Часть 18

      Хенджун не понимал, как тетя с дядей могли с ним так поступить, и почему дело закрыли. Парень звонил детективу, но тот не брал трубку. Неизвестность терзала Хенджуна, становилось ему легче, когда Минхи находился рядом. Возможно, детектив Пак Сэрим решил не брать его телефон, так как был занят другими делами. Хенджун даже не мог делать уроки, а лишь поглядывал на телефон и подолгу не решался позвонить детективу после пятнадцати-шестнадцати попыток. Хенджуна радовало, что Минхи находился рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Минхи, поправляя подушку своего парня. — Не становится лучше, — вздохнул Хенджун, разглядывая свои царапины, которые покрылись коркой и понемногу заживали, а синяки потемнели и уже готовились зажить, но на душе все также было больно. — Что мне сделать, чтобы тебе стало хоть капельку лучше? — Минхи сел на край кровати Джуна и взял его за руку. — Просто побудь со мной, — попросил Хенджун, протягивая руки к Минхи.       Минхи лег на грудь Хенджуна, позволяя ему обвить его шею. Минхи слышал чужое дыхание, слышал биение его сердца и невольно вдыхал аромат его тела, которое он запомнил и уже мог отделять оттенки запахов геля для душа с ароматом кислого яблока и его телесного, напоминавшее собой тепло и свежеиспеченный хлеб, стоявший на ветру в теплый весенний день. Ему нравилось вот так лежать и дарить тепло своего тела Хенджуну, пока тот по привычке гулял пальцами в его волосах, зачесывая пряди назад или наоборот ероша их и снова приглаживая пальцами. Ему нравилось путать его волосы и снова распутывать, а Минхи наслаждался чужими пальцами и его ароматом, ставшим родным для него. Хенджун попросил поцелуя, и Минхи не смог ему отказать. Он был аккуратен с его губами, словно боялся их укусить. Хенджун правда был довольно хрупким, по крайней мере, для Минхи, которому казалось, что ему хватало лишь сомкнуть свои руки на его груди, и одного нажатия хватало, чтобы сломать ему все ребра, чтобы из маленьких легких к его гортани поднялась кровь и окрасила эти мягкие губы, а Минхи почувствовал металлический вкус. Минхи хотелось впиться зубами в его мягкие бедра и оторвать одним движением плоть, чтобы алая кровь разлилась по простыням, и мягкое мясо Хенджуна оказалось в его зубах, ему хотелось, чтобы часть Хенджуна было навсегда внутри Минхи. Он хотел, чтобы их кровь смешалась вместе, чтобы их плоть переплелась, и тогда они бы никогда не расстались. Минхи расстраивало то, что нельзя было пришить Хенджуна к нему, чтобы их кожа сплелась нитками, чтобы у них были одни легкие, одно сердце и один желудок. Ему казалось, что тогда Хенджуна бы никто не отобрал, и он бы навсегда остался с Минхи, а при попытке разлучить их, то они бы умерли вместе. — Ай! — резко воскликнул Хенджун, тем самым прерывая их поцелуй. — Ты укусил меня, Кан Минхи, — возмутился Хенджун и провел пальцем по губам, собирая на пальце свою же кровь. — Прости, я случайно, сильно больно? — Минхи незаметно слизал каплю крови Хенджуна со своих губ и посмотрел на губы юноши. — Ничего страшного, просто не делай так больше, — Хенджун вытер кровь рукой и улыбнулся. — Просто ты такой вкусный, я не удержался, — Минхи поцеловал Хенджуна в лоб и снова вернулся к его губам.       Хенджун смеялся, считая, что Минхи просто пошутил. Парень также посмеялся и улыбнулся, но он знал, что точно не шутил и мог бы съесть Хенджуна в любой момент, ему мешало только то, что Хенджун мог обидеться на него или разочароваться в нем. Молодые люди целовались, лежа на кровати, и как бы Минхи не хотелось, нельзя было идти дальше. Он забрался горячими шершавыми руками под футболку Хенджуна и начал бродить по его впалому животу, нащупывая его ребра и соски. Хенджун тут же снял с себя футболку и закинул куда подальше, и комнатный холод напомнил о том, что за окном началась зима, кожа Хенджуна покрылась мурашками, но руки Минхи согревали его. Соприкосновения губами хватало, чтобы волна возбуждения прошлась по телу обоих парней. Они не сплетали языки, соприкасаясь губами они возбуждались не хуже, чем если бы их языки закружились в сумасшедшем страстном танце. Минхи водил пальцем по твердому соску Хенджуна, медленно, даже лениво, теребя бусину сосков. Минхи спустился вниз и начал покрывать тонким слоем поцелуев плоскую грудь Хенджуна, все также теребя соски подушечками больших пальцев. Приятное тепло, но странное, разливалось от груди по всему телу до самых кончиков пальцев ног Хенджуна. Минхи был аккуратен, как и всегда, он не позволял себе кусать Хенджуна, но очень хотелось ему оставить следы от своих зубов на этом теле. Минхи целовал плоский живот и грудь Хенджуна, не забывая говорить пошлые смущающие вещи в перерывах между поцелуями. Минхи стянул с бедер Хенджуна всю оставшуюся одежду и начал спускаться поцелуями вниз, заставляя своего партнера изгибаться в спине от щекочущего чувства в паху. Минхи дразнил Хенджуна, застыв напротив того, что хотел взять в рот. Даже если и было больно в ноге, и эта тупая ноющая боль напоминала о себе, Хенджун старался не подавать виду, ведь прикосновения рук Минхи, его горячее тяжелое дыхание и дрожащие губы на его коже были лучшими обезболивающими для него. — Я люблю тебя, — Хенджун лежал на груди Минхи, свесив поврежденную ногу с кровати, чтобы немного облегчить ноющую неприятную боль, — а если бы родители услышали? — задумался Хенджун и поднял глаза на Минхи. — Плевать на них! Хочешь, можем прямо перед ними сделать это? — игриво протянул Минхи и шлепнул Хенджуна по голой попе. — Что ты такое говоришь, Минхи-я? — посмеялся Хенджун и легонько ударил Минхи по носу, и тот тоже посмеялся. — Извращенец, — фыркнул Джун.       Минхи гладил Хенджуна по спине, пока тот лежал на его животе и пальцами чертил какие-то невидимые круги вокруг соска молодого человека. С Минхи было так спокойно и хорошо, хотя он не помнил, как именно получил травму. Ему и неважно было, он верил Минхи, который сидел с ним рядом и помогал ему оправиться от травм. Однако на душе было неспокойно. Не только из-за поступка дяди и тети, но и из-за какого-то странного чувства беспокойства и тревоги, терзавшие его тело и душу странным образом. — На улице такой красивый снег, так хочется погулять, — Хенджун романтично глядел в окно, за которым смеркалось, и белое покрывало накрывало деревья, крыши домов и всю землю, по заснеженной земле бегали собаки, ловя пастями снежинки. — Как только поправишься, сразу выйдем погулять, а пока тебе надо сидеть дома, — пояснил Минхи и поцеловал своего парня в нос.       Хенджун застал первый снег в другом доме. Зима в деревне ощущалась совсем по-другому. Даже из окна казалось, что зима жила здесь не так бурно, как в городе, где люди спешили и замечали красоту снега только для социальных сетей, здесь же зима была свободна. Из окна Хенджуна открывался просто живописный вид, что картина, написанная именитым русским художником. Хенджуну хотелось оказаться в самой этой картине, а не быть сторонним наблюдателем. — Нужно пойти помолиться, я помолюсь за твое здоровье, подождешь меня немного? — Минхи погладил Хенджуна по волосам и поцеловал его в губы.       Как только Минхи ушел, тревога напала с новой силой. Хенджун слышал, как на первом этаже захлопнулась входная дверь, и показался Минхи в куртке. Парень под окном остановился, повернулся и улыбнулся Хенджуну, и юноша помахал на прощание, тихо говоря, что будет ждать его. Пока Минхи не было, Хенджун снова позвонил Сэриму, но тот снова не отвечал. Хенджун злился на него, проклиная самыми последними словами, злился на опекунов, затем снова злился на детектива, и даже себя он проклинал непонятно за что. Ему становилось еще хуже от той невозможности попрощаться с семьей. Все же Хенджун решил, что они все равно были мертвы, и прощания уже не будет. Опекуны дали ему кров, кормили со своего стола, они взяли за него ответственность вырастить его, по крайней мере, позаботиться о нем до его совершеннолетия. Родители всегда учили его быть благодарным, и Хенджун понимал, что сейчас они также хотели, чтобы он не таил обиды на опекунов, а отпустил их и позволил им наконец уснуть в вечности сладких снов, но взять и простить было сложно для того, кто потерял семью, которую любил. — Проходите, пожалуйста, — послышался голос тетушки, — Хенджун-а, к тебе пришли, — оповестила женщина и виновато опустила глаза, но по ним было видно сожаление сделанного. — Сон Хенджун, — в дверях показался владелец бара Ку Чонмо с пакетом, мужчина прошел в комнату и поставил пакет на тумбочку, — как только узнал о случившимся, сразу пришел, здесь немного еды и витаминов, надеюсь, поправишься совсем скоро, — сказал мужчина, и мягкая улыбка растянулась на его лице. — Большое спасибо, хен, я признателен, — сказал Хенджун и принялся рассматривать содержимое пакета. — Слышал, ты еще и память подрастерял? — поинтересовался Чонмо. — Что ж, бывает такое, когда очень сильно бьешься головой, — пожал плечами мужчина. — Вы пришли навестить меня? — спросил Хенджун. — И это тоже, — мужчина щелкнул пальцем и снова улыбнулся, — заскочил поговорить с твоим дядей, узнать о празднике больше. — Праздник? — озадачился юноша. — О, так ты еще не знаешь? Странно, что Кан Минхи не рассказал этого тебе, — Чонмо потер подбородок и закашлялся внезапно, — совсем скоро в нашей деревне пройдет День Луны и Волка, как ты знаешь, наша деревня тесно связана с волками, например, по названию*, — пояснил мужчина, — отмечаем каждый год, этот раз не исключение, так что активно готовимся к нему. — Праздники это хорошо, — подметил юноша, считая, что это могло быть уникальным моментом. — Сразу после Рождества отмечается и День Луны и Волка, — сказал Ку, — мой брат…то есть, учитель Ку Хиран беспокоится за тебя, оно не удивительно, ведь только ты в этой деревне лодырей заинтересован в учебе, наш Хенджун-и и Тэен-и единственные прилежные ученики, — посмеялся мужчина и дальше начал жаловаться на современных детей за их нежелание работать или учиться, параллельно закрепляя, что сам с шести лет пас овец и кормил кур, а нынешняя молодежь с шести лет разве что пьет. Чонмо похвалил Хенджуна за его желание учиться, а Тэена за стремление работать и быть мужчиной, но при этом критиковал остальных за тупое, по его мнению, желание стать знаменитостью у других подростков, — вот мой племянник! Говорит «Я стану айдолом», а я думаю, проституткой что ли? Там же все через постель! Какие-то шалавы малолетние скачут по сцене, только рот вовремя песенок открывай и верти задом на камеру. Еще и говорят, что творчество, но я на хую вертел это ваше творчество, вот творчество это книги, живопись, а это все туфта, — его ворчание невозможно было перебить, и Хенджуну приходилось слушать это недовольство старпера на современную молодежь. — Очень жаль, хену бы подошло стать айдолом, — вздохнул Хенджун с сожалением и затем обратился к Чонмо, — будь вы моложе, то точно бы захватили все Халлю! — посмеялся Хенджун, а тот выпрямился и заулыбался подобно довольному коту, и Хенджун, не сдержавшись, залился смехом. — Рад, что смог тебя развеселить, — подмигнул мужчина, — ну, я пойду, скорее выздоравливай, — Ку Чонмо попрощался с парнем и покинул его комнату, и Хенджун остался один в комнате, слыша внизу шаги и смех.       Хенджун не хотел встречаться с тетей или дядей. Он не мог простить их, хотя понимал, что ему стоило бы это сделать. Родители Хенджуна бы не хотели, чтобы он расстраивался из-за отсутствия возможности попрощаться с ними. Хенджун не мог думать ни о чем, кроме того, что ему сделали тетя и дядя. Ему бы хотелось побывать там, где были похоронены его родители, чтобы в последний раз с ними увидеться. Время шло слишком медленно, и Хенджуну казалось, что вот-вот наступил бы вечер, но прошел всего час. Хенджун еще раз посмотрел в окно, солнце уже садилось, и небо окрасилось в фиолетовый, который перетекал в розовый и белый, черные верхушки деревьев вдали выглядели устрашающе, а по снегу ходили люди. Минхи вернулся к вечеру, как казалось Хенджуну, хотя его не было всего час. Все это время Хенджун верно глядел в окно, опершись рукой о подоконник, и как только собаки залаяли, а свежий снег начал хрустеть под шагами, его взгляд тут же устремился в сторону окна, за которым показался Минхи. Молодой человек словно заметил его и поднял голову. Стоило их взглядам пересечься, Хенджун, игнорируя боль в ноге, тут же помчался вниз, и половицы, которые то и дело прогибались даже по незначительным весом, начали скрипеть в суматохе. — Глупый, ну и зачем ты выбежал, — Хенджун распахнул входную дверь, и освежающий зимний ветер вечера поприветствовал его, даря холодный прием, а Минхи шагнул в теплый дом, но от него пахло зимой: его легкая куртка все еще отдавала неповторимый аромат снега, щеки и кончик носа Минхи были красными, но руки были горячими, — зима в деревне отличается от зимы в городе, — сказал Минхи и, не снимая верхней одежды, прижал Хенджуна к себе и поцеловал в губы. — Что ты творишь, Кан Минхи? — Хенджун попытался вырваться из горячих рук Минхи. — Родители ведь дома, могут услышать, — парень стыдливо посмотрел в сторону гостиной, где сидели родители Минхи, но тот ничего не ответил и продолжил приставать, забираясь руками в штаны и под футболку Джуна. — Я люблю тебя, — прошептал Минхи, словно не замечал слов Хенджуна о том, что его родители были совсем рядом.

***

      Ночью Хенджун снова ворочался и не мог заснуть, ну а когда ему все же удалось, то его тут же одернула его постоянная ночная гостья - тревога. Она снова пришла к нему. Хенджун снова просто лежал, уставившись в потолок, а за окном свистел ветер, и снег кружил в вихре, заметая за собой все следы после людей, словно причитая. В доме все же стоял холод, но несмотря на это тело Хенджуна бросило в невыносимый надоедливый жар, и неприятные легкие испарины пота атаковали его кожу. Одеяло оказалось слишком плотным, а кровать перестала быть уютной, и как бы не изощрялся Хенджун, ему никак не удавалось заснуть. Хенджуна словно выгнала его же кровать, и парень спустился вниз, опираясь о стенку, чтобы не упасть. Парень выпил воды на первом этаже и хотел было подняться вверх, но тут же краем глаза заметил силуэт за окном. Собаки не лаяли. Хенджун посчитал, что это были они и не стал обращать внимание, но странное чувство внутри велело ему задернуть штору и посмотреть. Хенджун послушно так и сделал, и его не напугало то, что он увидел: за окном по двору разгуливал лис. Тот сидел прямо под окном и словно ждал Хенджуна, который вот-вот должен был выглянуть. Как же лис так незаметно пробрался к ним во двор, да так, чтобы собаки даже не лаяли? Хенджун накинул на себя куртку и вышел на улицу. Зимняя ночь в деревне.       Хоть на дворе царила ночь, все равно дымчатые облака парили на синем небе, и Хенджун мог еле разглядеть звезды, но месяц был высоко и словно звал юношу в лес. На удивление, никакого ветра не было, а мерцающий снег лежал плотным ковром, еле прикрывая следы. Тогда Хенджун вышел, и снег хрустнул под его шагом, а рыжий лис небольших размеров с человеческим терпением ждал его. Почему-то Хенджун не боялся его, словно встретил своего знакомого. Его медные глаза смотрели по-человечески тепло, выражая нетерпеливость вместе с радостью. Хенджун хотел было коснуться рыжей шубки лиса, но тут же волчий грозный вой потревожил мирную тишину. Казалось, что даже месяц дернулся, и все звезды исчезли с синего неба, боясь беспокойного протяжного воя. Хенджуну показалось, что вой звучал вовсе не со стороны леса, и по суженным в ужасе зрачкам лиса он понял, что, к сожалению, был прав. Юноша повернул голову.       Кровь застыла в жилах, и все тело окаменело, когда Хенджун увидел в окне пару светящихся свирепым желтым огнем глаз и обнаженные клыки, с которых стекала вязкая слюна. Прямо в окне оно смотрело на Хенджуна и наблюдало за его движениями. Юноша схватил лиса и рванул с места, и тут же раздался рев с человеческим криком, словно человек и зверь кричали в унисон. Хенджун бежал с лисом на руках, что есть мочи, когда оно бежало за ними вслед, размахивая своими длинными неуклюжими конечностями. Хенджун про себя все шептал, что это все было лишь сном, и что ему нужно было проснуться, однако боль в ноге ощущалась реально, и сил бежать уже не оставалось, но парня подгонял страх. В какой-то момент Хенджун упал, и резкая боль в ноге одолело все его тело, заставляя его выпустить пушистого друга из рук. И вот, когда оно приближалось к ним с неумолимой скоростью, и Хенджун уже был готов принять участь оказаться разорванным, то чудовище перепрыгнуло его и устремилось вслед за лисом, который нырял в снег, а затем пробирался сквозь свое укрытие и выпрыгивал подальше от чудовища, а сам Хенджун лишь чувствовал боль и то, как силы его покидали.