Часть 5. Холодные руки, холодное сердце

Макс задумчиво смотрел на свое отражение в чашке теплого чая, пахнущего сосновыми шишками и уютом. Дэвид отказал ему в желании выпить кофе, ведь «Макс, уже поздно, неужели ты хочешь заработать бессонницу?» Макс на это лишь хмыкнул, подумав, что если Дэвид узнал сколько кружек кофе (и иногда энергетиков) он выпивает за день, то его хватил бы удар. Макс пьет кофе утром, пьет его вместо еды и других напитков и, конечно же, пьет его ночью. Максу кажется, что он насквозь пропах кофе, а его артериальное давление выше Эвереста. Без кофе он прожил один полный день, и Макса, честно говоря, немного ломало. Но в сопротивлении Дэвиду не было смысла, Макс точно знал это из своего лагерного опыта. Дэвид умеет уверенно стоять на своем. — Сделаешь мне завтра кофе? — спросил Макс, с завистью взглянув на кофемашину. Дома он пил только кофе из френча и растворимый кофе из жестяных банок. — Для этого тебе придется рано проснуться, — ответил Дэвид с улыбкой в голосе. Он занимался приготовлением какой-то пищи, поэтому не мог видеть с каким вожделением Макс глазеет на кофе-аппарат. — Я на все готов ради кофе, Дэвид. Даже на убийство. Дэвид тихо засмеялся, размешивая попутно что-то в сковороде. — Ловлю тебя на слове, Макс. Макс приподнял уголок рта в подобии улыбки. Дэвид стоял такой красивый в домашней одежде у плиты, что Максу казалось, что его сердце откажет от счастья. Чай, приготовленный Дэвидом напоминал о лагере и наталкивал на ностальгические мысли. Хоть Макс, будучи подростком, кричал всему миру о ненависти к лагерю, на самом деле лето, проведенное там, было одним из самых лучших в его жизни. Это он понял по прошествии лет. Вот так всегда. В моменте человек не может по достоинству оценить то, что имеет, и только став взрослее понимает, что было же счастье. Протяни руки, и оно опалит своим теплым огнем холодные, изголодавшиеся ладони. Но человек остается человеком, поэтому руки так и останутся ледяными, а с годами их температура станет еще ниже. Рядом с Дэвидом Максу тепло. Чай грел холодные руки, и казалось, что Макс всю жизнь шел к этому моменту. Будто бы все трудности, которые падали на него острыми обломками, были на самом деле лестницей к долгожданному счастью. Макс не хотел размышлять о том, заслуживает ли он быть счастливым. Он просто хотел греться под вечно летним солнцем Дэвида и чувствовать себя нормальным человеком. Чувствовать, что он заслуживает любовь и заботу. Просто на миг сыграть роль и притвориться, что Макс — это и не Макс на самом деле. Если это позволит продлить долгожданное лето, Макс готов отыгрывать эту роль до конца. — Макс, можешь достать тарелки и вилки, пожалуйста? — Без проблем, — отозвался Макс и поднялся. Поравнявшись с Дэвидом, он подумал, что всего где-то на пять сантиметров ниже своего бывшего вожатого, но плечи у Дэвида уже, чем у Макса. Фигура Дэвида была изящна, но одновременно подтянута. Макс думал, что Дэвид, в отличие от него, наверняка занимался спортом. Да и целом Дэвид выглядел как человек, заботящийся о своем здоровье и внешнем виде. Макс перестал беспокоиться о своем внешнем виде с момента окончания школы. Сохранность собственного организма перестала волновать его задолго до этого. Сейчас Макса абсолютно не волновало, как другие люди видят его. Раньше он чувствовал в себе потребность поддерживать образ крутого плохого парня. Он не хотел быть как другие. Не внутренне, не внешне. Макс осознанно выделялся, и это заставляло его чувствовать себя выше других. Он видел в себе сильную личность. Со временем он перестал себя чувствовать вообще хоть кем-то. Макс смотрел на свое отражение в зеркале и видел ничтожество. Он видел отчаяние, боль, ненависть, злобу. Макс видел внутреннее и внешнее уродство. Теперь он боялся, что и Дэвид его увидит. Макс понимал, что с Дэвидом у него нет шансов. Они даже друзьями не могли стать. Слова о том, что противоположности притягиваются, имеют вес только в физике. В реальности люди подобно паззлам должны подходить друг другу. Различия в характере и мировоззрении будет снежным комом накапливаться, пока не превратят зародившиеся чувства в ненависть и неприятие. Максу кажется, что если бы он встретил человека, зеркально похожего на него, то они бы разорвали друг друга. Два сломанных человека не смогут образовать цельный союз. Макс не хотел быть с кем-то, похожим на него. В этом человека он презирал бы все, что напоминало бы Максу о собственной дефектности. Макс не мог быть ни с кем, ведь он разрушит отношения с любым человеком. Он похоронит все светлое и вытащит наружу все самое отвратительное. Макс не умеет быть счастливым. Дэвид же чертово воплощение счастья в сверкающей красотой оболочке. — Макс? — голос Дэвида прорезал его мрачные мысли. — Все хорошо? — Да, все отлично, Дэвид. Меня так сильно тянет к тебе, что я хочу умереть, ведь я не могу быть с тобой. Пожалуйста, убей все мои надежды. — У тебя есть кто-нибудь? — непринужденно спросил Макс, когда Дэвид закончил и они сели за стол. Его спокойный голос шел вразрез с бешенным сердцебиением, отдающимся во всем теле. Скажи «Да», и я буду свободен. Обещаю, я забуду тебя и продолжу жить дальше в мире, в котором нет тебя. — Просто вдруг я мешаю тебе. Вам, то есть, — добавил равнодушно Макс. — А, нет, никого нет, — ответил Дэвид с растерянной улыбкой, — я живу один. Ну, не один, получается. Еще Куки. К своему ужасу Макс почувствовал облегчение. — Странно, да? — продолжил Дэвид, смотря в тарелку. — Мне ведь уже тридцать, а я один. У людей в эти годы уже семьи есть, а я… Я будто во времени застыл и вынужден смотреть, как мои ровесники выходят замуж, рожают детей. Дэвид ковырялся вилкой в еде. Макс знал, что Дэвид не может скрывать эмоции. И сейчас он видел чувства бывшего вожатого как на ладони. — Вау, чувак, да у тебя кризис среднего возраста, — с усмешкой сказал Макс. Дэвид поднял глаза, и Макс увидел растерянность в зеленых глазах, что заставило его усмешку перерасти в улыбку. Дэвид тоже улыбнулся. Макс думал, что Дэвиду подходит улыбка и счастье. — Ты отличный мужик, ну серьезно, — продолжил Макс, осмелев. — Ты добрый, умеешь готовить, ухаживаешь за собой. Ты не пытаешься выставлять свою маскулинность напоказ, да и в целом не притворяешься кем-то другим. Не думаю, что у тебя есть проблемы с девушками. — Я не ищу отношения целенаправленно, — признался Дэвид. — Я всегда думал, что любовь приходит в момент, когда ты меньше всего ее ждал. Это какой-то Вселенский принцип, наверно. Мои последние отношения закончились около двух лет назад, и с тех пор я один. Я пытался оправиться от разрыва, привыкнуть к новому укладу жизни. Я думал, что больше не смогу полюбить. Честно говоря, мне кажется так до сих пор. Дэвид замолчал, а потом усмехнулся и сказал: — Прости, что вывалил все это на тебя. Макс чувствовал ответственность за доверие, которое Дэвид даровал ему. Он увидел трещинки, через которые просачивались сомнения, страх и печаль бывшего вожатого. И Макс хотел увидеть еще больше глубинных эмоций Дэвида. Залезть в его душу и, возможно, поселиться там. Но проблема Макса состоит в том, что он не умеет поддерживать людей. Он не может почувствовать чужие эмоции, не может поставить себя на место другого человека. Макс не умеет сопереживать. — Зачем тебе вообще отношения? Чтобы не чувствовать себя белой вороной на фоне с обществом? Макс осознанно не вступал в серьезные отношения. Он думал, что не способен любить кого-то. Даже чувства к Дэвиду Макс не мог назвать любовью. Он вообще не понимал, каково это любить кого-то. — Когда ты любишь кого-то, жизнь обретает новые краски, — ответил с улыбкой Дэвид. — Все кажется ярче и лучше, чем есть на самом деле. Когда случается что-то плохое, ты знаешь, что у тебя есть человек, рядом с которым все твои плохие эмоции растворяются. — А потом тебя бросают, и ты остаешься один. С счастливыми воспоминаниями о человеке, которого больше нет в твоей жизни. Разве это не так работает, Дэвид? Максу почему-то казалось, что именно Дэвида бросили. О людях, которых бросил ты, не говорят с таким печально-ностальгическим лицом. Макс не знал, что значит иметь рядом человека, который тебя всегда поддержит, согреет теплыми объятиями и скажет приятные слова, которые вытеснят из головы темные мысли. Макс, возможно, отчасти завидовал бывшей Дэвида. Возможно, он даже хотел бы испытать хоть каплю тех эмоций, которые бывший вожатый дарил ей. Макс не умел сопереживать, зато он видел больные места людей и с поразительной меткостью попадал прямо по ним. Чтобы сделать им больно, чтобы они почувствовали то же, что и он. — Ты, видимо, никогда не любил, — ответил Дэвид. — И я рад этому, — с усмешкой произнес Макс. — Что дала тебе любовь, Дэвид? Разве вся эта боль не сполна компенсировала все моменты радости, которые вы разделили? Дэвид замолчал. Макс искренне думал, что он начнет переубеждать его, но Дэвид молча смотрел в полупустую тарелку. — Возможно, ты и прав, — сказал Дэвид. — Это на самом деле ужасное ощущение, когда человек, рядом с которым ты готов провести всю жизнь, говорит, что больше не любит тебя. Дэвид снова замолчал, а потом продолжил: — Знаешь, иногда я думаю, что было бы, если бы я знал, чем все кончится. Согласился ли бы я снова испытать это счастье любви, осознавая, что его место займет всепоглощающая боль о навечно потерянном? Макс не мог поверить, что человек перед ним — это Дэвид. Эти слова, интонации, выражение лица были настолько нехарактерны ему, что Макс растерялся и тупо смотрел на изливающего душу Дэвида не в силах сказать что-либо в поддержку. — И я не могу найти ответ, — закончил Дэвид. Стало тихо. За окном завопила сигнализация. Потрясение, испытанное им, резонировало с этим звуком. Остывший чай уже не грел.