4

— Но должен же быть способ. На губах Люциуса появилась ленивая усмешка превосходства, по какой-то причине он мнил себя хозяином положения, вёл себя так, словно в любую минуту может покинуть замкнутый круг, но они оба знали, что это не так, поэтому его поведение, как и идеально отглаженная каждое утро одежда, попросту сводили её с ума. Он не помогал, а только насмехался. Он смирился с положением, в котором они очутились по злому року судьбы, но Гермиона не могла позволить себе расслабиться. В отличие от Малфоя — её по ту сторону арки ждали. Она скучала по оставленной жизни. — И ты хочешь отыскать его в этих двух книгах, зачитанных до дыр? — Нет, конечно же! Лучше я буду начинать каждое утро с чашечки кофе, питательного завтрака и бассейна, чтобы после беспечно разъезжать по округе на хреновых лыжах. Люциус поморщился от бранного слова. — Лучше было бы, если бы я уподобился тебе, начал рвать волосы на голове от отчаяния и сутками не выходил из номера? — Не преувеличивай, — брезгливо скривила губы Гермиона. — Просто я не собираюсь хоронить себя заживо и ищу способ выбраться. — Как и я. Гермиона нервно запустила руку в густые волосы, взъерошив их. — Но мы делаем недостаточно. — Расслабься, — он обошёл её со спины, устраивая руки на ссутуленных плечах и массируя их. — Представь, что ты в отпуске, — услышала она над ухом мелодичный голос. Щекотное тепло его дыхания коснулось нижней части шеи, вслед за ними последовали ненавязчивые порхающие поцелуи. Сосредоточиться на ласках у неё не получалось, как и отключить ненадолго мыслительный процесс. — Люциус? — Ну что ещё? — прошипел он сквозь зубы и, выпрямившись, отошёл, поправляя манжеты рубашки. — Чем ты занимаешься днями напролёт? Если делом, то я хочу поучаствовать, — Гермиона захлопнула книгу и потёрла налитые болью виски. — А мне показалось, ты только что отказалась… Заниматься делом… Она громко фыркнула в ответ. — Смешно, безусловно, ну, а если говорить серьёзно? — Ищу брешь в куполе. — А с чего ты решил, что она там есть? — Мы не первые кто сюда попал, но последние кто остался. Здесь должны были быть другие люди. — Ты не думаешь, что все попадают в разные места? Что только от упавшего зависит точка… в которой он окажется? Скажем, в последнем месте, что произвело на него сногсшибательный эффект? — Причем сногсшибательный — не в переносном значении слова. Гермиона, арка — это не чудесный ларец, исполняющий сокровенные желания сердца! — Откуда нам это знать? — Потому что сейчас ты не кажешься счастливой. — Сложно достичь счастья будучи в заточении, — парировала Гермиона. — Мисс Грейнджер… — Тогда мой второй вариант тебе понравится ещё меньше! — Говори уже. — Они могут быть мертвы. Их мог кто-нибудь забрать. Навсегда. Существует поверье, что пространство арки — это всего лишь чистилище для обречённых душ, что пройдя все уготованные испытания человек переходит на следующую степень. — Абсурд. — Почему? — Разве ты ощущаешь себя мёртвой? У тебя остались все те же физические потребности, что и прежде, те же эмоции. — Они могут быть вызваны только привычкой, — озвучила Гермиона терзавший её давно страх, в надежде услышать убийственные контраргументы и поверить им. — Ты правда думаешь, что сейчас проходишь девять кругов ада? — иронично усмехнулся он и провёл пальцами по её лицу. — Потому что единственное, что делаю я — это проживаю на территории отеля и пытаюсь отыскать выход. Будь мы в чистилище, нам бы вернули магию и позволили сражаться, но, к сожалению, мы только в Беллеваре и нигде больше. А ещё мне кажется, что само отсутствие магии здесь обусловлено наличием Арки, она словно… Глушит её. И притягивает к себе будущих жертв как мухоловка. — Но ведь наша… — Мы сейчас не в Британии, Гермиона, и мы упали не в нашу Арку. Я не понимаю твоё желание оспаривать каждое моё слово и нагнетать обстановку. Если ты… — Люциус, ты здесь не при чём, — заверила она, бросив на него вымотанный взгляд. — Просто я устала и хочу вернуться домой. Перспектива провести здесь остаток жизни, — «с тобой» услышал он несказанное, — меня совсем не радует. — Ты думаешь, что я в полном восторге от ситуации? — Нет. Конечно же, нет. Может, нам стоит подняться к Арке?.. Может, там мы отыщем подсказку? — Я был там несколько раз, но по-прежнему ничего. — Но я не могу больше сидеть здесь. Ещё немного и меня начнёт тошнить от всего этого, — скривилась Гермиона, обведя взглядом опостылевший номер.

***

— Никаких изменений? —он дотронулся до руки женщины, слегка сжав её. Гермиона, опустив взгляд, обратила внимание на то, что он снял перчатки или и вовсе забыл их надеть. Она, было, открыла рот, чтобы указать ему на допущенную оплошность, но вовремя замолчала, зная, что с этим мужчиной нравоучения не пройдут. — Мог бы и помочь, — она чувствовала себя пещерным человеком, хотя, наверное, даже он бы не стал размахивать палочкой без всякой цели. — Зачем? Я проделывал все эти процедуры не единожды. Неясный шорох, последовавший после всхлипа горной вершины, активизировал все чувства пары. Гермиона подняла голову к его настороженному лицу. Люциус, распрямив плечи стал величественнее и опаснее. Он огляделся по сторонам, точно дожидаясь нападения. Когда серо-льдистые глаза невидяще остекленели, а острый кадык резко дёрнулся, Грейнджер отследила направление его взгляда и тоже почувствовала слабость в коленях. Приблизительно в десяти футах от них стоял старый, испещрённый глубокими морщинами, домовой эльф в потрескавшейся от времени простыне. Здесь, в снегах и минусовой температуре, он смотрелся как мираж в зыбких песках пустыни. Эльф не выглядел воинственным, и Гермиона, очнувшись, шагнула вперёд — к нему, вернее, попыталась шагнуть, пока мужская ладонь, чуть ли не выворачивая запястье, не вернула её обратно. — Люциус, — прошипела она, изворачиваясь от боли, — ты что не понимаешь, что… — Это ты ничего не понимаешь, — раздался свирепый голос. Люциус давно, если не сказать, что никогда, не разговаривал с ней подобным тоном. Гермиона подчинилась невольно мужской ауре и замерла на месте. — Люциус, — произнесла на выходе. Он сошёл с ума? Видит потенциальную угрозу в спасителе? Мягким чистосердечным голосом она начала прояснять ситуацию, — возможно, кто-то послал его нам на помощь, мы упускаем шанс на… — Он мёртв. Его здесь нет, — качнув головой, прошептал мужчина, задерживая дыхание. — Что? — Негар мёртв уже как три десятилетия, — прибавив громкости, ответил он. Самообладание потихоньку начинало возвращаться к нему. — Люциус, ты… Ты уверен, что это не какой-то другой эльф, возможно, ты… Эээ… Несколько не в себе? — как можно мягче поинтересовалась Гермиона. — По-твоему, я не узнаю собственного эльфа? — прорычал он, решив направить всю свою злость на единственную доступную ему сейчас живую душу. — С такого-то расстояния? — У меня нет проблем со зрением, — сверкнул он налитыми тревогой глазами. — Я знаю, но… Фразу ей было не суждено закончить. Почувствовав режущую боль в каждой клеточке своего тела, Гермиона рухнула на колени, смутно чувствуя обхватившие её талию мужские руки, непривычно мягкие и ласковые. Голос, прорывающий эхом, царапал слуховые рецепторы, слушать его было физически больно, неприятно даже, но… В то же время он казался таким знакомым и родным, что Гермиона не могла не постараться не превозмочь боль. — Гермиона? — голос звучал так, будто прорывался через толщу воды, обволакивал молодую женщину мглой. Она хотела, чтобы он замолк, неужели и сам не понимает, что отвлекает? Хлёсткая пощёчина обожгла кожу. Гермиона трезво и возмущённо посмотрела на Малфоя. Она не сразу поняла, что тот другой голос пропал, а когда поняла — зашипела. Игнорируя звук протеста, Люциус сгрёб ладонью ледяной снег и щедро посыпал им её лицо. Он провёл языком по белоснежным зубам и вздохнул. — Ты в порядке? — О, да, просто восхитительно! — Гермиона оттолкнула от себя руку мужчины. Она поверить не могла, что так феерично прое… утратила шанс на спасение, их спасение. Может, Малфою выгодно держать их в заточении? С него станется! Что, если она просто стала пешкой в какой-то хитроумной игре? — Что ты наделал?! — О чём ты? За всё время проведённое вместе Гермиона успела неплохо выучить Люциуса, ну, как неплохо… Она видела, когда он ей лжёт или утаивает важную информацию, и сейчас… Сейчас он казался искренним, значит, вмешательство не было намеренным, просто он допустил ошибку. Со вздохом наполненным разочарованием она опустила голову вниз. — Гермиона? — Ещё пару минут назад у нас была хоть призрачная надежда на спасение, но теперь не осталось ничего. — Объяснись, — он опустился на снег, не заботясь о брюках. Сжал пальцами подбородок, вынуждая поднять голову. — Ты же и сам слышал голос, — передёрнула плечами Грейнджер, — так что тогда толку… — Голос? Чей? — Откуда я знаю? Ты отвлёк меня, — измученно хмыкнула она. — Но мне показалось, что это был Гарри. А, значит, я была права, и эльф был настоящим, а твоё дурное воображение… — Гермиона, не было никакого голоса. Ты упала на колени, кричала во весь голос, а после начала стонать от боли. — То есть, ты называешь меня сумасшедшей? — холодный прищур янтарных глаз и подрагивающие в гневе крылья носа могли вызвать только снисходительную улыбку. — Нет, я думаю, что это был тяжёлый изматывающий день, лишивший тебя последних капель самообладания. Ты отчаянно хотела спастись, — наклонившись, он носом смахнул волосы с её щеки и подобрался к щеке, — и воображение сыграло с тобой дурную шутку. — А как же эльф? Тоже плод нашего с тобой воображения? — она и не попыталась замаскировать рвущееся вперёд ехидство. — Коллективная галлюцинация? — Не знаю как тебя, а меня бы устроил данный вариант, — пожал плечами Малфой. — Может воздух здесь какой-то волшебный… — Ага, с парами… — С чем? — Забей. Он ненавидел простонародные выражения, она ненавидела смирение. Подтянув к себе ноги, она опустила голову на колени. — Гермиона, уже начинает смеркаться, нам пора… — Да, да, знаю, возвращаться в свою золотую клетку.

***

— Ты смотришь на меня так, словно случившееся целиком и полностью моя вина, — констатировал Люциус, закрывая за ними тяжёлую орехового цвета дверь. Когда он повернул ключ в замке, прошёл к окнам и зашторил шёлковые гардины, оставляя в комнате лишь тонкую полоску света, Гермиона забеспокоилась. — Думаешь, нам что-то может здесь угрожать? — недомолвка канула в прошлом. — Что-то может нам угрожать, — перекривил её голос Люциус, — всегда и везде. Нужно быть готовым ко всему. Жизнь совсем ничему тебя не научила? Простой вопрос он перевёл в пространную тему: будь Гермиона чуть моложе и наивнее, то непременно повелась бы на уловку хитроумного мужчины, а так… Так ей стало горько осознавать, что он был такого невысокого мнения о её разуме. Изменившиеся черты её лица заставили Люциуса пренебрежительно скривиться. — Я видел своего почившего домового эльфа столь же ясно как сейчас вижу тебя, разумеется, мы здесь в опасности, — процедил он, окидывая её холодным взглядом. — Вся эта ситуация — сюрреалистична. Я не знаю, чего нам следует ожидать, но могу точно сказать, что меня не покидает впечатление, будто кто-то за нами наблюдает. Каждое мгновение наблюдает. — Слава богу! — Что? — А я уж было подумала, что схожу с ума, — зябко поёжилась от призрачного сквозняка Гермиона, обнимая себя руками. — Чего они ждут? Почему не трогают нас? — Мы узнаем об этом, как только выясним, кто эти надзорные. — Как ты можешь оставаться таким спокойным? — А разве нам сейчас поможет паника? — размеренный тон плохо сочетался с чувством, плещущимся в льдисто-серых глазах. Видит Мерлин, он сейчас нуждается в утешении ещё сильнее неё. Тихо вздохнув, Гермиона обречённо шагнула вперёд, обнимая мужчину, стоящего перед ней с выпрямленной, напряжённой спиной. Он ожил, когда она провела ладонями по его лопаткам и неловко приобнял её в ответ, пряча лицо в дикой гриве каштановых волос. Любая физическая близость для него подразумевала причину: либо было необходимо укрепить приятельские отношения, пустив человека в своё личное пространство, либо велось сражение — боевое или интимное. Наклонившись, Люциус оставил на женских губах мягкий поцелуй, далёкий от страстного обладания. Сейчас он не мог позволить себе расслабиться и плыть по течению жизни; ему было немного завидно, что Гермиона так легко переключается от самобичевания к эгоистичной усладе. Она всегда была такой… живой и неунывающей. И когда её рука дотронулась до его живота, скользнув ниже, как никогда легко было поддаться её настроению, но выдержка всё же оказалась сильнее. Как и желание смыть с себя испытания сегодняшнего дня. — Сначала душ, — шепнул он, оставляя очередной короткий поцелуй на сладких губах.

***

Гермиона выплыла из поверхностного сна и резко села в постели, расфокусированным взглядом она посмотрела на мужчину, лежащего в её постели, и сонно улыбнулась. По собственному ощущению она спала всего несколько минут, когда циферблат утверждал четыре с половиной часа. Наверное, её вывели из сна собственные тревожные мысли. Когда Малфой скрылся за дверью ванной комнаты, она по привычке взялась за телефон и начала набирать один-единственный номер снова и снова — всё с тем же нулевым эффектом. Сигнала по-прежнему не было. Поэтому, когда в трубке вдруг раздался звук помех, сердце подпрыгнуло к горлу. А когда он перебился голосом, звучащим словно из потустороннего мира, Гермиона и вовсе забыла как дышать. Это был Гарри, Гарри не услышавший ни слова, Гарри, чей трескучий голос так же было не разобрать, но это было, а значит есть связь с реальным миром и возможность однажды выбраться из этой переделки. Люциуса она обнадёживать не стала, и теперь отчего-то чувствовала вину за скрытничество. Успокаивало, что секретов за душой Малфоя-старшего было намного больше. Но теперь сон не шёл, несмотря за трудный день и выматывающую ночь, в то время когда совесть мужчины дремала. Гермиона сонным взглядом обвела спальню. Её пронзило ужасом словно острым клинком — прямо в сердце. Дверь в коридор, которую Люциус совершенно точно проверил перед тем как лечь с ней постель, сейчас была приоткрыта. В дверном проёме стояла тёмная высокая фигура мужчины. Гермиона заехала Люциусу локтём в бок, прежде чем подскочить с постели. — Какого… — Посмотри на дверь. Сон моментально оставил Малфоя: прежде Гермиона и не знала, что человек может так быстро пробуждаться от глубокого сна. Взгляд его сделался осмысленным, трезвым. Ночной визитёр испарился, но уйти далеко не успел бы, поэтому молодая женщин рванула к… — Стой, — рявкнул Люциус, его командный властный голос словно пригвоздил её к месту, и она захлопала ресницами. — Я сам разберусь, оставайся в номере. — Но… Он в мгновение натянул спальные штаны и, за коим-то чёртом схватив волшебную палочку, скрылся в коридоре, напоследок плотно закрыв дверь. Люциус её совсем не знал, если подумал, что она и правда останется в безопасности гостиничного номера (а в безопасности ли?). Она, даже не дожидаясь пока он отойдёт на приличное расстояние, последовала за ним к глубочайшему неудовольствию Малфоя. — И где он делся? — А мне откуда знать? Тревога, объявшая их, постепенно сошла на нет. Отель был пуст или же неизвестный намеренно юлил по коридорам, перебегая с одного места на другой. — Может быть, это… Ну, человек попавший сюда до нас? Задолго до нас? Не могли же они пропасть без вести? — предположила Гермиона. — Только не говори, что эта мысль тебя утешает.