2.

Отель самолично выбирал Люциус Малфой, потому он был расположен в отдалённом живописном районе, труднодоступным для праздного маггловского люда, но доступным для истинных ценителей горнолыжного отдыха. С балконов виднелся абрис местной деревушки с её деревянными и каменными шале. Гермиона, ввиду затяжных и малоприятных приключений в дикой природе в прошлом и теперь не назвала бы себя её почитателем, но даже она не могла не признать это место невероятно атмосферным, от местных видов дух захватывало. И возможность вернуться после их созерцания в отель была приятным, жизнеутверждающим бонусом. Подход к выбору ткани, сочетающейся с теплом старого дерева и внутренней отделкой номеров, заставляли получать эстетическое удовольствие от проживания. Бассейн у подножия склона, джакузи в снегу, хаммам, блюда савойской кухни в главном ресторане и аперитив возле камина приносили уже физическое наслаждение. Только утром она назвала бы это место своим персональным раем на земле, но теперь при приближении к отелю её охватила оторопь. Услужливый швейцар, обыкновенно не отлучавшийся с рабочего места, теперь отсутствовал. Выждав раздражающе унизительную для него минуту, Люциус открыл двери, пропуская женщину вперёд. Холл тоже оказался пустым, как и стойка портье. Люциусу и Гермионе ничего не оставалось, кроме как свернуть к лифтам и подняться на третий этаж. Оказавшись в своём номере, Гермиона первым делом скинула с себя промокшую одежду, липнущую к телу, и наполнила резервуар горячей водой. Она промёрзла до костей. В парном мареве, в тепле, проникающем в каждую озябшую клеточку тела, она и не заметила, как провалилась в короткий тревожный сон. Пробуждение было резким. Надев тёплую, а самое главное сухую одежду, она покинула номер и спустилась вниз. За стойкой по-прежнему отсутствовал администратор, и вообще никого не было. Ни посетителей, ни служащих. Руки задрожали от необъяснимого ужаса. Гермиона вернулась к лифту и поднялась на третий этаж, но на этот раз направилась ни к своему номеру, а к единственному человеку, в чьём существовании не сомневалась. Люциус был в ванной. Гермиона замешкалась на пороге, не зная, насколько уместным будет её вторжение, но после, вспомнив вдруг о том, что она больше не восемнадцатилетняя застенчивая девчушка, а этого мужчину ей неоднократно доводилось не только видеть обнажённым, но и чувствовать вес его тела на себе, привалилась плечом к дверному косяку, наблюдая за ним. — Зачем ты пришла? — Внизу никого нет. Даже персонала. — И что? — как он может оставаться таким безразличным? Речь ведь идёт и о его жизни. — Как это — и что? — возмутилась Гермиона. — Мы здесь одни, совсем одни. Тебя это не пугает? — Нисколько. — Разве тебе не интересно, куда все делись? — Грейнджер, хватит истерить. Всех вывезли из-за угрозы нового снежного обвала, это очевидно. — Думаешь? — Иных вариантов и быть не может. Поиграв затёкшими плечевыми мышцами, он выбрался из ванны, даже из этого простого действа умудрившись сделать грациозное и эффектное зрелище. Гермиона отвела взгляд в сторону, пренебрежительно цокнув языком, достаточно громко для того, чтобы он услышал. Люциус с тем же безразличным видом, словно он один находится в комнате, обвязал вокруг бёдер полотенце и, найдя свой отражение в зеркале, убедившись в собственной неотразимости, обогнул гостью и вышел в спальню. Гермиона, посмотрев в зеркало, вспомнила о том, что забыла воспользоваться расчёской и теперь выглядит как Мерлин знает что. Что же, ей простительно, не каждый ведь день она попадает под лавину. — Пообедаем?

***

Во всей этой странной ситуации её утешало лишь присутствие Малфоя. Пока он рядом, она не сойдёт с ума. Или сойдёт, но вместе с ним. В любом случае он настоящий, живой и тёплый, как и она. Не удержавшись, Гермиона нащупала его слегка прохладные пальцы и сжала их в своей руке, чтобы убедиться, что это на самом деле он, а не её предсмертная галлюцинация. Гермионе хотелось знать, что не одна она чувствует эту тревогу, зависшую в воздухе, нервы натянувшую, но Люциус хранил нечитаемое выражение лица и уверенно вышагивал по ковру. Нетипичным было лишь то, что он не разомкнул их рук, хоть никогда и не был приверженцем публичной демонстрации каких бы то ни было связей. Ресторан был готов к приёму гостей: повсюду горел свет, столы были накрыты хрустящими скатертями и такими же салфетками, сервированы посудой и серебряными столовыми приборами. Фоном играла тихая музыка. Казалось, помещение вот-вот заполнится гомоном человеческих голосов и раздастся перезвон хрустальных бокалов, но жуткая пауза так и не разрушалась. Переглянувшись с Грейнджер, Малфой, поджав красивые губы, направился на кухню, Гермиона, не удержавшись, пошла за ним. Не желая и на минуту оставаться одна. На разделочном столе стояла корзина с овощами и зеленью, рядом, на доске сырая говяжья вырезка. Скривившись, Люциус открыл холодильные камеры, они также были заполнены продуктами до предела. Не хватало только человека, который бы всё это приготовил. — Бьёрки, — шёпотом позвал он, но никто не явился на зов. Приказной тон тоже не подействовал. — Мне это не нравится. — Люциус, ты же помнишь, что эта зона… Эм-мм, — попыталась подобрать она слова. — Так сказать, обесточена. — Что? Иногда она забывалась и разговаривала с ним как с обычным человеком. — Магия здесь не действует. — Эти ограничения не распространяются на магию домовых эльфов. Они могут трангрессировать куда угодно, они обязаны явиться на зов своего хозяева! Ладно, собирайся. — Куда? — Куда-нибудь подальше отсюда. — Каким образом, Люциус? Ты предлагаешь отсюда переместиться силой мысли или что? Тебе нужно связаться с министерством Франции, чтобы они из-за чрезвычайных погодных условий одобрили наш заблаговременный отъезд и прислали сюда сотрудника, который бы… — Мы можем добраться отсюда до посёлка на… — он замялся, вспоминая чудаковотое слово, — автомобиле, который ты, мордред побери зачем, арендовала. — Мордред побери? — усмехнулась она. — Если не возражаешь, то благодарности я выражу после того, как мы выберемся отсюда, — в серых глазах блеснуло, но тут же погасло, ироничное веселье. — Иди собирай вещи. Через двадцать минут встретимся в коридоре.

***

На улице стояла мёртвая тишина. Белая пелена падающего снега делала обзор возможным на фут, не больше. Мягкая снежная порожа скрывала любые следы, оставленные весом их ботинок. Но они всё равно осмотрелись: страшась и желая обнаружить чьё-нибудь присутствие. Гермиона всегда гордилась своим рациональным умом, но теперь, будучи здесь наедине с Малфоем, продолжая кожей чувствовать чужие враждебные взгляды, направленные на них, не могла отрицать их. Люциус горделиво приосанился, вскинул голову, значит, тоже не чувствовал себя в полной безопасности, раз демонстрировал противоположные чувства. Горная вершина снова встревоженно затрещала, добавляя причин для беспокойства. Гермиона взялась за щётку для лобового стекла, счищая снег. Люциус, не сводящий с неё глаз, начинал потихоньку напрягать: пристальное внимание всегда оборачивалось для неё медлительностью и неуклюжестью. — Может пока пообщаешься с Пенелепой и кратко обрисуешь ей положение, в котором мы оказались? А она пришлёт помощь. — Пообщаюсь — с кем? — он поморщил нос. Гермионе не нужно было оборачиваться, чтобы понять это. — С девушкой, которая нас сюда сопровождала, — она из кармана горнолыжной куртки достала смартфон и визитку мелкой сошки местного министерства. Из её плюсов была только круглосуточная доступность девицы и наличие магловского аппарата для связи. Гермиона лично набрала номер, не слишком надеясь на способности Малфоя и передала ему трубку. — Ну, что, вызов пошёл? — спросила она через время. — Да, но никто не отвечает. — Перенабери. — Уже. Дважды. — Тогда она мне перезвонит. — Или нет. — Это слишком пессимистичное заявление даже для тебя. — Садись уже в машину. Против этого предложения Гермиона возразить не посмела. Отсюда нужно было побыстрее выбираться: снегопад усиливался с каждой минутой. И если ещё утром она восторгалась буйством природы, то теперь желала покончить с ним и снова оказаться в сером мареве Великобритании, в которой из природных катаклизмов только нескончаемый ливень. Гермиона бы не удивилась, начни автомобиль капризничать, это стало бы просто довершением «удачного» дня, но двигатель на удивление завёлся сразу, и они медленно выехали на горную дорогу. Плотный снег застилал обзор, потому они двигались на разумной, раздражающей в нынешней обстановке, скорости. Длинные пальцы Люциуса оббивали барабанную дробь по бардачку. Звук тоже не добавлял спокойствия, но конфликтовать с мужчиной сегодня не входило в её планы, потому она только недовольно и осуждающе скосила на него глаза. Любой другой бы понял причину её беспокойства, Люциус тоже понял, но только не счёл нужным подкорректировать своё поведение. Отвлёкшись на него, Гермиона вильнула передними колёсами и на что-то наехала. Машина закряхтела, но не остановилась. Через пару миль автомобиль, подпрыгнув, пошёл юзом, съехав с дороги. — И? — Я не виновата, что ни черта не видно! Эти хреновы дворники вообще… — Не выражайся, — он вышел из машины, чтобы оценить, как сильно они встряли на этот раз. Переднее колесо зависло над краем обрывы, дна которого, сейчас разглядеть было невозможно. Люциус не считал себя трусом, но в машину бы точно не сел. Подует вьюга, Гермиона случайно нажмёт педаль или неудачно повернёт руль — и поминай как звали. Какие магглы непредусмотрительные… Кто мешал их поставить ограду между дорогой и проклятой бездной? Знаками он велел Грейнджер выбраться из автомобиля. Она тоже посмотрела вниз и поморщила лоб. — Я смогу выправить машину, — кто бы сомневался в её удивительных способностях и непоколебимой уверенности в собственных силах? — Если боишься, то… — Мы переночуем в отеле, а утром вернёмся сюда и оценим масштабы нашего несчастья. Скоро начнёт темнеть. — Но… — Ты не сядешь за руль. Не сегодня. — Тогда давай спустимся пешком? Я не хочу возвращаться назад. — Не при таких погодных условиях, выбравшись из одного снежного плена, я не намерен пасть жертвой другого.