Часть 14

Все закончилось, но ваши глаза все еще закрыты в отказе признать, что вы в безопасности. Потому что вы не можете быть в безопасности, не так ли? Руки сжимаются в кулаки, вы с трудом выдыхаете, расслабляя одну за другой мышцы своего тела. Ваши плечи опускаются, а затем вы позволяете рукам расслабиться, пальцы сгибаются, когда вы принимаете все это. Медленно вы открываете глаза. В камере невероятно тихо. В воздухе лениво витают частицы пыли, а когда вы опускаете взгляд на свои руки, быстро моргая глазами, то с ужасом замечаете, что на них нет крови. Все, что вы могли представить, пока шел обратный отсчет, было красным. Красный цвет, заливающий все вокруг, когда ваша жизнь угасала. Быстро подняв руки вверх, вы хватаетесь за ошейник на шее и слегка натягиваете его, чтобы убедиться, что вам не снится сон. Он все еще на месте, тугой и неудобный, но цел. Вы все еще живы. Чишия говорил правду, и решение, которое Вы приняли в последнюю секунду, вверив свою жизнь в его руки, на этот раз оправдалось. Задумавшись, Вы проводите рукой по волосам и переводите дыхание, которое срывается с губ в панический смех. То, что произошло на пляже, навсегда останется с вами, душераздирающее осознание того, что вас бросили на съедение волкам в результате действия, которое вы всегда считали целенаправленным, останется навсегда. Но то, что вы приняли за то, что Чишия выбросил свою самую ценную вещь, потому что она больше не блестела и не была новой, оказалось неправдой. Вы слышали его мольбы на протяжении нескольких часов, проведенных вместе за игрой в «Валет червей», но только сейчас начали прислушиваться к словам Чишии. До убийственных игр в холодных камерах, построенных из стальных конструкций, в тепле и гламуре Пляжа Чишия говорил вам оставаться в тени. Здесь все изменится, и это будет небезопасно. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Вы опускаетесь на колени, потирая пальцами усталые глаза. Вы все время ошибались. Несмотря на все грубые слова и словесные пытки, которые вы бросали в его адрес, Чишия все же поставил на первое место ваше выживание, несмотря на вашу неприязнь к нему. Уруми хотела убить вас в этом раунде, но Чишия спас. Он хотел уберечь вас в этой игре так же, как он пытался уберечь вас на пляже. Вы вспоминаете тот поцелуй, ту мгновенную искру страсти, которая вспыхнула в тот момент, когда ваши губы соприкоснулись. Может быть, вы не так поняли Чишию, может быть, он действительно пытался защитить вас, может быть, он всегда защищал вас, а вы упорно отгораживались от него, потому что хотели, чтобы ему было так же больно, как вам. Вы стыдитесь выйти из камеры, боясь столкнуться с Уруми и ее разочарованием от того, что вы не умерли. Где-то в тумане вы помните звук взрыва других ошейников, но так удивились, что это был не ваш собственный, что пропустили его мимо ушей. В этом раунде погибли по меньшей мере два человека, а очень может быть, что и три. Вы вытесняете Уруми из головы, потому что теперь все ваше внимание сосредоточено на Чишии. А надо было все время быть на нем. Когда вы появляетесь, в коридоре камеры уже не задерживаются другие игроки. Вы уже поняли эту схему. Гибель людей неизбежна, поэтому никто не задерживается, чтобы посмотреть, кто же оказался в числе невезучих. К тому же для этого есть доска объявлений над венткамерой. Железо вздыхает, когда вы открываете дверь, а вы все еще дрожите, пытаясь привыкнуть к адреналину, гудящему в нервных окончаниях. Вы в одиночестве идете к столовой и останавливаетесь у одной из камер. От маленькой задвижки на двери исходит тяжелый запах железа. Когда вы низко наклоняетесь и заглядываете внутрь, то видите сгорбленную фигуру, погруженную в тень, и обильное количество крови на стенах. Слишком много крови вне тела, чтобы выжить. Вы тяжело сглатываете, прежде чем встать прямо и разгладить одежду. Тревожно видеть, как перед вами разыгрывается ваша возможная судьба, особенно когда кровь все еще просачивается сквозь щель под дверью. Вы качаете головой и возвращаетесь на свой путь к столовой. Вы должны увидеть его сейчас. Вы должны поблагодарить его за то, что он подарил вам выживание. Когда вы приближаетесь к Чишии, вы чувствуете слабость. Это как в первый раз. Выдох замирает, ноги дрожат. Лобби пляжа, спальня отеля, игровая арена. Вы никогда не отвыкали от его притяжения. Вы не можете выразить это словами, но ваше тело кричит о необходимости действовать. Никто больше в столовой не привлекает Вашего внимания, но Вы чувствуете на себе их взгляды. Разочарование и досада на ваше выживание, подозреваете вы, но вам все равно, потому что он единственный в комнате. Чишия — вот он, в нескольких метрах от вас. Потом в нескольких футах. Потом — в сантиметрах. Вы протягиваете руку, касаетесь его плеча, проводите по спине и хватаете его за руку. Крепко сжав ее, вы берете между пальцами материал его толстовки, и вот вы уже тянете Чишию за собой, прочь из столовой, прочь от посторонних глаз, прочь от лжецов, в сторону святости камер, и при этом ваш шаг становится стремительным, а сердце стучит в ушах так сильно, что вы не слышите. И вдруг вы целуете его, прижимая спиной к стене камеры, как только дверь захлопнулась. Вы не можете сформулировать никаких слов благодарности, которые могли бы сравниться с вашим поцелуем, поэтому надеетесь, что Чишия почувствует ваше прощение по тому, как вы проведете языком по его языку и притянете его ближе к себе. Сначала он явно шокирован. Его слова растерянности теряются в спешке, но затем он опускает плечи, расслабляется и с тем же энтузиазмом целует Вас в ответ, упиваясь Вашими прикосновениями. Это восхитительно грешно — отпустить свое прошлое и сосредоточиться на наслаждении, которое доставляют поцелуи Чишии. Прошло слишком много времени с тех тихих ночей, когда вы вдвоем проводили время на пляже, в безопасности за закрытыми дверями, окутанные друг другом в головокружительном блаженстве. Он кажется таким настоящим. Такой твердый и теплый на фоне вашего тела. Как вы могли поверить, что он не любит вас, когда он так целует вас? Погружаясь в Чишию, вы понимаете, что прошло так много времени с тех полуночных свиданий на пляже. Вспоминая прежнюю близость с Чишией, Вы ощущаете тревогу, как будто танцуете на краю надвигающейся пропасти. Неужели он тоже скучает по этому? Думает ли он о тебе так же? Вспоминает ли он, как чертовски хорошо было в первый раз, когда он толкнулся в Вас и заставил Вас почувствовать себя целой? Осознание этого сильно поражает Вас, когда Вы поднимаете одну ногу, чтобы обхватить его талию, отчаянно желая быть ближе к нему, и его рука мгновенно ложится на Ваше бедро. Это всегда были вы и он. Чишия прерывает поцелуй на кратчайшее мгновение, прижимаясь к Вашему лицу и переводя дыхание, когда его глаза ищут Ваши. — Я скучал по тебе, — говорит он мягко, с гортанным подтекстом, который заставляет вас ослабеть. Вы задыхаетесь и продолжаете задыхаться, когда он наклоняет вашу челюсть, чтобы поцеловать вас в горло. — Я скучал по тебе, — полустон-полустон, но потом вы забываете о разговоре и продолжаете растворяться в близости. Вы чувствуете себя дерзкой, нуждающейся, переполненной раскаленными желаниями и порывами. Вы проводите руками по рубашке Чишии, прислоняясь к его груди. Он кажется сильным и крепким, и Вы не можете удержаться, чтобы не просунуть пальцы под ткань и не коснуться его обнаженной кожи. Чишия стонет, и вы глубоко вдыхаете, чувствуя, как ваше тело реагирует на его прикосновения. Это кажется неправильным, время и место не совпадают. Но в то же время это так правильно, и вы ничего не можете с собой поделать. Мысль о том, что ты чуть не потерял все это, ошеломляет тебя, и теперь ты хочешь насладиться всем этим, прежде чем снова столкнуться со смертью в конце раунда. Вы проводите рукой по нижней части живота Чишии, пальцы спускаются вниз, и вы прекращаете поцелуй, задаваясь вопросом, считает ли Чишия это неправильным в месте смерти и изоляции. А разве Пляж не то же самое? Еще одно место зла, только скрытое под роскошной бархатной мебелью и гламурным фасадом. На какое-то время это становится неважно. Вы чувствуете, как в центре тела разливается тепло, и, прижавшись к Чишии так тесно, как вы это делаете, вы не теряете надежды на его собственные желания. Вам кажется безумием, что вы так сильно хотите его, хотя всего несколько часов назад вы не желали его больше видеть. Но вы не можете контролировать свои желания, и сейчас Чишия разжег ваше. Чишия с остервенением расстегивает пуговицы на твоей рубашке, в то время как ты расстегиваешь молнию на его толстовке и вытряхиваешь ее на пол. Пылинки взлетают вверх, когда ткань нарушает покой, а затем к ней присоединяется еще один предмет одежды. Чишия не может дождаться, пока вы полностью снимете шорты, а вместо этого стягивает их с бедер и оставляет на лодыжках, зная, что таймер еще отсчитывает время. Чишия берет тебя за плечи и разворачивает так, что ты оказываешься лицом к стене, а твоя спина прижимается к его груди. Затем он проводит пальцами по твоему телу, полностью снимая с тебя лифчик, но отводя его в сторону, чтобы он все еще мог прикасаться к тебе. Он с жадностью целует Вашу шею, а другой рукой перебирается к Вашему рту, где проводит большим пальцем между губами. Вы стонете и прижимаетесь к бетонной стене, потому что у вас кружится голова от властной натуры Чишии. То, что только ты видишь, как он вот так разрушает свой фасад, заставляет тебя желать его еще больше. И когда его рука, наконец, проникает в твои трусы и вводит в тебя пальцы, ты почти замираешь от удовольствия. — Черт, это… так приятно, — задыхаясь, произносите вы, поворачивая голову в сторону, чтобы поймать его рот в очередном жарком поцелуе. Несмотря на поспешность встречи, Чишия все еще заботится о том, чтобы доставить вам удовольствие. Он прикасается к вам так, как вы этого хотите, и вы вспоминаете ночи на пляже. Как удивительно, что он мгновенно узнал твое тело и подарил тебе самое жгучее наслаждение, которое ты когда-либо испытывала. — Черт, как же я соскучился по твоим прикосновениям, — говорит Чишия, его голос все еще тих и близок к твоему уху. Вы киваете, не в силах что-либо сказать, сдерживая стоны, которые срываются с языка от страха, что вас кто-нибудь услышит. Но Чишия целенаправленно прикасается к Вам так, что Вы, как он знает, не можете не задохнуться. — Я хочу слышать тебя, детка, — произносит он так, что ты дрожишь и повторяешь его имя как напев, так отчаянно желая большего. Вы еще даже не прикоснулись к нему, а он уже стонет, и именно это заставляет вас осознать, как сильно вы хотите его. Всего его. — Чишия… пожалуйста, — произносите вы с затаенным дыханием, выдыхая с трудом и глубоко. Говорить трудно, но больше ничего говорить не нужно. Чишия осторожно вынимает свои пальцы из Вас, снимая при этом с Вас нижнее белье. Вы упираетесь обеими руками в стену, слушая мучительно медленный звук стягиваемой и поправляемой одежды. Ваше возбуждение достигает пика, пальцы сжимаются в кулаки, упираясь в шершавый бетон. Это должно быть больно, но не больно. А потом вы чувствуете, как он упирается в ваше бедро, и замираете от предвкушения того, что будет дальше. — Ты уверена? — соблазнительно спрашивает Чишия, наклоняясь к тебе, чтобы осыпать поцелуями твой позвоночник. — Бля… да, — умоляете вы, дрожащие ноги уже с трудом удерживают вас на ногах. Вы слабо стонете, когда Чишия раздвигает ваши ноги, а затем проникает в вас, целуя вашу кожу. На секунду становится больно, а потом эндорфины срабатывают, и вы вместе с Чишией задыхаетесь и стонете, когда он вколачивается в вас достаточно сильно, чтобы звук заполнил камеру. Эхо выплескивается в коридор, создавая звуковую картину воссоединившихся любовников, отчаянно ищущих утешения после нескольких дней мучений. Все забывается, пока Чишия двигается в вас. Игра. Пограничье. На таймере этого раунда осталось 47 минут, и он продолжается, несмотря на неожиданное событие в самой дальней клетке слева. Чишия откидывается на спину, целует твою кожу, прикасается к твоему телу одной ловкой рукой, а другой обхватывает твое бедро, притягивая тебя к себе с каждым резким толчком. Наслаждаясь каждой секундой. В вашем теле все еще бурлит адреналин от всего происходящего. Вашего выживания. Шквал эмоций, нахлынувших на вас, когда вы поняли, что ошибались в отношении Чишии. Призрачно знакомый способ, которым он умел доставлять удовольствие вашему телу, и из-за всего этого прошло совсем немного времени, прежде чем вы оказались мучительно близки к этому. Чишия ускоряет темп. Манипулируемый приливом неожиданного удовольствия, проносящегося по телу, он вскоре чувствует, что зашел слишком далеко. Он вскрикивает от близости с тобой, а затем его сознание отключается. И все, что он чувствует, — это как Ваше тело дрожит под его руками, когда он зарывается в Вас, так крепко сжимая Ваше бедро, что костяшки пальцев побелели. Испугавшись, что причиняет вам боль, Чишия освобождает свой разум от тумана, в котором он тонет, и отползает от вас, пошатываясь, назад, пока не прислоняется к противоположной стене, чтобы перевести дыхание. Он натягивает брюки и подбирает с пола рубашку. Его глаза остановились на вас, наблюдая за вами в поисках признаков сожаления или немедленного сомнения. Вы тоже глубоко задыхаетесь, поправляете лифчик и медленно одеваетесь, погружаясь в приятное блаженство секса. Вы теряетесь в догадках, насколько это было потрясающе. Все опасения по поводу того, что вы когда-нибудь сможете снова наслаждаться близостью после того, что с вами чуть не сделал Нираги, давно развеялись. С Чишией это похоже на возвращение домой. Одеяло безопасности в темноте. У вас кружится голова, когда вы пробираетесь к нему, вы почти не решаетесь прикоснуться к нему, вдруг это разрушит чары. Вы хотите насладиться моментом, поэтому ваши руки автоматически обвиваются вокруг шеи Чишии, и вы лениво целуете его. И только когда вы почувствовали легкий щелчок его ошейника, вас вернули на землю. Чишия тяжело сглатывает, словно отмечая то же самое. Он поднимает руку к ошейнику, затем переключает хватку и берет Вашу руку в свою. Он разрывает поцелуй и ищет вас взглядом. — Ты сказала «Трефы», — говорит Чишия с мягким осознанием, как будто реальность только что наступила после его оцепенения, вызванного близостью. Он притягивает Вас к себе, крепко обнимает, прижимаясь к Вам, словно был создан для Вас, упираясь подбородком в Вашу голову, как будто так и было всегда. По тому, как успокаивается ваше дыхание, он понимает, что вы чувствуете себя по-настоящему спокойной от такого тесного контакта. На Вас снисходит тот же покой, что и после войны, которая казалась бесконечной. Боль исчезает, как исчезают бомбы. И вы слушаете, как колотится сердце Чишии, пока не затихнет в его грудной клетке, и замираете в успокаивающем топоте, пока не услышите только ритмичный стук, успокаивающий ваш разум. — Прости, — отвечаете вы, все еще крепко сжимая ткань толстовки Чишии. «Прости, что я не видела, что ты пытался защитить меня. Что ты всегда пытался меня защитить. Чишия ничего не говорит, но прижимает маленький поцелуй к твоему виску. Вы пытаетесь вспомнить, проявлял ли он когда-нибудь такую же привязанность во время вашего пребывания на Пляже. Может быть, перемены пошли вам обоим на пользу, стали ярким напоминанием о том, как ценна ваша цветущая любовь. — Я не думаю, что могу больше доверять своей группе, — говорите вы с легким хмыканьем, прижимаясь щекой к его груди. «Думаю, игра все равно скоро закончится», — отвечает Чишия, и его голос доносится до вашего уха, прижатого к его груди. Это успокаивает — быть так близко к нему, чувствовать безопасность его рук. Вы отключаете маленький фрагмент своего сознания, который продолжает настораживать, и вместо этого закрываете глаза, напеваете и гладите пальцами спину Чишии. — Я буду защищать тебя, я обещаю тебе это. — Итак, что мы будем делать до конца этого раунда? — спрашиваете вы, откинувшись назад и встретившись с Чишией взглядом. — До конца игры? Чишия убирает с вашего лица прядь волос и аккуратно заправляет ее за ухо. — Держаться вместе, — отвечает он, и его собственные заверения пополняются. — Валет червей ничего не сможет сделать, если ты, Иппей и я будем держаться вместе. — У тебя появился друг Чишия?» — спрашиваешь ты с улыбкой. — Ты не оставила мне выбора, пришлось расширять круг общения, — отвечает он, с любовью поглаживая твою щеку. — Я все еще сожалею, — тихо отвечаете вы, наклоняя подбородок вниз и отводя взгляд. Чишия протяжно выдыхает. — Я тоже сожалею о том, что произошло на Пляже, — отвечает он, все еще не в силах полностью представить себе те ужасы, которые Вы там пережили. — Но теперь все позади. Между нами больше ничего не будет. — Это обещание? — спрашиваете Вы, приподняв бровь. — Это обещание.