15. Кошмар

Сокровище не сиял. Дракончик и проснулся-то от темноты. Сокровище не сиял и слишком тихо лежал, и вокруг было темным-темно, хотя обычно рядом всегда оставляли этот ровный голубоватый свет с заслонкой, и кто-нибудь всегда оставался на ночь. Например, этот, из другой кладки, который и в общем мире светился золотым, и приносил с собой как будто отражение солнца во льду. Дракончик даже не знал, что такое лёд, пока этот ему не рассказал. Или ещё другие, из кладки Сокровища, — обязательно кто-то должен же был сидеть у кровати! И взять сейчас Сокровище за руку, и заговорить тихо, но уверенно, и сделать так, чтобы Сокровище проснулся. Но тут никого не было. Сплошная темнота, и кажется, откроешь рот — она туда зальётся. Язык навеки станет тёмно-синим. Дракончик выдохнул было язычок огня, но и огонь какой-то оказался дохлый, тусклый, маленький. Везде, везде темно. Дракончик промчался по покрывалу и укусил Сокровище за ухо, а тот даже не шелохнулся. Лапы и хвост обожгло холодом. Сокровище холодный?! Дракончик закричал так громко и так горестно, как не кричал даже когда Сокровище исчез из клетки, даже когда та огромная птица снижалась с неизвестными намерениями; а одеяло превращалось в ворох соломы, и вокруг уже были камень и решётки, и вот сейчас они с Сокровищем окажутся… — Тихо, тихо, ты что. Тоже кошмары снятся? Вот ещё, и не снится ему ничего… Дракончик укусил, не разобравшись, и только потом понял, кого укусил, и пискнул, извиняясь, и наконец-то опустил веки по-настоящему. А тут вокруг совсем светло было. И Сокровище вот он, даже не лежал уже, а полусидел, и щекотал дракончику шею, как положено. Вот если бы ещё был бы воротник, как у других у некоторых маленьких драконов, который можно было бы от удовольствия расправить!.. — Надо же, — сказал Сокровище, — я думал, мне одному… Тихо, тихо, храбрый дракон, ты дома. Всё в порядке. «Дома»? Какое странное слово. Если дом — это там, где чешут шею и никогда без спроса не хватают, и отсветы переливаются и не тускнеют, и если дома у Сокровища всегда будут такие горячие руки, что кажется — так в них и растечёшься от удовольствия и от чужого жара, — если дома всё так, то, так и быть, дракончик был согласен. Пускай это будет дом.