Часть 10

      Хенджун не мог поверить лишь в то, что ночью встретился с тем, кто выдавал себя за Минхи. Парень добавил, что нижней части он не нашел в сарае. Рабочие предположили, что это мог быть волк, но туловище козы выглядело так, словно его разорвали, чего волки сделать не могут, к тому же везде в сарае, что было видно через открытую дверь, была кровь: на окнах капли уже засохли, деревянная дверь впитала в себя кровь, на полу и на стенах также красные капли застыли. Так ни к чему и не придя, Минхи распустил всех по делам и велел тщательнее следить за скотом и чтобы больше такого не повторялось. Кан раздраженно харкнул и плюнул на землю, рукой зовя Хенджуна в дом. Минхи выглядел злым, и Хенджун решил рассказать о случившимся ночью. — Тебя не было в доме, и я вышел на улицу, мне показалось, что ты был в старом сарае, тогда ты сказал мне возвращаться в дом, это точно был ты, — с каждым словом Хенджуна, на лице Минхи появлялось все больше признаков недоумения. Парень захлопал глазами скривил брови, на его лице Хенджун видел искреннее непонимание. Минхи даже замолчал и призадумался, потирая подбородок, словно аджосси, и по его задумчивому виду было очевидно, что тот пробегался по своей памяти в поисках момента, когда хотя бы заглянул в тот старый сарай, где нашел козу. — Ты видел его, то есть, меня? Ну, ты понял, — поинтересовался Минхи, присаживаясь за стол. — Нет, — помотал головой Хенджун, пытаясь найти разумное объяснение своему видению. Он бы мог сказать, что это было сном, но почему же утром коза была разорвана пополам, а нижней части Минхи в сарае так и не нашел. — Тогда, кажется, кто-то зашел на территорию ночью и разорвал козу? — Минхи спрашивал не у Хенджуна, а у воздуха, просто размышляя.       Тем временем Хенджун помыл яйца, очистил скорлупу щеткой, как его учила тетушка, а на фоне разогревалась сковорода с домашним топленым маслом. Хенджун разбил сырое яйцо об угол сковородки и вылил на поверхность, но, увидев пятна крови в белке и в желтке отпрянул назад. Хенджун слышал, что кровь в яйцах это нормально, но в таком количестве, что кровь занимала половину яйца, не казалось ему нормальным. Хенджун разбил второе яйцо трясущимися руками, но в этот раз не было даже яйца, а была вязкая кровь. Хенджун вскрикнул, чуть ли не роняя сковородку, и Минхи подбежал к молодому человеку. Видя, что на сковороде из-за раскаленной поверхности начали образовываться сгустки сворачивающейся крови, Минхи не на шутку перепугался и выключил плиту, но уже серые сгустки приготовленной крови продолжали шипеть. — Только утро, а ведь день уже окрашен кровью, — вздохнул Минхи и вылил содержимое сковородки в собачью миску, — если вместо кофе будет кровь, то я уже не знаю, что и думать, — посмеялся Минхи и сделал несколько глотков горького напитка, — крови нет, — пожал плечами парень и улыбнулся, — ну все, перестань хмуриться, давай сделаем тосты, — предложил Минхи и достал консерву с ветчиной из холодильника.       Оптимизм Минхи и его позитивное мышление подняли настроение Хенджуну, и он решил, что все это всего лишь ряд совпадений. Хенджун собирался пойти в школу, но Минхи сказал, что в деревне не обязательно посещать школу, все равно учителя даже не спохватятся, если кого-то не будет. Парня это не остановило, и, надев форму, молодой человек пошел в сторону школы. Дорогу размыло из-за дождя, поэтому Хенджун старался аккуратно обходить лужи, грязь и не испачкать обувь, что было весьма затруднительно. Фаланги замерзли, поэтому их пришлось спрятать в карманы школьного пиджака, кроссовки парня слегка промокли, от чего и ногам стало холодно, ветер дул в лицо, а запах природы после дождя бил в нос. Как оказалось, в школе был свет, поэтому учебный день шел полным ходом. Учителя правда даже не спрашивали, где же Минхи и что с ним сталось, им было все равно. Ким Тэен тоже не пришел в школу, и Хенджуну показалось это странным, и парень решил поинтересоваться у него, почему тот не пришел. После школы Сон спросил у учителя, где жил Ким Тэен, на что тот не назвал ни номера улицы, ни адреса, а просто с улыбкой на лице сказал, что тот жил недалеко от деревни в лесу, стоит только пройти десять метров от знака и свернуть от главной тропинки направо. Хенджун подумал, что тот, должно быть, заболел, обычно староста не пропускал занятий и усердно занимался, поэтому беспричинно он пропустить уроки не мог. Хенджун решил сразу после школы пойти к Тэену, ничего не сказав Минхи. Тэен был неплохим парнем, но все равно в деревне его все избегали. Он не мог понять почему, да и Лисичку сторонились или дарили ей косые взгляды, хотя она просто мать-одиночка, воспитывающая сына. Возможно, ее внешний вид и поведение могли бы показаться странными, но в них не было ничего такого, что могло бы вызвать столь сильное осуждение и непринятие.       Хенджун набрел на знак, попутно вспоминая слова учителя. Этим знаком заканчивалась деревня, и впереди только безмолвный густой лес. Хенджун переступил порог между лесом и деревней и оказался по ту сторону знака. Парень пошел по тропинке, вспоминая, что нужно будет повернуть направо от тропинки. Он вспоминал слова учителя, который строго-настрого запретил ему сворачивать с тропинки и идти другой дорогой, Хенджун, как и было сказано, повернул направо и пошел вперед, пока не набрел на небольшой деревянный дом, не обособленный забором, что показалось странным. Внутри горел свет, и Хенджун постучал по деревянной поверхности, и внутри послышались шаги. Через минуту женский голос послышался по ту сторону двери. Через мгновение та со скрипом отперлась, и показалась Лисичка, женщина удивилась столь внезапному визиту. Хенджун поприветствовал ее поклоном и назвал цель визита, Лисичка впустила парня и сказала, что Тэен заболел, поэтому не пошел в школу. Лисичка указала рукой на висящую цветастую ткань над дверным проемом и попросила отнести сыну поднос с супом и домашним хлебом, так как тот не ел с самого утра. Хенджун рассматривал чужой дом с большим восторгом в глазах: на полу развалился пушистый ковер из шкуры дикого зверя, вся мебель явно старше хозяев дома, но солидный их возраст выдавали разве что тусклые цвета и еле заметные морщины из трещин и осколов, на стенах висели сушеные листья, грибы, а на столе выложены ароматные травы. Возле комнаты Тэена расположился ровный ряд бутылок с неизвестным наполнением, а на стене висел крест. Хенджун чувствовал запах супа, треск камина гладил уши, и в доме стояло уютное тепло. Хоть дом и был небольшим, но вполне вместительным и светлым. Казалось, что он забрался в норку лисы. Тэен лежал на футоне в домашнем с повязкой на лбу, чтобы сбить температуру, его смуглая обычно сияющая кожа потускнела, грудь часто и еле-еле вздымалась, а из гортани доносились слабые хрипы, щеки и уши покраснели, а рот жадно хватал рот, так как нос был забит соплями. Невооруженным взглядом было видно, что парень чувствовал себя крайне плохо. Хенджун еле дотронулся его руки, но уже ощутил жар его тела. Парень сел на корточки перед стонущим от головных болей одноклассником и поставил поднос на пол. Хенджун позвал его по имени. Тот не среагировал. Хенджун еще раз позвал его по имени, и Тэен лишь хмыкнул, спрашивая тем самым, кто же здесь. — Это Сон Хенджун, я пришел, потому что тебя не было сегодня в школе, — сказал парень, но тот ничего не ответил, хотя, может, и собирался что-то ответить, — вот, поешь, твоя мама сказала, что ты не ел с утра, съешь хотя бы ложку, тогда обретешь силы бороться с вирусом, — попросил Хенджун, но Тэен слишком ослабел. а его тело пробивала мелкая дрожь от лихорадки. — Если не ест, то оставь, как проснется, хоть воды попьет, — сказала Лисичка и пригласила гостя а стол, но тот начал отказываться, женщина настояла, говоря, что была бы рада отблагодарить его за беспокойство о ее сыне хотя бы таким способом. Ей было трудно отказать, к тому же, женщина располагала к себе. Она привлекала не своей утонченной фигурой и шелком сиявшей стеклянной кожи или своими глазами, в которых читалась открытость к миру, а своей доброжелательностью и гостеприимством, свойственным только для детей, которые готовы накрыть на стол при виде гостя. От нее пахло не духами или косметикой, а травами и чем-то домашним, ее движения рукой были так легки и естественны, когда она с улыбкой накладывала суп для Хенджуна, что было понятно — она хорошая мама. — Обычно к нам редко приходят гости, извини за беспорядок, — неубранная часть стола с книгами Тэена, учебниками, тетрадями говорили о том, что тот занимался за обеденным столом, на ковре лежали сушеные травы, книги, в баночках на полках тоже были травы и жидкости разных странных цветов. — Ничего страшного, я не предупредил о своем визите, это моя вина, да и пришел слишком внезапно, — тот поклонился в знак извинения. — У Тэена есть друзья в школе? — спросила Лисичка, и по ее глазам было понятно, что парень не рассказывал о своей жизни ей. — Просто…он так много учится и еще работает сразу в нескольких местах, и мне хотелось узнать, есть ли у него время на друзей, — ее беспокойство было понятно Сону. Она, как любая-другая мать, хотела благополучия для сына и переживала за него. — Кажется, Тэену нравится находиться наедине с собой, — Хенджун не нашел ничего лучше, чем сказать это. — Мой Тэен-и…он слишком много на себя взял, он ведь даже не мужчина, а мальчик, но уже считает себя ответственным за меня, — казалось, что женщине просто некому было выговориться и не с кем поделиться своими переживаниями, и Хенджун не осуждал ее, он проникся ее чувствами и был готов слушать ее, — мне должно быть стыдно, ведь я его мама и должна заботиться о нем, но у меня не получается, — ее голос заметно дрожал, но она старалась не заплакать всеми силами, которые имела. Почему она не говорила ничего Тэену? Все очень просто. Она — мать. Родитель. А родители не могут быть слабыми для своих детей, тем более матери, но они тоже люди и тоже чьи-то дети. — Тэен-а хороший, он помог мне адаптироваться, я благодарен ему, — улыбнулся Хенджун, — тетушка… — О, нет, зови меня нуной, пожалуйста, — попросила женщина. — Нуна, а почему вы живете здесь, а не в деревне? — поинтересовался Хенджун, считая, что было бы разумно и безопасно жить с людьми, а не в отдельности. — Знаешь ли, Хенджун-а, люди в деревне не слишком нас жалуют, как бы мы не старались, — сказала госпожа Ким, — просто люди не готовы мириться с тем, чего не понимают, — в ее печальной улыбке Хенджун видел смирение, она не держала злобу на жителей деревни. — А что там у вас варится? — с самого прихода Хенджуна интересовал котел, подвешенный над печкой, судя по запаху, варилось что-то травяное. — Это отвар для Тэена, здесь только терапевт и фельдшер, больше никаких врачей нет, да и обращаться к этим пьяницам такое себе, вот и приходится лечить своими усилиями, — женщина встала и налила зеленоватый отвар в стакан, выглядело не очень аппетитно.       Женщина отнесла стакан Тэену и вернулась с подносом с нетронутым супом. Хенджун похвалил суп женщины и попросил добавки, та с загоревшими глазами налила еще порцию. Они так разговорились, что даже не заметили, как наступил вечер, и стало совсем темно. К этому времени поднялся Тэен, который был рад видеть Хенджуна, что даже чуть не обнял его, но вовремя опомнился и просто кивнул в знак приветствия. Его пижама заметно промокла из-за пота, а волосы прилипли ко лбу. Женщина предложила тому поесть и наложила суп, но тот не доел свою порцию. Хенджун отдал материалы со школы и поделился произошедшими за последние дни событиями. Парни решили поговорить, а мама не стала мешать и ушла заниматься своими делами, а точнее травами, пока школьники просто проводили время вдвоем. Тэен правда много работал, в основном, разнорабочим. Парень правда оказался мастером на все руки, так как их маленькая семья всего из двух человек жила в лесу близ маленькой деревни совсем без ого-либо мужчины, а работы в таких условиях навалом, поэтому Тэен с ранних лет занимался бытом и тяжелой работой. Тэен много работал и брался за любую работу, чтобы накопить достаточно денег и уехать в город, чтобы дальше там развиваться. Хенджуну очень нравилась такая решительность друга. Минхи же не собирался ни поступать, ни переезжать в город, что странно для молодого корейского парня, когда все сосредоточено в городах, и сельское хозяйство постепенно канет в лету. Внезапно веселье парней прервалось каким-то шумом на улице, и Хенджун расслышал голос Минхи, кричавшее имя Хенджуна. Парень вышел на крыльцо, и правда в трех метрах от дома стоял Минхи с приподнятой бровью. Хенджун был рад видеть своего хена и пригласил его внутрь, интересуясь попутно, почему же тот стоял в лесу и не заходил. Минхи просто выпалил, что не собирался заходить в гости, а приехал за Хенджуном. Лисичка вышла на крыльцо вслед за Хенджуном. — И правда, господин Кан Минхи, почему бы вам не зайти? — игриво поинтересовалась женщина. — Не хочу задерживаться, — сказал Минхи, — Хенджун-а, даю тебе пять минут, собирайся и выходи, — сказал чуть ли не приказным тоном Минхи и сел в машину.       Хенджун взял рюкзак, попрощался с Тэеном, пожелал ему выздороветь и пошел в сторону выхода, но его тут же остановила госпожа Ким. Женщина с улыбкой вручила ему мешочек с чем-то твердым и попросила спрятать, тот положил мешочек в рюкзак и спросил, что же та ему дала. — Оберег, земля под домом, прячь хорошенько и не выпускай из рук, тогда зло тебя не тронет, — сказала серьезно Лисичка и наклонилась к уху, — оно повсюду, берегись, — ее слова не на шутку напугали Хенджуна, и, похоже, она не шутила, когда говорила о зле.       Всю дорогу Хенджун думал о словах женщины, пропуская мимо ушей возмущения Минхи о том, что он ушел, не предупредив его. Парень же ныл о том, что разыскивал его по всей деревне и даже заглядывал в дома подозрительных людей, думая, что Хенджуна могли бы похитить. Дома кроме них никого не было, родители все еще не вернулись, и парни снова ночевали одни. Хенджун приготовил рамен и отварил приготовленные тетей колбасы к рамену. Парни поели острого рамена с панчанами и пошли заниматься делами. Хенджун поинтересовался, когда же вернутся дядя с тетей, но Минхи лишь пожал плечами и сказал что-то невнятное. Помыв посуду, Хенджун поднялся делать уроки. Ночью Минхи предложил занять комнату родителей, и парни легли вместе на родительской постели. Хенджуну даже показалось это интересным: спать и заниматься сексом в спальне родителей, ему всегда казалось, что это неправильно, но той ночью он не думал ни о каком стыде. Пока парень лежал на спине, его голова была наполнена словами, которые сказала Лисичка. О каком зле она говорила? Что же находилось в мешке на самом деле? Возможно, она даже узнала о его тревожных снах и недавних событиях, но откуда? Об этом могли рассказать рабочие. Все равно Хенджун верил ей.