Часть 16

Итак, на даче все бурлило. Относительный покой наблюдался лишь в комнате Лео, которую он был вынужден теперь делить с мадам Кукушевой, от которой он был отделен полотняной ширмой. Впрочем, какой уж там покой, если на веранде, на которую выходило распахнутое настежь окно из комнаты Лео, Варвара Степановна громко распекала Кукушева: - Но как же вы могли. Мало того, что вы испортили девушке жизнь в вашем доме своими домогательствами.. - Но клянусь вам, я не делал этого… - А как же?! Почему ваша супруга… - Да так! Скажу вам, только между нами: мое внимание было устремлено вовсе не на вашу Зину, а совсем на другую девушку: на нашу кухарку! очень, знаете ли, аппетитная крестьяночка, Малаша… С такими, знаете ди, формами... Но моя жена, эта, миль пардон, - он понизил голос до шепота, - эта истеричная курица… Лежащая в комнате мадам Кукушева жалобно вскрикнула и простонала: - Боже, какой позор!!! После чего мадам, бесконечно несчастная, лежала на диване и тихо всхлипывала, что раздражало Лео до крайности; чтобы отвлечь ее от хлюпанья носом, он заговорил сочувственным тоном: - У вас так сильно все болит? Я понимаю вас. Я сам полетел с той же лестницы… - Ах, что мне до физической боли, когда душа разрывается! Я так несчастна! - Из-за чего? Из-за вашего мужа? Да полно, стоит ли? - Ах, вы не понимаете, - шептала Кукушева, словно в полузабытьи. - Он живет на мои деньги, и не ставит меня ни в грош! Мон папа говорил мне, что этот брак обречен, но разве в молодости мы слушаем мнения старших! Как он был прав! - На ваши деньги? – живо заинтересовался Лео, - а велики ли деньги? - Шестьсот тысяч – папенька оставил, - прошептала Кукушева, и залилась слезами. Лео замер, сделал стойку, присмотрелся к Кукушевой. И проворковал, как весенний голубь, чарующе и обольстительно: - Простите, я забыл вам представиться – Лев Аркадьевич Каплин. Могу я узнать, как зовут такую интересную женщину? - Маргарита Сергеевна, - Кукушева утирала слезы. - Маргариточка, - пропел мечтательно Лео, - это такой очаровательный бело-розовый цветочек, вроде маленькой хризантемы, названные в честь вашего имени? Ах, какая прелесть. Но зачем же вы, богатая, независимая и красивая женщина, терпите от своего мужа такое обращение! Отомстите ему, как он того и заслуживает! - Отомстить? – судя по всему, мысль эта весьма понравилась даме, она оживилась и глаза ее заблестели. – Но как? - Ну, если деньги ваши и вы можете ими распоряжаться, - тут Лео сделал паузу и посмотрел на Маргариту вопросительно. Она кивнула, подтверждая, что деньгами она может распоряжаться. – Так поезжайте за границу, а его оставьте тут с носом! - У меня дети… - Возьмите их с собой. - Но он не разрешит… - А вы и не спрашивайте. Просто уезжайте и все. Подумайте сами: вы прекрасны и свободны, весь мир перед вами… Париж, Рим, Ницца, морские курорты, столицы… Путешествия, новые впечатления, перемена мест. Стоит ли отказываться от такого счастья, ради того, чтобы мучиться из-за мужчины, не способного оценить ни вашей красоты, ни вашей души! Последние слова Лео произнес низким томным голосом, как бы показывая, что он-то и красоту мадам Кукушевой, и трепетную душу, вполне оценил. Несколько минут Кукушева лежала молча; блаженная улыбка разливалась у нее на лице. - Но я так неопытна, - пролепетала она наконец, - я понятия не имею, как это все устроить… Наверное, нужны паспорта, и вообще… я ничего не понимаю в путешествиях. - А что тут понимать! Впрочем... Тут наш Лео приподнялся (со стоном, так как синяки все еще болели), накинул халат, и вылезши из-за ширмы, подковылял к кровати несчастной страдалицы. Усевшись на стул рядом с ней, он улыбнулся ей улыбкой самой обольстительной, и даже взял даму за руку. Несколько тщательно выдержанных минут он молчал, глядя Маргарите в глаза; утреннее солнце, пропустившее свои румяные лучи в окно, показывало его неотразимым красавцем. - Я мог бы стать для вас тем человеком, который все устроит, и вам не придется ни о чем беспокоиться, - промолвил он проникновенно. – Решайтесь же… Неужели за все эти годы у вас не накопилось достаточно оскорбленной женской гордости, чтобы… - Я подумаю, - прошептала Маргарита слегка неуверенно. - Конечно, вам нужно поправиться… и все обдумать, - согласился Лео. Голос его был низким, глубоким, чарующим. Весь мужской шарм он вложил в интимный, обволакивающий душу полушепот,– В любом случае, помните – одно слово вашей воли, и я к вашим услугам… и если захотите, то навсегда. Он припал поцелуем к руке мадам Кукушевой. Маргарита тихо вздохнула. Душа ее взлетела в небеса, а полузадушенная женская гордость поднималась, как пирожковое тесто на свежих дрожжах. «Шестьсот тысяч», - вертелось в голове у Лео.