откликнулся Валерка. — Я сначала подружиться хотел, — восстановил правильную хронологию событий Хлопов. — Только потом вздумал укусить. А дальше и укусить, и подружиться, и вообще… — Лёва смешался и умолк, так и не расшифровав, что подразумевал под «вообще». — А дальше он снова стал из пиявца человеком, а я заполучил внутрь себя стратилата, только вот кусать никого не хотел. Лёва помог мне освободиться. Но ту историю мы вам уже рассказали, — вздохнул Валерка. — В той истории и ваш Чанакья был замешан! — Да-а… Чанакья, — Дхана Нанд нахмурился, и лицо его помрачнело. — Столько горя от него все вытерпели! Уму непостижимо. — Но ведь ваш брамин не был стратилатом, когда решил устроить заговор! — выпалил вдруг Валерка. — Тогда как он умудрялся манипулировать другими? Вот Иеронов, например, ещё в молодости стал стратилатом, потому его все и слушались. А как вашему Чанакье такое удавалось раньше, чем он получил внутрь себя чужеродную кровь? — Он ломал людей, — неожиданно признался Чандрагупта без намёка на улыбку. — Как это?! — не понял Валерка. — Сначала входил в доверие, потом ломал. Если не удавалось войти в доверие, как это случилось со мной, то похищал, связывал, держал в тесном подполье, натравливал змей, время от времени обливал холодной водой и скармливал яды, от которых мутилось в голове. А когда твои мысли тебе уже не принадлежат, то можно вбросить туда что угодно. Вот так Чанакья и вбросил мысль, что Дхана мой злейший враг и убийца моего отца. Я тогда уже явь от сна не способен был отличить после долгого времени, проведённого у него в плену. А дальше всё, что требовалось — вовремя скармливать мне порции яда, чтобы я всегда пребывал, будто в тумане. Чанакья перетащил моих друзей на свою сторону, сманив сладкими посулами, что я скоро стану императором, а они будут при мне министрами. Ещё и «матушку» подогнал, которая слезами умывалась и рассказывала душераздирающие истории о том, как был убит якобы мой отец! Я шесть лет прожил в тяжёлом мороке. Сейчас вспоминаю и ужасаюсь тому, что сам же натворил. Я был не в себе. — Как и я, когда хотел укусить Валерку, — покаянно признался Лёва. — Тоже до сих пор от себя в шоке, хоть много лет прошло. — Знаете… А вы всё же возвращайтесь, — внезапно предложил Чандрагупта. — Думаю, вам у нас во второй раз больше понравится. Не бойтесь, в темницу вас никто не отправит! Ракшас теперь знает, что вы желанные гости, а потому отныне пальцем не тронет, — и второй махарадж лукаво, по-мальчишески подмигнул Валерке. Лагунов широко раскрытыми глазами смотрел на этого молодого царя и снова думал о том, сколько же боли тому довелось вытерпеть, пока его травили ядами и вынуждали воевать против того, кого он любил. — Надеюсь, вы хоть воспользовались удобным случаем и предались любовным утехам в той темнице, куда вас упекли по недоразумению? — неожиданно спросил Дхана Нанд. — Неа. Мы подкоп пытались сделать, — вздохнул Лёва, мотнув головой. — Что за полное отсутствие фантазии? Кто в тюрьме роет подкопы? — сокрушённо покачал головой Дхана Нанд. — Вы упустили такой прекрасный шанс! Я всегда говорю: в темнице надо предаваться любовным утехам, ведь самые острые ощущения можно поймать именно там. Ну, или в колодце, откуда вылезти получается только по веткам баньяна. Помнишь, Сокровище? Ты тогда хоть и пребывал в глубоком мороке, и ненавидел меня, но от моих касаний не отказался. Чандрагупта отчаянно покраснел, но ничего не ответил. — Хотите, прикажу вас опять в узилище закрыть? И вы сделаете то, что не успели, когда вас впервые поймал Ракшас? — с неожиданным энтузиазмом предложил Дхана Нанд, но Лёва и Валера отчаянно замотали головами, отказываясь от бонусной услуги. — Нам домой срочно надо! — напомнил Валерка. — О нас Горь-Саныч беспокоится. — О, Игорь-дэв произвёл благоприятное впечатление на меня! — восторженно воскликнул Дхана Нанд. — И дэви Галина была прекрасна. — Галина Иннокентьевна Хетт?! — пребывая в ужасе, вскричал Лёва. — Она, — подтвердил самрадж. — Эта благородная дэви пригласила нас в свои покои и угостила удивительным напитком, именуемым «вишнёвая наливка». А ещё полезным продуктом под названием «блины». — Но… почему она это сделала? — с опасением уточнил Валера. — Как она вообще узнала, что вы находитесь в нашей квартире? — Началось всё с того, что в ваши личные покои явился с просьбой об аудиенции Игорь-дэв, — приступил Дхана Нанд к интересному повествованию. По окончании познавательного рассказа, где не обошлось без упоминания головы мудреца Нарады и поэтического, а точнее, довольно бесстыжего описания любовных утех в душевой кабине, Лёва и Валера сидели, будто пришибленные. — Как я и предполагал, там потоп, — одними губами пробормотал Валера, обращаясь в основном к Лёве. — Да. Ремонта не миновать, — неестественно бодрым голосом заключил Хлопов. — Хорошо, что мы живём на втором этаже, а не на шестнадцатом. Мы пролили только Галину Иннокентьевну. — Не мы! — В данном случае это несущественно, Лёв. — Благородная дэви Галина совершенно не требовала компенсации за ущерб, нанесённый женской половине дворца, — успокоил Лёву и Валеру Дхана Нанд. — Мы с ней пели прекрасные песни про сезоны года и радовались жизни. Но я дал царское слово, что обязательно заплачу за испорченную «обойму» и «пьяного из белого бука» тысячу ман золотом. — А я обещал отдать пятьсот ман, — добавил Чандрагупта и, говоря это, протянул Валерке увесистый мешочек, расшитый жемчугом, внутри которого звякнули монеты. — Вот! Здесь всё, что мною и Дханой было обещано. Держите. — Но нельзя же вот так утаскивать вещи из прошлого в будущее! — замахал руками Лагунов, отказываясь брать деньги. — Это нарушит пространственно-временной континуум! — От артефактов, найденных при раскопках, ничего не случается, и от этих монет плохого не произойдёт, — Лёва взял мешочек и благодарно улыбнулся императорам. — Спасибо, мы передадим это дэви Галине. Надо же как-то компенсировать предстоящий ремонт, — добавил он чуть тише, обращаясь к Валерке. — Когда императоры снова прилетят в гости, то может произойти взрыв, землетрясение, цунами или ещё что-то непредвиденное. Это будет наш резерв на чёрный день. Обменяв артефакты на вознаграждение, мы начнём тратить деньги только по мере крайней надобности! — А императоры разве вернутся? — удивлённо распахнул Валерка глаза. — Полагаю, даже не единожды. Как и мы к ним в Паталипутру. Вернёмся обязательно! — радостно отозвался Лёва, протягивая Валерке шлем для перемещений.