21. Чудовище с зелеными глазами

— Я запрещаю!.. Тяжкий гнев короля катился по тронному залу удушливыми волнами, выплескивался во дворец, затапливал все Огражденное Королевство. Маблунг поежился. Он не боялся, но не любил такого. Белег, стоявший рядом, переступил на месте — ему тоже было неуютно. — Пусть никто из тех, кто мне верен, не смеет больше говорить на языке предателей и братоубийц! Даэрон, исполнявший сегодня роль секретаря, немедленно нанес эти слова на пергамент. Ангрод, двоюродный внук короля, замер с полыхающими щеками. Его и его род гнев короля не коснулся, но чувствовал он себя явно прескверно. Галадриэль стояла поодаль, рядом с мужем, и на ее лице была чуть заметна тонкая улыбка. Она уже хорошо знала дориатские порядки. Запреты были слабостью Тингола, он любил и умел запрещать, и всегда делал это с вдохновением, вкусом и размахом. Маблунг слишком поздно поймал себя на том, что и сам улыбается. Взгляд короля уперся в него, и Маблунг почти воочию видел, как Тингол перебирает в уме, какой бы запрет придумать специально в честь Маблунга. Белег заранее сочувственно вздохнул. — Также я запрещаю своим верным дориатрим содержать в качестве домашних питомцев драконов и прочих тварей темного происхождения! Даэрон изумленно поднял брови, но, кажется, записал этот приказ с особым удовольствием. Маблунг давно уже понял, что не следовало после Мерет Адертад так откровенно делиться с королем своими впечатлениями о знакомстве с Ясноглазым. Тингол знал о драконе Маэдроса и раньше, со слов детей Финарфина, но только после восторженных рассказов Маблунга помрачнел и исполнился к ящеру и его хозяину неприязнью. Он в подробностях расспрашивал Маблунга о повадках редчайшего зверя, о драгоценной драконьей шкурке, о его способности выдыхать пламя; много раз просил зарисовать его облик. И непременно справлялся о драконе у всякого, кто приходил из земель сыновей Феанора. Наверное, за его ростом он следил внимательнее, чем иные из этих самых сыновей. В особой шкатулке он хранил пару добытых разведчиками сброшенных чешуек Ясноглазого. Даэрон считал, что король таким образом отслеживает возможную угрозу Дориату и всячески это одобрял. Маблунг же знал, что Тингол просто тоже очень, очень хочет себе серебряного дракона. Хочет настолько, что готов послать кого-нибудь за юным дракончиком в Ангбанд — было бы кого! Белег легонько пнул в лодыжку, и Маблунг поспешил склонить голову перед волей короля. В конце концов, встречаться с драконом в Эстоладе Тингол не запретил, да и синдарин Ясноглазый понимал прекрасно.