Часть 16

В конце игры «Валет червей» возникает ощущение томительного небытия, от которого невозможно избавиться. Оно касается всего так же, как утренний свет, прогоняющий тени. Все осталось таким же, каким было всегда. Игры продолжаются. Пограничье продолжает заманивать игроков в ловушку между мирами. Чишия по-прежнему рядом с вами, но теперь все кажется изменившимся после стольких смертей и обмана. Вы задаетесь вопросом, сможет ли нормальная жизнь вернуться после такого. Как можно вернуться к нормальной жизни, прожив её так долго? Слишком часто Чишия был источником этого обмана. В этом мире достаточно смертей, но это не отменяет того факта, что жизни были потеряны из-за моральных решений самого Чишии. Его рука кажется вам знакомой и твердой. Но что-то все еще зудит в глубине души, это последнее препятствие перед тем, как полностью довериться ему. Вы до сих пор не уверены, умер ли Иппей по собственной воле или ему специально сказали неправильный символ. Вы дошли до того момента, когда решили, что эти мысли никогда не исчезнут. Предательство и ложь Чишии засели так глубоко, что даже если вы можете смахнуть их с поверхности, они все равно лежат внизу, закрадываясь в уголок вашего сознания, преследуя каждый сентиментальный момент сомнениями. Он проводит пальцами по вашей щеке, и вы боретесь с первобытным желанием вздрогнуть. — Нам нужно убираться отсюда, — говорите вы, надеясь, что в жизни за пределами этого ада вы сможете усыпить свой рассеянный разум. Вы не будете постоянно чувствовать себя таким растерянным. Чишия вздыхает так глубоко, что вы почти предполагаете, что эта тема его раздражает и что он с радостью прожил бы свои дни в Пограничье до самой смерти. Он лежит на боку, почти завороженно наблюдая за вами, а вы лежите на спине, волосы разметались по плечам, пружины старого матраса неприятно давят на позвоночник. Мебельный магазин был неплохим опорным пунктом, но его давно разграбили. Большинство ценных вещей было разграблено, а почти все остальное уничтожено. Человеческая природа не сильно изменилась в этом новом мире. Люди все так же уничтожают всё подряд, но только ради выживания. Что осталось, то и осталось: двуспальный матрас, задвинутый в укромный кабинет магазина, крепкий замок на двери и большое стеклянное окно, открывающее вид на внешний мир. — Если мы хотим вернуться в реальный мир, — говорит Чишия, отстраняясь, чувствуя ваше беспокойство. — Тогда нам придется взять больше карт на руки. Это единственный способ вернуться домой. Вы сдвигаетесь с места, все еще ощущая боль от старого ржавого матраса. Вы придвигаетесь ближе к Чишии, и на мгновение позволяете своей коже прижаться к его коже, наслаждаясь тем, как приятно забыться. А потом вы вспоминаете и чувствуете желание отодвинуться. Чишия замечает это и нахмуривает брови, но не вмешивается, хотя вы чувствуете, что ему хочется. — Какие игры остались? — спрашиваете вы, бросая беспорядочный взгляд на бурю снаружи. Дождь с яростью бьет в окно, а темные тучи закрывают оставшиеся дирижабли, висящие в воздухе. Это можно было бы принять за обычный день, но это далеко не так. Чишия безучастно следит за вашим взглядом. Уже поздно, и желание поспать овладевает вами обоими. На матрасе мало места, но все же он отодвигается от вас, пытаясь облегчить ваши мысли. Вы хотите, чтобы он был ближе, но в то же время на расстоянии вытянутой руки. Вас расстраивает, что вы не можете полностью отдаться ему, особенно когда видите, как далеко он вышел из зоны комфорта. — Бубновый король, — начинает он, — Король и королева червей, — в центре города над старым спортивным залом висит дирижабль, на котором изображен Валет треф. И, конечно, Король пик. — Их осталось так много, — размышляете вы, пожевав губу. — Нет ни единого шанса, что мы сможем очистить их все. — А нам и не нужно их все убирать, — размышляет Чишия, прижимаясь к простыне и переплетая пальцы на груди, пока вы копируете его, вырисовывая узоры на потолке. — Мы можем спрятаться здесь, пока другие игроки не закончат игру. — Это сделает нас легкой добычей для Пикового короля, — отвечаете вы, и молчание Чишии намекает на то, что в какой-то степени он с вами согласен. — Утром я брошу вызов Бубновому королю, — заявляет Чишия. Вы удивлены его прямотой. Принять вызов в карточной игре равносильно тому, чтобы отправиться на войну, однако тон Чишии спокоен и отстранен. Он мог бы сказать что-то настолько бессмысленное, как-то, что он планирует съесть в следующий раз. — Это опасно, не так ли? — вы заявляете, приподнимаясь на матрасе и садясь рядом с ним. Ваше колено касается его бока, и вы намеренно оставляете его там. Чишия медленно скользит взглядом по вашему телу в манящей манере, заставляя ваше сердце трепетать в груди. Вам бы не хотелось, чтобы он так смотрел на вас, когда вы все еще разрываетесь от любви к нему. — Ничего страшного, — бесстрастно заявляет он, переводя взгляд на потолок над головой. — А как насчет тебя? — тихо добавляет он. — Может быть, Валет треф, — отвечаете вы, глядя в окно и прищуриваясь, чтобы разглядеть фигуры, мельтешащие в штормовом ветре снаружи. — Король червей тоже близок. — Еще одна карточная игра с манипуляцией? — невозмутимо спрашивает Чишия. Так спокойно и собранно. Вы прикусываете губу, мечтая расколоть его череп и вскрыть внутреннюю работу его разума. — Я знаю, — тихо бормочете вы, рассеянно поглаживая кончиками пальцев бок Чишии, не замечая, что его глаза прикованы к вашим, пока вы смотрите в пространство. — Но я хочу выбраться отсюда, — тихо говорите вы, встречаясь с Чишией взглядом. — Я хочу вернуться в наш мир. Здесь я не могу разобраться в наших отношениях. Я все время думаю о Пляже, о твоей лжи, о том, как ты позволил мне попасть в плен к Нираги. — Я же говорил тебе… — начинает Чишия, но ты прерываешь его, качая головой. — Все не так просто, Чишия, — говорите вы, протягивая руку и хватая его за запястье, и вздергиваете брови, умоляя его выслушать. Он затихает, сдерживая слова, вертевшиеся на языке. Вы прочищаете горло и, собравшись с мыслями, запускаете пальцы в волосы. — Быть здесь, — говорите вы. — Быть запертым здесь, где кажется, что мы никогда больше не почувствуем вкус свободы. Это постоянное напоминание. Каждая игра, в которую я вступаю, напоминает мне о том, что у тебя есть возможность отыметь меня. Я люблю тебя, я обожаю тебя. Но я не могу ослабить бдительность настолько, чтобы позволить этой вещи между нами, чем бы она ни была, расцвести. Мне нужно, чтобы всё это было полностью устранено, чтобы я могла быть с тобой. Чтобы я могла любить тебя без этих ограничений и напоминаний о боли на каждом углу. — Я здесь и сейчас, — говорит Чишия, тоже поднимаясь в сидячее положение. Он берет ваши руки в свои и нежно проводит большими пальцами по вашим запястьям. От этого нежного прикосновения вы просто таете. — Здесь нет игр, здесь только ты и я. Поговори со мной. Когда он решает это сделать, Чишия оказывает вам искреннюю поддержку. Он спокоен и бесспорно уверен в себе. И когда вы смотрите в его глаза, вы можете почувствовать любовь, которую он испытывает к вам, в одном только его взгляде. — Мне страшно, Чишия, — признаетесь вы, закрывая глаза и прижимаясь лбом к его лбу. Вы сбрасываете напряжение, скопившееся на ваших плечах, когда чувствуете, как его волосы щекочут вас, когда он прислоняется лбом к вашему. Он сжимает ваши запястья, затем проводит пальцами по вашим ладоням, останавливая движение только тогда, когда его руки оказываются в ваших. Вы хотите поцеловать его, потому что он чувствует себя как дома. А еще хочется улететь посреди ночи и оставить всё это позади, оставив в памяти лишь горький привкус во рту. Этот вихревой роман не должен был разворачиваться в таком жестоком месте. В реальном мире это было бы невозможно. — Я боюсь, что ты меня надуешь, — тихо произносите вы, слегка касаясь губами губ Чишии. — Нет никаких заверений, никакие действия не могут исправить то, что уже сделано. Мне кажется, что я не должна любить тебя после всего этого, но я люблю. И кажется, что после всего, что случилось, мне должно быть все равно, рискнешь ли ты завтра жизнью в карточной игре… Но я люблю, — вы ненадолго открываете глаза, чтобы убедиться, что он все еще слушает. Кажется, слушает. Очень внимательно. — Мне нужно, чтобы с тобой все было хорошо, — осторожно произносите вы, почти боясь признаться, как глубоко вы в него влюбились. Осознавая, что в реальном мире он никогда бы не обратил на вас ни малейшего внимания. Чишия выдыхает, и его дыхание слегка обдувает ваше лицо. Его руки покидают ваши, чтобы вновь оказаться по обе стороны от вашей челюсти, а большие пальцы снова проводят круги по вашей коже. — Пожалуйста, — тихо умоляет он, — позволь мне успокоить тебя. Позволь мне показать тебе, что я чувствую к тебе. И вы позволяете ему. Сначала он целует вас нежно, словно боится, что вы — хрупкая вещь, которая сломается в его руках. Вы целуете его в ответ, но глубже и со смыслом. Вам нужно дать ему понять, что вы хотите этого так же сильно, как и он. Одна рука тянется к затылку Чишии, чтобы нежно притянуть его ближе, а другая хватает за край рубашки, чтобы удержать его на месте. — Я не оставлю тебя, — говорит Чишия в ответ на поцелуй, отстраняясь на секунду, чтобы притянуть свое тело ближе к вам. Вы не можете подобрать слов, поэтому подчёркиваете свои чувства в поцелуе. Все ваши прежние сомнения исчезают, как и всегда, когда он прикасается к вам вот так. Это прекрасная симфония близости, танец, в котором вы оба участвуете снова и снова. Но когда Чишия снимает с вас одежду и укладывает на простыни, вы замечаете, что в этот раз всё по-другому. Вы задаетесь вопросом, готов ли он наконец отдать вам всего себя. Пустой мебельный магазин наполняется взаимным бормотанием ласковых слов. Вы упираетесь руками в лицо Чишии, когда он целует ваш рот, и в ответ вы выгибаете спину, прижимаясь к его телу. Одежда одна за другой падает на пол, но темп гораздо медленнее, чем при любой другой встрече, которая происходила до этого. Это замечательно — позволить желаниям медленно нарастать, а не прыгать вслепую в бушующее пламя страсти, не заботясь о захлестывающих эмоциях и неизбежных привязанностях. Его руки касаются вас всеми нужными способами, скользя по изгибу живота и бедер, когда он притягивает вас ближе и дразняще поглаживает внутреннюю поверхность бедер. Вы проводите пальцами по крашеным волосам Чишии, скользите языком по его языку и стонете, когда он наконец прикасается к вам. Он нежнее, чем когда-либо, несмотря на то, что это далеко не первый раз, когда вы вместе. Он нежно проникает в вас пальцами, поглаживая внутреннюю поверхность бедра, и уговаривает вас лечь на спину, чтобы он мог опереться на предплечье. Он снова говорит вам, что любит вас, и вы мечтательно отвечаете ему, дыхание вырывается изо рта, когда вы пытаетесь держать себя в руках. Вы с готовностью отвечаете ему взаимностью, прижимаясь всем телом к телу Чишии, чтобы дотянуться до него и прикоснуться. Он твердый под вашими пальцами, и когда вы скользите рукой вверх и вдоль его длины, Чишия издает восхитительный звук у основания горла, который заставляет вас повторить движение. Чишия наклоняется над вами, прижимаясь, и продолжает водить пальцами между ваших бедер. Ослепленная ощущениями, вы на мгновение ослабляете контроль над возбуждением Чишии, вместо этого крепко прижимаясь к его раме, пока он приближает вас к пику. Осознав, что оставляешь царапины на его спине, ты пытаешься сдержаться, но тут Чишия начинает проводить большим пальцем по нежному пучку нервов, и ты задыхаешься в экстазе. Тогда вы сжимаете его еще крепче. — Отпусти, всё хорошо, — уговаривает Чишия, легонько покусывая ваше ухо, пока он наращивает темп, быстро доводя вас до кульминации своими пальцами. Вы прижимаетесь к нему, задыхаясь и содрогаясь, а Чишия улыбается вам, осыпая поцелуями ваше горло, пока ваша грудь жаждет кислорода. — Хорошая девочка, — тихо говорит он, целуя вас в висок. Это грешно, но ты никогда не испытывала такого освобождения. Задыхаясь, вы медленно ослабляете хватку Чишии, поднимаете на него глаза и улыбаетесь. Он наклоняется, целует вас в губы и плавно опускается к вам, чтобы ваши тела оказались вровень друг с другом. Он все еще упирается в твой живот, но не делает никаких движений, чтобы начать секс. Вы задаетесь вопросом, не греется ли он от удовольствия, которое получил, удовлетворяя ваши потребности. Вы никогда бы не назвали Чишию дарителем, но вы наслаждаетесь тем, как блаженно и спокойно вы проводите время вместе, без спешки или игры, определяющей продолжительность вашей близости. Но вы хотите его, и дайте ему это понять, двигая бедрами, пока он не застонет. Тогда он смотрит на вас сверху вниз с той всезнающей покровительственной улыбкой, которую вы уже успели полюбить. Больше мы не обмениваемся словами, они не нужны. Вы раздвигаете ноги, обхватывая талию Чишии между поцелуями, а он, не сводя с вас глаз, поворачивает бедра и одним быстрым движением входит в вас так глубоко, что вы оба задыхаетесь в унисон. Никогда еще секс не был таким сладким. Он двигается мучительно медленно, прижимаясь бедрами к вашим. Поцелуи тоже медленные, но они наполнены страстью. «Это похоже на любовь», думаете вы, пока эта мысль висит у вас в голове. Его пальцы скользят по вашему телу, скользкие, словно покрытые маслом, и он прикасается к вам во всех нужных местах, вызывая у вас самые разные стоны. Вы проводите руками по его спине, пока он двигается в вас. Его голова опускается и утопает в вашем плече, когда он стонет, заикается, а затем крепко сжимает ваше запястье. Выдохи вырываются из вашего рта ровным потоком, который нарастает по мере того, как Чишия занимается с вами любовью. Другого слова не подберешь. Чувства расцветают, когда вы целуетесь и наслаждаетесь наслаждением, сталкиваясь в ритме, который медленно нарастает с каждой секундой. Затем Чишия замирает, поднимает уставшую голову и смотрит на вас сверху вниз. Все еще находясь глубоко внутри вас, он ласкает ваше лицо и с любовью смотрит в ваши глаза. Вы смещаетесь под ним, заставляя обоих резко задыхаться, но Чишия все еще сдерживает свои толчки. — Я люблю тебя, — говорит он, и на этот раз смысл его слов понятен. — Я никогда больше не причиню тебе боль. Теперь вы понимаете его и глубоко вдыхаете, нежно касаясь его щеки. — Я знаю, — отвечаете вы, наклоняя подбородок к нему для очередного поцелуя. — Я тоже тебя люблю. Чишия глубоко целует вас, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Медленно он начинает выводить свои бедра, а затем мягко вводит себя обратно в вас. — Мы выберемся отсюда вместе, — говорит он, прежде чем разговор снова затихает. Его слова успокаивают, его прикосновения и то, как он чувствует себя внутри вас, почти невыносимы от того, насколько это прекрасно. Вы целуете его плечи, качаете бедрами, пытаясь усилить его удовольствие, и поете ему на ухо слова похвалы, когда он сильнее насаживается на вас. Он полностью отдается ощущениям, поклоняясь вашему телу. — Я люблю тебя, — повторяет он дрожащими бедрами. Он близок к тому, чтобы схватить простыни в кулак, и ругается. — Я тоже тебя люблю, — с восторгом отвечаешь ты. И слезы могут наполнить ваши глаза, вы так пылаете от заверений и обожания его. Буря бушует до самой ночи, заглушая звуки выстрелов с территории Пикового короля. Это все еще Пограничье, опасный мир, полный смерти, но внутри полуразрушенного мебельного магазина жизнь двух потерянных душ кажется нормальной.