22. Под охраной

* * *

Турко с Ириссэ взяли кувшин вина и устроились на лавке в тени крепостной стены. Турко разлил душистую влагу, и они с кузиной соприкоснулись краями нежно звякнувших стаканов. — Еще раз — за ваш приезд! — улыбнулся Турко. — И еще раз — за нашего неизменного проводника! — отозвалась Ириссэ. Потягивая прохладное вино, они повернулись, чтобы полюбоваться на того, за кого пили. Зрелище перед ними открывалось прекрасное. Дракон лежал посреди двора серебряной грудой, и вся аглонская детвора облепила его, как ледяную горку зимой. Ломион, как всегда, вскарабкался на шею и держался за толстые драконьи рога. Глаза его горели, и он выкрикивал что-то, тонувшее в общем гомоне. Сейчас он уже подрос и отлично выговаривал звуки, но Турко всё слышалось: «Бафой! Касивый! Агатый Дакотик!» — с этими словами крошечный племянник гордо показывал всем дракона, когда тот первый раз привез их с Ириссэ в Аглон. — Знаешь, Эол до сих пор пытается своими чарами запутать перед ним дорогу в лесу. Упрямый у меня муж! — Ириссэ засмеялась, но в ее голосе слышалась любовь. — И как? Получается? — хмыкнул Турко. — Нет, конечно. Яся просто прокладывает каждый раз новую просеку к нашему дому! Они рассмеялись вместе. Хотя начало у этой истории было пугающим: Яся, гостивший тогда в Аглоне, однажды утром вдруг снялся с места и отправился на запад. Он всегда ходил где хотел, но через несколько дней пришли вести, что на этот раз он отправился прямиком в Нан-Дунготреб. Турко с Курво переглянулись тогда и привычно подумали разом: «Майтимо нас убьет». На поиски Яси собрали всех, кого могли. Но страхи были напрасны. Идти по следу дракона оказалось легко и, главное, безопасно: пауки и прочая нечисть как будто боялись высунуться из своих логовищ. И Турко их понимал — тут и там они натыкались на клочья оплавленной паутины и обугленные восьмилапые остовы. А на пятый день им навстречу из тумана вышли гости: несколько конных нолдор из народа Турукано, их предводитель (смущенный Глорфиндель явно на чужой, под женский вес, кобылке) и всадница. Разумеется, Ириссэ. Разумеется, на Ясе верхом. Дракон был забрызган какой-то зеленоватой дрянью, но выглядел чрезвычайно довольным. С тех пор почти каждый год они собирали большую охоту. Съезжались братья с востока и с юга. Часто присоединялись дортонионцы, и Фингон с Финродом, если могли. И, конечно, Аредель-Охотница, Белая дева нолдор. Они пускали вперед Ясноглазого, а сами шли широкой дугой и убивали всю вспугнутую им мерзость, которую он не успевал сжечь. И каждый раз из-за Завесы выходили дориатцы, с Маблунгом или Белегом во главе, и присоединялись к охоте. Эльдар находили паучьи гнездовища и звали Ясю к ним. Там он давал волю огню. Только самых больших паучих, иной раз с самого Ясю размером, он убивал когтями и зубами, а потом непременно притаскивал добычу Майтимо. Тот хвалил, гладил запачканную ядом чешуйчатую морду (перчатки потом приходилось выбрасывать), а гигантские паучьи жала складывал в особый ящик — их потом оправили в серебро и собрали Ясе ожерелье. На Ириссэ же нашли другие воспоминания. Она возмущенно фыркнула. — Когда Яся пришел в Нан-Эльмот первый раз, еще до нашей свадьбы, эти дикие синдар его чуть не подстрелили. Да разве ж не видно сразу, какой он славный и ручной? — Это когда он Эолу ворота дотла спалил? Не думаю, что Яся выглядел тогда ручным и славным! — А что ворота? Майтимо же потом возместил ущерб! А мне они и не нравились, ворота эти! Ничего красивого в них не было, деревяшки да гвозди без всякой фантазии. Вот в Гондолине… — В Гондолин Яся, может быть, тоже заглянет, — с нехорошей улыбкой сказал Турко. — Помнится мне по Митриму, что Итарильдэ ему была очень по душе. Много бы я отдал за то, чтобы посмотреть на этот визит! И они снова рассмеялись, вторя хохоту детей, игравших с драконьим хвостом.

* * *

Ясноглазый жмурился на солнце и наслаждался игрой. Чешуя его стала так крепка, что даже взрослые эльфы почти не могли прогладить его руками. Зато бегающие, прыгающие, взбирающиеся и катящиеся с него дети очень приятно почесывали шкуру. В последнее время в сокровищнице Ясноглазого случились добрые перемены. Белое сокровище, сияющее, как нефрит на изломе, то, которое давно уже он не видел, явилось вдруг и поселилось так близко, что дракон мог навещать часто. А вскоре появилось на свет новое сокровище, маленькое пока, но очень красивое, глубокое и темное, как аметист. В свежерожденных сокровищах свет сиял по-особенному, и дракон очень его любил. А еще он любил приходить за ними и привозить в Аглон — ему нравилось, как при встрече с жившими там сокровищами все они светились и играли цветными всполохами. Одно только было препятствием: какой-то тусклый эльф, которого Яся и не подумал принимать в свою коллекцию. Он упорно считал почему-то, что эти два сокровища — его собственность. Так что Ясе приходилось регулярно отправляться к нему в лес и показывать, кому они принадлежат на самом деле. Дракону это нравилось. Он даже предвкушал иногда, как сожжет этого эльфа, если он начнет обращаться с его сокровищами плохо. И пусть Главное Сокровище потом ворчит сколько хочет — Ясноглазому виднее, как содержать в порядке свою коллекцию.