Регулус

Это вечер пятницы, и свет приглушен. Регулус не пьян настолько, насколько ему хотелось бы. Вообще не пьян, если говорить точнее. Он выпил половину шота час назад, до того, как начали прибывать люди, но у него еще не было возможности выпить что-то нормальное. Он не знает, почему вообще согласился устроить вечеринку, но приятно, что Сириус спросил его мнение на этот счет. Господь свидетель, он бы все равно ее устроил. Больше всего ему хочется исчезнуть на втором этаже с Джеймсом и трахаться с ним до вторника, но пока что он довольствуется только изгибом его шеи. Джеймс приветствует гостей, что означает, что Регулус тоже приветствует гостей, потому что куда Джеймс, туда и он. Честно говоря, он бы, наверное, уже бросил Джеймса, чтобы потусоваться с Барти и Эваном, если бы мог, но Эвана еще нет, и Барти из-за этого дуется, а когда Барти дуется, он всегда принимает слишком много кокаина, а Регулусу запрещено употреблять кокаин сегодня вечером, потому что Пандора придет на вечеринку, а им больше не разрешается принимать тяжелые наркотики вместе. К счастью, Пандора и Лили уже скоро придут. До этого они с Римусом ходили за покупками для вечеринки, но Пандора и Лили вернулись к себе в квартиру, чтобы переодеться, прежде чем прийти в Дом. Регулус принципиально отказывается называть его Гриммо-2: Возвращение Терминатора, но другого названия у него нет. Джеймс дружелюбно улыбается, разъясняя правила новоприбывшим, и Регулус на мгновение чувствует в груди трепет, поражаясь, как ему повезло. Золотой мальчик и его угольный принц — вот кто они такие. Регулус — порох, а Джеймс — яркая вспышка света, пламя, стремящееся поглощать. О, как же Регулус любит быть поглощенным. Джеймс, кажется, улавливает ход его мыслей, потому что смотрит на него сверху вниз, и в его глазах сверкает что-то зловещее и сексуальное. Он облизывает нижнюю губу. — Не смотри на меня так, если не собираешься что-то с этим делать, — говорит Регулус, не особенно заботясь о том, что отвлекает Джеймса от роли хостес. Джеймс отводит взгляд в другой конец комнаты. — Йоу! Пит! — зовет он. — Что? — отвечает Питер, крутясь на месте уставившись в потолок. Господи, прошел всего час. — Хочешь дежурить у двери? — спрашивает он своим солнечным голосом. Он мог убедить кого угодно сделать что угодно, если сильно старался. — Что нужно делать? — спрашивает Питер, пробираясь к ним. — Говори людям не ходить на второй этаж, — отвечает Джеймс, а затем убирает руку с плеча Регулуса, чтобы сплести с ним пальцы. Он позволяет Джеймсу тащить себя за руку, прокрадываясь вверх по лестнице и скрываясь от гостей. Они не успевают сделать и трех шагов по коридору, как Джеймс прижимает Регулуса к стене и целует его до потери сознания. Он покрывает поцелуями его шею и ключицы, прежде чем вернуться к губам. Регулус цепляется руками за плечи Джеймса и подпрыгивает, обхватывая ногами его талию, а затем запускает пальцы в волосы. Они вообще не выглядят мягкими, и их мягкость, по большей степени, заслуга Регулуса. Джеймс пользовался шампунем 3 в 1 до того, как за дело взялся он. — Хочу сожрать тебя заживо, — бормочет Джеймс себе под нос. — Попробуй, — отвечает Регулус отчаянным, сдавленным шепотом. Он чувствует мягкую улыбку Джеймса на своих губах, когда тот оттаскивает его от стены, разворачивает и ведет по коридору. Регулус разрывает их поцелуй, чтобы уткнуться лицом в плечо Джеймса, сдерживая смех, который вот-вот вырвется. — Глупый, глупый мальчик, — шепчет он достаточно близко к уху Джеймса, чтобы тот мог его услышать. — Милый, милый мальчик, — отвечает Джеймс, пинком открывая дверь своей спальни в конце коридора. Он опускает Регулуса на кровать, мягкую и удобную, а затем забирается на него сверху, накрывая рукой его горло. — Все хорошо? — спрашивает он. — Да, — говорит Регулус. — Да. Очки Джеймса уже съехали набок, и Регулус окончательно снимает их, прежде чем накрыть губы Джеймса своими. Он вонзает зубы в плечо Джеймса, не настолько сильно, чтобы порвать кожу или что-то в этом роде, но достаточно сильно, чтобы рука Джеймса сжалась. У него перехватывает дыхание на секунду, и в то же время, ему дышится как никогда легко. Он настолько взволнован, что у него, кажется, может разорваться сердце. Голос хрипит, говорить трудно, но ему все же удается: — Джеймс Флимонт Поттер, если ты не трахнешь меня прямо сейчас, я сдеру с тебя кожу живьем и оставлю умирать. Джеймс убирает руку с его горла, чтобы провести кончиками пальцев по скуле. — Только если ты пообещаешь снова меня укусить. — Обязательно, — обещает он. Джеймс срывает с себя черную жилетку, а затем и рубашку, не заботясь о пуговицах, и Регулус позволяет себе насладиться видом его кожи, упругой и мускулистой, каждый сантиметр которой настолько прекрасен, что это почти больно. То, насколько хорошо Джеймс выглядит в своей нелепой одежде — просто преступление. По какой-то причине он решил одеться как Хан Соло в первой части “Звездных войн” 1977 года, и он почти убедил Регулуса вырядиться как Люк Скайуокер, но Барти никогда бы этого не позволил. Он понятия не имеет, почему Сириус настоял на ретро-тематике, но должен признать, что, возможно, это стоило того, чтобы увидеть Джеймса в костюме космического пирата. Он изо всех сил старается снять его штаны, а Регулус смеется над ним. Брат убедил Регулуса надеть джинсы-клеш, и Джеймс скорее стягивает их с него. Его кудри торчат во все стороны и пушатся, и Джеймс не может перестать прикасаться к ним уже несколько часов. Регулус расправляется со своей одеждой куда более умело чем Джеймс, но в конце концов они оба раздеты и прижимаются друг к другу на матрасе, который кажется Регулусу домом больше, чем что-либо другое. Как и всегда, Джеймс покрывает поцелуями шрамы на груди Регулуса, прежде чем поцеловать другие участки кожи. Регулус даже не уверен, что Джеймс осознает, что делает это, но каждый раз в этом есть что-то благоговейное, будто эти отметины, которые делают его тем, кто он есть — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Каждый раз Регулус оказывается на грани слез из-за того, какое это гребаное удовольствие — быть любимым Джеймсом. И кстати об удовольствии… Регулус переворачивает их, а затем опускается на него и позволяет своему телу освободиться так, как это бывает только с Джеймсом. Он знает, каково это с другими людьми, он трахался с ними, но никто и ничто никогда не могли заставить его чувствовать себя так же хорошо, как Джеймс. Может, это любовь (фу нет, он не может быть одним из таких людей), может это самообман, но чем бы это ни было, ему плевать. Он бы укатил с Джеймсом в закат, и Джеймс бы позволил, и это осознание заставляет Регулуса притянуть его к себе, чуть не сломав ему челюсть. Бедра Джеймса начинают двигаться быстрее, жестче, и Регулус дышит в такт им, быстрее, жестче. Он впивается зубами в грудь Джеймса, и на этот раз у него идет кровь. Он слизывает ее, пока Джеймс проводит руками по его обнаженной спине. — Нравится? — спрашивает Регулус, прежде чем поцеловать Джеймса, чтобы тот почувствовал вкус крови. — Да, Боже, да, — с трудом выговаривает Джеймс, прикусывая язык Регулуса. — Что я говорил по поводу того, чтобы называть меня Богом? — дразнит Регулус, когда Джеймс двигается именно так, как ему нужно. — Делай так каждый день, — отвечает Джеймс. Регулус выгибает спину, запрокидывает голову и смеется. — Я хочу чтобы ты жил во мне, — говорит Регулус, обращаясь к небесам, откуда, очевидно, Джеймс спустился в его жизнь. После этого ни один из них не смог продержаться долго, но они и не планировали превращать это в марафон. К тому моменту, когда Регулус переворачивается набок, тяжело дыша и сияя от пота, пытаясь отойти от оргазма, он уже видит галактики, которых даже не существует. Интересно, знают ли звезды, как хорошо они с Джеймсом исследовали их. — Нам правда нужно возвращаться на вечеринку? — спрашивает Регулус, потому что знает, что сейчас может вертеть Джеймсом как хочет. И всегда. — Я обещал твоему брату, что заставлю тебя общаться с людьми, — говорит Джеймс, запуская пальцы в волосы Регулуса. — Я много общаюсь с людьми, — возражает он, и это даже не ложь. Он интроверт по натуре, но не какой-нибудь отшельник. Ведет ли он себя так, что люди считают его пугающим? Возможно. Мечтает ли он сбрасывать людей, с которыми говорит, с лестниц? Определенно. Узнает ли кто-нибудь когда-нибудь об этом? Конечно, если он скажет им, но такое он говорит только людям, которые ему по-настоящему нравятся. Следовательно, он достаточно хорошо ладит с людьми и ведет себя очень вежливо. — Пандора и Лили скоро приедут, — напоминает Джеймс. — Разыгрываешь карту с Пандорой? — цокает Регулус, и вспоминает, что Джеймс тоже вертит им как хочет. Он вздыхает. — Ладно. Джеймс ослепительно улыбается ему и наклоняется для целомудренного поцелуя, который так много значит для Регулуса, так же много, как удушение, как кровь и возможность увидеть лик Бога в своем возлюбленном. Джеймс переворачивается и падает с кровати, а затем подскакивает и начинает вслепую искать, куда Регулус забросил его очки. Регулус мог бы помочь, но так гораздо милее. Он приподнимается на локтях, наблюдая, как Джеймс ведет себя, словно олененок, каждые пять секунд нежно улыбаясь Регулусу через плечо. Регулус переворачивается на другой бок и на секунду-другую зарывается лицом в подушку, теряясь в эйфории. Затем он собирается с силами, одевается и старается привести себя в порядок, чтобы выглядеть трахнутым, но при этом стильным. Джеймс делает то же самое, за исключением стиля. Он выглядит как трахнутая катастрофа, и Регулус хочет, чтобы он таким и оставался, чтобы все могли видеть, что это он так основательно потрепал Джеймса. Сириуса, скорее всего, удар хватит, а Римус сделает вид, что ничего не заметил, но, по крайней мере, Барти и Пандора будут признательны. Другие девушки, вероятно, тоже. Они сплетают руки, когда спускаются обратно по лестнице, и Регулус облизывает тыльную сторону ладони Джеймса, просто потому что может. Их история любви так долго была отвратительной, но теперь она настолько милая, что стала их второй натурой. Регулус никогда не думал, что позволит себе быть таким уязвимым с другим человеком, но Джеймс Поттер вошел прямо в его сердце, посадил там сад роз и поклялся никогда не уходить. Иногда Регулус чувствует запах цветов в своих легких, и раньше это его беспокоило, но теперь ему даже нравится. Он научился расти вместе с этими цветами. — Вечеринка началась всего час назад, — устало говорит Сириус, когда они возвращаются в гостиную. На нем белый костюм в стиле “Лихорадки Субботнего вечера”, волосы спадают на плечи. — Ты должен мне десять долларов. — Ты спорил на мою сексуальную жизнь? Сириус протягивает десять долларов Римусу, и тот приподнимает воображаемую шляпу перед Джеймсом. — Нет, — решительно говорит Сириус. — Я спорил, что ты заставишь Джеймса увести себя с вечеринки, но думал, что сначала ты хотя бы дождешься приезда Пандоры. — Я спорил, что вы двое сбежите трахаться сразу, как Регулус правильно похлопает глазками, и гости просто пойдут нахер, — гордо заявил Римус. Регулус закатывает глаза, но Джеймс сжимает его руку и говорит: — Мне нравится, когда ты хлопаешь глазками. — Пандора уже здесь? — спрашивает Регулус. Римус трясет головой. — Не уверен, я их еще не видел. Не удивлюсь, если они появятся здесь только через пять часов. Им тоже не терпелось залезть друг другу под кожу. — На сколько хочешь поспорить, что Лили появится здесь со связанными руками? — коварно шепчет Сириус, и Джеймс толкает его локтем в бок. Регулус ничего подобного не делает, потому что готов поспорить, что Сириус прав. — А что насчет Эвана? — продолжает Регулус. Он не видел Барти в гостиной, но знал, что вероятно найдет его в кабинете или на кухне, с кокаином или выпивкой. Римус снова трясет головой. — Пандора сказала, что они видели его в магазине, пока я загружал покупки в машину. Он их не увидел, слишком был занят раздеванием глазами Крауча. — Как долго они собираются так очевидно страдать друг по другу, прежде чем мы вмешаемся и заставим их понять, что они влюблены? — спрашивает Джеймс. Регулус сосредоточенно смотрит на Джеймса, также как и Римус с Сириусом. — Не думаю, что это наше дело, — радостно говорит Римус. Регулус ничего не говорит, потому что не хочет, чтобы его потом за это убили. Их чувства друг к другу очевидны, и своими недомолвками они лишь доводят всех до нервного срыва. Регулусу кажется, что это в какой-то степени мило. — Кто-нибудь видел Питера? — спрашивает Сириус, оглядывая толпу. — Надеюсь он еще не слишком пьян. — Почему ты все еще не пьян? — спрашивает брата Регулус, пока тот тревожно выпрямляется. Сириус морщит нос в ответ. — Потому что стараюсь вести себя как гостеприимный хозяин или типа того. А ты почему не пьян? — Потому что хотел заняться сексом до того, как нажрусь, — говорит Регулус, чтобы заставить Сириуса поперхнуться, что он и делает. Джеймс не обращает на это ни малейшего внимания. — Я хочу сделать колесо, — говорит он. — Ты умеешь делать колесо? — спрашивает Регулус. — Думаю, сейчас мы это и выясним, — говорит Джеймс с озорной ухмылкой. К черту его и его дурацкий сексуальный аутфит. О Джеймсе Поттере можно сказать одно: у него нет ничего, кроме смелости. Он делает колесо, а затем еще раз, и еще раз, и еще, а потом указывает на Регулуса и говорит: — Это для тебя! — и делает сальто назад, каким-то образом умудряясь не травмироваться и не потерять последние клетки мозга (которых, на самом деле, и до этого не было). Регулус очень старается не выглядеть растроганным. — Не могу поверить, что Питер пропускает это, — говорит Сириус, а затем исчезает, предположительно, чтобы найти Питера. Римус следует за ним по пятам. Джеймс всплывает перед ним с той же глуповатой улыбкой на лице, и Регулус затыкает его поцелуем раньше, чем тот успевает что-то сказать. Кто-то свистит, и этим кем-то оказывается Лили. — Слишком много публичного проявления чувств, я взволнована, я в ужасе, Регулус наконец-то влюбился? — говорит она. — Никогда не слышала, чтобы он охал и ахал, — говорит Пандора, пристраиваясь рядом с Лили. Ни у кого из них не связаны руки (удивительно), но у Пандоры есть след от укуса на шее, который выглядит так, будто ей нужна медицинская помощь. К тому же, они обе так взъерошены, что он вслух задается вопросом: — Вы только что пришли? — Нет, — отвечает Пандора. — Мы ритуалили на кухне. — Не думаю, что понимаю, что это значит, — говорит Джеймс. — Они призывали Сатану к нашим дверям или вроде того, — поясняет Регулус. — Не переживай об этом. — Да, не переживай об этом, Джеймс, — лукаво добавляет Пандора. — Абсолютно не о чем переживать, — вторит ей Лили. Они такие раздражающие. Регулус так их любит. — Я убью вас обеих прямо тут, — говорит Регулус. Лили смотрит на него в ответ, надув губы, в ее глазах пляшут искры, и она отлично знает, что это было мило со стороны Регулуса. Раньше они ненавидели друг друга, потому что Лили завидовала тому, как он близок с Пандорой, а он — тому, как она близка с Джеймсом. Однажды, когда они учились в старших классах, он действительно пытался сбить ее на машине, но в последнюю секунду решил, что не хочет, чтобы ее кровь запачкала капот. — Умирать — это так банально, в наши дни все дети этим занимаются, — беззаботно говорит Пандора. — Что ты хочешь этим сказать? — спрашивает Джеймс, принимая ее слова за чистую монету, как и всегда. Иногда Регулусу кажется, что Джеймс все понимает, но ведет себя глупо только для того, чтобы доставить ей удовольствие. Глаза Пандоры сияют. — Разве ты не слышал? Прошлой ночью жестоко убили какого-то подростка. — Черт, в четверг? — спрашивает Джеймс. Регулус не знает, шутит она или нет, потому что это похоже на то, о чем она могла бы пошутить. — Ты серьезно? — Нет, я не знаю где он, — отвечает она. — Да, она серьезно, — перебивает Лили, закатывая глаза. Пандора в ответ сверкает зубами. — Кого? — спрашивает Регулус. — Никто не знает, — говорит Лили. — Очевидно, семья не хочет разглашать имя общественности. — Может, если нам повезет, убийца появится здесь сегодня, — весело говорит Пандора. Лили снова закатывает глаза, а Джеймс отводит взгляд, подальше от девушек и Регулуса. — Я принесу выпить. Рег, хочешь чего-нибудь? — Конечно, — говорит он. — Ты знаешь, что мне нравится. Когда он ушел, Регулус уставился на Пандору. — Ты расстроила его разговором про убийства. — Я твоему парню не нянька, — говорит она. — Он переживет. Регулус поворачивается к Лили. — Она под молли? Она всегда сучится, когда принимает молли. Лили пожимает плечами. — Возможно. — Ты тоже приняла? — спрашивает Регулус с усталым вздохом. Он скучает по тем временам, когда Лили была обычной. Все думают, что Пандора развратила ее, но Регулус знает, что безумие всегда скрывалось под внешней оболочкой, просто до Пандоры никто не говорил ей, что показывать его — нормально. — Возможно, — кивает Лили. — Звучит многообещающе для нас всех, — говорит он, а затем, он может поклясться, замечает, как что-то странное спускается по лестнице. Он не уверен, но похоже было на человека, который притворяется, что им не является. Но когда Регулус моргает, никого уже нет. Он поворачивается обратно к Лили, чтобы спросить, видела ли она это, но они с Пандорой уже заняты тем, что вырезают что-то на руках друг друга маленьким лезвием. Окей, он просто позволит им продолжать в том же духе. Регулус собирается пойти на кухню, но по какой-то причине ноги несут его в противоположном направлении, к черному ходу, где он, возможно, видел кого-то или что-то, а может быть и нет. Снаружи собралась большая толпа людей, но, согласно инструкциям, все они должны держаться поближе к дому. Рядом с озером никого нет, и даже лес пугает людей. Регулусу нравится лес, он проводит там много времени, днем и ночью. Они с Джеймсом часто устраивают маленькие пикники среди деревьев, и им нравится освящать землю, по которой они ходят, если святость по своей сути подразумевает богохульство. Регулус полагает, что для него это так и есть. Он не ожидает найти кого-либо, когда проскальзывает мимо толпы и приближается к лесу, и именно поэтому он удивляется, когда слышит голос. — Зачем кому-то говорить мне прийти сюда? Это пиздецки жутко, — говорит один из голосов. Другой звучит идентично, что сбивает Регулуса с толку. — Кому-то? Погоди, что ты имеешь в виду? Я думал, ты велел мне прийти сюда. — Он звучал как я? — Нет, но для этого есть приложения. — Ни у кого из нас нет телефона, придурок. — Что ж, я здесь оставаться не собираюсь, — слышится хруст шагов по упавшим веткам. Регулус скрывается из виду. Он не уверен почему. Когда он вглядывается в человека, который остался в лесу, то узнает его только потому, что видел на футбольных матчах. Это один из близнецов, но Регулус не знает, какой именно. Джеймс может отличить их друг от друга без проблем, но у них с Сириусом есть привычка их путать. Какой бы близнец это ни был, он делает пару шагов через несколько секунд. Он явно пьян, потому что не способен идти по прямой и постоянно натыкается на деревья. В четвертый раз, когда он спотыкается, кто-то подхватывает его. — О, спасибо, чувак, — говорит он, и волосы на затылке Регулуса встают дыбом. Он не видит, кто поймал Пруэтта, но почти уверен, что это не его брат-близнец. Он снова оглядывается по сторонам, стараясь оставаться незаметным, и его сердце уходит в пятки. Этот человек и его глупый костюм даже не пугают, но в них есть что-то настолько зловещее, что это немедленно заставляет Регулуса войти в режим бей или беги. На фигуре черный балахон и что-то вроде маски, она похожа на театральную, и от этого, почему-то, становится еще тревожнее. Сложно определить рост человека под маской, и он носит перчатки, так что еще одна деталь, за которую можно было бы зацепиться — скрыта. — Ты не Гидеон, — бурчит близнец — Фабиан, перед тем, как его пронзает длинный нож, который Регулус сначала даже не заметил. Это изогнутое лезвие, и оно выглядит острым, особенно когда пронзает плоть насквозь. Фабиан хрипит, напрягаясь всем телом. — Чувак, это вечеринка в стиле семидесятых, — выдыхает он. — В семидесятых вообще были такие ножи? Человек в ответ вытаскивает нож так же быстро, как вогнал его в тело. Фабиан падает на колени, зажимая рану руками, которые тут же покрываются кровью. Человек в маске вытирает нож о свой рукав, очищая лезвие. Взмахнув длинным плащом куда более драматично, чем требовалось, человек исчезает, а Фабиан остается истекать кровью в одиночестве. У Регулуса есть два варианта: он может побежать к Фабиану и попытаться спасти его, или он может убежать и попытаться спасти себя. Он поворачивается и убегает обратно тем же путем, которым пришел, оглядываясь через плечо, но не глядя перед собой, пока не становится слишком поздно. В конце концов, убийца в маске — всего лишь человек, и сейчас он в нескольких шагах от него. Он застывает на месте, не уверенный, стоит ли ему двигаться. Пока убийца не оборачивается, с ним все в порядке. Но человек по своей природе существо шумное, и одно неверное движение может привести Регулуса на острие ножа. Он делает робкий шаг назад. Ветер шелестит у его ног. Убийца замирает, и какое-то шестое чувство подсказывает Регулусу, что он должен скрыться из виду сейчас же. Но куда бежать? Одной рукой он опирается на дерево. Можно залезть на дерево. Он определенно уже залезал на это дерево, но не в одиночку и не в темноте. Он возносит неверующую молитву богу, которому на все плевать, и начинает карабкаться вверх. Он находится в нескольких футах от земли, когда человек в маске оборачивается. Регулус не думает, что убийца ищет его, но что он ищет? К счастью, он не видит Регулуса, спрятавшегося достаточно высоко и далеко. Когда он оборачивается, не сбавляя шага, готовый продолжить охоту, из ниоткуда появляется человек в рубашке с красными пятнами. Это… Фабиан. Фабиан еще не видел убийцу, но убийца видел его. А Регулус видел убийцу, видел, как его напряженные плечи расслабились, словно ему стало скучно. Фабиан наконец оборачивается, вероятно, не видя в темноте ничего, кроме светящегося белизной фальшивого лица убийцы, и подпрыгивает почти на три фута в воздух, что дается ему гораздо проще, чем полагается человеку с ножевым ранением, а затем бросается бежать. Убийца бросается за ним в погоню, как волк в ночи или, может быть, пантера. Тот, кто выслеживает и пугает свою добычу, прежде чем превратить ее обратно в кусок мяса, которым она пришла в этот мир. Регулус не хочет покидать свое дерево, его безопасность и святость, но отношения с Джеймсом плохо сказались на его почерневшем сердце. Смотрите, оно снова становится ярко-красным, и иногда даже окрашивается золотом. Он слезает с дерева и следует за ним. Заметно, что Фабиан все еще пьян, так что Регулус не особо удивлен, что ему не удалось уйти далеко. А еще тот факт, что его ранили, наверняка, сильно мешал. Его снова ударили ножом, на этот раз в спину, и Регулус взбирается на другое дерево, оставаясь вне поля зрения, но все еще в центре сюжета. Нож издает ужасающий звук, когда убийца выдергивает его, и Фабиан падает прямо на землю. — Какого черта? — говорит Фабиан, ощупывая свою рану. Он весь покрыт кровью. Его голова склоняется набок, и Регулус думает, что на этот раз убийца, должно быть, действительно одолел его, когда, из леса, спотыкаясь, выходит Фабиан. Регулус смотрит на Фабиана, лежащего на земле, а затем на Фабиана, хватающегося за живот. Появление второго Фабина напоминает Регулусу и убийце о том, что, на самом деле, только один из них Фабиан, а второй — Гидеон. Но это уже не так важно, учитывая, что они оба скоро умрут. Регулус задается вопросом, кто же был намеченной целью. — Гид! — кричит настоящий Фабиан, настолько увлеченный своим братом, что забывает о монстре в маске, который поджидает его с пропитанным кровью ножом. Есть что-то милое в его последних словах, обращенных к брату, и есть что-то милое в том, что они оба лежат бок о бок, вывернутые наизнанку, когда убийца закончил с ними. Регулус ждет на дереве, ждет, снимет ли убийца свою маску теперь, когда он один, но он этого не делает. Он снова вытирает нож о рукав и углубляется в лес. Регулус знает, что лучше не следовать за ним, даже если там кого-то вот-вот убьют. Насколько он понимает, он следующий. Он не смотрит на трупы Гидеона и Фабиана, лежащие на земле, и бежит обратно из-за деревьев, пока его сердце бешено колотится. Должно быть, у него безумный вид, потому что когда он входит в дом, натыкаясь прямо на Марлин, она настороженно смотрит на него. — Ты в порядке? Где Джеймс? — спрашивает она. — Гидеон и Фабиан мертвы, — отвечает он. Марлин хмурится, глядя на него. — Что? — Кто-то убил их. В лесу. Она смотрит ему через плечо, на бесконечное коварство леса. — Я на девяносто процентов уверена, что видела, как они играли внутри в настольный теннис. — Нет, — говорит он. — Нет. Кто-то заколол их. Появляются Римус и Доркас с напитками в руках, и Доркас улыбается ему. — Привет! Где Джеймс? — Гидеон и Фабиан мертвы, — повторяет он. Доркас обменивается взглядами с Марлин, а Римус слегка кривит губы. — Мы только что видели их в доме, — мягко говорит Римус. — Я только что видел, как их закололи, Римус! — Насколько он пьян? — спрашивает Доркас, вздыхая. Он сжимает ладони в кулаки. — Я не пьян! Я выпил всего половину шота два часа назад! Близнецов жестоко убили прямо передо мной! — его голос звучит маниакально и растерянно. — Где Сириус? Он мне поверит. — Он вместе с Джеймсом, ищет тебя. Джеймс пошел тебе за напитком, и ты исчез, — говорит Римус. Регулус проталкивается мимо них троих, останавливая людей по пути внутрь, чтобы спросить, не видели ли они недавно Гидеона и Фабиана. Все видели. Все видели их играющими в настолки в доме, или смотрящими фильм в подвале, или смешивающими напитки для новоприбывших. Никто не видел, как они шли в лес, и никто не думает, что они мертвы. Регулусу кажется, что он сходит с ума. Что он тогда видел в лесу? Был ли это какой-то тщательно продуманный розыгрыш, подстроенный, чтобы сбить его с толку? Была ли это Пандора, игравшая с ним, потому что ей скучно? — Клянусь, — говорит он сам себе. — Клянусь, я не вру. — Что? - спрашивает кто-то. Он поднимает взгляд. Это девушка, он смутно помнит ее, потому что знаком с Мэри, а Мэри не затыкается о ней уже два года. Эммелин смотрит на него с беспокойством. — Ты в порядке, Регулус? Она первая, кто сразу не спрашивает, где Джеймс, как будто отсутствие Джеймса — единственная причина, по которой он может сходить с ума. Справедливости ради, обычно это так, но все же. — Скорее всего нет, — говорит он, но не говорит почему. Она изучает его прищуренным взглядом, а затем заключает: — Тебе нужно выпить. — Абсолютно, блять, точно нужно, — соглашается он. Это не весело — сходить с ума трезвым. После шести (или их было семь?) наполовину выпитых шотов, ему снова стало весело. Эммелин безжалостно дразнила его за то, что он не может выпить шот целиком, но Регулус ничего не мог с этим поделать. Он тут же выплевывает их обратно, даже если они сильно разбавлены водой. На удивление, другим вещам его рвотный рефлекс не мешает. На удивление, но к счастью. Эммелин — ебаная звезда, Регулус прекрасно понимает, почему она нравится Мэри. Она пришла вместе с Кингсли, они искали своего друга, какого-то Эдгара, который сказал им, что придет, но так и не объявился. Регулус предполагает, что Эдгар, наверное, с кем-то трахается или ссыт. Она напоила его, не моргнув и глазом, и Регулус начинает искать Джеймса, потому что, где, блять, его черти носят? — Эй, — окликает он Кингсли, когда тот наливает себе еще лимонада. — Ты не видел моего парня, Джеймса Поттера? Кингсли проверяет часы. — С того момента, как ты спросил две минуты назад — нет, еще не видел. — Оу, — Регулус надувает губы и наливает себе еще. Эммелин забирает стакан из его рук раньше, чем он успевает поднести его к губам. — Думаю, тебе хватит. — Давай найдем Мэри, — говорит он, чувствуя себя мстительным. Он понятия не имеет, что Эммелин чувствует к Мэри, но собирается превратить это в проблему. — Может, она знает, где мой парень Джеймс Поттер. Кингсли ухмыляется Эммелин, чьи глаза стали шире, чем он когда-либо видел, хотя язык ее тела не выдавал паники. Интересно. — Мэри! — зовет он. — Макдональд! У меня для тебя подарок! Он хватает Эммелин, та хватает Кингсли, и их поезд из трех человек направляется в соседнюю комнату, где Барти учит людей нюхать кокаин. — Где Эван? — орет на него Барти. — Где мой парень Джеймс Поттер? — орет Регулус в ответ. Барти кивает со всей утонченностью, которой он научился во время поездок в загородный клуб со своим отцом. — Туше, — говорит он, наклоняясь над журнальным столиком. Они движутся вперед. Питер, спотыкаясь, спускается по лестнице, и Регулус задается вопросом, что он вообще делал наверху. — Питер? — Твой парень Джеймс Поттер не со мной, — говорит Питер. Приятно это знать. — А что насчет Мэри? — А что насчет меня? — говорит Мэри, подходя к ним с другой стороны. Она выглядит расслабленной и беззаботной, пока не видит спутников Регулуса. Она слегка испуганно пялится на него, и он безмятежно улыбается в ответ. — Я напиваюсь с Эммелин и Кингсли, — говорит Регулус. — Он напивается, — подчеркивает Эммелин. — Я не пью, — встревает Кингсли. Регулус начинает хохотать. — Два человека мертвы и никто мне не верит. Мэри озабоченно хмурится. — О чем он говорит? — Без понятия, — отвечает Эммелин. — Я нашла его, когда он говорил сам с собой на улице. Он выглядел так, будто ему нужна помощь. — Что тебе дали Пандора и Лили? — спрашивает у него Мэри. Он закатывает глаза. — Ничего. Они под кайфом, но я, конечно же, блять, нет. Потому что вы все решили, что нам с Пандорой нельзя быть под кайфом одновременно. Кингсли давится смешком. — Серьезно? — Да, кстати, где Сириус? - говорит Регулус. — Он снаружи с Римусом, Доркас и Марлин, — отвечает Мэри. — Почему Джеймс не с тобой? — Неужели никто не знает где мой парень Джеймс Поттер? — сердито спрашивает Регулус. — Я чувствую, что нам стоит вернуться к разговору о мертвых людях? — предлагает Кингсли, но Регулус уже покидает компанию и топает наверх, потому что может. По пути он споткнулся о лестницу и чуть не ебнулся, но в конце-концов смог устоять. Он направляется в спальню Джеймса и с облегчением обнаруживает его сидящим на кровати вместе с Лили. — Ты пытаешься трахнуть моего парня Джеймса Поттера? — О, класс, он нажрался, — говорит Лили, а затем, — я лучше умру. — Чувствую себя очень любимым прямо сейчас, — говорит Джеймс, и Регулус плюхается на него сверху. — Где ты был? — Смотрел, как убивают Гидеона и Фабиана, а потом напился с Эммелин и Кингсли. — Что? — спрашивает Джеймс. — Джеймс, очевидно, что это шутка, — говорит Лили. — Где Пандора? — спрашивает Регулус. — Подожди, мне нужно, чтобы ты вернулся к гипотетическому убийству, — обрывает Джеймс. — Ничего особенного, я все выдумал, — отвечает Регулус. — Пандора в ванной, — вставляет Лили. — Что она там делает? Лили пожимает плечами. — Скорее всего, снова закидывается наркотой. — А ты почему нет? — Я все еще под кайфом. — Извините, что снова прерываю, — говорит Джеймс. — Убийство? — Я это придумал, — говорит Регулус со все большей уверенностью по мере того, как напивается. То, что произошло в лесу, никак не могло быть реальным. Может быть, он случайно заснул, и ему приснился странный сон. — Я действительно не уверен, что мне стоит принимать это за чистую монету, когда ты настолько пьян, что называешь меня “мой парень Джеймс Поттер”. — Я пропустила, как Реджи напился? — говорит Пандора, стоя в дверном проеме, одной рукой опираясь на косяк, соблазнительно выгнувшись всем телом. Вероятно, она даже не пытается выглядеть сексуально — это просто происходит само собой. Ее светлые волосы перекинуты через одно плечо, а микромини-юбка (скорее в стиле шестидесятых, чем семидесятых, но ладно) не оставляет простора воображению. Лили, как и следовало ожидать, выпрямляется в ту же секунду, как слышит голос Пандоры. Регулус почти уверен, что она активно пускает слюни. — Как и все мы, — говорит она. — Он напился с Эммелин и Кингсли, как двуличная шлюха. — Я в ужасе, — лукаво говорит Пандора, а затем проплывает через комнату в объятия Лили и снова укладывает ее на кровать. Даже будучи настолько пьяным, Регулус знает, что у них есть примерно тридцать секунд до того, как Пандора и Лили начнут заниматься полноценным беспардонным сексом, поэтому он поднимает Джеймса с кровати, целуя Пандору в затылок, и встает. — Не трахайтесь на моей кровати! — стонет Джеймс. Лили перестает целовать Пандору, только чтобы сказать: — Это будет не в первый раз. — И даже не во второй, — добавляет Регулус со знанием дела. Пандора кусает губы и усмехается. — И не в третий, четвертый, пятый или шестой… — Хватит трахаться на моей кровати! Используйте кровать Сириуса! — говорит Джеймс, прижимая ладони к ушам. — Это будет и вполовину не так весело, — говорит Лили, прежде чем Пандора отвлекает ее, вонзая зубы в ее шею, как вампир, и Регулус понимает, что им действительно нужно убираться оттуда. Они закрывают за собой дверь, и Джеймс выглядит невероятно уставшим, а это значит, что Регулусу следует принести ему еще выпить. Они могут потратить остаток ночи впустую, а утром возненавидеть себя за это. Регулус, моргая, идет по коридору и клянется, что видит что-то темное, просачивающееся из одной из ванных комнат. Но потом он моргает, и Джеймс кружит его, увлекая вниз по лестнице, и Регулус убеждает себя, что это ему тоже показалось. Ему немного жаль, что они не могут провести остаток вечеринки здесь, своим кошмарным квартетом, но Джеймсу действительно нужно выпить, а Регулусу — потанцевать. Хотя бы чуть-чуть. К своему облегчению, он видит, как Мэри и Эммелин танцуют вместе, даже если они, вроде как, танцуют в кругу с Алисой, Фрэнком и Кингсли. Он отправил Джеймса на кухню за выпивкой и присоединился к их хороводу. — О! — восклицает Эммелин. — Ты вернулся! — Я нашел своего парня Джеймса Поттера, — объясняет он. — Кого? — невинно спрашивает Мэри. Регулус понимает, что они смеются над ним, но это не мешает ему повторить: — Моего парня Джеймса Поттера. Вышеупомянутый парень появляется перед ним словно солнечный лучик, коим он и является. — Ты звал меня, мой парень Регулус Блэк? — Это не работает в обратную сторону, — говорит Мэри. — Звучит неубедительно, когда это делаешь ты. — Что угодно звучит неубедительно, когда это делает он, — говорит Алиса с необъяснимым британским акцентом, который появляется у нее, когда она пьяна. — Справедливо, — говорит Фрэнк. — Смейтесь сколько хотите, — говорит Джеймс, приобнимая Регулуса за плечи. Это ощущается так, будто недостающий кусочек пазла наконец встает на место, как и всегда. — Потанцуй со мной, — говорит Регулус и не дает Джеймсу времени на то, чтобы ответить. Звучит песня Боуи, название которой Регулусу, в столь нетрезвом состоянии, не хватает мозгов вспомнить, и он обнимает Джеймса за шею, заглядывая ему через плечо. — Где Римус? Играет песня его любимого мужика. — Курит с Сириусом, Марлс и Доркас, — говорит Алиса. — Но осмелюсь предположить, что это не последняя песня Боуи на сегодня. Регулус покачивает бедрами, закрывая глаза. Плечи Джеймса движутся в такт с ним, насколько он может судить, и Джеймс даже наклоняется, чтобы прижаться поцелуем к его волосам. — Где твоя выпивка? — спрашивает он, глаза все еще закрыты, потому что он чувствует руки Джеймса на своей талии. — Зачем мне занимать руки стаканом, когда я могу обнимать твою талию вместо этого? — мурлычет Джеймс, все еще прижимая губы к волосам Регулуса. — Я выпил пару шотов с Бенджи. Регулус напевает ему в плечо, на мгновение зарываясь в него лицом, прежде чем повернуться, позволяя их телам прижаться друг к другу, спина к спине. Их руки меняются местами: Джеймс обхватывает его за плечи, а Регулус двигает своей, чтобы прижать бедра Джеймса к своим собственным. Музыка точно не располагает к развратным танцам, но Регулусу все равно. Он готов танцевать так даже под Бетховена. Когда он открывает глаза, то понимает, что смотрит в открытое окно, ведущее во дворик у дома. На улице темно, так что, в основном, он видит только свое отражение. И Джеймса. Он видит, как Джеймс наклоняется к его шее, чтобы прикусить ухо, и видит свою собственную самодовольную ухмылку. Он видит Эммелин и Мэри, стоящих близко, но недостаточно, видит Алису и Фрэнка слишком близко и Кингсли, исчезающего в толпе. Он видит Карадока, которого помнит только по футбольным матчам и видит, как кто-то следует за ним. Регулус слегка поворачивает голову к плечу Джеймса, надеясь по какой-то причине увидеть его, но Карадока там нет, и никто за ним не идет. Регулус снова поворачивает голову к окну и опять видит Карадока. Он наклоняется, чтобы завязать шнурок на ботинки. Регулус видит траву под собой и понимает, что смотрит не на отражение, а на вид за окном. Человек, стоящий позади Карадока, выскакивает перед ним, когда Карадок встает, и внезапно, на его груди расползается красный крест, а затем он падает. Человек оборачивается к окну на секунду, и сердце Регулуса выскакивает из груди. Это тот же самый плащ и та же самая белая маска. Это означает, что крест на груди Карадока — кровь. А значит, убийство близнецов ему не привиделось. Фигура в маске на секунду задерживает на нем взгляд, а затем снова разворачивается. Регулус перестает танцевать и указывает на окно. — Смотрите! — говорит он. Мэри, Эммелин и Джеймс — единственные, кто делает, как он сказал. — И на что мы, по-твоему, должны смотреть? — спрашивает Мэри. Регулус подбегает к окну, остальные следуют за ним. — Карадок… он… — он обрывает сам себя. В траве никого нет. — Нет. Нет. Нет. — Мы точно уверены, что Пандора ничего ему не подмешала? — спрашивает Мэри. Регулус внезапно чувствует, что находится на грани слез, но не уверен почему. — Я видел его, — говорит он. — Я видел его. Мой парень Джеймс Поттер, ты же веришь мне, правда? — Конечно верю, — покорно говорит Джеймс, а затем добавляет, — Что ты видел? — Мстителя в белой маске, — отвечает он. — Это не объясняет буквально ничего, — бормочет Алиса, и Фрэнк шикает на нее. — Я видел, как умер Карадок, — говорит он им. — Прямо как Гидеон и Фабиан, — он замолкает, отмечая крайне обеспокоенные лица друзей вокруг. Они все волнуются, но не за Карадока. Они волнуются за него, они думают, что он сумасшедший. Только Джеймс, кажется, всерьез задумывается над его словами. Он тянется к его руке. — Давай пойдем и посмотрим, Рег. Хорошо? Регулус кивает. — Хорошо. Хорошо. Джеймс смотрит на Мэри. — Можешь сказать Сириусу, Римусу и Питеру, чтобы они встретили нас у входа? — Я не знаю где они, — отвечает она. — Пожалуйста, Мэри, — умоляет Джеймс. Она закатывает глаза, но уходит, и Эммелин идет за ней. Джеймс ведет их с Регулусом сквозь толпу танцующих людей, к входной двери, а затем наружу. На улице гораздо холоднее, чем час назад, хотя, возможно, это кости Регулуса стучат внутри его тела. — Где ты его видел? — спрашивает Джеймс. — Прямо за окном, — говорит он, а затем показывает, — там. Сириус и Римус выскакивают из-за угла с заднего двора, и Сириус выглядит очень встревоженно. — Реджи? Что случилось? — Я видел, как он умер, Сириус, я знаю, что видел, — говорит он. Сириус смотрит на Джеймса в полном замешательстве. Джеймс уточняет: — Мы танцевали, и Рег увидел, как кто-то в маске убил Карадока. — ЧТО? — восклицает Сириус, направляясь к Регулусу. — Что значит Рег увидел, как кто-то в маске убил Карадока? — Думаю, это и значит, — слабым голосом говорит Джеймс. Сириус поворачивается к Регулусу. — Когда ты видел это? Где? — Несколько минут назад, прямо здесь, — говорит он. Сириус бросает взгляд на Римуса. Тот делает шаг, и между ними словно возникает телепатическая связь, — вот почему именно Римус говорит: — Здесь никого нет кроме нас. — Очевидно, я это знаю, — говорит Регулус. — Возможно, тело унесли, — предполагает Джеймс. — В лес, к Гидеону и Фабиану, — говорит Регулус. — Я думал, ты сказал, что это была шутка? — Ну, теперь я так не думаю. — К Гидеону и Фабиану? — спрашивает Сириус. — Я видел, как их убили в лесу, — говорит Регулус. — Что ты делал в лесу? — спрашивает Римус. Сириус отмахивается. — Это не важно. Почему ты не сказал мне об этом? — Я пытался, я всем пытался сказать, — говорит Регулус. — Почему бы нам не пойти и не проверить? — предлагает Джеймс. — Мы вчетвером сможем справиться с неудачником в маске. Может, он уносит все тела в лес. — Джеймс, я не верю, что тебе реально кажется это забавным, — вымученно говорит Римус. — С чего бы ему врать? — спрашивает Джеймс. Хороший вопрос. Регулус снова начинает сомневаться в себе. Он знает, что не лжет, и он знает, что до этого не был настолько пьян, но он пьян сейчас, и, возможно, его разум играет с ним злую шутку. Какая-то часть его знает, что если они пойдут в лес, то никого там не найдут, ни мертвых, ни каких-либо других, но какая-то часть его также знает, что он никак не мог придумать случившееся с близнецами. Он может сколько угодно пытаться убедить себя в обратном, но его руки огрубели от лазания по деревьям, и он все еще слышит звук ножа, пронзающего плоть. — Идемте в лес, — говорит Сириус. — Где Питер? — вслух задается вопросом Джеймс. — Это будет пустой тратой времени, — говорит Римус Сириусу. — Пусть так, — говорит Сириус. — Идем. Они вчетвером возвращаются на задний двор, где над озером висит луна. Регулус понятия не имеет, почему Сириус купил этот дом, со всем его готическим колоритом. Он выдал какую-то неубедительную отговорку о том, что переосмыслил для себя значение их старого дома, но Регулус не особо в это верил. Честно говоря, он любит этот дом, но иногда на стены падают тени, и его сердце учащенно бьется, опасаясь, что худшее снова настигнет его. Питер стоит на опушке леса, Джеймс и Сириус переглядываются, оба избегая смотреть Регулусу в глаза. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Джеймс. — Я здесь живу, — отвечает Питер. — Я имею в виду в лесу, — уточняет Джеймс. Питер смотрит куда-то ему за спину, чуть дольше, чем стоило. — Мне показалось, что я что-то слышал. — Типа бугимена? — подсказывает Римус, и Сириус толкает его локтем в бок. — Это тупо, — говорит Регулус. — Я веду себя тупо. Давайте лучше выпьем. — Окей, — говорит Питер. — Нет, — говорит Сириус. — Нужно осмотреть лес. Сириус топает вперед, не принимая возражений; и хотя Римус тяжело вздыхает, он первый, кто идет за ним. Джеймс и Сириус следующие, Питер замыкает строй. Чем дальше они заходят, тем меньше Регулусу хочется это делать. Ему и так нормально, он не хочет знать, что произошло. Его вполне устраивает, что ему не верят. Он останавливается, слегка дергая Джеймса за руку. Джеймс останавливается рядом с ним, нахмурив брови, то ли вопросительно, то ли сосредоточено. — Мы ничего там не найдем, — говорит Регулус. — Ты этого не знаешь, — отвечает Джеймс. Но он знает, потому что если бы он был убийцей, следящим за вечеринкой, он оставил бы достаточно улик, чтобы свести кого-то с ума, но не достаточно, чтобы раскрыть себя. Регулус думает, что, должно быть, нацелились именно на него, но почему? Является ли он пешкой в более крупной схеме, или он оказался не в том месте не в то время? — Давай вернемся в дом, — говорит он. Джеймс натянуто улыбается ему; в этой улыбке не чувствуется жалости, хотя, должно быть, она там все же есть. — Хорошо, — отвечает он, потому что всегда уступает Регулусу без возражений. У Регулуса сейчас нет сил любить Джеймса за это, но он делает пометку в уме, чтобы вспомнить позже. Его большой палец гладит скулу Регулуса. — Дай я позову остальных. Стой тут, хорошо? — Хорошо. Джеймс смотрит на него, не отрываясь, с мягкой улыбкой на губах, пока уходит. Он даже не собирался этого делать. Регулус принимает к сведению и это. В Джеймсе так много того, что можно любить. Он закрывает глаза, прижимаясь спиной к дереву, а затем бьется об него головой. Больше всего ему хочется лечь спать. Возможно, он сможет убедить Джеймса пойти с ним, когда они вернутся в дом. Эван еще даже не пришел, а он уже подумывает о том, чтобы сбежать с вечеринки и лечь спать. Барти никогда ему этого не простит, но прямо сейчас ему все равно. Он думает о том, что так задержало Эвана. Обычно он гораздо более пунктуален. Хотя, зная его маму, скорее всего, она заставила его остаться, пока Лотти не ляжет спать, чтобы он мог прочитать ей сказку на ночь. Не то чтобы Регулусу восемь, но он должен признать, что навыки рассказчика у Эвана потрясающие. У него подходящий для этого голос. Барти всегда заставлял его читать глупые эротические сцены из романов, которые мама Эвана прятала по всему дому. Краткий миг покоя Регулуса нарушается парой отчаянных рук на его плечах. — Регулус? Это ты? Помоги мне выбраться отсюда, — говорит Бенджи Фенвик. У него на лице размазано что-то темное, а плечо выглядит несколько смещенным. — Что? — спрашивает Регулус. — Спаси меня, — умоляет он. — От чего? Руки Бенджи на плечах Регулуса дрожат. — От призрака, чувак. Они слышат шаги, и Бенджи срывается с места, убегая в противоположном от Регулуса направлении. Он так быстр, что его фигура почти расплывается, когда он петляет между деревьев. Регулус не доверяет себе настолько, чтобы побежать, поэтому он приседает, прячась за деревом, на которое опирался. Его сердце колотится где-то в горле, потому что он точно знает, что это за призрак. Три раза не могут быть совпадением, верно? Он ничего не выдумывает, и Бенджи вот-вот умрет. Регулус, возможно, тоже. Шаги приближаются. — Рег? — Сириус присаживается на корточки рядом с ним. — Что случилось? Где Джеймс? — Он не с тобой? — ужас пробирает Регулуса до самых костей. — Нет, я кого-то увидел и пошел за ним. Это был не ты? — спрашивает Сириус. — Это Бенджи. Он убегал от призрака. — Призрака? Они оба вздрагивают, когда вокруг начинают шуршать листья. Это Питер и Римус, сердито смотрящие на Сириуса. — Ты не можешь вот так убегать от меня, ты же знаешь, у меня легкие курильщика. — Где Джеймс? — спрашивает Сириус. — Ты потерял Джеймса? — спрашивает Римус, бросая на Регулуса обвиняющий взгляд. — Я случайно! Он хотел найти вас, — Регулус слабо вскидывает руки. — Я все еще не верю, что какой-то псих в маске бегает вокруг и втихаря убивает людей, только чтобы довести тебя до психоза, но ты, типа, вообще что ли не смотрел фильмы ужасов? Бога ради, не разделяйтесь в лесу! — Римус повышает голос. Кто-то еще, спотыкаясь, выходит на поляну. Это Джеймс, выглядящий сбитым с толку тем, что они все смотрят на него, как на солнце. — Э-э, привет? — говорит он. Регулус вскакивает на ноги, обвивая руками шею Джеймса, а ногами его торс. Он совершенно забывает о Бенджи, о его руках на плечах Регулуса, таких реальных, как ничто другое. Он забывает, хотя какая-то его часть все еще может их чувствовать. — Тут ничего нет, ладно? — говорит Римус. — Я знал, что не будет, — бормочет Регулус в шею Джеймса. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на остальных. — Но… спасибо, что посмотрели. — Не за что, — говорит Сириус. — Теперь мы можем вернуться на вечеринку? — хнычет Питер. — Как всегда предсказуем, Пит, — усмехается Джеймс, крепче сжимая Регулуса, все еще обнимающего его. Джеймс не отпускает его, пока они не возвращаются в дом, где Лили пытается поставить ему подножку, и он пускается бежать за ней. Регулус не знает, где Пандора. Питер направляется за напитками, и взгляд Сириуса заставляет Римуса пойти за ним. Сложно поверить, но именно Сириус и Римус, как правило, являются теми, кто следит за тем, чтобы все ушли с вечеринки живыми. Сириус отводит Регулуса в сторону. — Я тебе верю, — говорит он. — Но я не знаю, что нам с этим делать. — Хорошо, — говорит Регулус. Он прикусывает нижнюю губу, пока она не начинает кровоточить. — Я тоже не знаю. Честно говоря, я думаю, что мне пора спать. Это делает меня слабаком? Делает ли это меня ужасным человеком, если люди действительно мертвы? Сириус выдает слабую улыбку. — Конечно делает. Но я никому не скажу. — Скажи моему парню Джеймсу Поттеру, чтобы он шел ко мне наверх, когда закончит гоняться за Лили, — говорит Регулус. — Нет, потому что я пока не хочу, чтобы Джеймс ложился спать, он слишком веселый. — А я нет? — Регулус усмехается. — Ты это сказал, не я. Регулус отмахивается от него и широкими шагами уходит, пробираясь к потайной лестнице в задней части кухни. В пыли видны следы ног, и Регулус все еще достаточно пьян и невменяем, чтобы не задаться вопросом, кому они принадлежат. Он взбегает по ступенькам, следуя по проложенному пути. Тот, кто поднимался по лестнице, тоже был пьян, это можно определить по виду следов. Комната Джеймса приветствует его, как теплое одеяло, как дом, дом, дом. Он ложится в постель и устраивается поудобнее под толстым пуховым одеялом. Сон тяжелым грузом ложится на его веки, и он позволяет им сомкнуться дюйм за дюймом. Он переворачивается на бок, желая, чтобы Джеймс был рядом с ним. Приоткрывая глаза, он видит, что на него уставился призрак. Он кричит и отползает назад, падая с кровати. Регулус поднимает голову, думая, что нападавший поджидает его с ножом наготове, но там никого нет. Он замирает, а затем нагибается, чтобы заглянуть под кровать в поисках монстра, но и там его нет. Какого хуя? Окно закрыто, дверь тоже. В комнате темно, но белая маска выделялась бы в темноте. Может быть, он сходит с ума. Он встает и подходит к окну, а затем резко прижимает ладонь ко рту. Тело Бенджи Фенвика подвешенно на дереве, прямо перед окном Джеймса. Его тщательно выпотрошили, кишки свисают из пустой брюшной полости, подобно веревке. Регулус вылетает из комнаты и бежит по коридору. Он чувствует кровь на своих руках, хоть и знает, что ее там нет. Он шарит в кармане в поисках телефона, потому что правила вечеринки на него не распространяются. Его пальцы зависают над кнопкой экстренного вызова, когда он, спотыкаясь, направляется в ванную, находясь на грани истерики. Он наступает на что-то липкое, и сначала ему кажется, что это пролитый напиток, но потом он видит, что кто-то склонился над унитазом. Он не может сказать, то ли краснота комнаты играет с его глазами злую шутку, то ли он действительно видит то, что ему кажется. Вопреки здравому смыслу, он подходит ближе к этому человеку, и когда наклоняется, замечает, что его спина раскроена, и из нее торчит позвоночник. Он никак не может быть живым, если у него торчит позвоночник. Он поднимает голову человека, надеясь, что узнает его, или скорее, что не узнает, а затем отбрасывает его обратно на сиденье унитаза, и громкий треск эхом разносится по ванной. У него была дыра в горле и пустая глазница там, где должен был быть глаз. Другой глаз был широко раскрыт и смотрел в никуда. Регулус не уверен, кто это, он выглядит смутно знакомым, но это не меняет того факта, что пять человек мертвы, никто ему не верит, и он может быть следующим. Его руки нащупывают телефон, и теперь они покрыты кровью незнакомца. Прежде чем он успевает нажать кнопку, чтобы позвонить в 911, ему поступает звонок с неизвестного номера. В спешке, пытаясь отклонить вызов, он случайно поднимает трубку и немедленно повесил бы ее, если бы голос на другом конце провода не произнес: — Регулус? Он подносит телефон к уху. — Алло? Алло? Нам нужно… мне нужно… люди мертвы… — заикается он. На другом конце линии молчание длится достаточно долго, чтобы он подумал, что вызов прервался, но когда он смотрит на экран, то понимает, что звонок еще идет. — Вы меня слышите? Пять человек мертвы! Нам нужна помощь! Стоп, кто… кто это? Голос потрескивает, как само воплощение злорадства. — Ты когда нибудь слышал историю о мальчике, который кричал волки, Регулус? — спрашивает голос. — Ч-что? — спрашивает он. — Что происходит? Кто это? — Мальчик, который кричал волки, — повторяет голос. — Не говори, что ты не слышал эту басню. — Нет, я… я слышал, — говорит он, а затем повторяет, — кто это? Дикий, маниакальный смех наполняет его уши, и это почти невыносимо. — Ты обрек их всех на гибель. Ты мальчик, который кричал волки, а знаешь, кто я? Регулус вешает трубку и пускается бежать. С ним говорил призрак, он знает это. Он не уверен, куда бежит, но где угодно лучше, чем здесь. Ему нужно затеряться в толпе. Никто не убьет его в разгар вечеринки. Он уже на полпути вниз по лестнице, когда чувствует чью-то руку у себя на спине. Рука толкает его, и все погружается во тьму. . .. … …. Когда он приходит в сознание, то понятия не имеет, где находится. Он чувствует себя невесомым, но не в хорошем смысле этого слова. Он чувствует себя скользким, он чувствует себя в опасности. Сначала его глаза видят луну, и он вспоминает, как видел ее раньше, глядя на то, как она сияла над озером. Озеро… Он начинает барахтаться в воде, дыша, отплевываясь и борясь со слезами на глазах. Он так и не научился плавать. Чья-то рука протягивается, чтобы помочь ему, и он с благодарностью принимает ее, чувствуя гладкость кожаной перчатки. Перчатки? Сейчас только сентябрь. Кому нужны перчатки, когда погода все еще теплая, как в разгар лета? Фабиан Пруэтт, тянущийся за рукой помощи, всплывает в его голове. Регулус широко распахивает глаза при виде лица перед ним, гротескный крик запечатлелся на маске, и он снова пытается вырваться, но убийца не отпускает его. — Отвали! Я не хочу умирать! — орет он. Они на мелководье, но по какой-то причине, на другой стороне озера, недалеко от берега, где нет никаких признаков жизни. Вечеринка все еще шумит, но слишком далеко, чтобы что-то изменить. Почему он? Почему сейчас? Убийца насмехался над ним весь вечер, но разве это не должно было довести его до конца? Сделать его последним оставшимся в живых ублюдком? Рука на его запястье исчезает, как вспышка света, и погружает его голову под воду. Сразу же начинается паника. Он не умеет плавать, но даже если бы умел, куда бы он делся? Выхода нет, все это было сделано намеренно. Он пытается приподнять голову над поверхностью, хватая ртом воздух, когда призрак убирает руку с его головы. Он выплевывает воду, вытирает ее с глаз и, пошатываясь, отступает глубже в озеро. — Знаешь, это супер трансфобно, — говорит он. — Убить меня, как первого главного героя? Да ладно. Призрак наклоняет голову, а Регулус продолжает отступать назад, все глубже и глубже в воду. — Я знаю, что ты убил других людей. Я наблюдал за тобой. Но никто из них не имеет значения. Гидеон и Фабиан? Ты даже не смог бы отличить их друг от друга. Никто не заметит, что Карадок и Бенджи пропали, и я даже не знаю, кто был в ванной. Ни один из них не является главным героем. Никто из них не имеет значения. Я имею значение. Призрак продолжает наблюдать за ним. Он больше не предпринимает попыток утопить его и ничего не говорит. — Если ты собираешься убить кого-то первым, убей Питера! Он белый гетеро парень. Я имею в виду, не убивай Питера. Но убить его — наименее проблематичный вариант. Джеймс — цветной бисексуал, не лучший выбор, Сириус — цветной гей, Римус — гей с инвалидностью, Лили — лесбиянка, Пандора — трансфем лесбиянка, Марлин — небинарная лесбиянка, Доркас — цветная лесбиянка, Мэри — цветная бисексуалка, и давай начистоту — люди типа Эммелин или Кингсли — не главные герои. Барти — белый гей, так что, думаю, это вариант 50/50, но его абьюзил отец, ты действительно хочешь продолжить этот порочный круг? Честно говоря, все твои варианты — хуйня. Тебе правда стоит пройти курс по разнообразию и инклюзивности. Конечно, плохие вещи случаются с людьми постоянно, но они непропорционально сильно затрагивают меньшинства. Ты коп? Потому что ты определенно действуешь по их системе. Это не особо любезно с твоей стороны. Просто говорю. Типа, когда снимут документальный фильм, я буду героем. А ты даже не станешь одним из тех сексуальных серийных убийц, действия которых все оправдывают. Ты будешь убогим, потому что ты проблематик, — говорит Регулус. По какой-то причине вода попадает ему в рот. Убийца уже очень далеко от него. Как это произошло? Поток воды подхватывает его и переносит в точку, где его ноги не касаются дна озера. Его голова погружается под воду, и он изо всех сил пытается всплыть, но лишь безнадежно барахтается. — Это потому что у меня был секс, да? — орет Регулус, когда фигура призрака отдаляется. — Шлюхи всегда умирают первыми! Призрак бросает на него последний взгляд, прежде чем уйти. Сердце Регулуса учащенно бьется. Он сдался? Конечно же нет. Регулус глубоко в озере и не умеет плавать. Он не думает, что сможет долго держать голову над водой. Призрак ушел не потому, что сдался, а потому, что Регулус сам убьет себя раньше, чем это сможет сделать он. Отойдя от убийцы, он покончил с собой. Он не может выбраться из воды, он не знает, как. Его голова уходит под воду, и он изо всех сил задерживает дыхание. Он пытается, он пытается, он пытается плыть. Чтобы зарядиться адреналином, спасти свою собственную жизнь, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Призрак знал это. Как? Откуда он знал, что лучший способ убить Регулуса — не убивать его вообще? Для этого нужен какой-нибудь злой гений. Оу, думает он, когда его зрение начинает проясняться. Он держится за последние остатки кислорода, но он тонет, и рядом нет никого, кто мог бы его спасти. Ни Джеймса, ни Сириуса, ни Барти, ни даже какого-нибудь случайного человека, которого он видел до этого всего раз. Но он действительно знает одного злого гения, и его последняя мысль - о ней и о том, что он мог сделать, чтобы заслужить это от нее. Нет, это неправильно. Его последняя мысль о Джеймсе и об улыбке на его лице, когда Регулус наконец-то, блять, поцеловал его в первый раз. Это было не что иное, как чистый свет. Эй, Регулус теперь может видеть этот свет. На самом деле, он, возможно, плывет к нему. Как он плывет? Как он дышит? Но он не дышит. Его тело все еще в воде, но оно всплывает к этому безупречному свету, такому теплому, что Регулус просто позволяет ему овладеть им. Может быть, его следующая жизнь сложится лучше. Может быть, он не будет мальчиком, который утонет из-за собственной глупости. Может быть, он не будет мальчиком, который кричал волки. Мне жаль, Джеймс. А потом... пустота.