Часть 8

Вика, периодически появляющаяся в комнате, косилась на мою сторону, иногда тяжело вздыхая. Время от времени она не выдерживала: — Пошли покурить хотя бы выйдем? Ты уже несколько дней то в диплом, то в одну точку в стенке залипаешь. Я не реагировала. Ссылалась на правки, а сама пыталась найти хотя бы одну зацепку в интернете. Меня больше не интересовала научная составляющая – я пыталась копать в теории заговора, истории разных сект: попадалось только что-то отдаленно похожее на историю Сережи. Каким-то шестым чувством я понимала, что в интернете – не то, и что рассказанное мужчиной – только верхушка айсберга. — Мы сегодня с Катюхой виделись, — аккуратно начала соседка вечером, когда пришла домой. — И как она? — не отрываясь от ноутбука спросила я. — Да нормально. Переживает за тебя. Я на секунду посмотрела на обеспокоенную Складчикову и снова опустила глаза. — Ебучие мужики, — выдохнула она, уйдя на кухню. Подружки думали, что дело в моей ссоре с Антоном. Он не писал мне – кажется, я сильно обидела его тогда своими резкими словами. Но Антон пока мало меня волновал. Вернее, настолько же, насколько и остальные. Я часто думала о Кате, гадала, связаны ли со всей этой историей Вика, Женя, Нурлан – все те, кому я привыкла слепо доверять за последние годы. И это давило сильнее. Я чувствовала, что внутри вскипает какая-то неизвестная сила – периодически меня окатывало жаром, из груди вырывался крик, а в прошлом запечатанная боль разрасталась по телу. Я не до конца понимала, мои ли это чувства в принципе – настолько незнакомыми были новые ощущения. Я не видела снов. Спать в целом получалось отрывками. Иногда я втихую плакала по ночам, абсолютно теряясь в догадках того, что происходит с моим сознанием. Через неделю, утром, к нам заглянул Женя. — Привет! А Лиля дома? — Да, только тише, она спит, — слышался шепот из коридора. — Она на связь не выходит в последнее время, все нормально? — Нормально, приболела просто, — прикрывала меня Вика, — Пусть она сама тебе лучше потом ответит, у нас тут вирус бушует, так что ты пока не приходи, — профессионально ссала она ему в уши. Я тихо усмехнулась. Ну моя. — Спасибо, — повернулась я к ней, когда та зашла обратно в комнату. — О, доброе утро, — приветливо сказала Вика. — Он просто с Антоном хорошо общается... — Да, так и подумала, что пока вообще не до него. Еще через несколько дней моего обета молчания не выдержал Нурлан: — Кайдарова! Ты че в беседе группы не отвечаешь? — его голос в трубке звучал одновременно обеспокоенным и атакующим. — Болею, — сослалась я на отмазку, придуманную Складчиковой. — Летом? Ну ты чудила! Хотел тебя в библиотеку вытащить. — Лето пока еще не началось, — устало рассмеялась я, — Не, Нурлан, не смогу. — Понял, ладно, давай приходи в себя. А то через две недели диплом защищать и на дне группы отрываться. Надеюсь, твоя печень будет готова! А как там бесы? Я задумчиво зависла с телефоном в руках. — Что ты имеешь в виду? — Бля, походу реально заболела. Диплом твой. — А, — дошло до меня, — нормально. Бесятся. — У тебя правок тоже дохуя? — Ну да, есть некоторые... — Отдай Женьку, не мучайся, — наставлял друг. — Подумаю, — пообещала я, — Ладно, мне лечиться надо. — О, это точно, — язвительно подметил он, — Не беспокойся, когда зачитаешь свой диплом перед комиссией, они тебя принудительно лечиться отправят. Все, сайонара! Иронично, что его последние слова в принципе не звучали как шутка. Тем же вечером Вика пришла с тортом в руках. — Ты уже две недели пластом лежишь и не ешь практически. Будем из тебя эту хворь насильственно выгонять, а то ты меня заебала! Последние дни тут живем, нужно же кайфануть, прочувствовать, — воодушевленно говорила она, — Так что вставай. Готова посмотреть какой-нибудь специфический средневековый ужастик из тех, что тебе нравятся. — О, это слишком большие жертвы, — улыбалась я, — Вруби что-нибудь юмористическое. Подруга довольно потерла ладоши. Комики на экране сменяли друг-друга, пока я отчетливо проглядывала в них черты Сережи, Арсения, Антона и даже Димы Позова, парня Кати. Казалось, у меня точно едет крыша. Только вот за две недели удалось привыкнуть к этим ощущениям. Ладно, к двадцати с хвостиком я осознала, что мир не такой, каким кажется, увидела своими глазами и не поняла, как ввести в оборот в обычную повседневную жизнь. Но разве не о таком я тайно мечтала еще в детстве, зачитываясь фантастическими романами и с упоением глотая один за другим сериалы и аниме о потустороннем? Мда, бойся своих желаний. Мысли о возможном сумасшествии пришлось отложить на второй план. Постепенно приближалась защита диплома, и это было чуть страшнее, чем демоны внутри и вокруг меня. Через пару дней я все-таки вышла из дома. Свежий воздух и запах мокрого асфальта после дождя пьянил. Неосознанно флешбечило к первой встрече с Сережей – по-моему, искреннее желание увидеться было только с ним. Я надела наушники и села в автобус. Ноги сами знали, куда ехать и куда идти. Выйдя на нужной остановке, я зашла в салон. Ида была на месте – как всегда неотразимая, элегантная и свежая. Печатала что-то в ноутбуке, разложив вокруг себя кипу с бумагами и папками разных цветов, поочередно поправляя рукава своего пиджака. Она изумилась, когда я переступила порог ее кабинета. — Ну сколько лет, сколько зим! — с самой теплой улыбкой встретила меня подруга, откидываясь в рабочее кресло, — Ты как? Пришла в себя? — Ну, пятьдесят на пятьдесят, — задумчиво ответила я, занимая место напротив ее стола, — Расскажи лучше о себе. Как у тебя дела с Арсением? — Да нормально... — осторожно начала она. — Не переживай, сердце мне не разбивали, — заверила ее я, — Так что слушать романтические истории готова. — Да нет там особо истории, — лукавила подруга, стараясь скрыть эмоции и прикрывая ноутбук, — Ну, мы периодически видимся. — Та-ак, — с улыбкой протянула я. — Цветы мне отправляет доставкой, — мечтательно подняла она глаза вверх, — Скоро вот снова приедет. — Слушай, а тогда после ресторана как все прошло? — Ох, я тебе это тоже не рассказывала? Ебать, сколько же мы не виделись... Тогда ко мне поехали, ну и дальше по классике. Только утром он вообще чудаковатый был. Ты прости, но одну деталь я все-таки скажу – он, ну, жестковатый в этом плане, — усмехнулась Ида, — А утром завтрак мне в постель припер, в комплиментах поэтических рассыпался. — Интересный человек, — рассмеялась я. На слове «человек» меня обдало жаром. Врать подружке, конечно, было не самым приятным чувством. — А вы с Антоном так и не общались? — Нет. — Не хочешь пока рассказывать, из-за чего весь сыр-бор? — Не особо, — извинительно улыбнулась я, — Как-нибудь потом. Просто там дело в том, что он от меня очень важные вещи скрыл. — Ну ладно, сама знаешь, — мягко сказала Ида, положив свою ладонь на мою. — Слушай, — неловко начала я, — На самом деле, снова хотела у тебя машину попросить. — Эта твоя любовь к горам, — улыбнулась подруга, — К концу рабочего вечера обратно пригонишь? — А ты до скольких сегодня? — До закрытия, так что спокойно можешь взять в свое распоряжение. — Спасибо, подруга, — искренне поблагодарила ее я. Негласный договор аренды ее автомобиля был заключен еще на втором курсе: Ида сначала купила машину, а уже потом получила права – это было в ее стиле. Поэтому перегоняла машину из другого города я, взамен получая право периодически брать ту для своих дел. Серьезные дела, правда, за два года практически не возникли, а вот душевные, как сегодня, случались частенько. Попрощавшись с подругой и проложив себе маршрут я отправилась в свое любимое место, уже частично связанное не только с самой собой, но и с Антоном, завоевавшим в нем крохотное местечко. Я была в драматическом настроении. Датчик показывал, что нужно заправиться – полупустой бак тоже вполне себе в Идином стиле. Заправка по пути встретилась только одна – та самая, воспоминаниями связанная с ним. Обеспечив и машину и себя горючим в качестве какао, поехала дальше. Погода располагала к страданиям. Было прохладно, пасмурно, но практически безветренно, даже на самой высокой точке у склона. Припарковавшись, я открыла багажник и села в него с недопитым стаканчиком лицом к городу под ногами. Он действительно пазлом соединял в себе те ассоциации с детством, которые я упорно пыталась искать всю свою жизнь. Горы, контрастный климат – то суровый и обжигающий холодом, то мягкий, почти прибрежный, то готовый испепелить в жаркий день. Водохранилище, вполне себе походящее на море, леса вокруг. Раньше я не думала о том, что атмосфера откликается внутренним ощущениям, теперь же, здесь и сейчас, я чувствовала это каждой клеточкой тела. Глубже вдохнув свежий воздух я вдруг расплакалась. До конца все еще не понимала, от чего именно – то ли от мыслей, не покидающих меня последние две недели, то ли от окончания университета, то ли из-за чувств к Антону. Но думать больше не хотелось – хотелось по-полной дать волю эмоциям. Ветер будто бы обнимал меня, стараясь утешить, а рев машин, доносящихся с трассы, убаюкивал. Видимо, только здесь, вдалеке от чужих глаз и наедине с природой, я могла разобраться со своими ощущениями. Постепенно получилось успокоиться. Я просидела там достаточно долго, чтобы застать пробивающееся через облака вечернее солнце. Зрелище было невероятно красивым: лучи, словно маленькие прожекторы, освещали отдельные точки города, долетая и до моего убежища. Казалось, что закат пытается согревать настолько, насколько может – и я была благодарна ему за это. Посмотрела наверх: небо градиентом проходилось по всей палитре синего от самых светлых до самых глубоких его тонов. Наверняка и оно несет в себе тысячу тайн, окутанных мистицизмом и скрытых от глаз маленького человека. Тогда зачем я в принципе пыталась отрицать, что возможно все? Существует Сережа, способный при желании плеваться огнем. Женя, обволакивающая энергетика которого заставляет меня как на детекторе выкладывать только правду. Катя, хранящая в себе тайны, пока не доступные мне. И Антон. Из необычного сочетавший в себе наверное все, что можно собрать в природе. Переехать из Италии в Красноярск? Ставим галочку. Поджигать сигарету пальцем? Тоже есть. Цвет глаз? С ходу не разберешься, подходит. Рост? Да, можно придраться, такие встречаются. А теплота? Смех? Мимика, тактильность? Забота, эмпатия, внимание к мелочам? Вика бы сказала: «ну все, пошла пизда по кочкам». Усмехнувшись своим мыслям, я постепенно стала собираться, но память все еще навязчиво крутила мне фильм из обрывков снов, встреч и переписок с ним. Как одновременно больно и приятно ощущалась несостоявшаяся влюбленность. Одновременно пусто и физически тяжело внутри. Так же, как этот угасающий закат, уносящий с собой старый день и открывающий дорогу новому. Будет ли солнце тем же завтра или отдельные лучи передадут эстафету друг-другу? Как говорится: «Tomorrow? Who knows». Заканчивать внутренний монолог мемом – это достойно Лили Кайдаровой. Обратно я ехала в более приподнятом настроении, врубив музыку на полную и не стесняясь подпевая ей. Правда к городу подъезжала уже более спокойно, стараясь выглядеть адекватно в глазах встречающихся машин. Интересно, что теперь я отслеживала природу каждого своего привычного жеста. Быть «нормальной» в глазах других меня тоже, по большому счету, никто не просил. Но неосознанно я старалась, слушаясь этому негласному социальному правилу. Ида добросила меня до общаги, бережно передав в руки встречающей у ворот Вике. У нас давно не было общих перекуров, хотя во времена попроще существовала негласная традиция на встречи здесь. Эмоции после посещения места силы разблокировались, и, несмотря на поздний час, мы громко и несдержанно смеялись, присев на бордюр в тишине ночной улицы, слушая о любовно-эротических приключениях подруги с Арсением в главной роли. — Ну у него правда руки холодные пиздец! — смеялась она, — И он думает, что я кайфую и из-за этого вздрагиваю, а на самом деле... Заебал, хоть грелку подсовывай! — Ида, ты не меняешься, — прокомментировала я. — И не говори, хотя бы того чудика-бедолагу со второго курса взять. Как она его называла? — щелкала пальцами Вика в надежде нащупать нужно слово. — Оливье! — снова взорвалась смехом я, — Из-за того, что тот постоянно в рубашке в горошек ходил. — Ну а что, вполне исчерпывающее описание, — закатила глаза подруга. — Но удивительно, конечно, что ты в отношениях, — задумалась Вика, — Давно тебя моногамия не интересовала. — Да он какой-то нечеловечески обаятельный, я сама не поняла, как это произошло! — улыбнулась Ида. На словосочетании «нечеловечески обаятельный» меня снова передернуло, как днем. Видали таких. Как по заказу у ворот показались Антон с Женей. Складчикова поджала губы, а Галич тяжело выдохнула. — Ну че распереживались, — спокойным тоном сказала я, нарочито игнорируя парней, — Во-первых, вряд ли подойдут, во-вторых, мы поцеловались-то один раз. Подумаешь, драма. Они действительно практически сразу повернули в другую сторону. Но все-таки остановились не сильно далеко, да еще и лицом к нам. — Ну я поеду, наверное, — засуетилась Ида. — Щас еще, сидим общаемся дальше, — возмутилась я. — Ой, блять, эти игры ваши, — выругалась Вика, доставая сигарету из пачки. В моей голове пронеслась шальная мысль. — Вик... — Ау? — А стрельни сигарету. Подруги в удивлении покосились на меня. — Кайдарова, ты уверена? Ты нам на первом курсе мозги даже из-за запаха выносила. На первом курсе меня действительно раздражало сигаретное амбре: тогда Ида тоже курила, а я недовольно поджимала губы или закатывала глаза, когда девчонки возвращались в комнату после перекура. Постепенно пришлось с этим смириться – взрослых людей исправлять было глупо, тем более, отказываться от близких по духу, с которыми жизнь наверняка балансировала, сокращаясь от пассивного курения и восполняясь от постоянного смеха. Тогда же я вроде зареклась, что сама курить не буду никогда. Как говорится – не зарекайся. — Ну надо же мне хотя бы раз в жизни попробовать. Складчикова безразлично пожала плечами, поднесла сигарету к губам и подожгла ее зажигалкой. Наверное, в паре метров от нас такие махинации не проделываются – нет необходимости. Я мельком глянула в сторону Антона – тот не сводил с меня обеспокоенного взгляда. Это разозлило. Вика передала мне сигарету, и я поднесла ту к губам, делая свою первую в жизни затяжку. Однако попытки пафосно выкурить не увенчались успехами. Последнее, что я помню, пока острая боль совсем не выбила меня из колеи, это громкое «Блять!» Антона. Вроде бы потом кто-то из девчонок кричал «Лиля, ты меня слышишь?», а спустя какое-то время над головой громко раздавался вой сирен и чужие голоса. Мда, с драмой я явно переборщила.