Часть 8

- А вот тут, барышня, все и произошло. – махнул куда-то в сторону мелкий полицейский чин, проводивший Настю от дома Семагиных к месту преступления. Она огляделась. Это была небольшая контора купца при складах: массивные шкафы по стенам, небольшой диван, перетянутый кожей, два не менее массивных письменных стола со стопками бумаг и счётами, чернильницей и песочницей, пресс-бюваром и керосиновой настольной лампой; на резной этажерке в углу примостилась новомодная печатная машинка, прикрытая расписной салфеткой. Один стол содержался в порядке, а вот на втором столе канцелярские принадлежности были сдвинуты на самый край. На противоположном конце стола примостились рюмки и немудрящая закуска, а в центре… в центре разместилось настольное зеркало, с обеих сторон которого в ряд выстроились свечи. Сейчас этот «коридор» из свечей был потушен, но судя по нагару на них, горели они не менее пары часов. По одну сторону импровизированного коридора из свечей лежала тушка курицы, а по другую куриное яйцо. - C'est magnifique. – протянула Ардашникова. - Тоже любуетесь натюрмортом? – произнес за ее спиной Карпенко. – Будто не в контору купца, а в салон мадам Ла-Вуазен* попали. - Добрый вечер, Родион Романович. – улыбнулась Анастасия. - Безмерно рад встрече, Анастасия Андреевна, - ответил Карпенко – Жаль, что даже в радостный день мы встречаемся только по нерадостному поводу. - С’est la vie. – улыбнулась Анастасия Андреевна и, не теряя времени на дальнейшие вежливые расшаркивания, уточнила. – Вижу, тело купца Елистратова уже увезли. Но вы установили время смерти, и как было совершено преступление? - На второй вопрос ответить проще: он стал жертвой отравления. А вот по поводу первого не знаю, что и сказать вам. Он может через пару часов преставиться, а может, и лет сорок еще помучается. – усмехнулся Карпенко. - Вы сегодня говорите загадками, Родион Романович. - Родион Романович хотел сказать, что жив наш купец. - вклинился в их беседу появившийся из соседней комнаты Смолокуров. – Не взыщите, Анастасия Андреевна, что ввел вас в заблуждение. Это приказчик, что его нашел, да Ухов записали Елистратова раньше срока в покойники. - Да как же не ошибиться, Тарас Петрович, - возмутился Ухов, - ежели он замертво лежал и не дышал. Ну чистый мертвец. - Биенье пульса замедлится, Исчезнет теплота, Прервется даже самое дыханье, И ничего в тебе не обнаружит, что ты жива**. – с усмешкой продекламировал Карпенко. - Родион Романович, говори попроще.- усмехнулся Смолокуров. -А если попроще, то купец после принятия ядовитого вещества впал в летаргический сон, весьма сходный по симптомам со смертью. Я много читал о таком состоянии, а вот воочию видеть ранее не доводилось. - Если б не Родион Романович, то держал бы сейчас Елистратов ответ перед почившей женой или даже инстанциями повыше. - Господа, а вы можете мне все рассказать по порядку? – не выдержала Анастасия Андреевна. - Помощник Елистратова вернулся вечером в контору по какой-то своей надобности, дверь была закрыта на засов, а в окнах горел свет. Вот в окно он и увидел своего хозяина замертво лежащим на полу. Кликнул рабочих, те взломали дверь и решили, что его хватил удар – уж больно гневлив купец был. – приступил к рассказу Смолокуров. – Вот ежели б не эта… композиция на столе, то позвали бы доктора, который вряд ли в праздничный день сильно спешил к покойнику, и умер бы наш купец. А тут приказчик испугался и решил полицию позвать. Приехал доктор Карпенко и вернул Елистратова с того света. - Да поначалу я тоже решил, что он умер, даже начал осмотр – вот тут и понял, что это еще не мой клиент. – подключился к рассказу эксперт. - В общем, я сделал ему промывание желудка и отправил в больницу. - А чем его отравили? – спросила Анастасия. - Пока не могу сказать. Вот исследую рвотные массы, извините за подробности, Анастасия Андреевна, и всю посуду, что на столе. Может, что-то прояснится. Но я бы не утверждал так категорично, что его отравили. Возможно, он хотел покончить с жизнью сам. - Вот уж на самоубийцу он совсем не похож. – отмахнулся от предположения Смолокуров. - Вы были знакомы? – спросил Родион Романович. - Имел такое несчастье. – тяжко вздохнул пристав. – Ну что, Анастасия Андреевна, прокатимся до больницы, расспросим почтенного Агафона Евсеевича, сам он с собою такою сотворил или помог кто? - Не тратьте время. – умерил из пыл Карпенко. – Елистратов без сознания. И когда он оправится и оправится ли вовсе – одному Богу известно. В общем, Тарас Петрович, проведу экспертизу посуды и скажу тебе, что он ел и пил, и что из этого могло стать причиной отравления. А про расспросы купца пока забудь. - Наливка. Вишневая. – принюхался Перетрухин к одной из рюмок. - Вот сделает Родион Романович дактилоскОпию, - Смолокуров бросил быстрый насмешливый взгляд на Анастасию Андреевну, которая явственно поморщилась от исковерканного слова, но сдержалась, не стала поправлять при подчиненных. - Найдет на рюмке твои отпечатки пальцев, а в рюмке яд, и получится, что это ты, Перетрухин, купца отравил. Филимон быстро поставил рюмку и чуть ли не отпрыгнул от стола. Настя снова подошла к столу, внимательно изучая все предметы на нем, и даже под стол заглянула. - И что выдумаете по поводу всего этого убранства, Анастасия Андреевна? – спросил Карпенко. - Похоже на гадание. – пожала плечами Ардашникова. - Кажется, сейчас самое время гадать. Куда любопытнее, что с Елистратовым кто-то был. И скорее всего, это была дама. - Потому что наливку пили? – усмехнулся Тарас Петрович. - Да, фруктовое вино, сладости больше подходят для встречи с дамой. - Это, положим, еще не доказательство. – хмыкнул Смолокуров и потянулся за одной из конфет. - Тарас Петрович, а вы не думаете, что яд мог быть в конфетах? –укорила его Ардашникова. - Сами же сказали, что это для гостьи купца. А ее я тут замертво лежащую не наблюдаю. – успокоил себя Смолокуров и все же утянул лакомство в рот. - А еще след женский. Вот здесь, под столом. – продолжила Анастасия. - Видно, ботинок чем-то испачкан был. Снег растаял и успел высохнуть, а слабый отпечаток грязной подошвы остался. - Да… Размер маленький. Вот каблук вырисовается. – протянул Карпенко, разглядывая след в увеличительное стекло. – И даже рисунок на подошве можно различить. Жаль, слепок не снять, фактура пола неподходящая. - Анастасия Андреевна, позвольте вашу ножку. – сказал Смолокуров. - Тарас Петрович! – изумленно воскликнула Анастасия. - Исключительно ради пользы дела. На снегу следы четкие. Там порядком натоптали, конечно, да только все следы мужские. А женские будут только гостьи купца да ваши. - Отличная идея, Тарас, поищем след этой дамы и зальем его гипсовым раствором. – загорелся Карпенко. - А вот Гюгелен считал, что следы на снегу лучше всего фиксировать с помощью рыбьего клея. – проявила эрудицию Анастасия Андреевна. - Спелись! – вздохнул Смолокуров. – Но слепок-то будет? - Да! – на два голоса ответили Родион Романович и Анастасия Андреевна. - А мы будем искать по старинке. – сказал Тарас Петрович. – Перетрухин, поспрашивай складских, может, кто видел дамочку, которая вечером навещала Елистратова. Ухов, надо опросить извозчиков и найти того, кто дамочку на склад привез. И если найдешь, спроси, не подсела ли она к нему на Малом проспекте Петербургской стороны. - Думаете, госпожа Дюбуа была его гостьей? – тихо сказала Анастасия. - Госпоже Дюбуа тут делать нечего, в отличие от Лукерьи Елистратовой. И ежели дактилоскопИя и следы на эту особу покажут, то тут мы и выведем ее на чистую воду. А пока Родион Романович колдует над следами, не хотите с приказчиком поговорить? Я как раз с ним беседовал, когда вы пришли. * Мадам Ла-Вуазен –знаменитая французская отравительница 17 века, также известна тем, что устраивала черные мессы. ** «Ромео и Джульетта» в переводе А.Л. Соколовского, 1894 г.