Часть 17

Несколькими днями ранее       Страшно в логове самого настоящего чудовища. Лисичка долго не решалась зайти в этот двор, особенно слыша недоброжелательный лай собак, круживших по двору. Женщина вздохнула и вошла во двор, массивная добротная калитка открылась. Лисичка сжимала сумку и шла вперед, разглядывая ухоженный участок, в котором работали некоторые жители деревни, в том числе и ее сын. Она пришла поговорить с Кан Минхи, ей нужно было убедить его в том, чтобы тот оставил его в покое. Женщина поздоровалась и вошла в дом, а перед ним стоял он. Кан Минхи. Парень сидел за столом вальяжно и свободно, при виде Лисички Минхи даже не думал вставать с места. Он лишь пофигистически указал на место напротив и велел садиться в неформальной речи. Та послушно села, и, видя, как тот был готов слушать ее, начала говорить. — Кан Минхи, Тэен-а ни в чем не виноват, — помотала головой Лисичка. — А он в чем-то должен быть виноват? — Минхи чистил яблоко маленьким ножом, и тут же перевел глаза на Лисичку, не поднимая головы. — Яблочко хочешь? — Минхи разрезал фрукт на четвертинки и, нанизав одну дольку на нож, предложил гостье, та отказалась, сказав, что пришла не чаи гонять. — Просто…я знаю, что ты ревнуешь Сон Хенджуна к Ким Тэену, но…он ничего не сделал, они просто дружат! — Лисичка сжала ладонь в кулак. — Ты же знаешь, я не люблю делиться любимыми вещами, — улыбнулся Минхи. — Кан Минхи, как мать, я прошу тебя, оставь моего сына в покое, пожалуйста, — Лисичка чуть ли не умоляла Минхи дать им возможность уехать из деревни, — мы скоро уедем и никогда не вернемся, здесь все равно нам нет житья, — женщина искренне этого хотела, она надеялась на его благосклонность и милосердие, коих осталось в нем совсем каплю. — А как я могу навредить твоему сыну? — с насмешкой проговорил риторические вопросы Минхи. — Ты сам знаешь как, прошу тебя, не трогай Тэена, он мой единственный сын. — Я тебе уже сказал: пусть не трогает то, что принадлежит мне, и тогда я не стану представлять ему угрозы. Денег достаточно наскребли? Желаю удачи в пути, свободна.       Послышался радостный лай за окном, и Минхи повернул голову в сторону окна. Лисичка повторила то же самое и увидела силуэт Хенджуна, идущего домой в красной толстовке. Женщина встала, попрощалась и попросила его сдержать свое обещание. Тот ничего не ответил. Лисичка схватила сумку и быстрыми шагами выбежала из дома, даже не заметив Хенджуна, поздоровавшегося с ней.       Женщина шла, сжав сумку и стиснув зубы, но не от холода, а от злости и страха неизвестности. Местные зеваки занимались своими делами: кто пил, кто собирал последние сплетни, а кто отчитывал бестолоча-ребенка. Лисичка шла по асфальтированной дороге, так как машин было мало по деревне, да и редко проедет трактор или грузовик местных неспешно. Лисичка стиснула зубы и пошла домой, отпросивших с работы в баре. Женщина кусала ногти и думала, как же она скажет Тэену, чтобы тот прекращал общаться с Хенджуном. Ей самой не хотелось говорить этих слов. Она понимала, что ее сыну и так все это время было тяжело с работой и учебой, еще и сплетнями за спиной, наконец-то обзавелся другом, а теперь ему придется отказаться от него. В лесу Лисичка все думала, подбирала слова, слыша утешающее завывание ветра. Женщина решила для себя не расстраивать сына и позволить ему вис Хенджуном, посчитав, что сама защитит его от Минхи. В доме стоял треск камина, и тепло распространилось по небольшому дому. Тэен что-то готовил, увидев маму, парень улыбнулся и поприветствовал ее. Женщина повесила пальто на крючок и прошла в дом. Тот проинформировал, что ужин вот-вот будет готов и улыбнулся. Лисичка не хотела его расстраивать. Лисичка умылась, переоделась в домашнее и села за стол, как раз за это время ужин был готов. Тэен выглядел воодушевленно. — Вернулся недавно, поэтому на ужин рамен с сосисками и яйцом, как ты любишь: побольше бульона и поменьше сыра, — Тэен поставил все еще бурлящую кастрюлю на подставке посреди стола и кухонным полотенцем открыл крышку. Острый аромат заполонил комнату.       Тэен пожелал приятного аппетита и приступил к ужину. Лисичка смотрела на своего сына, который блестящими глазами освещал этот стол. Не трудно было догадаться, что Тэен виделся сегодня с Хенджуном. Женщина сделала утром сэндвичи Тэену в школу, тот должен был их съесть за обедом, но Лисичка сделала больше сэндвичей, чтобы тот смог угостить Хенджуна. Как всегда за ужином Лисичка поинтересовалась делами сына, тот рассказал, что после школы пошел на спонтанный пикник с Хенджуном, который сам и пригласил Тэена. Лисичка напряглась. Тэен захлопал глазами и поинтересовался делами матери. Та неловко улыбнулась и сказала, что ничего нового и интересного не произошло. Она не рассказала о том, что виделась с Минхи, также не рассказала и про то, что тот велел ему не общаться с Хенджуном. — Тэен-а, Кан Минхи к тебе приставал? — поинтересовалась женщина, тот помотал головой. — Тогда постарайтесь вместе с Хенджун-и не попадаться ему на глаза, хорошо? — Мам, — Тэен отложил палочки в сторону и выпрямил спину, — я знаю, — кивнул Ким и улыбнулся, от чего на его щеке появилась очаровательная ямочка. — Хорошо, просто я беспокоюсь за вас, — Лисичка выдохнула, понимая, что Тэен был не глупым мальчиком, он не станет глупить и будет осторожным, но она все равно боялась за него, что естественно для матери.

***

      Ночью Хенджуну все никак не удавалось выспаться. Парень ворочался и не мог сомкнуть высохшие от слез глаза, головная ноющая боль терзала его, и Хенджун никак не находил себе места. Молодой человек лег на спину и просто смотрел в потолок, прислушиваясь к деревянному дому. Сначала Джуну было страшно спать в этом доме, ему все время казалось, что кто-то ходил за окном, скребся, шуршал, бегал и делал другие посторонние звуки, но позже Хенджун привык, и оказалось, что двухэтажный деревянный дом жил своей жизнью, особенно это было заметно ночью, когда все спали и никто не издавал звуков, кроме шорохов одеяла и скрипа кроватей. Хенджун лежал на спине с совершенно пустой головой и уставился стеклянными глазами в потолок, слыша скрипы от ветра за окном, его же визги, писк мышей, сбежавших в более теплое место с наступлением зимы, половицы также время от времени томно зевали скрипом, а по крыше дома бегали белки и прочие мелкие зверушки, поняв, что метель усиливалась. Хенджун начал постепенно засыпать, веки сами закрывались, и сон овладел его телом.       Утром у Хенджуна не было желания ни есть, ни спускаться к опекунам. Все, что ему хотелось, это оказаться глубоко под землей вместе со своей семьей. Он чувствовал, что его предали. Ему казалось, что весь мир был против него, от чего ему хотелось плакать, но слез не осталось. Глаза болели, Хенджун часто моргал, но его глаза решили стать пустыней без капли влажности, и при каждом таком моргании Хенджун чувствовал раздражение. Он был подавлен. Парень не мог плакать, потому что все выплакал ночью, но радовало то, что Минхи остался на его стороне и пошел против родителей, которые так поступили с Хенджуном. — Хенджун-а, поешь, — Минхи принес в комнату поднос и поставил на прикроватную тумбочку, но Джун проигнорировал слова парня, — я принес тебе суп из водорослей, должно полегчать, — улыбнулся Минхи, присев на кровать, и начал гладить парня по плечу.       Хенджун не мог есть. Ему было плохо. Хенджун не хотел жить. Он просто хотел остаться в одиночестве и исчезнуть навсегда. Впервые Хенджун понял то чувство, когда хотелось просто уснуть и не проснуться, но радовало то, что Минхи оставался рядом. В такие моменты ему никого не хотелось видеть, хотя тот существовал лишь рядом с ним и не приставал к нему пустыми разговорами и утешениями. Минхи проявлял поддержку всеми способами. Хенджун настолько погряз в свою печаль, что даже забыл про Тэена, который обещал, что зайдет навестить его. Хенджун вспомнил про него, когда услышал на первом этаже восклицание тетушкой имя гостя. Парень тут же вскочил с кровати, когда осознал все происходящее, и посмотрел на Минхи. Лицо парня скривилось, а взгляд сменился с доброжелательного на недовольное. Хенджун виновато опустил голову. Минхи хотел было ринуться вниз, но Хенджун схватил его за руку и только глазами попросил его не вмешиваться и дать им поговорить, на что Минхи тяжело и шумно вздохнул, но дал разрешение тем самым. Вскоре показался Тэен, и как же Хенджун был рад его видеть. — Хенджун-а, что с тобой? Как это случилось? — обеспокоенно Тэен сел на колени перед кроватью друга, разглядывая его синяки, царапины и забинтованную ногу. — Все в порядке, я просто упал с лестницы, вот и все, — пожал плечами молодой человек и улыбнулся. — Упал? С лестницы? Не похоже на это, ты точно сам упал? — Тэен не поверил Хенджуну и посмотрел на Минхи, стоящего у двери. — Чего смотришь? Думаешь, это я сделал? — скривил лицо Минхи и скрестил руки на груди, но затем завел их за спину и выпрямился, показывая тем самым, кто был хозяином. — Успокойся, — протянул Тэен, — я этого не говорил, — цокнул юноша, — но реагируешь так, словно тебя поймали с поличным, — Тэен даже не смотрел на Минхи, словно разговаривал с пустотой, что сильно не понравилось Минхи и он бы точно ему ответил за его гнилой язык. — Прошу, прекратите, и так на душе тошно, — сказал Хенджун, — а тут еще и вы, — Хенджун повернул голову на другой бок и даже не собирался участвовать в этом глупом споре.       Тэен принес домашнее задание и пропущенный материал. Парень рассказал о том, что происходило в школе, как дела у Лисички, парни шутили, обсудили одноклассников, обменялись последними новостями. Тэен пожелал скорейшего выздоровления и ушел, даже не попрощавшись с Минхи так, словно его и не было. Парень еле сдерживался, чтобы не схватить Тэена и не вдарить его по голове стулом или ногой, чтобы тот лишился сознания или вовсе умер. Минхи хотелось прикончить его на месте, и он бы это сделал, если бы не Хенджун. Как только Тэена и след простыл, Минхи лег на колени Хенджуна перед кроватью, позволяя Джуну погрузить свои тонкие вечно холодные пальцы в его жесткие черные волосы, словно он гладил щенка, а Минхи чуть ли не вилял хвостом. Ему нравилось лежать на чужих коленях и вдыхать запах Хенджуна. От него пахло свежестью и чистотой, что безумно привлекало Минхи. За это время руки Хенджуна не огрубели и не покрылись уродливыми мозолями, в отличие от сухих шершавых рук Минхи с царапинами, свежими и заживающимися мозолями, которые трескались и были полны заноз из-за работ с деревом и дровами. Руки Хенджуна были не такими: они были мягкими, белыми и очень ласковыми, казалось, что одного прикосновения хватало, чтобы на них остался синяк. Минхи целовал эти руки, аккуратно касаясь губами каждый палец, а затем покрывал нежными, практически невесомыми, поцелуями его ладони и кисти. — Я люблю тебя, — Минхи потянулся к губам Хенджуна, словно этот поцелуй мог спасти ему жизнь, словно вода была не такой ценной, как губы Хенджуна, который дразнил Минхи и отодвигался назад. — Я тоже тебя люблю, Минхи-я, — Хенджун снова потрепал парня по волосам и провел рукой по щеке, — я хочу тебя, — Хенджун хотел было уже подарить этот поцелуй Минхи, но тот сам увернулся от чужих губ. — Нет, пока тебе нужно поправляться, — сказал Минхи и укутал Хенджуна в одеяло, словно ребенка и уложил на кровать, — пока выздоравливай, но потом я тебе точно не дам уснуть, — из уст Минхи это звучало скорее как угроза.       Хенджуну стало немного легче. Он уже не так сильно расстраивался, но все равно был обижен на родителей Минхи. Ему поднимало настроение лишь то, что Минхи был с ним и поддерживал его. Без него Хенджун бы вовсе загнулся и не смог бы смириться, он бы точно ушел из этого мира намеренно, но с ним ему было намного лучше.