Часть 12

      Утром Хенджун проснулся раньше Минхи, который спал, зарывшись с головой под одеяло так, что видна была лишь его макушка. Хоть парень и думал сто раза, прежде чем подняться с кровати, продолжить спать или пойти вниз, он все же решил встать хотя бы раз раньше Минхи и приготовить завтрак. Хоть Хенджун и встал по своей воле в пять утра, сон прошел не до конца, и веки слипались на несколько секунд. Парень умылся, переоделся и спустился вниз, замечая, как золотое прохладное солнце пробивалось сквозь шторы в дом, и оранжевые лучи падали на пол, мебель и на стены. Пока парни спали, дом остыл, и холодный воздух остался в доме. Хенджун потревожил эту сонную тишину чайником и начал готовить завтрак, так как знал, что Минхи вставал строго в шесть утра каждый божий день, к тому же по воскресеньям Кан исправно молился в церкви. Хенджун зевал и вытирал выступавшие слезы от зевоты, парень поспешил заварить себе крепкий кофе, чтобы взбодриться. Заваривая себе растворимый кофе, Хенджун вспоминал, как в городе, гуляя с друзьями, покупал себе чашку айс-американо или карамельный латте со льдом, хвастаясь устойчивостью к молочной продукции, чем вызывал зависть у друзей с непереносимостью лактозы. Хенджун скучал за этими временами. В деревне кофейни не было, поэтому парню ничего не оставалось, кроме как заваривать кофе самому себе. Парень нарезал домашний хлеб, который тетя напекла перед уходом. Хенджуна волновал вопрос, почему дядя с тетей все никак не возвращались. Они не звонили им, а Минхи не говорил, когда же они вернутся. Хенджуну ничего не оставалось, кроме как просто ожидать. Парень приготовил завтрак, и, как ожидалось, Минхи проснулся и начал спускаться по ступенькам. Парень застал Хенджуна на кухне, который нарезал салаты и раскладывал панчаны по маленьким тарелкам с традиционными корейскими орнаментами. Хенджун поставил все на поднос и с улыбкой пожелала доброго утра, стоя в фартуке, как примерная домохозяйка. Было видно, что Минхи был приятно удивлен, он даже забыл все слова и быстро заморгал, словно не веря своим глазам. — Приятного аппетита, — пожелал Сон и поставил перед Минхи чашку с рисом, посыпанный кунжутом, тарелку с вареными яйцами, все панчаны с чесночными побегами, маринованным золотым дайконом, кимчи и листья периллы, плотно прилежавшие друг к другу. Хенджун хотел порадовать своего любимого, и, видя улыбку на лице Минхи, он понимал, что сюрприз удался. — Хенджун-а, да ты прям хорошая женушка, — удивился Минхи и, пожелав приятного аппетита, начал есть, а Хенджун просто наблюдал за тем, как тот с большим удовольствием ел завтрак. — Хен, сегодня ты пойдешь в церковь? — поинтересовался Хенджун, поедая дайкон. Тот кивнул и улыбнулся. — А ты… останешься дома? — Хенджун задумался. Он не хотел идти в церковь, но почему-то ему хотелось пойти с Минхи. К тому же, простой визит церкви не повредил бы Хенджуну, хотя ему было не по себе оставаться в этом доме, полным икон, которые казались ему жуткими, крестов и распятий. — Не хочу оставаться дома один, тем более, среди икон и крестов, чувствую себя некомфортно, — признался Хенджун. — Если тебе страшно смотреть на лики святых и на кресты, значит, где-то в глубине души ты веришь в бога, — сказал Минхи, и Хенджун хотел было с ним поспорить, но Кан продолжил свою идею, дожевав еду, — потому что ты чувствуешь тревогу и глаза на себе, они будто смотрят на тебя, на самом деле, так и есть, они правда наблюдает за тобой, но не иконы и не кресты, а глаза божьи, — совсем обыденно ответил Минхи, ковыряя палочками рис, — бог смотрит на тебя, он ждет, пока ты примешь его присутствие и начнешь верить в него. — Даже не знаю, — Хенджун вспоминал, как было комфортно в доме Тэена, хотя у них не было икон, распятий и крестов, — хочу сходить с тобой, — сказал Сон и улыбнулся. Хенджун ходил в церковь, но иногда, он не был постоянным гостем в церкви, он приходил только тогда, когда ему хотелось.       Парни пошли вместе в церковь. Золотое солнце на последнем воздыхании обдавало землю лучами, совсем голые деревья стояли и глядели на мимо идущих людей. В церковь ровным рядом шли жители деревни, и колокол зазвенел, говоря о том, что вот-вот начнется воскресная служба. Месса обычно длилась не больше часа. Пока священник читал Евангелию, Хенджун разглядывал всех тех, кто пришел. Среди прихожан парень заметил Лисичку, а рядом с ней Тэена, который кашлял в кулачок так, чтобы не нарушать тишины в церкви, где пахло неприятно свечами. Как только молитвы были прочитаны, и все дружно прокричали «Аминь», священник попросил известил о том, что храму нужно было бы починить крышу, и все поняли его намек. После службы Хенджун решил поинтересоваться здоровьем Кима, пока Минхи обсуждал что-то с Ку Чонмо. Тэен выглядел намного лучше и даже кашель оказался не таким сильным, как еще вчера. — Ким Тэен, ты выздоровел! — Хенджун был рад видеть, что его друг был здоров. — Да, твои лекарства быстро подняли меня на ноги, спасибо, — Тэен хотел было поклониться, но Сон его остановил. — Пожалуйста, заботься о своем здоровье, — улыбнулся Хенджун. — Большое спасибо, что позаботился о моему Тэен-и, он так страшно болел, сколько я должна тебе за лекарства? — Лисичка взяла сына под руку. Хенджун сказал, что не станет принимать платы за лекарства, да и к тому же он хотел помочь искренне. Лисичка шепнула, что ей еще предстояло сходить в магазин за продуктами и оставила сына с Хенджуном, подмигнув.       Парни разговорились. Обсуждали школу, предстоящие контрольные работы, обсуждали какие-то повседневные вещи и смеялись. Хенджуна окликнул Минхи, тот сказал, что им уже пора бы возвращаться, подойдя к молодым людям. Между Тэеном и Минхи повисла тишина. Минхи обвил руками талию Хенджуна, как бы показывая Тэену, что он принадлежал ему. Тэен тяжело вздохнул и, сказав, что ему нужно было торопиться к маме. Хенджун попрощался с молодым человеком, и тот помахал ему в ответ. Минхи поинтересовался, о чем же говорили парни, пока Минхи разговаривал с Ку Чонмо. Хенджун честно ответил, что они говорили о школе и махнул рукой. Минхи улыбнулся сквозь оскал и сказал, что им тоже пора бы возвращаться домой. Пока они шли домой, Минхи предупредил, что вечером у них будут гости и попросил Хенджуна приготовить ужин на четверых, тот согласился. По пути домой парни разделились, и Минхи пошел домой, пока Хенджун шел в сторону магазина за некоторыми продуктами, как соусы и приправы. Хоть они и жили на ферме, но все же соусы делать самостоятельно было весьма проблемно. Хенджун застал Минхи за работой на ферме, тот носил сено, рубил дрова и носил ведра воды в хлев и для коров, которые мычали без причины, а собаки ходили хвостиками за своим хозяином, тот же делал вид, что не замечал собак. Хенджун решил принести Минхи молока и вышел с кружкой к парню. Тот даже снял куртку с рубашкой, оставаясь в одной серой майке с мелкими незаметными пятнами, и капли пота стекали со лба и кончика носа, несмотря на холод на улице, хоть солнце и ласково окутывало землю красно-оранжевого цвета. Увидев Хенджуна, Минхи закончил рубить дрова и отложил топор в сторону. Хенджун интересовался, когда Минхи вернется внутрь и что тот хотел бы на обед. Парни разговорились, шутя о бесконечной работе на ферме, о собаках и даже о церкви, говоря о том, что Хенджуну стоило бы чаще посещать церковь, но тому было неприятно говорить о религии с Минхи, говорить о его вере и слушать, что было бы лучше для него. — Кстати, где тетушка с дядей? — поинтересовался наконец Хенджун. — Их так давно не было, разве им не пора бы вернуться с города? Они задержались. — Они пока решают дела, но скоро вернутся, — махнул рукой Минхи, — разве тебе так плохо со мной? Нам хорошо вдвоем, разве нет? — Просто…они даже не звонят, вот я и забеспокоился, — сказал задумчиво Хенджун, но Минхи уверял, что просто у родителей было много дел, и скоро они вернутся. — А что за гости? — поинтересовался Хенджун и заморгал. К ним не приходили гости обычно, и парню стало любопытно, кто же решил к ним наведаться. — Ку Чонмо, ты знаешь его, владелец бара, он прибудет вместе со своим секретарем, — ответил Минхи, — приготовишь что-нибудь? — попросил Кан и улыбнулся, поправляя волосы младшего. — Конечно, — кивнул Хенджун, — думаю, можно запечь курицу, — потер подбородок Сон, вспоминая про морозильник с куриными тушами, — что-то европейское, — игриво протянул Хенджун, делая из себя примерную американскую домохозяйку и подмигнул. — Ты такой молодец сегодня, — Минхи взял Хенджуна под ягодицы, заставляя того обвить ногами его талию, а руки сомкнулись друг с другом вокруг шеи Кана. Минхи держал его, не думая даже отпускать, — с чего это ты решил быть таким милым? — Минхи заигрывал с Хенджуном, специально меняя тон голоса, делая его высоким и даже писклявым, словно он разговаривал с ребенком или с душевнобольным.       Хенджун поцеловал Минхи в кончик носа и сказал, что приготовит обед для молодого человека, и тот отпустил его. Хенджун поцеловал Минхи в губы и вернулся в дом в приподнятом настроении. Юноша заранее вытащил курицу на разморозку и приступил к приготовлению обеда. Ему наскучило сидеть в четырех стенах, он чувствовал, что деградировал, и его единственным развлечением здесь служили уборка, готовка и стирка. Он даже перестал замечать, как сам подметал дом по несколько раз в день, готовил еду и занимался всеми домашними делами, хотя еще два месяца назад он бы даже не приготовил себе риса, его навыки кулинарии ограничивались лишь варкой рамена и нарезанием овощей. Хенджун приготовил обед и пригласил молодого человека за стол. Целый день был похож на любой другой день, в перерыве между приготовлением обеда и ужина, Хенджун решил сделать уроки и подготовиться к школе. В городе парень после школы шел к аркадам, кофейням с друзьями, чаще всего они покупали кофе в эстетичном стаканчике и делали кучу фотографий в парке или в центре города, а дома Хенджун играл на компьютере, смотрел сериалы и переписывался с друзьями, но на уроки он плевать хотел и даже не прикасался к учебникам дома. Но в деревне кроме учебы и домашних дел ничего не было в качестве развлечения.

***

      Вечером Хенджун приступил к готовке ужина. Парень нарезал овощи и думал разделать курицу или запечь ее целиком и какие приправы добавить к блюду. Парень положил в посуду для запекания нарезанные овощи средними кусками, посыпал солью, острыми специями и поставил в духовку, а затем приступил к курице. Пока курица запекалась, Хенджун прибирал дом и поглядывал в окно. Там же собаки лаяли и носились по двору. Минхи вернулся с улицы и похвалил парня за ароматы, которые царили в доме. Молодой человек предложил Хенджуну переодеться и подготовиться к приходу гостей. Минхи прошептал, что приготовил Хенджуну подарок, и ему стоило бы пойти и примерить его подарок. Хенджун с нетерпением поднялся в комнату и увидел пакет на своей кровати. Парень достал из пакета синюю ткань с голубыми вышитыми цветами. Хенджун раскрыл ткань и увидел, что это было ничто иное, как длинная юбка в пол. Сначала Хенджун подумал, что ему показалось, но приглядевшись понял, что это правда была скромная плотная юбка с голубыми цветами. Хенджун выдавил нервный смешок, подумав, что это могла быть просто шутка и решил поинтересоваться у Минхи. Парень спустился вниз и осторожно спросил, что это за юбка. — Это подарок, тебе нравится? — абсолютно серьезно спросил Минхи, сложив руки на плечах Хенджуна. — Но это юбка! — воскликнул молодой человек возмущенно. — Я знаю, — кивнул Кан, — надень ее на ужин, — улыбнулся брюнет и чмокнул младшего в нос. — Но это ведь юбка, женская, — Хенджун быстро заморгал, сжимая юбку, — я мужчина, я не могу надеть это, — твердо заявил Хенджун. — Хенджун-а, просто надень юбку, тебе очень пойдет, к тому же всего на один вечер, ладно? — Не думаешь, что это будет странно выглядеть? — Нет, поверь мне, малыш, не будет странно выглядеть. Просто переодень в юбку и будь хорошим, договорились?       Хенджуну ничего не оставалось, кроме как переодеть штаны в юбку. Молодой человек надел юбку и посмотрел на себя в зеркало. Синяя воздушная, но плотная ткань с голубыми цветами летала от каждого движения Хенджуна. Юбка заканчивалась чуть выше лодыжки, не касаясь пола. Хенджун смотрел на себя в зеркале, склонив голову в бок, чувствуя себя странно: вроде бы ног и паха не видно, чуть ниже пояса все было закрыто, но все равно ему казалось, что он стоял в одном белье, так как не чувствовал ткани своей кожей. Ему казалось, что на нем не было ничего, кроме белья, а легкий холод проникал под юбку, заставляя мурашки пробежать от непривычного холода. Парень повертелся, посмотрел на себя со всех сторон и неуверенно спустился вниз, вспомнив про курицу в духовке. Чувство, что он был совершенно голым и беззащитным, заставляло его сжимать плечи и смотреть в пол, прикусив губу. — Ты выглядишь просто прекрасно, — восхищенно вздохнул Минхи, смотря на Хенджуна, стоящего напротив него в юбке, стараясь зажаться с невыносимым чувством дискомфорта и ощущения абсолютной наготы. Его щеки покраснели, как и кончики ушей, ему было неловко и странно, — тебе очень идет юбка, — Минхи подошел вплотную и провел рукой по длине юбки, задирая ткань, от чего неприятный холод снова прошелся по ногам юноши. — Мне немного неловко, — сказал Хенджун и помотал головой, прикусив губу. Ему хотелось надеть штаны и закинуть эту юбку как можно дальше. — Давай поднимем юбку чуть выше, покажи щиколотки, — Минхи проигнорировал слова Хенджуна и приподнял юбку за ее пояс на талию Сона, открывая вид на тонкие щиколотки. Хенджуну казалось, что Минхи издевался над ним, но по каким-то причинам не мог сопротивляться ему и сказать "нет". Он, словно под гипнозом, по своей же воле делал все, что ему говорил Минхи с улыбкой на лице, поглаживая Хенджуна по головке.