Часть 15

Проходят часы, число игроков быстро уменьшается, а Валет червей продолжает уносить жизни. Группа Уруми лжет, манипулирует и предает. В конце концов она разрывается на части, и вскоре все они оказываются уничтоженными. Не выжила даже сама главарь Уруми. С другой стороны, вы начинаете чувствовать оптимизм — крупица надежды в мире, таком мрачном и жестоком. Свет в конце туннеля становится все больше с каждым пройденным раундом. Однако это выматывает, каждый час проходит быстрее предыдущего, и игра кажется бесконечной. Единственные оставшиеся люди объединились в сплоченные группы, избегая всех, кто кажется им ненадежным. Вы находитесь на перепутье, где все может сложиться как в одну, так и в другую сторону: Валет червей наконец перейдет в наступление или позволит психологическим издержкам бесконечной игры сделать за него грязную работу. Уничтожая людей одного за другим, потому что груз смерти становится слишком тяжелым бременем, чтобы его игнорировать. Это, конечно, тяжело для вас. Чишия предлагает вам утешение и моральную поддержку, где только может, поднимая ваше настроение так, как часто может сделать только партнер. Но он тоже отстранен, часто разрывается и вынужден убеждать Иппея, что игра скоро закончится. В тишине его сознания вы подозреваете, что он также собирает кусочки головоломки, чтобы раскрыть Валета червей. В начале одиннадцатого раунда вы измотаны и отчаянно нуждаетесь в отдыхе. Чишия подтверждает ваш символ, а вы — его. Короткий и взаимный обмен, который завершается поцелуем. А затем вы удаляетесь в тишину, которую можно найти только в глубине тюрьмы, чтобы уснуть, пока таймер не прозвучит слишком рано для следующего раунда. Когда вы выходите из камеры в начале двенадцатого раунда, вы понимаете, что что-то пошло не так. Вы присоединяетесь к Чишии, который задумчиво смотрит через решетку на камеру, которую вы узнали как камеру Иппея. Вы оба безмолвно обмениваетесь взглядами и готовитесь к тому зрелищу, которое, как вы знаете, ожидает вас по ту сторону камеры. Иппэй лежит, раскинувшись, на холодном полу своей камеры. Из раны на шее лениво сочится кровь, кожа бледная, глаза остекленели. Вы сглатываете и переводите взгляд на Чишию, словно ища объяснений. Обычно вы втроем работаете как сплоченная команда, подтверждая все символы, чтобы обеспечить выживание каждой стороне. Вас беспокоит тот факт, что в одном из раундов, где вы не присутствовали, Иппей погиб. Чишия пожевывает губу, и это единственный признак того, что его что-то беспокоит. — Чишия… — бормочете вы, делая шаг назад. Желание отойти подальше и от нечестивой сцены, запертой в камере, и от самого Чишии возникает в вас внезапно. Дюжина смутных воспоминаний о предательстве ради личной выгоды возвращается к вам в мгновение ока, и вы чувствуете сильную тошноту. Чишия не колеблется в своих действиях. Его рука обхватывает вас за талию, но не мягким успокаивающим движением, как обычно. Это прикосновение срочности. Чишия может точно сказать, куда ушли ваши мысли, просто взглянув на ваше жуткое выражение лица. Он всегда так хорошо понимал тебя. Теперь этот дар кажется проклятием. — Послушай меня, — говорит он, направляя тебя в пустую соседнюю камеру. Здесь все еще слишком близко к недавно умершему телу Иппея, и в воздухе витает запах железа. Руки Чишии касаются ваших щек. Он делает ободряющий жест, но его кожа кажется вам грубой и чужой, и вы вздрагиваете от этого прикосновения. — Иппей был хрупким, — начинает он объяснять, но вы почти не слушаете, потому что это звучит как оправдание. — Он не был создан для такой игры. Он медленно увядал с первого раунда. Ты знаешь это, ты видела его. Вы качаете головой, ошеломлённая и растерянная. Каким-то образом вы снова оказываетесь в гостиничном номере на пляже, избитые, в синяках, под воздействием адреналина и с головокружением от неопределенности. Слова Усаги звучат у вас в ушах. — Чишия, он подставил нас, он предал нас. Как изменилось все и ничто? — Ты что, Валет червей? — бормочешь ты. Чишия в замешательстве морщит лоб, ваши слова почти оскорбляют его и те отношения, которые между вами сложились. — Что? — спрашивает он, не понимая, к чему вы клоните. — Ты знаешь меня уже несколько месяцев, — озадаченно заявляет он, а его руки переходят на ваши плечи, и он легонько встряхивает вас. Вы гадаете, это жест утешения или он надеется, что это движение вернет вам веру в него. — Ты знаешь, что я не Джек. Ты знаешь это. — Все вокруг тебя умирают, Чишия, — твердо заявляешь ты, наконец-то установив с ним зрительный контакт. На мгновение вы теряетесь в его взгляде. Глубокий коричневый оттенок его радужки приносит неожиданное успокоение. Родом из тех времен, которые были задолго до того, как вы узнали об этом раздоре. — Это игра, — умоляет Чишия. — Это игра, которая засела в твоей голове. Вы закрываете глаза в недоумении. — Не делай этого со мной, — говорите вы, отступая назад от его прикосновения. Как только вы это делаете, вы жалеете об этом. Пропасть, которую вы залатали всего несколько часов назад, разорвалась и осталась сырой. — Это будет последний раунд, — предвкушает Чишия. — Игра закончится в этом раунде, — его голос ясен и строг. В его тоне есть уверенность, которая умоляет вас прислушаться к нему, но вы не можете заставить себя сделать это. — Я не могу этого сделать, Чишия, — тихо говорите вы. — Вся эта ложь и обман, вся эта вера в тебя, а потом её разрушают. Этот мир — яд. После этих слов Чишия замолкает, и вы не можете сказать, о чем он думает. Может, оно и к лучшему. — Ты — Бубны, — тихо говорит он, и впервые за несколько часов ты с трудом подбираешь слова, чтобы произнести его символ в ответ. Вы ясно видите его, он ярко светится, когда вы стоите у его плеча, и если он только что не солгал вам — в чем вы сомневаетесь, — вы оба Бубны в этом раунде. Так почему же вы не можете сказать ему об этом? — Мне нужно время, — тихо говорите вы, понимая, что, если только Чишия не сможет убедить остальных игроков разделить его масть, ваше время ограничено часом. А вам нужно больше. Вы прошли путь от влюбленности в Чишию до ненависти к нему и отчаянной потребности в нем. Несмотря на любовь, которую вы испытываете к нему, в этом цикле есть что-то кислое, и вам становится не по себе, когда вы представляете себе будущее, состоящее из сплошных взлетов и падений. Необыкновенные взлеты не стоят разрушительных падений. Чишия ничего не говорит. Вы достаточно прислушиваетесь к нему, чтобы понять, что он, скорее всего, разрабатывает запасной план. И все же, когда вы поворачиваетесь к нему спиной и оставляете его в одиночестве, вы не можете не задаться вопросом, не ослабляет ли его чувства к вам осознание того, что вы покидаете его. Может быть, это конец всему. Чишия ненавидит себя за то, что ему хватило ума предвидеть все это. Может быть, не то, что ты бросила его и оставила раскрывать свой символ, манипулируя другими игроками, но точно смерть Иппея. И, к сожалению, он всегда предвидел, что будет еще один момент, который ты воспримешь как предательство. Еще одна ступенька на лестнице к его прощению сломалась под ногами. Чишия уверен, что он более искусен в дедукции и манипуляциях, чем все оставшиеся игроки — включая Валета червей, — и, в отличие от многих, оказавшихся в таком шатком положении, он удивительно спокойно встречает смерть. Между распутыванием нитей путаницы, которую он заварил в отношениях с вами, Чишия наблюдал за всеми во время этой игры. Он уловил, кто опасен, кто из игроков дергает за ниточки и где действуют скрытые союзы. Однако у него до сих пор нет своего символа. И вы были потеряны для него на протяжении последних сорока пяти минут. Драгоценное время, оставшееся в этом раунде, ускользает, как песчинки. Та малая часть Чишии, которая настроена на страх, начинает чувствовать, как он колет кожу. Мацусита солгал ему, он был уверен в этом, а отказ Котоко даже разговаривать с ним сказал ему все, что он хотел знать. Теперь Чишия бродит по пустым коридорам тюрьмы, скрывая грызущее его беспокойство, когда он с нарастающим беспокойством ищет вас. Как бы вы ни переживали из-за постоянных предательств и раздражения, Чишия уверен, что вы не позволите ему умереть. Во всяком случае, так он сам себе говорит. Не после всего, что вы пережили вместе. Чишия уходит в тень, погружая центральную сторожевую башню в темноту. Отсюда ему открывается вид на всех оставшихся игроков, собравшихся вокруг клеток почти в ожидании, когда таймер дойдет до нуля. Он переводит взгляд с каждого из них по очереди, задерживая его до тех пор, пока он не вернется, пусть даже на короткое время. Вас там нет, и Чишия идет дальше. Если ему суждено умереть, он отказывается проводить последние минуты своей жизни в окружении незнакомцев. Он отказывается умолять кого-либо, даже вас. Из столовой доносится ритмичное постукивание, разносящееся по бетонным коридорам. Он достаточно нерегулярен, чтобы исключить протекающий кран или опрокинутую кастрюлю с едой, поэтому Чишия предполагает, что он должен исходить от человека. И когда все остальные собрались у клеток, он быстро приходит к выводу, что это, должно быть, вы. И так оно и есть. Вы сидите в одиночестве за одним из больших столов в столовой и смотрите вдаль, беспокойно постукивая ногой по металлическому столбу. Кажется, вы не замечаете, что громкий звон эхом разносится по комнате и в глубины тюрьмы. Чишия думает, что вы не заметили, как он проскользнул через арку, поэтому он почти растерян, когда вы заговорили первым. — Может показаться, но я делаю это не для того, чтобы наказать тебя, Чишия, — твердо произносите вы, не отводя взгляда. Ухмыляясь, Чишия кивает сам себе, засунув руки в карманы, скрежещет зубами и медленно приближается к вам. Он никогда не думал о том, что может быть влюблен в вас не иначе, как по уши, но сейчас в нем нарастало особое разочарование. Он быстро подавляет это чувство, помня, что все, через что он заставил вас пройти, означает, что он, скорее всего, заслужил это холодное плечо, и даже больше. — Ты нашёл какую-нибудь информацию? - спрашиваете вы, понимая, что не получите ответа, если не смените тему. — Мацусита и Котоко работают вместе, — начинает он, садясь напротив вас. Он с необычайной радостью приостановил свое главное занятие - раскрытие своего символа. Раз уж вы снова заговорили с ним, он уверен, что сможет довести дело до конца. — Я уверен, что Мацусита - валет червей. Он нанесет удар в этом раунде; скорее всего, он сказал Котоко неправильный символ, а затем попросил её солгать своему партнеру Ябе. Его цель - уничтожить всех одним махом. — Может, стоит им сказать? — спрашиваете вы, приподняв одну бровь. Чишия бросает взгляд на таймер над головой. До конца раунда остается всего семь минут, и у него нет ни малейшего шанса спасти кого-то, кроме вас и себя. В Чишии отсутствует та часть вас, которая жаждет сопереживать и спасать человеческие жизни. И он не хочет этого. — Нет, — говорит он, не беспокоясь, что на его совести окажется еще несколько жизней. — Нам нужно сосредоточиться на себе. — Почему мы не стали мишенью? - спрашиваете вы, почти обдумывая эту мысль. Чишия знает, почему, но не решается вам сказать. Валету Червей не нужно сеять неуверенность и недоверие в местах, где и так все цветет. Если Мацусита - Валет червей, то он, скорее всего, предполагает, что в этом раунде вы с Чишией будете выводить друг друга из игры с помощью лжи и обмана. Эта мысль быстро напомнила Чишии о насущном деле. — Мне нужно, чтобы ты сказала мне мой символ. Вы не смотрите на Чишию, но, услышав его слова, еще больше наклоняете голову, словно не в силах видеть его выражение лица. — Чишия, — тихо произносите вы, глаза закрыты, а в обрамлении застыло напряжение. Что-то в языке вашего тела заставляет его тоже напрячься, и он задерживает дыхание в ожидании ваших слов. — Я люблю тебя. Что-то падает в Чишии, его плечи расслабляются, и он ослабляет напряжение в челюсти. Вы смотрите на него, глаза мягкие и добрые. Ты никогда не говорила ему этого. Никто никогда не говорил. Эти слова проникают прямо в него, пробивая его жесткую внешность и открывая ему глаза на глубину его чувств к вам. Он любит вас, но осознание того, что вы любите его, заставляет его чувствовать себя невесомым. Теперь вы двигаетесь к нему, тихо, целеустремленно, пока не оказываетесь на одной скамейке. Лицо к лицу, колено к колену, кожа слегка соприкасается под тканью одежды. — Я люблю тебя, — повторяешь ты, и это настолько опьяняет Чишию, что ему приходится заставлять себя прислушиваться к остальным твоим словам. — Но я не хочу, чтобы это было поверхностно. Если будет мир после этого, или даже если его не будет, я хочу быть с тобой. Я не хочу жить без тебя. Для меня это не какая-то интрижка, чтобы скоротать время между играми и поискать острых ощущений, где только можно. Для меня это значимое, — пока вы говорите, Чишия опускает взгляд на ваши руки, которые рассеянно играют с кончиками его пальцев. Может быть, это для взаимного успокоения. Может быть, это прощание. — Мне больно видеть, что ты из тех, кто способен на такие жестокие предательства. Твое неуважение к человеческой жизни поражает меня. Неважно, была ли я сопутствующим ущербом или просто пешкой в твоей игре, ты все равно жестоко использовал Арису в своих корыстных целях и оставил его умирать. Это в прошлом, но я должна знать, что ты способен измениться, — вы снова поднимаете голову, прикусываете губу и упираетесь взглядом в глаза Чишии. Это он в затруднительном положении, но, судя по белизне твоих дрожащих глаз, именно ты испытываешь страх. — На Пляже я был другим человеком, искаженным эгоизмом и жадностью. Теперь мне наплевать на все, кроме как выжить, чтобы быть с тобой. Ты - единственный свет в этом жестоком извращенном мире. Даже тогда, на Пляже, я пытался защитить тебя, говорил, чтобы ты оставалась в безопасности и запиралась в своей комнате. А когда ты потребовала присоединиться к плану, я позаботился о том, чтобы ты была в самом безопасном месте, — Чишия тяжело сглатывает, не желая вспоминать старые, давно похороненные воспоминания. — Когда я понял, что тебя схватили, я отправился на твои поиски. Я перепробовал все двери, какие только мог. Меня тошнило от беспокойства. Рука Чишии лежит на вашей, большой палец нежно вычерчивает круги на вашей коже. Прикосновение к вам - блаженство. — Каждую секунду, пока мы были в разлуке, я думал о том, что никогда бы не оставил тебя снова, если бы у меня было это время. И сейчас я все еще думаю об этом. Объявление нарушает покой. Осталось пять минут до конца раунда. Возможно, последние пять минут жизни Чишии. — Итак, мы хотим одного и того же, — успокаивает Чишия, придвигаясь к вам ближе. Вы сокращаете дистанцию, приникая к губам Чишии простым поцелуем, а ваши руки опускаются ему на плечи. Вы разрываете поцелуй, но продолжаете прижиматься лбом к его лбу. Ваши мягкие выдохи слегка касаются кожи Чишии. — Значит, ты такой же, как и я, - тихо произносите вы, играя с растрепанными волосами за его ухом. Ваш палец скользит ниже, пока рука не ложится на громоздкий металлический ошейник на шее Чишии. — В большей степени, чем один, — целенаправленно говорите вы, касаясь экрана с его символом. Чишия все еще находится в трансе, когда вы встаете и начинаете прослеживать свои шаги обратно к камерам. Он поворачивается, опираясь на стол, и обращается к вам. — Мне всё еще нужно, чтобы ты сказала мне мой символ, — говорит Чишия, ненавидя умоляющий тон, который звучит в его голосе. Остановившись, Чишия понимает, что ему плевать на свое выживание. Его волнует только то, что он потеряет вас. Умирать в этой игре больше не вариант, не тогда, когда вы стоите и смотрите на него вот так. Вы слегка смеетесь, и кажется, что это не к месту и не ко времени, но вы выглядите такой красивой и уверенной, что он позволяет себе это. — Я уже сказала тебе твой символ - Чишия, — отвечаешь ты. На вашем лице появляется краткая улыбка, словно вы говорите ему, чтобы он вспомнил и послушал. Затем вы выходите из комнаты, конец двенадцатого раунда, и Чишия остается позади.