2. На одной циновке

800 лет назад, после падения Сяньлэ

В тот вечер Фэн Синь умудряется раздобыть вишню и немного вина к ужину. Му Цин не пьёт – таков путь его совершенствования, лишь молча жуёт ягоды. Спать он уходит раньше всех, но долго ворочается. Он слышит обеспокоенный голос матери Се Ляня. Она волнуется, что же такое происходит с «бедным мальчиком», он всё больше замыкается в себе. Действительно, тут сложно не сойти с ума. И дело даже не том, что они все вынуждены вести такой образ жизни. Нет, с этим Му Цин хоть и не до конца, но примирился. Но вот Фэн Синь… Стоило Му Цину впервые увидеть янтарные глаза этого статного молодого человека, телохранителя наследного принца, как всё внутри перевернулось. И пусть тот вечно грубил, шпынял и задирал Му Цина, он ничего не мог с собой поделать. Однако в минуты опасности Фэн Синь забывал про все ссоры и трения между ними и был готов прийти на помощь. Но пару месяцев назад у Фэн Синя появилась возлюбленная. Стало ещё труднее. Если раньше Му Цину было просто тяжело выносить близкое присутствие объекта воздыханий в их общей комнате, то теперь в голову лезут ненужные и колющие мысли о том, как он проводит с ней время. Наверное, обнимает её своими сильными руками, прижимает к себе, и она может вдыхать запах его кожи. Он знает, как пахнет Фэн Синь: сандалом и чём-то терпким. Му Цин скулит и чувствует острую потребность почувствовать этот запах прямо сейчас, но одежда Фэн Синя лежит слишком далеко, и Му Цин боится, что его застанут на месте преступления. Хвала Небесам, что он не решился: он слышит, как в комнату заходит Фэн Синь. Му Цин лежит спиной, но знает, что сейчас происходит: телохранитель принца готовится ко сну и снимает верхние одежды. Затем скрип половиц, шелест тканей и циновки, короткий вздох. От этого вздоха у Му Цина внутри всё замирает. Он ощущает близкое присутствие Фэн Синя, хоть тот и не касается его и лежит на некотором расстоянии. Так близко и так невозможно. Му Цин изо всех сил сдерживает внезапно подкатившие слёзы, но вздрагивающие плечи и прерывистое дыхание его выдают. - Что с тобой? – за спиной раздаётся голос Фэн Синя. - Просто замёрз, - сдавленно отвечает Му Цин и, демонстративно поправив покрывало, обхватывает плечи руками. Ещё не хватало показывать свои слёзы тому, кто является их причиной. За спиной слышится шуршание, и через мгновение Фэн Синь оказывается перед Му Цином. - Твою мать, ты что, ревёшь? - Нет. Глаза потеют, - Му Цин старается быть язвой как всегда, но настроение к этому не располагает. Му Цин не знает, куда смотреть: в лежачем положении взгляд упирается в лицо Фэн Синя, либо в другие части его тела. Вздох. - Что случилось? Му Цин, сейчас все наши проблемы общие и их надо решать вместе. «Нет, ты только моя проблема, и ничья больше». Му Цин мотает головой и сжимается, пряча лицо, в надежде, что Фэн Синь расценит это как отказ вести диалог. Но Фэн Синь не отстаёт. Более того, он обнимает Му Цина и прижимает к своей груди. - Когда-нибудь это закончится. Нам не придётся жить вот так… Зарабатывать уличными представлениями, ютиться в маленьком доме вместе с семьёй Его Высочества… У нас… Му Цин почти не слушает, только умоляет Небеса, чтобы эти объятия не размыкались вечность, хотя бы чуточку вечности. Он больше не плакал, просто молча лежал, наслаждаясь этой спонтанной близостью. Му Цину всё равно, чем вызван этот внезапный прилив нежности. Пусть даже бокалом вина. - Ты там не уснул? – над ухом раздаётся шёпот Фэн Синя. - Нет, - так же тихо отвечает Му Цин и кладёт ладонь на плечо Фэн Синя, а щекой ещё теснее прижимается к его груди. Хоть раз почувствовать себя слабым и хрупким в этих сильных и надёжных объятиях. - Му Цин. Он молчит, только сердце колотится. - Му Цин. - Что? - Посмотри на меня, Му Цин. О, Небеса! Нормально же лежали, к чему эти пытки? Му Цин смотрит на любимое лицо заплаканными глазами и чувствует, что очередной потоп не за горами. Фэн Синь берёт лицо Му Цина в свои ладони: - Ты скажешь мне, что случилось? Му Цин на грани. Он почти готов во всём признаться, но… - Нет. - Нет так нет, - по-простому отвечает Фэн Синь и нежно касается губ Му Цина своими. От неожиданности Му Цин замирает, но всё же отвечает на поцелуй. Фэн Синь не настойчив. Он не переходит к активным действиям, не пытается пробраться под одежду, лишь слегка углубляет поцелуй. Му Цину с непривычки не хватает воздуха. Он на мгновение отстраняется, и Фэн Синь успевает шепнуть в приоткрытые губы: - Ты сладкий как вишня. Не давая опомниться, Фэн Синь притягивает Му Цина за затылок и целует кадык, а затем легонько покусывает шею и возвращается к губам. «Зачем он это делает? Он же презирает меня, постоянно шпыняет. О, Небеса…» По щекам Му Цина снова текут слёзы. Завтра Фэн Синь протрезвеет (хотя он выпил всего пару бокалов) и либо забудет о произошедшем, либо разобьёт Му Цину лицо. - Му Цин, - Фэн Синь нежно стирает большим пальцем слезу со щеки. – Ну, как же мне тебя успокоить? Ты даже не говоришь, в чём дело. Му Цин молчит, зачарованно глядя в ласковые янтарные глаза. Слёзы продолжают литься в три ручья. Фэн Синь гладит его губы и в перерывах между поцелуями спрашивает низким чарующим шёпотом: - Мне прекратить? «Нет, конечно, нет!» Но здравый смысл напоминает Му Цину, что последствия могут быть непредсказуемыми. Это же взрывной Фэн Синь! - Прекратить? Фэн Синь обнимает его за талию и ещё крепче прижимает к себе. Му Цин мотает головой и выдыхает: - Не знаю. - Я не могу решать за тебя, Му Цин. Му Цин молчит, пауза затягивается. Фэн Синь вздыхает и разжимает объятия, но Му Цин останавливает его. - Я… Не отпускай меня. Пожалуйста. Хотя бы пока я не усну. И они просто лежат в обнимку. Раздразнённому и мечущемуся между соблазном и здравомыслием, но уже определившемуся в своих чувствах Му Цину, этого всё же оказывается мало. Он смотрит на Фэн Синя и дрожащими пальцами убирает прядь его волос за ухо: - Б-б-будет мешаться, - объясняет Му Цин, и они продолжают с того, на чём остановились несколько минут назад. Му Цин никак не предполагал, что Фэн Синь может быть таким ласковым. Поцелуи становятся ещё более нежными и тягучими, а пальцы с осторожностью проникают под одежду. Му Цин от волнения вздрагивает: никто и никогда не касался его столь интимно. Рука Фэн Синя в нерешительности замирает на талии, а сам он слегка отстраняется: -Если ты против, я не стану… -Нет, просто я… - Му Цин не знает, как сказать, что у него никогда ни с кем не было физической близости. – Я не умею… -Глупыш, - с нежностью произносит Фэн Синь и, взяв Му Цина за руку, позволяет исследовать своё тело. Му Цин уже давно ощущает бедром чужое возбуждение, а когда и вовсе касается его пальцами, Фэн Синь издаёт глухой стон и отвечает теми же движениями. Губы немедленно сплетаются, и Му Цин больше не чувствует себя скованным. Если уж он дотронулся до члена другого мужчины, то поцелуев точно стесняться не стоит. Вот только очень хочется спросить: «а как же Цзянь Лань? Что теперь со всеми нами будет?», но губы и руки Фэн Синя напрочь вытесняют из головы эту мысль. Внезапно Му Цина без предупреждения переворачивают на другой бок, и в тот же миг Фэн Синь крепко прижимает его к своей груди, лаская так, что пальцы ног сгибаются под немыслимым углом. Не забывает Фэн Синь и про себя: его член, устрашающие размеры которого Му Цин уже успел оценить, бесстыдно трётся о ягодицы. -Фэн Синь... -Не бойся, я не буду входить, просто позволь мне вот так… О, боги, Му Цин, как же ты красив… Фэн Синь оставляет метку от зубов на плече и припадает к шее: целует, лижет, кусает. Каждое прикосновение заставляет Му Цина изгибаться, словно он лук в умелых руках телохранителя. Му Цин слегка оборачивается, чтобы заглянуть в янтарные глаза, и Фэн Синь, не теряясь, накрывает его рот своим. -Такой вкусный… Я с ума от тебя схожу…        Му Цин чувствует, что близок к финалу, и с его губ срывается стон. Фэн Синь мгновенно запечатывает их собственным ртом. -Тише-тише… - Он шепчет прямо в поцелуй. Нельзя, чтобы их услышали. Губы Фэн Синя ловят каждый его выдох, каждый приглушённый стон, чтобы тут же выдохнуть его обратно вместе со своим собственным. – Му Цин, я… Фэн Синь словно хочет что-то добавить и не решается, но его тело заканчивает фразу за него.

***

       Му Цин просыпается первым, он всегда встаёт и уходит раньше. Наспех одевается, чтобы побыстрее выйти из комнаты и не разбудить Фэн Синя. Му Цин не знает, как ему вести себя после того, что произошло ночью. Фэн Синь выдыхал такие слова, какие муж должен шептать жене. Они трогали друг друга так, как, наверное, даже жена мужа не трогает. Но они не муж и жена. И уж тем более не понятно, кто они теперь друг другу. Но если все эти слова правда, то… Неужели в жизни Му Цина наконец произошло что-то хорошее? Он возвращается вечером с корзинкой полной спелой вишни. «Ты сладкий как вишня…» Мать Се Ляня сервирует стол к ужину. - Фэн Синь ещё не возвращался? – спрашивает Му Цин. - Он уже снова ушёл. К этой девушке, Цзянь Лань. Удар в сердце, и корзина выпадает из рук Му Цина, ягоды катятся по полу. «Как же это?» Му Цин не питал никаких иллюзий насчёт Фэн Синя: тот не благородная золотая ветвь, не может похвастаться хорошими манерами и приятной речью, но он не подлец. Точнее, раньше им не был. Иначе как объяснить череду его последних поступков? Ночью дарил нежность Му Цину, а сегодня снова ушёл к ней. Му Цин в прострации собирает вишню с пола, а затем свои вещи. Чтобы уйти навсегда и не вернуться. Он чувствует себя опустошённым, а сердце выпотрошенным. Его поимели. Не буквально, но почти. Больше всего Му Цину сейчас хочется двинуть этому мудаку по роже, чтобы огонь в его янтарных глазах потух и больше ни для кого не загорался. Но врезать некому. От безысходности Му Цин идёт к столику с письменными принадлежностями и оставляет Фэн Синю лаконичное послание с различными пожеланиями, в том числе интимной близости с разными людьми и в очень затейливой форме. На этом история их несостоявшейся любви закончена. Так кажется Му Цину. Первый, кого встречает Му Цин в Небесной Столице после вознесения - Фэн Синь. И хотя они одного роста, Фэн Синь смотрит, словно, сверху вниз. Величественный бог в массивных доспехах, тёмно-синяя мантия развевается на ветру. Если не считать эпизода с мешком риса, последний раз они виделись той злополучной ночью. И сейчас Му Цин не в силах оторвать взгляд от этой мужественной красоты, но он выдаёт своё внимание за гордость и надменность. Фэн Синь тоже смотрит на него в упор, в янтарных глазах нет ни следа былой нежности. Руки скрещены на груди, никакого почтения. - Добро пожаловать в Небесные чертоги, генерал Сюаньчжэнь, - безэмоционально и даже безразлично произносит Фэн Синь, словно разговаривает с бревном. – Все заняты, надирают задницу Зелёному Фонарю. Ваш дворец в той стороне, как-нибудь сами найдёте. - А ты всё такой же грубиян, - наконец подаёт голос Му Цин. - Кто бы говорил. Ты тоже очень выразителен в эпистолярном жанре. Му Цин не выдерживает накала страстей, прерывает этот обмен любезностями и идёт прочь, но Фэн Синь хватает его за руку. - Му Цин. От прикосновения бросает в жар. Он помнит эти руки на своём лице, на талии и где-то ещё, но боль и злость на Фэн Синя ещё не прошли. Му Цин больше не желает наступать на те же грабли и резко вырывается: - Никогда! Никогда больше не смей меня трогать! Псина паршивая! Ни руками, ни своими погаными губами! Я тебе не твоя шлюха! Му Цин сначала говорит, а потом думает. У Фэн Синя тоже плохо с мыслительным процессом, когда невыносимые чувства к одному известному дураку затмевают разум. Он звереет и залепляет Му Цину такую пощёчину, что тот отшатывается и хватается за левую щёку. Му Цин ошеломлён. Ему до слёз обидно, но при этом он чувствует необъяснимое возбуждение. Фэн Синь, кажется, не меньше изумлён своим действием и в ужасе смотрит на руку, которая, можно подумать, сама решила врезать Му Цину. Сюаньчжэнь не даёт ему опомниться и пинает ногой в бок: - Проваливай! Наньян не успокаивается и сбивает Сюаньчжэня с ног и новоявленный Совершенный Владыка оказывается придавленным к земле: одна сильная рука сжимает его горло, вторая удерживает над головой его собственные руки. - Я тебя ещё не добил, - Фэн Синь смотрит в упор. В янтарных глазах загорается знакомый огонь и Му Цин шумно сглатывает: нет, только не это! И в ту же секунду властные губы берут его в плен. Фэн Синь словно хочет его сожрать: в ход идут губы, язык, даже зубы. Физически больно, но Му Цин даже не пытается вырваться. Он чувствует знакомый запах: сандал и что-то терпкое. В секундный перерыв он успевает прошептать: - Пусти меня… - хотелось жалобно, а получается томно и с придыханием. - Добью и отпущу. Добивает Фэн Синь невыносимо нежно. Рука уже не сжимает горло, а аккуратно придерживает подбородок, затем перемещается на щеку. Большой палец блуждает по лицу, оставляя невидимые ожоги, которые проникают в самое сердце. Му Цин возбуждённо стонет, и Фэн Синь тут же разрывает поцелуй, молча поднимается и, ни слова не говоря, идёт прочь. Побеждённый во всех смыслах Му Цин садится и пытается вспомнить хоть одно ругательство, но в голове пусто. - … В соседних кустах что-то шуршит. Му Цин оборачивается и видит статного небожителя с фиолетовыми глазами. - Хо-хо! Вот это боевое крещение!

***

Настоящее

Му Цин переносится из воспоминаний в реальность. Он уже не тот трепетный юноша с разбитым сердцем. Он сумел простить Фэн Синя и, к своему удивлению, ещё сильнее влюбиться в него. Он не понимает, как так вышло, но ничего не может с собой поделать. Один только взгляд янтарных глаз способен растопить толстый слой льда, которым укутано сердце Му Цина, но он умеет скрывать свои чувства за многочисленными драками, на которые сам же и провоцировал Фэн Синя. Поцелуями заканчивалась не каждая их стычка, но большинство. И в каждом эпизоде этого большинства, Му Цина зажимали, терзали, иногда связывали руки жёлтой лентой и дразнили. Но ни разу Фэн Синь не перешёл черту. Едва Му Цин подавал знак, что он хочет большего, как Наньян отстранялся и попросту уходил, оставляя несчастного генерала наедине со своими чувствами и жгучим желанием. Му Цин осторожно поворачивает голову и облегчённо вздыхает: пока он предавался воспоминаниям, Фэн Синь заснул. Голова запрокинута в противоположную сторону, рука крепко сжата на груди, словно он что-то прячет. Му Цин осторожно, стараясь не шуметь, придвигается чуть ближе и втягивает носом воздух. Сандал. И что-то терпкое.