Часть 16

      Голова ужасна болела, монотонная пульсация в висках не останавливалась, а в горле противный привкус крови. Кое-как Хенджун открыл глаза, видя над собой потолок их с Минхи комнаты с двумя кроватями. Все тело ломило и ныло, казалось, что любое минимальное шевеление пальцем приносило невыносимую боль и ломоту. Хенджун чувствовал, как шея затекла от долгого лежания головы на мягкой поверхности подушки, а тело подстроилось под слишком мягкий матрас и уже изнывало от дискомфорта. — Слава богу, очнулся, — послышался знакомый женский голос рядом, и Хенджун направил глаза на источник звука.       На стуле у кровати сидела тетушка с обеспокоенным лицом, а на тумбочке рядом с ней стояли пузырьки с какими-то лекарствами, бинты и таз с покрасневшей от крови, но все еще прозрачной, водой. Хенджун был рад видеть тетушку. Та поправила челку Хенджуна, приговаривая, что нельзя ни на минуту оставить их с Минхи, не то дел натворили. Женщина ласково поднесла к губам юноши воду и продолжила ругать его тихим недовольным голосом, как тот всех напугал, а затем снова предложила каши на молоке. Хенджун пытался вспомнить, что же произошло, но в голове была пустота. Единственное, что осталось в его памяти, это падение, а затем обморок, но он не помнил, откуда от упал и куда, не помнил он обстоятельств, при котором падал и причину этого падения. Он лишь помнил темноту и падение в никуда. События обрывались на моменте беготни от Минхи в гостиную, но этим все и обрывалось. Хенджун помнил, что искал что-то в рюкзаке, но не мог вспомнить, что именно. Тетушка отошла и сообщила кому-то, что Хенджун проснулся. — Хенджун-а, ты как? — послышался дрожащий голос Минхи на тон тише, чем обычно.       Юноша поднял свои глаза и увидел перед собой Минхи. Его состояние было не лучше: потрепанные грязные волосы, побледневшее лицо, напоминавшее собой лист бумаги, засохшие бледные губы с отчетливыми трещинами от такой сухости и красные опухшие глаза, растертые до мелких воспалений на нижнем веке под ними, словно их нещадно терли после жгучих слез. Минхи сам весь дрожал, как и его голос. Красными были не только область вокруг них, но и его глаза, словно тот не спал несколько ночей. Минхи сел рядом с кроватью на колени и уронил голову рядом, не задевая тела Сона, тот по инерции начал гладить жирные грязные волосы юноши, перебирая слипшиеся пряди и видя перхоть. Минхи перехватил руку и прижал к своей холодной щеке. — Хенджун-а, прости меня, прости, — просил тот, не смотря на Хенджуна, но тот чувствовал, как его слезы стекали в его ладонь. -За что, Минхи? — не понимал Хенджун, он точно также не понимал, почему был в таком состоянии. — Ты ничего не помнишь? — поинтересовался Минхи удивленно и остановился плакать. Тот лишь ответил «нет», так как сил больше не было. — Мы пошли в подвал, помнишь? — Хенджун смутно припоминал события того дня. — Лампочка перегорела в подвале, вот мы и пошли туда ее менять, только я хотел тебя легонько толкнуть и напугать, но не рассчитал силы и слишком сильно толкнул, а там ступеньки узкие и далекие друг от друга, вот ты и сиганул вниз, — рассказал виновато Минхи, — прости меня, если можешь! Если хочешь, то ударь меня, я очень виноват, — Минхи раскаивался перед Джуном. — Хен, ничего страшного, все хорошо, я в порядке, — соврал Хенджун, видя, как сильно переживал Минхи. Парень не хотел злиться на него, да и Минхи, судя по всему, сам себя наказал, — я прощаю тебя, — улыбнулся Хенджун. — Хенджун-а, ты такой добрый, я сам себя простить не могу, — продолжал самобичевание Минхи, — лучше злись на меня, кричи, ударь, не то я не смогу себя простить, — захлебывался собственными слезами старший. — Кан Минхи, прекрати, и так голова болит, мне станет лучше, если ты прекратишь плакать, — сказал Хенджун и отвернулся, чтобы не видеть Минхи.       Хенджун приподнялся слегка, и Минхи помог ему не упасть. Хенджун попросил подать зеркало, и тот дал небольшой кусок зеркала. Хенджун посмотрел на свое лицо: на подбородке красовался небольшой пластырь, а на носу покрывшаяся коркой царапина. Ничего страшного с лицом не случилось, чего нельзя было сказать про его тело. Левая рука была перебинтована, на плече красовался большой квадратный пластырь, а правая нога была в бинтах. Хенджуна не хило так потрепало. Тетушка принесла поднос с кашей, свежей еще горячей булочкой и со стаканом молока. Женщина поставила поднос на вторую тумбочку и принялась кормить с ложечки племянника. Как оказалось, Хенджун пролежал без сознания несколько дней. Тетушка с дядей приехали на следующее утро после инцидента, как только узнали от местного фельдшера, что случилось. Минхи отвез Хенджуна в единственный в деревне пункт медицинской помощи, где сидели только фельдшер и медсестра, да и врачей в деревне не было, кроме этого самого фельдшера, медсестры и двух терапевтов-пьяниц, и то один детский терапевт, а второй для всех остальных. Хенджуна хотели оставить в пункте, но тетушка буквально отвоевала юношу, аргументируя это тем, что непонятно чем будут его лечить два терапевта-собутыльника бедного мальчика, да и пункт медицинской помощи был грязным, в хлеву и то лучше было, как сказала тетя. — Они моего бедного мальчика напичкают таблетками, авось заразу какую занесут, а здесь чистота, еда вкусная, сама позаботилась, а там ты бы с голоду помер, — приговаривала женщина, а затем начала беседы о том, как лекарств портили молодой организм, и молодежи нужны свежий воздух да еда полезная, а не лекарства из Европы, — вот мы в молодости никакими раками не болели, я Минхи рожала сама прямо тут, а потом пошла пахать на поле и ничего! Вымахал же, а сама здоровее ваших этих городских фифок, — типичные деревенские разговоры женщины, привыкшей к деревне.       Хенджун немного пришел в себя и решил сходить в туалет, с чем ему помог Минхи. Парень не отходил от Хенджуна и по первому его зову прибегал, словно верный пес. Тетушка готовила что-то на кухне, и ароматы поднимались до самого второго этажа, заставляя живот урчать. Хенджун читал книгу, пока Минхи, словно щенок, сидел рядом, готовый выполнить любое указание своего парня. Врач посоветовал Хенджуну отлежаться дома, да и тетушка была против того, чтобы Хенджун ходил в школу, пока полностью не выздоровеет. Хенджуну не хотелось пропускать уроки, но он понимал, что в деревне не сможет с больной ногой по неровным дорогам добираться в школу. Хенджун решил позвонить Тэену, чтобы оповестить его о том, что не будет ходить в школу, но он знал, что Минхи станет ревновать его к нему и начнет возмущаться, поэтому Хенджун решил отправить его за сэндвичем с овощами и водой. Тот немедленно отправился вниз. Как только шаги Минхи отдалились по лестнице, Хенджун достал смартфон и набрал Тэена. Интернета здесь не было, но была мобильная связь. На удивление, от Ким Тэена было около сорока пропущенных звонков. Прозвучали гудки по ту сторону, и Хенджун молил Тэена мысленно взять трубку. Через пару гудков по ту сторону послышался знакомый обеспокоенный голос. — Ты куда пропал? — поинтересовался Тэен. — Я звонил тебе, но ты не брал! Я испугался, случись с тобой что, — сказал облегченно голос. — Тэен-а, я заболел, школу придется пропустить, сказали отлежаться неделю, — сказал огорченно юноша, — ты прости, что не брал телефон, мне было плохо, я только и делал, что спал, — соврал Хенджун, чтобы Ким Тэен не переживал за него.       Тот пожелал поскорее выздороветь и сообщил, что придет после школы навестить его, заодно передаст домашнее задание и пройденные темы. Джун начал отговаривать его и сказал, что сам нагонит программу. Тэен настаивал, ему хотелось проведать его и вернуть долг за лекарства и уход, когда он болел. Услышав поднимающиеся по лестнице шаги Хенджун поспешил попрощаться и отключился. Успел за минуту до того, как вошел Минхи с подносом. Парень, как официант, огласил «заказ» Хенджуна и пожелал приятного аппетита. Тот улыбнулся и посмеялся. Минхи поинтересовался, с кем тот разговаривал. Хенджун задумался и отвел глаза в сторону, но уверенно выдал, что просто играл на своем смартфоне, вот и ругнулся. Минхи, кажется, поверил ему и предложил вместе поесть. Минхи сделал два сэндвича с овощами и принес два стакана воды, за перекусом сообщил, что скоро будет ужин. Минхи говорил, чтобы Хенджун больше кушал и набирался сил для восстановления. — Гляди! — Минхи указал пальцем в сторону окна, и Хенджун машинально повернул голову.       За окном небо затянулось серыми тучами, и неторопливыми спокойными хлопьями шел снег, говоря о том, что пришла зима. Хенджун завороженно смотрел на окно, а снег стремительнее падал, некоторые снежинки липли к окну и тут же растворялись, превращаясь в прозрачные капли. Минхи поинтересовался хотел бы тот посмотреть, и Хенджун кивнул. Минхи помог Хенджуну встать с кровати и приволок к окну, откуда Хенджун мог наблюдать за двором. Собаки носились с радостным лаем по огромному участку и ловили снежинки, виляя хвостами, а посреди стоял дядя и ругался, что не успел до зимы что-то сделать. Поднялся ветер, закруживший снежинки в вальс. Стога сена поседели, скотина также радовалась снегу, как и собаки. Постепенно нежный тонкий ковер образовался за короткое время, а в доме стало холоднее. Минхи переместил руку с плеча Хенджуна на его талию, парень поднял голову, и губы юношей соприкоснулись в легком нежном, как этот снег за окном, поцелуе. Хенджун машинально обвил руками шею Минхи, вставая на носочки, а тот подпер его под задницу руками, позволяя Хенджуну ногами обвить его туловище. Минхи целовал молодого человека страстно, но осторожно, словно сдерживая себя, чтобы не наброситься на покалеченного Хенджуна, хотя между ног уже встало все то, что могло встать, и даже в просторных штанах стало тесно. Минхи положил Хенджуна на кровать, но тот не хотел отклеиваться от своего любимого человека, а только ближе передвинулся, намекая на близость. Минхи наклонился над телом Хенджуна и чмокнул в губы с улыбкой. Минхи сказал, что между ними ничего не будет из-за состояния Хенджуна и предложил доесть сэндвичи.       За ужином наконец все собрались. Тетушка и дядя рассказывали про свой визит в город, критиковали городских так, будто Хенджун был не из города, а из их родной деревни, также благодарили господа за то, что им повезло родиться в деревне. Хенджун слушал и завидовал, он тоже хотел в город. Минхи рассказывал, как провели эти дни без них. Также делился последними новостями из деревни, а за окном шел снег. После ужина дядя с тетей попросили Хенджуна остаться и послушать их. Юноша сел на диван, а опекуны по обе стороны от них. На лице тети появилась грустная улыбка. Женщина попросила Хенджуна пообещать держать себя в руках, тот не понимал, что происходило. Тетя сказала то, что выбило почву из-под ног Хенджуна. — Милый, ты не переживай, — начала женщина и уронила глаза на пол, — мы были у детектива Пак Сэрима, так вот…дело твоих родителей решили закрыть, — и казалось, что сердце остановилось от этой новости, — все-таки пожар оказался несчастным случаем, все из-за халатности застройщиков, — женщина пыталась успокоить племянника, но тот ее не слышал.       Впервые Хенджун понял, что такое, когда сердце разбивается. Он не мог поверить в услышанное. Хенджуну хотелось, чтобы все это оказалось неправдой. В горле пересохло, а уши будто заложило, он не слышал слов утешений тетушки и слов поддержки дяди. В голове крутился только один единственный вопрос: «почему детектив Пак Сэрим не сдержал своего обещания? Почему он лично не сказал Хенджуну?», ему не хотелось верить в то, что пожар, забравший его семью, был всего лишь несчастным случаем. Хенджун верил в то, что все это было делом рук злодея, которого наказать было бы легче. Хенджун чувствовал злость, печаль и обиду. Получается, что никто не был виноват в смерти его родителей и сестер, и только судьба решила, что теперь Хенджуну пора было бы двигаться дальше одному. — Я хочу поговорить с детективом! — перебил Хенджун опекунов, он был намерен все услышать лично от Сэрима. Он хотел узнать это от него.       В итоге Хенджун решил подняться к себе и побыть в одиночестве с этой мыслью. Он все думал о том, что все не могло закончиться ничем. Хенджун посматривал на телефон и думал набирать детектива или нет. С одной стороны, ему не хотелось беспокоить человека в столь позднее время, ведь за окном за это время уже успело стемнеть. С другой стороны, Хенджуну казалось, что он умрет, если не узнает все лично от него. Парень решительно нажал на кнопку вызова и начал дожидаться ответа. Через несколько секунд по ту сторону послышался чужой мужской голос со знакомой хрипотцой. Хенджун поздоровался, и тот узнал его. Мужчина звучал обеспокоенно. Пак Сэрим неловко поинтересовался его делами, тот проигнорировал вопрос и сразу спросил главный вопрос — правда ли закрыли дело. По ту сторону лишь молчание. — Сон Хенджун, — позвал Пак Сэрим и шумно сглотнул, — прости меня, — детектив перешел на неформальную речь, словно просил прощения у своего друга, которого подвел, будто он сломал его вещь или не придет на его День рождения, — дело правда закрыли, списали все на несчастный случай и неисправность проводки, — сказал Сэрим с сожалением. — Ясно, — вздохнул Хенджун, пытаясь хоть как-то смириться с таким исходом. — Я попытаюсь поговорить с начальством и продолжить это дело, так как официально пока дело не закрыто, все лишь на стадии закрытия и вынесения вердикта, — сказал Сэрим, и к Хенджуну вернулась какая-никакая надежда, — если делу вынесут вердикт, то дело официально закроют без права на возобновления в таком случае, — пояснил детектив, — если же настоящий виновник объявится после такого дела, то придется подавать новое заявление, — Сэрим пытался показать, что он на стороне молодого человека. — Детектив Пак, вы сделали все, что могли, — Хенджун не хотел, чтобы дело закрывали, но он понимал, что не сможет ни на что повлиять в таком случае, да и у Хенджуна не было ни средств, ни возможности поддерживать это дело, — если дело закроют, то я пойму, главное, что семья наконец обретет покой, — выдохнул Сон. — Обретут? Сон Хенджун, но ведь вашу семью похоронили еще несколько дней назад, — снова сердце будто бы остановилось, — вас не оповестили? — Хенджун просто выключил телефон.       Что значит похоронили еще несколько дней назад? Слезы сами полились ручьем. Хенджун нашел в себе силы спуститься вниз и потребовать объяснений у опекунов. Тетя и дядя с недоумением смотрели на юношу. Минхи был порядком шокирован поведением Хенджуна, который требовал у них все ему рассказать. Те были растеряны, но рассказали о том, что правда похоронили его семью в городе. Хенджун не знал, что сказать. Парень упал на пол, пытаясь принять такой нож в спину. Он не верил в то, что они говорили. Слезы никак не останавливались, а мысли сбились в кучу. Хенджун даже не успел с ними проститься. Он не успел попрощаться с сестрами и родителями, сказать им все, что хотел. Хенджун бился в истерике, только крича слова проклятия опекунам, и даже их извинения не доходили до него. Ему не нужны были извинения, ему нужна была его семья. Снова ему показалось, что все кончено. — Я жду не дождусь, когда же уеду отсюда! — прокричал Хенджун, ему не хотелось оставаться в этом доме с этими людьми. — Хенджун-а, успокойся, давай поговорим, — попросила тетя, но Хенджун кричал на нее, чтобы тот не приближался к нему.       Хенджун плакал и дрожал, пытаясь спрятаться от этой семьи. Хенджун кричал, что никогда не простит их за это, что будет помнить это и никогда им не простит такого предательства. Минхи был на стороне Хенджуна. Он также винил своих родителей, говоря, что те поступили неправильно. Минхи помог Хенджуну подняться и не позволял родителям трогать его. Минхи не мог даже смотреть на них. — Как мне противно от вас, — фыркнул Минхи и, взяв Хенджуна на руки, понес в спальню на второй этаж, пока тот заливался горькими слезами и продолжал истерику.       В комнате Минхи заперся с Хенджуном на ключ и начал успокаивать парня, обнимая его и гладя по голове. Хенджун продолжал истерику, обвиняя родителей Минхи во всех грехах. Минхи понимал, что его любимому было больно от того, что ему не дали проститься с дорогими для него людьми. Он не требовать простить его родителей, а просто гладил по голове и говорил, что он имел право злиться. — Я будто потерял смысл жизни, — плечо Минхи уже намокло от слез, голова болела от истерики и поступавших горячих слез, которые парень не мог остановить. — Хенджун-а, — позвал Минхи, — давай я буду твоим смыслом, а ты моим? — Кан гладил его по спине и вытирал его слезы своими шершавыми руками. — Минхи-я, роднее тебя у меня теперь никого нет, — Хенджун понял, что остался только с Минхи, что только он был его опорой и поддержкой, но Хенджун также вспоминал Тэена, которому хотел все рассказать. — У меня тоже, Хенджун-а, никого нет роднее тебя, — улыбнулся юноша и начал целовать глаза своего парня, слизывая соленые слезы, — помнишь, я говорил, что сделаю все ради тебя? — тот молча кивнул. — Тебе было бы легче, если бы моих родителей не стало? — Хенджун, оказавшийся под влиянием своих чувств, незамедлительно кивнул и добавил, лучше бы они не возвращались, но он был всего лишь ребенком, которого оставили на произвол судьбы, который просто хотел, чтобы его вернули домой. — Хенджун-а, запомни, я сделаю абсолютно все, что ты скажешь, — слова Минхи звучали грозно, но Хенджун был слишком ослеплен своим горем и не расслышал того зловещего тона в голосе Минхи, ведь он на самом деле был готов на все ради Хенджуна.