Часть 14

      Хенджун вспомнил про то, что не вынимал мешочек из рюкзака и достал его. Парень все это время бродил по деревне без желания возвращаться домой. Только когда пальцы уже не разгибались от холода, Хенджун решил вернуться домой, но ему не хотелось туда идти. Двор встретил Хенджуна зловещей тишиной, и даже собаки не лаяли. Парень видел дом с желтыми окнами, но ничего теплого и мирного в этом цвете не таилось, наоборот, что-то зловещее скрывалось за этими окнами. Хенджун тихонько пробрался в дом, слыша звонкие стуки топорика для разделки мяса о деревянную добротную поверхность стола для нарезки мяса, в нос ударил отвратительный запах крови, и сердце начало биться в такт стука топорика по доске. Парень застал на кухне Минхи, который яростно бил по туше топориком в кожаном фартуке для мяса. Как только ушей Кана дошло чужое сердцебиение, стуки прекратились, и Минхи обернулся в сторону вернувшегося Хенджуна. В каком же оцепенении стоял Сон, видя, что половина лица Минхи оказалось в крови: капли засохшей крови оказались на лбу, носу и на щеке парня, руки были испачканы до локтей, а по полу оставлены капли. Хенджуну было страшно смотреть на него. Тот, еле дыша от интенсивных ударов топориком по мясу, смотрел на него, ничего не говоря. Мерзкий запах крови бил в нос Хенджуна, и постепенно чувство тошноты подступало. — Что ты делаешь? — поинтересовался Хенджун дрожащим голосом, прижимаясь к стене со всей силой, даже могло показаться, что он вот-вот сольется со стеной. — Отделяю шкуру зверя, — спокойно ответил Минхи, и рыжая шубка мелькнула на мгновение. — Чья шкура? — поинтересовался Хенджун и опустил глаза в пол, стараясь не вбирать носом этот пропитанный запахом заряженной крови воздух на кухне. — Лиса, — ответил Минхи, — лис пробрался во двор, — начал парень, — и хотел утащить в свой лес мою курицу, вот и поплатился за свою дерзость, — пожал плечами Минхи. — Зачем так жестоко? — Хенджуну все равно было не понять таких жестоких действий со стороны Минхи. — Если бы лис не тронул курицу, я бы его не тронул, но он был слишком глуп, чтобы оставить курицу, которая живет в моем курятнике. Я ненавижу, когда трогают то, что принадлежит мне, — улыбнулся Минхи, но эта улыбка скрывала оскал, и Хенджун ярко видел в глазах парня ярость и раздражение.       Хенджун приготовил суп, пытаясь стерпеть этот отвратный запах крови на кухне, от мерзости ком застыл в горле, и Хенджуну было сложно делать вдох, парню казалось, что он вот-вот потеряет сознание и пошел в гостиную, бубня себе под нос, что ему нужно подмести полы. В последнее время Хенджун приобрел привычку много думать над тревожными мыслями, которые порой не давали ему никакого покоя. Хенджун так глубоко задумался во время небольшой внеплановой уборки гостиной, что даже не заметил холодные мокрые руки на своей талии сквозь ткань школьной формы, и хрупкая ваза с полевыми цветами разбилась, и стоявшая днями вода смочила ноги Хенджуна, а осколки, исписанные синими узорами, разлетелась по деревянному полу. Сзади послышался голос Минхи, который спрашивал, все ли в порядке. Хенджун быстро шикнул, что все в порядке и помчался наверх переодеваться, сказав, что приберет осколки и выкинет цветы. Его никак не покидали мысли о том, кем же была та девушка в лесу и почему Тэен был так насторожен. Хенджуну казалось, что от него что-то скрывали, что что-то страшное таилось в этих стенах. Ему было не по себе и от того, что иконы и кресты смотрели на него неотрывно и провожали глазами, хотя глаза на иконах не двигались, а кресты и вовсе их не имели. Хенджун переоделся и невольное уронил глаза в пол, где на деревянной поверхности видел отчетливые черные следы волчьих лап. Парень сглотнул, чувствуя противный секундный холод, пробежавший по его спине. Хенджун критиковал действия персонажей хорроров, которые шли по следам к явной опасности, но в тот момент сам сделал точно также, как те, кого он критиковал. Он также пошел по этим следам, которые вели его вниз по ступенькам, и какого было его удивление, когда он увидел, что следы заканчивались там, где стоял Минхи, когда Хенджун вернулся домой. Следы волчьих лап обрывались там, где Минхи разделывал лиса, отделяя шкуру от тушки. Ноги задрожали, готовясь предать юношу и дать ему упасть на пол, а сам Джун сильно побледнел. Ком застрял в горле из крика и искреннего шока. — Хенджун-а, — послышался голос Минхи, — тебя не было долго, поэтому я накрыл нам на стол, — с улыбкой произнес парень, стоя в проходе в гостиную, — а почему ты такой бледный? Что-то случилось? Будто бы призрака увидел, — посмеялся Кан и пригласил Хенджуна ужинать, говоря, что уже сам убрал осколки с пола. — Минхи-я, почему везде эти следы от лап? Чьи они? — дрожащим голосом поинтересовался Хенджун, указывая на следы, и заметил в глазах Минхи тревогу, словно его поймали за руку или вывели на чистую воду, словно он совершил преступление, которое сейчас раскроется. — А, следы лис оставил, он еще и пробрался на кухню, представляешь? — посмеялся нелепо Минхи и позвал юношу ужинать. Хенджун застыл на месте и посмотрел на Минхи недоверчиво, но все же решил ему поверить и пошел за ним ужинать.       За столом Минхи с большим удовольствием уплетал приготовленное Хенджуном, параллельно рассказывая, как увидел лиса и схватил его, но тот убегал от него с курицей в пасти. Хенджун не особо вслушивался в его рассказ, но смеялся на моментах, когда смеялся сам Минхи. Как только молодые люди доужинали, Хенджун убрался, пока Минхи готовил еду для собак. Хенджун не оставлял попыток выяснить, когда приедут родители Минхи, поэтому осторожно интересовался делами тети и дяди, но Минхи отвечал лишь, что они были сильно заняты. После уборки и ухода за скотом, Хенджун поднялся делать уроки, пока Минхи занимался своими делами на первом этаже. Как Хенджун понял, Минхи не собирался поступать в университет, да и вообще не собирался уделять внимание образованию. Минхи не делал домашние задания, не отвечал на уроках, иногда и вовсе не приходил на уроки, мог нагло в открытую спать во время уроков, заниматься другими делами, а временами мог уйти посреди урока, и учителя ничего не говорили в сторону Кана, даже не давали ему замечаний, словно они все привыкли к такому поведению Минхи. В этой деревне все относились к Минхи совсем по-другому. Хенджун понял это давно. Здесь даже такие люди, как Ку Чонмо, говорили с ним как с хеннимом*. — Что делаешь? — поинтересовался Минхи, нависая над Хенджуном, пока тот делал уроки. — Домашнее задание, — ответил честно Хенджун и улыбнулся, тот погладил младшего по волосам, приговаривая, чтобы тот не задерживался и поскорее приходил к нему. — А ты не хочешь поделать домашнее задание? Все-таки, ты много пропустил, — Хенджун был обеспокоен тем, что Минхи вовсе не заботила никакая учеба. — Думаю, в этом нет необходимости, не хочу напрягаться после тяжелого дня, давай просто расслабимся, — Минхи гладил Хенджуна по голове, осторожно зарываясь пальцами в волосы, распутывая их и отделяя блестящие пряди друг от друга. — Сначала я хочу доделать домашнее задание, потом можем валяться, сколько угодно, — улыбнулся Хенджун и попросил Минхи не отвлекать.       Тетя с дядей, видно, не придавали значения образованию Минхи, им было главное, что сын помогал им и отвечал за ферму наравне со взрослыми, но Хенджун был уверен в том, что Минхи нуждался в образовании. Ему следовало бы закончить хотя бы старшие классы и отправиться в город учиться в университете. Хенджун не хотел оставлять Минхи в этой деревне, ведь ему нужно было двигаться вперед, а не деградировать. Хенджун ждал тетю с дядей, чтобы отпроситься на каникулы в город, хотя бы на несколько дней. Он чувствовал, что ему это было необходимо. Все-таки сидеть в четырех стенах, не имея возможности погулять где-нибудь еще, кроме деревни и леса. Хенджун подготовился к завтрашнему дню, взглянул на мешочек, который ему дала лисичка и решил тщательнее спрятать в сумку, чтобы учебники закрывали обзор.

***

      Хенджун читал книгу, одолженную в местной библиотеке, лежа на кровати, пока Минхи целовал его спину, опускаясь губами все ниже и ниже. Хенджуну не нравилось, когда Минхи мешал ему во время чтения, но не мог сопротивляться его прикосновениям и поцелуям. Минхи оказался на уровне ягодиц и покрывал поцелуями мягкую кожу своего парня, пока его глаза бегали по строчкам детской книжонки, которую Хенджун бы закончил читать намного раньше, если бы не Минхи. Кан поднялся поцелуями вверх по линии позвоночника к задней части шеи и оставил красный след. Хенджун попросил не мешать ему читать, хотя он был не против того, чтобы Минхи немного вмешивался. — Если хочешь почитать, то почему ты совсем голенький? — игриво поинтересовался Минхи и шлепнул по ягодице, тот дернулся и охнул. — Что читаешь? — Минхи поцеловал Хенджуну в темечко и начал щуриться, пытаясь понять текст из страницы книги. — «Красная шапочка» классика, — пожал плечами Хенджун и услышал в ответ смешок Минхи, тот посмеялся над тем, как юноша назвал детскую сказку классикой, — это сборник сказок, — ответил Хенджун обиженно, — вообще-то очень интересная сказка, тебе бы стоило почитать хотя бы это, — возмутился молодой человек и перелистнул страницу, — и вообще, отстань, мы уже достаточно развлеклись, — закатил глаза Хенджун.       Минхи посмеялся и продолжил целовать заднюю часть шеи Хенджуна и спускаться поцелуями вниз. Минхи покусывал Хенджуна, словно чальток*, возвращался к его плечам и оставлял прозрачные следы от поцелуев на тонкой коже. Хенджун отложил книгу в сторону, говоря, что Минхи не давал ему спокойно дочитать книгу, а Минхи ехидно улыбнулся поняв, что добился своего. Как бы Хенджун не старался игнорировать своего парня, тот все равно не оставил бы его просто так, а книга может и подождать. Минхи, словно щенок, не мог обойтись без внимания Хенджуна. Кан скулил, когда Сон отворачивался от него и уделял минутку своего свободного времени книге или домашним заданиям, он крутился вокруг него, виляя хвостом. Он просил ласки, даже не просил, а вымаливал эту ласку, ластясь о ноги Джуна. Все-таки щенок не мог прожить без капли ничтожного внимания любимого хозяина. — Ты правда похож на щеночка, — сказал Хенджун и потрепал по черным волосам. — Если скажешь, могу погавкать, — ответил Минхи с улыбкой и лизнул вздернутый кончик носа, пока Хенджун, обвив руки вокруг чужой шеи, пытался не свалиться с чужих бедер назад на мягкую поверхность кровати. — Гавкни, — приказал Хенджун так, словно он взаправду был его хозяином, и Минхи визгливо гавкнул несколько раз, стараясь подражать собакам, — хороший мальчик, — протянул Хенджун и поцеловал Минхи, зарываясь пальцами в его пряди.       Минхи наклонился вперед, аккуратно уложив Хенджуна на кровать. Он не останавливался целовать мягкие влажные губы юноши и оттягивать кожу на нижней губе к себе, а рука скользнула на внешнюю сторону бедра Хенджуна, а затем плавно поднялась к изгибу колена юноши, закидывая его ногу себе на спину. Минхи осторожно гладил кончиками пальцев кожу на бедре Хенджуна, пока его язык скользил туда-сюда по рту Хенджуна, задевая его щеки с внутренней стороны. Воздуха катастрофически не хватало, а попытки сделать вдох заканчивались безуспешно, поэтому Минхи остановился целовать чужие губы, хотя видел, как Хенджун сам тянулся к нему за этими поцелуями. Ему нравилось дразнить своего парня, но он все равно сдавался и позволял себя поцеловать. Минхи опустился ниже на подбородок, оставил легкий чмок на остром кончике и продолжил «погружение». Минхи целовал шею Хенджуна, пока тот гладил его по волосам, зарываясь пальцами в черные тугие пряди. Парень слегка покусывал соски Хенджуна, пока его руки были заняты более интересными вещами ниже пояса. Хенджун невольно останавливал руку Минхи, схватив его за кисть, но тот продолжал двигать рукой вверх-вниз. Минхи не останавливался, он даже не собирался слушать его, точно зная, что ему нравилось то, что он делал с ним. Минхи не оставлял без внимания ни один сантиметр дрожащего тела Хенджуна, он целовал его так нежно, словно старался не сломать. Иногда Хенджуну казалось, что Минхи вот-вот съест его в один момент, но он и не был против быть съеденным своим любимым. Кан оставлял засосы на его коже, словно помечал свое, чтобы никто не посягнулся на то, что принадлежало ему. — Я люблю тебя, — прошептал в самое ухо Минхи, не останавливаясь двигать бедрами вперед, ощущая, как сжимались стенки мышц.       Их пальцы сплетались вместе в крепкий замок, и тепло разливалось по всему телу. Хоть за окном уже вовсю царил холод, а по утрам на траве вместо росы красовался седой иней, но вместе под одеялом жара приятно обволакивала тела, заставляя жадно хватать воздух. Они занимались именно любовью, каждое движение и каждый поцелуй были пропитаны любовью. Неторопливо, тягуче и чувственно они проводили ночи только вдвоем, словно времени не существовало, и они могли вместе провести вечность, забыв обо всем. Если бы раньше Хенджуну сказали, что его ночи будут именно такими, полными любви и нежности, то он бы сильно в этом сомневался. Хенджуну было досадно, что его семьи не было рядом в эти счастливые моменты. Минхи делал его счастливым в столь непростое время, когда все было окутано неизвестностью. Он совсем не знал, кто и что убило его семью, где искать наказания и справедливости. Его тяготило то, что его не было в городе, и он не мог повлиять на расследование. не мог помочь ничем и даже не наблюдал, а оставался в стороне. Вина грызла его, хотя он знал, что никакой его вины не было, но внутри что-то обрывалось, и мысли не давали ему покоя. От этих мыслей его отвлекал Минхи, за что Хенджун был благодарен.

***

      Ночь. Даже под Луной и звездами в лесу в это время царила жизнь, и шумы продолжались. Возвращаться в это время было не страшно, особенно идя по лесу. Лисичка давно поняла, что люди представляли больше угрозы, чем дикие звери, которые боялись людей больше, чем они их. Лисичка не тревожилась, возвращаясь домой к сыну, который наверняка ее заждался. Женщина разглядывала ветки привыкшими к темноте глазами и думала о том, что стоило бы отправить Тэена в город на каникулы. Она усердно работала и делала все, чтобы Тэен вырос счастливым. Ей было печально от того, что ее сын растрачивал свой потенциал здесь и не мог исполнить свои мечты, но она старалась ради него. Лисичка не хотела, чтобы ее сын оставался в этой дыре и примыкал к жителям деревни, которые не принимали их. В своих раздумьях женщина не заметила, как в трескающемся лесу воцарилась громкая тишина. Все мелкие звери затихли, птицы больше не щебетали, дятел не долбил дерево, а ветер остановился на мгновение, затаив дыхание. Лисичка поняла, что лес затих, так как приближалось что-то страшнее любого обитателя леса. Женщина ускорила шаги, стараясь не оборачиваться и не показывать своего страха, но ее сердце билось быстрее. Она чувствовала, как что-то следило за ней. Она даже знала, что именно. Лисичка рванула с места, увидев огни своего дома, и что-то выскочило на дорогу перед ней. — Не подходи, я тебя не боюсь! — сказала Лисичка, держа крепко сумку. — Если не боишься, то почему убегала? — то, что возникло перед ней, не могло не пугать. — Кан Минхи, что тебе нужно? — спросила Лисичка прямо, не понимая визита этого человека.       Молодой человек подошел к Лисичке, та попыталась убежать, но Минхи за мгновение ока оказался перед ней, и его руки сомкнулись на ее горле, сжимая, словно гусиную шейку. Парень поднял тело женщины над землей, сжимая горло все сильнее и сильнее. В темноте леса сверкнула пара красных глаз. Минхи смотрел, как женщина била его по руке, пыталась сделать вдох от нехватки воздуха, он знал, что ее легкие разрывались от недостатка кислорода, ничтожно пытаясь сохранить жизнь этому телу. Минхи смотрел и не собирался объясняться. — Ну давай, обращайся, — Минхи смотрел в эти молящие глаза, наполнявшиеся слезами, — я всегда относился к вам хорошо, я не обидел работой твоего сына, всегда был снисходителен к тебе, но твой лисенок, — Минхи разжал руку, и Лисичка упала на землю, хватая ртом желанный воздух, — посмел посягнуть на мое. — О чем ты? — кашляла женщина, держа себя за горло. — Ты знаешь о чем, — Минхи сел на колено рядом с Лисичкой, видя отчаяние в ее глазах, — Хенджун-а стал вашим частым гостем, разве нет? — Минхи раздражало то, что Тэен оказывал внимание Хенджуну, он не собирался делить его с каким-то Тэеном. — Они всего лишь друзья, не более, — Лисичка забеспокоилась за сына. — Передай своему сыну, чтобы он не приближался к тому, что принадлежит мне, — Минхи схватил женщину за горло и сжал, заставляя ее смотреть ему в красные глаза, — если еще раз я узнаю, что он хотя бы посмотрел на него, — Минхи сжал горло сильнее, — я на твоих же блядских глазах спущу с него шкуру медленно и мучительно, чтобы ты слышала крики своего сына, видела, как бы он молил меня о смерти, — прошептал Минхи над ухом и отпустил ее. Через мгновение Минхи исчез, оставляя женщину одну со своими тревогами.       Лисичка схватила сумку, начала вдыхать воздух и пошла в сторону дома, думая над тем, как бы оправдать следы от рук на своей шее. Женщина заливалась слезами, но пыталась успокоиться, хотя от страха не могла. В ее горле застрял ком, она боялась не за себя, а за своего сына и за Хенджуна. Женщина успокоилась, улыбнулась, вытерла слезы платком и пошла домой к сыну. Она знала, что дома будет в безопасности, что Кан Минхи не посмеет переступить порог их дома и не навредит им здесь.       Дома Тэен встретил мать с улыбкой и помог раздеться. Увидев красные следы от ладони на шее мамы, парень забеспокоился и принялся расспрашивать ее о случившимся. Та махнула рукой и ответила, что гость разбушевался и схватил ее за горло, перепутав на пьяную голову с бывшей женой. Она погладила сына по голове и попросила не думать об этом. Лисичка спрашивала, почему тот не спал, и Тэен ответил, что ждал ее. Ей не хотелось признаваться в том, что случилось, она не хотела запрещать Тэену видеться с Хенджуном, потому что знал, как сильно дорожил ее сын их дружбой. Это был его первый и единственный друг в этой деревне. Тэен сильно расцвел, когда в деревне появился Сон Хенджун. Первое время Тэен не умолкал и говорил о новом друге часами, Лисичка радовалась тому, что ее сын наконец был не одинок. — Нас увидели в лесу, — признался Тэен с сожалением в голосе и опустил голову. — Ничего страшного, — улыбнулась Лисичка, — все хорошо, вы ведь просто друзья, ведь так? — пожала плечами Лисичка, хотя помнила угрозы Кана Минхи. — Мама, что нам делать? — Тэен положил голову на колени матери, чувствуя, что Минхи просто так не оставит их. — Ничего, тебе ничего не надо делать, — Лисичке было жаль, что Тэен не мог быть счастливым и прожить нормальную жизнь подростка, — я поговорю с Каном Минхи днем, поэтому не переживай, — тот мгновенно встал. — Говорить с ним? Мама, не надо, он не станет даже слушать, — Тэен был напуган, — он убьет тебя, тебе не надо к нему ходить, — мотал головой Ким. Та махнула рукой и ответила, что все будет хорошо.       Лисичка не стала рассказывать о той встрече с Минхи. Она не хотела, чтобы Тэен боялся за нее. Она решила, что постарается сделать все, чтобы ситуация разрешилась благоприятно для них всех. Лисичка все думала, что Хенджуну тоже угрожала опасность, и его нужно было спасать.