Часть 9

      За окном дождь не унимался, да и гром не сбавлял оборотов, громоздкие капли били по стеклянным окнам, от этого громкого неприятного звука, обволакивающего весь дом, казалось, что кто-то настойчиво пытался ворваться, стуча во все окна. Лишь на диване в гостиной напротив выключенного телевизора на груди Минхи. Хенджун слышал биение чужого сердца, чувствовал, как поднималась и опускалась грудная клетка, и глухое дыхание над ухом доносилось до слуха парня, пока чужие длинные пальцы медленно и по-хозяйски копошились в его волосах. Хенджун засыпал понемногу в чужих объятиях, чувствуя себя полностью защищенным. Вторую руку Минхи положил на спину Хенджуна и водил поверх льняной футболки ладонью, чувствуя изгибы его спины и выпирающий позвоночник. Минхи прижимал к себе хрупкое, как ему казалось, тело Хенджуна, которое дрожало от прикосновений, холода в доме и грома. В руках Минхи намного теплее, чем в кровати, оттого и уходить не хотелось. Минхи целовал макушку Хенджуна, параллельно втягивая аромат шампуня с мягких локонов. Уходить совершенно не хотелось, и потихоньку молодой человек засыпал в руках Минхи. — Хенджун-а, — позвал юношу уставший низкий голос со скрипучей хрипотцой из-за долгого молчания, и тот среагировал вопросительным молчанием. Стоило парню поднять свои большие глаза, блеск которых было видно даже в темноте, как губы Минхи коснулись мягких пухлых губ Джуна.       На одном коротком поцелуе Минхи не мог остановиться, ровно как и Хенджун. Юноша поднялся чуть выше к губам старшего и позволил ему поцеловать себя. Тот без какого-либо стеснения сминал пухлые губы, ощущая легкий вкус крови пересушенных из-за ветра губ, корки которых Хенджун срывал, и на месте них появлялась маленькая ранка кровоточащая ранка. Минхи языком проводил по этим ранкам и переплетал их пальцы. Щеки Хенджуна запылали красным, и большие глаза упали куда-то в неизвестность, и даже в темноте Минхи видел его красное смущенное лицо и не мог не умиляться. — Что такое? — старший не мог не дразнить Хенджуна своими вопросами или действиями, он прекрасно знал, в чем дело, но хотел смутить парня еще сильнее. — Что-то упирается, — прошептал смущенно Хенджун, чувствуя упирающийся ему в пах бугорок. На лице Минхи появилась улыбка Чеширского кота, и ему сталось так хорошо, что хотелось дальше продолжить дразнить его.       Не успел Хенджун опомниться, как оказался под Минхи на диване, а тот нависал над ним, устроившись между раздвинутых ног. В какой-то момент Хенджуну показалось, что глаза Минхи сверкнули красным в темноте, что в них он видел отнюдь не Минхи, но это мгновение быстро ускользнуло. Минхи улыбнулся и провел рукой от шеи Хенджуна до низа живота, ощущая под своей рукой торчащие ребра и впалый живот, прижатый к позвоночнику. Его рука остановилась на завязочке штанов и развязала одним движением петлю, и штаны оказались чуть больше талии Хенджуна, что показалось Минхи забавным, ведь это были старые штаны его матери, и даже они были для него большими. Минхи видел небольшой выступ между ног Хенджуна, из-за их поцелуе и объятий парень возбудился не хуже хена. Минхи забрался горячей рукой под футболку Хенджуна, ощупывая его нежную кожу, не знавшую суровой жизни в деревне, где работа и физические труд превыше всего. Минхи одним движением завел руки Хенджуна над его головой, обхватив одной рукой его кисти, тем самым не давая ему возможности двигаться руками, но тот сам не особо сопротивлялся, он позволял Минхи делать с собой все, что угодно. Минхи щупал и трогал его мягкую кожу, забираясь все выше к чувствительной плоской груди Хенджуна. Минхи улыбнулся, видя, как большие глаза пытались убежать в сторону, чтобы не встречаться с жадным взглядом Кана, но не получается, потому что старший, словно гипнотизируя Хенджуна, заставил его поднять свои глаза на него. Хенджун замер, чувствуя руку Минхи на своей груди, как ладонь парня медленно гладила его, задевая соски. Ему нравилось просто дразнить Хенджуна, смотреть на то, как тот отводил глаза, как хныкал и просил не заходить слишком далеко, но внутри он знал, что Хенджуну хотелось пойти дальше.       Минхи отпустил кисти Хенджуна и забрался под его футболку с головой, втягивая носом аромат чужого тела, такой свежий и невинный аромат мягкой шелковой кожи касался носа Минхи в ответ. Под льняной футболкой Хенджуна было жарко из-за тепла его кожи и плотности материала, от чего запах его становился громче. Минхи еле касался кончиком носа чужого пупка и далее наконец позволил себе прикоснуться к его прилипшего к позвоночнику животу губами, вытянутыми в трубочку. Приятная дрожь пробежалась по телу Хенджуна, и всего его накатила волна, заставившая всех бабочек в животе проснуться и затрепетать, щекоча своими крыльями его живот изнутри. Минхи чувствовал, как тело его парня бросало в жар из-за возбуждения. Парень легонько касался губами мягкого живота и оставлял короткие облачные поцелуи в области пупка и поднимался поцелуями ниже, оставляя мокрые следы под выпирающими ребрами. Минхи остановился у резинки штанов и стал покрывать поцелуями таз Хенджуна, пока тот хихикал от приятных ощущений. Минхи потянул штаны вниз вместе с бельем Хенджуна, освобождая от плена штанов вставший член, Хенджун смущенно отвел глаза и закрыл лицо подушкой, чтобы не видеть того, что делал Минхи между его ног. Хену приносило особое удовольствие трогать Хенджуна и целовать его покрасневшее лицо; нравилось его доводить до такой степени удовольствия, чтобы тот даже не смог сдерживать стоны. Минхи знал, куда давить и что трогать, чтобы Хенджун оставался на самом пике и просил еще и еще. — Минхи-я, там слишком грязно, — ощущая горячий и влажный рот на своем половом органе, Хенджун старался оттолкнуть парня, но тот, словно приклеенный, не желал заканчивать начатое.       Парни сплели руки друг с другом в крепкие замки, чтобы Хенджун не смог оттолкнуть Минхи и чтобы руки старшего не блудили по его телу. Пока Минхи делал медленные движения языком, Хенджун, прикусив губу, старался не выронить ни единого звука, даже зная, что в доме не было никого, кроме них двоих. Одежда растворилась в темноте и была обречена лежать на полу, пока первые лучи солнца не коснутся пола сквозь щели штор. Только Хенджун остался в льняной футболке под Минхи, пока его рука делала простые и быстрые движения вверх-вниз, доводя младшего до того пика. Как только вязки капли разлетелись в стороны, пачкая не только живот Минхи и футболку на Хенджуне, но и диван с полом, но старшему было глубоко наплевать на это в момент, когда вся голова была охвачена совершенно другим. Хенджун хотел только одного — Минхи. Он хотел его ровно также, как и Минхи хотел его. Они оба хотели друг друга даже в моменте акта, когда их тела практически сливались вместе, а сердца бились в унисон. Минхи, казалось, не мог насытиться телом Хенджуна, его вздохами и ароматом, он не мог наесться им, словно голодный волк не мог наесться одним кроликом. Минхи смазал длинные пальцы спермой самого же Хенджуна и ввел два пальца в сокращающие мышцы, от чего все дыхание парня сперло. Хенджун же чуть было не вскрикнул от внезапного внедрения, но спустя несколько минут растягиваний и дискомфорта от сразу двух пальцев, Хенджун уже привык. Минхи двигал фалангами осторожно, чувствуя, как напряженные мышцы сжимались вокруг его пальцев. Минхи никогда не делал там больно Хенджуну, он был нежен и внимательно следил за безопасностью Хенджуна, не упуская ни одну деталь из виду. Он следил за реакцией Хенджуна и двигал пальцами так, чтобы ему нравилось, параллельно трогая его стояк. — Я так люблю тебя, — прошептал одними губами Минхи и чмокнул Хенджуна в нос, — что готов съесть, — снова этот странный голос, вырвавшийся из уст Минхи, коснулся слуха Хенджуна, и сердце парня сжалось моментально от скрипучего низкого голоса, лежащего поверх голоса самого Минхи, и на мгновение Хенджуну показалось, что в его глазах снова появился тот самый блеск в глазах. Тревога снова появилась. Хенджун верил Минхи и не желал, чтобы тревога служила разлучницей между ними и страстью. — Хенджун-а, давай сегодня сам, — предложил Минхи, ткнувшись в шею парня. Хенджун послушно поднялся на локтях и оседлал бедра парня, который улегся назад на подушку и провел рукой по колену младшего. — Немного странно и развратно, — Хенджун отвел глаза в сторону, но, взяв стоящий колом член, ввел головку в себя. Парень начал насаживаться, держась руками за руки Минхи, тот все поговаривал не торопиться и хвалил его томным дрожащим голосом, пока младший понемногу спускался до основания. — Умничка, — Минхи погладил Хенджуна по животу и по талии вверх, задирая футболку, — возьми зубами, чтобы не мешалась, — и снова Хенджун послушался и прикусил край футболки.       Хенджун впервые пробовал эту позу, обычно всегда Минхи нависал над ним и позволял ему ткнуться в свою шею или в грудь. Хенджуна даже смущало, что он смотрел на хена сверху-вниз, что его тело не закрывало Джуна. Напротив Хенджуна располагалось зеркало, привыкший к темноте Хенджун отчетливо видел свой темный силуэт в отражении на фоне окна, за которым все еще шел дождь. Он видел на твердой холодной поверхности длинные руки Минхи, которые трогали его талию, живот и спокойно дотягивались до его шеи и ушей. Хенджуну даже стало немного не по себе от длины рук парня. — А почему у тебя такие длинные руки? — поинтересовался с подозрением Хенджун дрожащим то ли от неспокойствия, то ли от возбуждения, голосом. — Чтобы трогать тебя…везде…дотягиваться до любой части твоего тела, — ответил совершенно спокойно Минхи, поглаживая Хенджуна по голове, словно знал, что тот его спросит об этом. — А почему у тебя такие большие глаза? — таким же дрожащим голосом спросил у парня Хенджун. — Чтобы лучше тебя видеть, — совершенно очевидно ответил Минхи, расширяя глаза еще сильнее, и Хенджуну точно не показался этот красный блеск глаз, которые заметно стали больше. Этот красные блеск казался Хенджуну знакомым, и такие же чувства в нем смешались как тогда, когда он встретил эти красные глаза на поле, оставаясь один-на-один с неизвестным чудовищем. — Минхи-я, ты странный, — сказал Хенджун, и Минхи улыбнулся, но вместо зубов с двумя выпирающими клыками он видел лишь ряд вострых зубов, словно заглянул в волчью пасть, и через мгновение страх сковал Хенджуна, — почему у тебя такие острые зубы? — Чтобы тебя съесть, — не успел Хенджун опомниться, как Минхи вжал его в диван, и острые клыки вонзились в его плоть, сдирая мясо от кости.       Крик юноши раздался по всей гостиной, и Хенджун пришел в себя только тогда, когда оказался на полу в той же гостиной, но за окном светила полная Луна, никакого грома или дождя не наблюдалось, как и Минхи. Хенджун обрадованно вздохнул, осознав, что все это было сном. Хенджун позвал Минхи, но в доме стояла звенящая тишина, которая словно шикала Хенджуну в лицо, чтобы тот громко не говорил. Казалось, что даже иконы говорили ему быть тихим, а кресты хотели спрятаться. Эта странная пустота окутала Хенджуна, в доме исчезли все звуки: не скрипели половицы от порывов ветра, не лаяли собаки во дворе, и даже не капал кран, который имел подлую привычку прокапать на ночь глядя от скуки. Все звуки будто спрятались. Хенджун ощутил все одиночество, как одиночество, а не как простое отсутствие кого-то рядом. Парень сглотнул и решил проверить дали ли свет, но лампа так и не зажглась. Дом показался настроенным враждебно, словно гнев от страха поселился в коридорах. Хенджун снова позвал Минхи, но лишь тишина отреагировала на его зов. Минхи на первом этаже не было, как и на втором. Хенджуну не нравилась эта тишина, ему не нравилось отсутствие Минхи. Хенджун надел резиновые сапоги, какую-то куртку и вышел во двор, видя полную круглую Луну, освещавшую деревню после дождя, а на небе ни тучки, лишь рассыпанные звезды. Стоял невыносимый холод, словно тащивший своими порывами Хенджуна обратно в дом, да и входная дверь скрипела с сожалением. Хенджун все равно пошел на поиски Минхи и позвал его по имени еще раз во дворе. Вдруг ему показалась какая-то уходящая тень, и парень кинулся за ней в тот самый старый сарай, куда Минхи затащил его недавно. Хенджун уже было обрадованно вздохнул и ринулся к силуэту, посчитав, что это был Минхи, но откуда не возьмись возникла Лапка. Серая собака не давала парню прохода, скуля с поджатым хвостом. Собака опустила морду и заскулила вновь, когда Хенджун пытался ее обойти, но безуспешно. Лапка пыталась закрыть собой проход, прыгая на Хенджуна и скуля, но раздраженный Хенджун пнул непослушную псину в бок, и та болезненно заскулила, на что Хенджун пришел в себя и извинился перед собакой. Парень погладил животинку по спине и ласково попросил не мешать, смотря в грустные глаза Лапки. Она будто поняла и больше не стала мешать юноше. Тот игриво сказал, что им стоило бы пойти к хозяину и уверенными шагами приблизился к сараю, но собака стояла на месте, также скуля и даже рыча. — Минхи-я? — Хенджун открыл сарай и вошел внутрь, зовя старшего. Он был уверен, что молодой человек находился внутри, поэтому звал его. — Да, Хенджун-а? — послышался знакомый голос, и Хенджун обрадовался. — Почему ты вышел из дома? — совершенно спокойно спросил Минхи, но сквозь этот спокойный тон кое-как можно было уловить дрожь от раздражения или беспокойства. — Я искал тебя, — ответил Хенджун, мысленно жалея о том, что вообще решился выйти на его поиски. — Хенджун-а, вернись в дом, я скоро приду, — попросил Минхи. — Минхи-я, почему ты стоишь в темноте? Покажись, я хочу увидеть тебя, — но последовала тишина, от чего Хенджун посчитал, что перед ним стоял вовсе не Минхи, именно поэтому собака беспрестанно лаяла на улице. — Я пока занят, — сказал молодой человек, и Хенджун не стал его допрашивать и вышел из сарая. Как только за ним закрылась дверь, кровь брызнула на внутреннюю сторону и на окна, и если бы Хенджун обернулся, то он бы увидел красные капли, стекающие по стеклянной тонкой поверхности.       Хенджун вернулся в дом и поднялся на второй этаж к ним в комнату. Парень боялся оставить дверь открытой, поэтому закрыл ее и почему-то подпер ее стулом. Без Минхи ему было неспокойно оставаться дома, он молился, чтобы Минхи как можно скорее вернулся и сказал, что все хорошо, что он отходил по каким-то делам. Как только захлопнулась входная дверь, Хенджун замер на месте. Парень прислушивался к тишине, слыша шаги, которые все приближались к двери. Хенджун прильнул к тонкой поверхности и начал прислушиваться, но биение запуганного сердца все никак не давало своим шумом прослушать хоть что-нибудь. Хенджуну казалось, что вот он, пришел его конец. — Хенджун-а, — позвал Минхи в своей манере, — почему я не могу открыть дверь? — сказал парень и начал дергать ручку. — Ты там? Почему ты закрылся? Какого черта? — не понимал Минхи и продолжил дергать ручку.       Хенджун убрал стул, и в комнату вошел Минхи. Парень огляделся и спросил, почему же тот закрылся, на что тот ответил с улыбкой, что это была всего лишь шутка. Минхи щелкнул выключатель, и вся комната озарилась светом, а за окном поднималось солнце. Минхи пошутил, что вся ночь прошла неспокойно, и они так и не поспали, поэтому придется выпить кофе. Минхи попросил парня собрать яйца на завтрак, пока сам пройдется по двору и проведает скот. Хенджуна настигло облегчение, когда он понял, что все в порядке. Хенджун спустился к курятнику и собрал яйца, отвлекая куриц завтраком из семян. Раньше курицы его пугали, теперь же его пугал только петух. Парень собрал корзину яиц и пошел в сторону дома и увидел несколько рабочих и возмущенного Минхи у старого сарая, держащего что-то в руке. Хенджун подошел от любопытства и поинтересовался из-за чего собрание, но увидел в руке Минхи туловище белой козы, отделенное от второй половины тела, кишки таскались по земле, рядом лежали выпавшие органы, а само тело напоминало ткань, которую порвали. Стоял невыносимый запах капающей крови, и последождевой ветер разносил этот смрад. Рабочие только пожимали руки перед младшим хозяином, который допрашивал, кто же уходил последним и не закрыл за собой западную калитку. Хенджун не мог понять, ведь ночью в этом сарае он встретил Минхи, но тот ответил, что был в амбаре и проверял ловушки от мышей, и Хенджун заметно побледнел. Если Минхи не заходил в сарай, то кого он видел?