Часть 5

Пропавшая и нашедшаяся оказалась изящной блондинкой с живым улыбчивым лицом, и куда краше своего изображения на фотографии, - оценил Тарас Петрович. Она то целовала ребенка, то бросалась с объятиями к «драгоценной своей тетушке», ярко и смешно рассказывала о путешествии из Парижа и глупом извозчике, спутавшем адрес. - Расскажите нам о похищении, госпожа Дюбуа, - едва вклинился в поток ее слов Смолокуров. - Да глупости все это. Вот не стоило посвящать в это мою бедную тетушку. – мило укорила она пристава. - Это просто дурацкое недоразумение. - И все же поведайте нам, что с вами приключилось. - Какой-то купчик обознался, принял меня за свою знакомую. Утащил в экипаж, я даже испугаться толком не успела, так это все было забавно. - Катенька, это ужасно! – всплеснула руками Анна Николаевна. – Вы должны найти негодяя, господин пристав. - Вот уж не стоит. – звонким колокольчиком рассмеялась жертва похищения. – Когда он понял, что обознался, так на колени упал, и так извинялся передо мной, так умолял простить его, бес, говорит, попутал. Анастасия Андреевна улыбнулась госпоже Дюбуа и что-то спросила по-французски. Та бодро застрекотала в ответ. Тарас Петрович какое-то время напряженно вслушивался и, наконец, не выдержал: - Анастасия Андреевна, мы, полицейские, народ малограмотный, басурманским наречиям необученный. Не сочите за труд, переведите. - Ваша спутница, господин полицейский, поинтересовалась, как я могла забыть ребенка. – опередила Анастасию госпожа Дюбуа. Она грациозно повернулась в кресле, поддавшись всем телом в сторону Смолокурова. - Я ей ответила, что в первое мгновение испугалась этого человека, я боялась, что он может причинить вред не только мне, но и Софи. Поэтому я не перечила ему и пошла за ним. Он быстро понял свою ошибку и опустил меня. Но когда он привез меня на прежнее место, моего экипажа там не было. Я так испугалась! Но что мне было делать? – лицо мадам Дюбуа ежесекундно меняло выражения, проигрывая каждое произнесенное ею слово, голос дрожал, трепетал, то взмывая вверх до вскрика, то спускаясь до интимного шепота. – Я взяла другой экипаж и поехала к тетушке. Горничная рассказала мне, что моя малышка нашлась и сейчас в полиции вместе с тетушкой. Она была так любезна, что побежала за вами. Теперь вы знаете все. – эффектно выдохнула жертва похищения почти в лицо Тарасу Петровичу. - А записка, которую вы передали вместе с извозчиком. Там же был пустой лист. – наседала Ардашникова. - Я такая рассеянная, я перепутала бумажки. – беззащитно улыбнулась мадам Дюбуа. – Скажите, вы подозреваете меня в чем-то, сударыня? Вы думает, я член банды червонных валетов или, может быть, я похожа на вернувшуюся с каторги Соньку-золотую ручку? - Вы неплохо разбираетесь в криминальном мире России, Екатерина Васильевна. – заметила Ардашникова. - «Петербургский вестник» можно достать и в Париже. И я так люблю таинственные истории. – добавила госпожа Дюбуа, адресуясь Тарсу Петровичу. Не добившись ничего большего от жертвы похищения, Ардашникова и Смолокуров оставили ее на попечении тетушки. - Признайтесь, Анастасия Андреевна, в этот раз вам не хватило приключений и загадок – так быстро все прояснилось. – удовлетворенно сказал Тарас Петрович. - Думаете, мы больше не услышим об этом семействе? – со скепсисом в голосе спросила Анастасия Андреевна. - Думаю, дело можно считать закрытым. **** - Тарас Петрович, там купец вас в кабинете ждет. Мы ему говорили, что вы не принимаете сегодня, чтоб завтра приходил. А он буянить и ругаться изволит. – пожаловался Ухов. – Говорит, сидеть буду, сколько потребуется, пока начальство не явится. - Он у меня побуянит. – проворчал пристав и вошел в кабинет. - Что ж вы, любезный, шумите так, что вас на улице слышно? – Тарас Петрович сел на свое место, грозно взглянув на купца. Вид пристава подействовал на купца отрезвляюще. Он притих и сел напротив Тараса Петровича. - А потому, что ваши урядники полицейские не мычат не телятся, когда честного купца всякие прохиндейки обворовывают! Один раз вы упустили уже эту стерву, но теперь уж она от меня не уйдет. Я так этого не оставлю, я жаловаться пойду! - Объясните уже толком, что у вас случилось. – успокаивающе с расстановкой произнес пристав. - Я купец второй гильдии, Елистратов Агафон Евсеевич, веду торговлю в Нижнем. – обстоятельно и издалека начал рассказ скандалист. – И есть у меня дочка, вернее, дочка супруги моей покойной, падчерица мне, Лушка. Лукерья, то есть. Мать ее очень ученость уважала, так Лушка наша и по-французски, и по-немецки болтала, и на фортепьянах разных могла, будто мамзель какая. Ни в чем эта зараза окаянная никогда отказу не знала, вот и избаловали девку. Тарас Петрович недовольно хмыкнул. – Расскажи-ка мне лучше, милейший Агафон Евсеевич, не про дочку, а про прохиндейку, что тебя обворовала. - Так я и рассказываю! Лушка моя эта стерва неблагодарная и есть! Как мать ее померла, так она совсем от рук отбилась, слушать меня не желала, я ей слово, она мне два и те поперек, а потом и вовсе сбежала и капиталец прихватила. Это, тятенька, мое приданое будет, а вам счастливо оставаться, жить-поживать, да добра наживать. – записклявил купец. - Это она мне, значит, записку такую оставила. Я как пропажу обнаружил, бегом в полицию, да толку-то! Три года уж ищете! - А что искать-то вы наказывали, дочку или капиталец? – поинтересовался пристав, подавив усмешку. - Да разве ж деньги вернешь уже! Лушку найдите, а я в долгу не останусь, не такой я человек, отблагодарю. Только это... под суд вы уж ее, как найдете, не отправляйте, мне знать дайте. Девка – дура, но все ж не чужая она мне, не по-христиански это будет на каторгу родную душу отправлять. Вы найдите ее, ваше благородие, а я уж с ней сам разберусь. Всю дурь вышибу, до донышка самого вытрясу. – и Тарас Петрович ему очень даже поверил. Этот вытрясет. - Так ежели дочка твоя сбежала три года назад, чего ж ты от меня-то хочешь? В Нижнем свои приставы, небось есть, уважаемый Агафон Евсеевич. - Так в Петербурге она! – вышел из себя купец. – Проезжаю я мимо вокзала, глядь, моя Лушка садится в экипаж, вся разряженная, как барыня. Я за ней. А как она остановилась, я эту мамзель надушенную за белы рученьки из коляски, отвез на склады и запер там. А эту ее редикюлю с собой забрал. С этими словами купец швырнул на стол изящную сумочку. Пристав щелкнул замочком и заглянул внутрь. Средь дамских безделушек там белели документы, выправленные по всей форме, на имя Екатерины Васильевны Дюбуа. Если бы дело происходило лет так через 120, то в эту минуту вполне могли бы распахнуться двери, и в кабинет ввалились бы Ухов с Перетрухиным, Катенька с тетушкой под предводительством Анастасии Андреевны, громко завопив: «Вас снимает скрытая камера». А с самой камерой наперевес из-под занавеси на окне вылез бы Радион Романович. Но на календаре шел 1895 год, и синематограф до Российской империи еще не добрался. К несчастью для Тараса Петровича это был не розыгрыш. Тарас Петрович осознал, что поторопился радоваться завершению дела, ведь перед ним развертывалась уже известная ему история с похищением из экипажа в интерпретации еще одного ее участника. - И где сейчас ваша падчерица? - Сбежала! Не девка, чистая кошка. Выбралась через окно и спустилась по трубе. Так вы мне найдите ее, господин пристав, я в долгу не останусь. - А понимаете ли вы, любезный, что вы сейчас мне в похищении сознались? И это не ваша падчерица, а вы по этапу у меня пойдете. – наилюбезнейшим тоном произнес Тарас Петрович, после чего встал в полный рост, нависнув над купцом. - Да как же так, - отпрянул он. - Она, мерзавка, меня ограбила, а я по этапу? Так я ее и тронуть не могу за свое имущество? - Чье это имущество: ваше или ее приданое, в наследство от мамаши ей доставшееся, это вы с адвокатами в суде будете рядиться. Не моя это юрисдикция. А мое дело маленькое – закон блюсти. А по закону как: ты ее похитил, против воли удерживал, сам сознался. Это статья, мил человек. Вот найду я ее, напишет она на тебя жалобу, и поедешь ты на каторгу. - Да что ж это за закон, который бабу защищает, а меня виноватым со всех сторон выставил. - Уж какой есть. Закон суров, но это закон. – блеснул эрудицией Тарас Петрович. На латыни это было бы эффектнее, но он, как ни силился, так и не припомнил, как эта фраза на иностранном наречии звучала в устах Анастасии Андреевны. – И мой вам совет. Заканчивайте свои дела в Петербурге и возвращайтесь в Нижний, а про поиски падчерицы забудьте, будто и не было ее. Дверь за купцом захлопнулась, и Тарас Петрович без сил уронил голову на стол. Ежели еще кто сегодня расскажет ему про похищенную дамочку из экипажа, он право слово, в окно выкинется.