Часть 18

Невероятно жарко, что делает ваше бесцельное блуждание по пустынным улицам еще более вялым. Ваши ладони болят от ожогов, а от трения страдает нежная кожа бедер и икр. На руках появились волдыри, и вы отчаянно ищете что-нибудь, что могло бы смягчить ожоги. Вы выжили в игре с валетом, но взамен потеряли последние капли сил. Теперь нет ничего. Вы блуждаете по улицам, осматривая небо в поисках дирижабля Бубнового короля. Возможно, вас перепутали, а может, Чишия действительно завершил игру. Может быть, он тоже ищет вас. Но вам нужна помощь. Обветшалые и засохшие улицы выглядят одинаково, пока вы ищете перекресток. В реальном мире вы ходили по этому переходу бесчисленное количество раз, но сегодня, под золотистой дымкой бьющего солнца, он потерян для вас. Вы приостанавливаетесь, сгибаетесь вдвое в талии, кашляя и утирая больные плечи. Легкий пот выступил на вашем лбу, и вы неловко вытираете его. Этот второй этап игры подчеркнул вашу первоначальную легкость в Пограничье. Пляж был ульем, извращенным и развращенным жаждущими власти боевиками и хитрыми игроками, но он был безопасен до тех пор, пока не перестал быть таковым. Вы жили в относительной роскоши, вас постоянно кормили, днем — у бассейна, ночью — в шумном баре. Время от времени игра нарушала покой, но в остальном Пляж был благословением. Теперь вы остались без дома. В перерывах между жестокими играми вы разбиваете лагеря, где можно соорудить временное убежище над головой, добываете еду, когда её уже не так много. Вы переносите порезы и синяки между играми, не имея теплой воды, чтобы успокоить боль или облегчить ноющие мышцы. Выживать трудно, а без Чишии у вас не осталось ничего, что могло бы помочь вам идти. Вы упираетесь руками в колени, заставляя себя держаться прямо, щуритесь и направляете свою волю к выживанию на то, чтобы обратить внимание на оставшиеся игры. Пиковый и трефовый валеты исчезли. От последнего к одежде прилипает запах авиационного топлива и пепла. Король пик продолжает скользить между высотными башнями, а вдалеке на одной из них, похоже, закрепилась Дама червей. Вы вращаетесь на каблуках, пока не сделаете целый круг. Пограничье безмятежно. Здесь больше ничего нет. Насколько хватает взгляда, в синем просторе пусто. Вы резко вдыхаете, когда это осознание овладевает вами. Все почти закончилось. Вы позволяете себе быть оптимистом после того, как так долго концентрировались на негативе. Он закончил свою игру; Чишия уже должен ждать вас. Эта капля в океане наполняет вас энергией, достаточной для того, чтобы сохраниться до конца. Сканируя уличные указатели, вы достаточно проясняете голову, чтобы точно определить свое местоположение. Вы разминаете ноющие мышцы, а затем скользите в тень, направляясь к переходу. Вы были совсем недалеко. Перекресток пуст, и у вас замирает душа, когда вы понимаете, что вы единственный человек на многие мили вокруг. Ветер проносится по открытому пространству, принося желанную прохладу и легкие голоса издалека. Это наполняет вас надеждой, и вы наклоняете голову, так отчаянно пытаясь уловить голос Чишии, что почти убеждаете себя в том, что слышите его. Это мужской голос, но он еще слишком далек, чтобы различить его. Вы делаете один шаг вперед, и тут что-то позади вас заставляет вас резко остановиться. «Не может быть, черт возьми». Вы сглатываете и оглядываетесь через плечо, кровь холодеет в ваших конечностях. Вы узнали этот голос и надеялись, что больше никогда его не услышите. Нираги, перевязанный бинтами и перепачканный кровью, идет к вам. Он волочит одну ногу за собой; рука прижата к животу, по пальцам растекается темно-бордовая кровь. Он выглядит смертельно раненым, но его вид все равно достаточно угрожающий, чтобы вы нервно сделали шаг назад. — Никогда не думал, что увижу тебя снова, — смеётся Нираги, и слова вырываются из его рта вместе с плевком, запятнанным кровью. —Нираги… — задыхаясь, произносите вы, осторожно отступая назад. Он медлителен и ранен, но зловещий взгляд его глаз таит в себе жестокие намерения. Несмотря на больные мышцы, вы уверены, что сможете обогнать его, если понадобится. — Ты скучала по мне? — весело восклицает он, продолжая надвигаться на вас. — Я знаю, нам было так весело, когда в последний раз были только ты и я. Сейчас я больше никого не вижу, — злобно заявляет он, жестом указывая на пустоту. — Хочешь еще повеселиться, детка? Ваши мысли заняты ужасным воспоминанием о той ночи на пляже. Вы содрогаетесь, вспоминая, как его пальцы скреблись по вашей коже, как холодный металл его языка пронзил впадинку между грудями. Хуже всего то, что он смотрел на вас с манией величия, готовясь к насилию, не испытывая ни малейших угрызений совести. Несмотря на то, что он был на грани смерти, у него снова тот же взгляд. Вы в ужасе. Вы впервые замечаете, что в его слабой руке зажат пистолет. Вы сглатываете, прикидывая, как быстро вы сможете нырнуть в укрытие, если понадобится. На поляне пусто, лишь несколько потрепанных машин, да шкаф в нескольких шагах слева от вас. Вы собираетесь сделать шаг, но внезапно Нираги останавливается над вами, яростно кашляя и вытирая кровь с губ. — Ты умираешь, — восклицаете вы, нагнетая ложную уверенность. Подчеркивая слабость Нираги в надежде, что это укрепит вашу ограниченную волю к выживанию. Нираги снова смеётся. Вы начинаете ненавидеть этот звук. Он вытирает окровавленные пальцы о рваную рубашку, замазывая оставшуюся белую полосу свежей красной. — Ну, разве не все мы, дорогая? — говорит он, выпрямляясь. — Разве это не значит, что мы должны наслаждаться тем ограниченным временем, которое у нас осталось? Казалось бы, невозможно, чтобы кто-то настолько сломленный выглядел так грозно. Но когда Нираги наклоняет голову и кривит обожженные губы в жестокой улыбке, вас пробирает до костей. И что еще хуже, он все ещё держит в руках пистолет. — Итак, — говорит он, делая еще один шаг. Вам хочется пошевелиться, но вы застываете на месте. — Где любовник? Вы молчите, глядя ему в глаза, а в голове у вас роятся мысли о том, как сбежать. План действий. Хоть что-нибудь, чтобы спастись. Пиковый король находится в нескольких милях от вас, и вы быстро приходите к выводу, что наткнувшись на игру, вы не сможете спастись в этот раз. Нираги ухмыляется, показывая все свои зубы. — Да ладно. Все в Пляже знали, что Чишия трахает тебя в качестве развлечения. Наверное, ему стало скучно. Оставил тебя здесь, потому что после траха ты ничего не стоишь; это все, на что ты годишься, верно? Думаю, я собираюсь это выяснить. Вы сжимаете ладони в кулаки, ненавидя слышать на чужом языке все те переживания, которые вы неделями копили в своей голове. Волдыри на коже кричат от боли, когда вы сжимаете пальцы, но это отвлекает вас, чтобы не реагировать на слова Нираги. Вы придвигаетесь ближе к побитому Судану, медленно разлагающемуся в зелени у вас под боком. — Так тихо. Тебе не хочется пошуметь для меня, малыш? — Нираги улыбается уголком рта. — Скоро мы это изменим. Я не хочу повторения прошлого раза, — его лицо становится холодным, и вы уже давно должны были скрыться в машине. — Ты от меня никуда не денешься, — продолжает он, — ты мне еще нужна. Нираги поразительно быстро поднимает оружие, и тут же выстрел пробивает вашу рубашку. Кровь хлещет через одежду, плоть и сухожилия рассечены пулей. Вы спотыкаетесь, задыхаетесь, хватаетесь за живот. Затем небо оказывается прямо над вами, и ветер вырывается из ваших легких. Облака плавно проплывают над головой, как будто ничего не произошло. Вы слышите, как Нираги смеется в извращенной манере. Его голос уже ближе, его тень нависает над вами. Вы должны двигаться; вам нужно встать. Вы заставляете свои конечности двигаться, но ноги слишком слабы, и вы едва можете поднять голову от асфальта. Двигайтесь, вам нужно двигаться. Но вы чувствуете вкус крови во рту, и вас поглощает неотложный стук сердца в ушах. Вы прижимаете кончики пальцев к ране и снова подносите их к лицу, залитому алым. Нираги склоняется над вами, и вас тошнит от боли и степени его ожогов. Сквозь затуманенное зрение вы прослеживаете линии шрамов, испещряющих его кожу, и клочки волос, уцелевшие после ожога, теперь лежат несочетаемыми клочьями. Он мог бы быть совершенно другим человеком. Но эти глаза - они злые. Это единственное, что в нем неизменно. — Теперь ты от меня не убежишь, - говорит он, прижимая ногу к твоему предплечью и упираясь коленом тебе в грудь. Ты прижата к нему, полностью подчинена его воле, борешься с его превосходящей силой, не имея ничего, кроме сил. — Теперь мы можем повеселиться, - тошнотворно произносит он. Вы хнычете, потому что это всё, что вы можете сделать. Сердцебиение переместилось в тупую пульсацию в животе. По мере того как из раны вытекает все больше крови, пульс то утихает, то затихает. Ты не представляешь, насколько сильно ты ранена, но чувствуешь, как влага проникает сквозь брюки, окрашивая кожу бедер. Если Чишия знал бы, он смог бы спасти тебя. Но Чишии здесь нет. Ты умрешь мучительной, медленной, затяжной смертью. Нираги выжрет из тебя последние остатки души, сломит твой дух, пока ты еще держишься за него. Вы пережили несколько самых сложных и трудных игр, которые бросало вам Пограничье, а теперь умираете на старой переправе. Вашу жизнь украл маньяк, вооруженный пистолетом. Нираги с силой берет ваш подбородок в свои пальцы, недовольный тем, что вы не хотите смотреть ему в глаза. Его прикосновения грубы, он щиплет вас за кожу, намереваясь причинить боль. Чишия приступает к поцелуям аналогичным образом, побуждая вас прижаться к нему, когда он наклоняет ваш подбородок под идеальным углом. Это мягко и сладко, желанно и долгожданно. Это другое. Но даже Нираги не сможет помешать вам обрести покой в последние минуты жизни. Он может отнять у вас все: вашу жизнь, ваше достоинство, вашу волю к выживанию, но не это. Вы возвращаете Чишию в центр внимания, держась за его прикосновения, как за якорь, удерживающий вас в более безопасном месте. Вдали от ада, который вы здесь нашли. Вы бесполезно бьете ногами, но Нираги только ухмыляется. Он дразнит вас, прижимая к земле, и наблюдает за тем, как на вашем лице растёт ужас, когда вы пытаетесь его свалить. Нираги наслаждается каждой секундой, прежде чем украсть у вас то, что ему нужно. Это то, чего он всегда хотел с тех пор, как его прервали на пляже. Кроме этого раза, никакая игра вас не спасет, вы оба это знаете. — Помогите мне, - кричишь ты, пока не рвутся голосовые связки и у тебя не остается голоса. Нираги усмехается, прижимая предплечье к вашему горлу, чтобы заставить вас замолчать, наслаждаясь тишиной, которая отвечает на ваши мольбы о помощи. Он откидывается на спинку кресла и даёт время. Единственным ответом на ваши леденящие кровь крики становится порыв ветра, проносящийся через перекресток. Голоса, которые он когда-то доносил, исчезают в небытие. — Не думаю, что кто-то придет, - говорит он, приставляя ствол пистолета к вашему виску и крепко сжимая оружие пальцами. Вы снова с силой поднимаете бедра, не обращая внимания на мучительную боль, пронзающую ваш живот, когда вы извиваетесь и выгибаетесь. Нираги только усмехается: — Тебе не терпится начать, да? — говорит он, разрывая пальцами футболку. — Ну, не хотелось бы разочаровывать... Нираги не успевает дотронуться до вас и даже закончить фразу, как его отбрасывает от вас какая-то невидимая сила. Вы задыхаетесь, когда его вес уходит, но слишком слабы, чтобы сделать что-то еще. Другие голоса окружают вас, шаги эхом отдаются в асфальте под вашей головой. Зрение затуманивается, слезы облегчения катятся по грязи, покрывающей ваше лицо. Все вокруг сливается в хор выстрелов и гневных криков. Вокруг вас все движется так быстро, но ваше сердце бьется слишком медленно. Каждый толчок слабее предыдущего, когда оно слабо толкает очередную струю крови из вашего желудка. Вам кажется, что вы видите, как мимо проносится Арису, вооруженный дробовиком. Кажется, что слышишь Чишию. Но этого не может быть. Потом сильные руки обхватывают вас за плечи, но они становятся мягкими и нежными, когда вы оказываетесь у кого-то на коленях. Пряди волос прилипают к поту, покрывающему ваш лоб, и знакомые пальцы касаются вашей кожи. Вы вздрагиваете от его прикосновения, но, прищурившись, замечаете, что Чишия смотрит на вас сверху вниз. Он обнимает вас за шею, и волосы падают ему на глаза, пока он судорожно ищет на вашем лице признаки бдительности. Вы хотите заплакать, увидев его лицо, но понимаете, что уже рыдаете. Он говорит что-то тихое, а его пальцы танцуют по вашему животу. В огнестрельной ране вспыхивает огонь, и вы пытаетесь отмахнуться от него, но не успеваете понять, что это прикосновение любовника, а не вашего убийцы. Чишия скрыл свои эмоции, чтобы сначала осмотреть вашу рану с умом врача. Вы уже видели это выражение его лица, когда он зашивал вашу рану в безопасном месте Пляжа. Вы ищете в его глазах уверенность, которую находили бесчисленное количество раз с тех пор, но в темно-карих радужках отражается лишь паника. — С тобой все будет хорошо, милая, - говорит он, надавливая на рану. Только сейчас вы понимаете, что он тоже плачет. В ответ вы думаете о двух вещах. Во-первых, что тяжесть его прикосновений к ране должна вызывать у вас муки, а вы ничего не чувствуете. И второе - что он вам лжет. Смех Нираги прорывается сквозь туманные ощущения, омывающие вас, как теплая вода. Мягкость Чишии исчезает за долю секунды; его брови нахмуриваются, а лицо наполняется яростью. Кажется, вы никогда не видели, чтобы его лицо было так переполнено яростью. — Пристрели его еще раз, Арису, - кричит он, заставляя вас наклонить подбородок вниз. Слезы мешают видеть, но вы различаете размытые очертания двух мужчин. Один из них прислонился к капоту машины, другой стоит в нескольких ярдах от него, нацелив дробовик на первого. Вы пытаетесь сесть, боясь, что Нираги всё ещё жив и гогочет, несмотря на выстрелы. Звук его радости, такой неуместный в этом жестоком мире. От него вас тошнит. Вы слабо обхватываете запястье Чишии, решив оставаться с ним в этом тепле, пока не пройдете через него. — Шия, — тихонько произносите вы, прижимаясь к его коже как можно крепче. — Я умираю, не так ли? Он лихорадочно качает головой, но вы можете сказать, что он снова лжет. Вы вдруг понимаете, что больше боитесь потерять Чишию, чем умереть. От этой мысли по коже пробегает холодок, и вы пытаетесь перевести себя в сидячее положение. Уверенность в том, что если вы сможете подняться на ноги, то все сложится так, как должно было сложиться. Вы вернетесь в реальный мир, чтобы жить с мужчиной, которого горячо любите. Всё это окажется дурным сном, если вы сможете просто встать. Но ваши ноги онемели, кожу пронзает тысяча иголок, и вы пытаетесь почувствовать хоть что-то... хоть что-нибудь. — Успокойся, любимая, - тихо говорит Чишия, поглаживая твое лицо. — Просто дыши и отдыхай. Все будет хорошо,— под поверхностью он злится, и на его лице можно прочесть жажду возмездия. Вы безмолвно просите его остаться рядом с вами, жаждая утешения, которое приносит его прикосновение в последние минуты вашей жизни. Он осторожно тянет вас за раму, чтобы прислонить к пассажирской двери ржавого автомобиля. Того самого Судана, который мог бы спасти вас, если бы вы просто сдвинулись с места. Он нежен, но вы плачете в агонии, когда ваш живот разрывается на две части. Он гладит вас по щеке, проводит большим пальцем по окровавленным губам, вытирая их. — Я убью его нахрен за то, что он причинил тебе боль. Вы сжимаете его запястье, но ваша хватка недостаточно сильна, чтобы удержать его на корню. Он встает на ноги, твоя кровь пачкает белую толстовку. Вы удивляетесь, как ему до сих пор удавалось сохранять свою любимую толстовку в чистоте. Вы умоляете его вернуться, отчаянно щурясь, надеясь, что перепутали его действия. Что он идет к вам, а не движется к вашему агрессору. Но это не так. Он навис над Нираги, выкрикивая пеструю смесь оскорблений в адрес Арису за то, что тот не убрал Нираги. Чишия всегда ненавидел Нираги, это было видно по тому, как он смотрел на боевика на пляже, но теперь эти чувства вылились в глубокое желание искоренить другого человека из Пограничья. — Пристрелите его еще раз, мать вашу, — слова звенят у вас в ушах. Вы прищуриваетесь сильнее, а затем ваш рот превращается в открытый рот, когда вы видите пистолет, все еще зажатый в окровавленных пальцах Нираги. — Чишия, — кричите вы, но слова слабы и немощны, их уносит ветер, прежде чем они успевают прорваться через переправу. Арису стреляет в Нираги только после того, как Чишия получает пулю прямо в грудь.