3.3

Место встречи изменить нельзя — это да, но что насчет человека, который попросту забыл об этой встрече и сейчас спокойно лежал в своем номере? Трейси же не забыла ничего. Она стояла десять минут, двадцать, тридцать, но никто так и не явился. Она не была девушкой вспыльчивой, наоборот. От природы ей достались похвальная эмоциональная стабильность и уравновешенность, легкий и совсем не конфликтный характер, если ситуация не заставляла ее становиться на себя не похожей, и из-за этого некоторые, а их было много, считали ее слегка сумасшедшей. Но та лишь с улыбкой реагировала на это, отчего опасения только подтверждались. Вот и сейчас она не стала злиться. Всякое же могло случиться, а с Азирафелем и подавно. Поэтому Трейси и решила «обрадовать» его внезапным визитом, а также разузнать, что же такое важное могло задержать его, либо вообще заставить забыть об их обещанной прогулке. — Азирафель, милый мой! Все хорошо? — сказала Трейси по ту сторону двери, на всякий коротко постучалась и вошла внутрь. Она незаметно улыбнулась, услышав хлопок дверцы шкафа. — Ты забыл, что мы хотели прогуляться? — А? Уже, разве?.. Ой! — Юноша сидел, точно на иголках, прикрывая нагое тело одеялом, заметно краснея и нервничая. — А я уснул! Представляешь? Читал, а сон просто соблазнил меня! — Какая досада… Ну ничего, сейчас же соберемся и пойдем! — Конечно, — как-то неуверенно сказал Азирафель и нервно сглотнул, бросив мимолетный взгляд на шкаф. — Хотя, знаешь… Боюсь, что я отдал всю свою одежду в химчистку. Да! Ну я и растяпа, ая-яй! — Всю? — удивленно переспросила Трейси и решительно пошла в сторону шкафа, моментально открыла его и окинула одежду взглядом. Азирафель, путаясь в одеяло, держа его на теле, резво оказался рядом, но совсем немного не успел. Трейси уже рассматривала вещи. — Ну, мой милый друг! Ты точно растяпа! Вот же вся твоя одежда! — Рука пролистывала вешалки с одеждой. — Рубашки, брюки, майки, свитера, привет, Кроули, пиджаки… — Она резко остановилась. Кроули, неудачно спрятавшийся за всей одеждой и находившийся лишь в одном нижнем белье, нелепо улыбнулся ей, с слегка заметным оскалом. Трейси хитро улыбнулась ему. Азирафель тяжело вздохнул и сел на кровать, поправляя упавшее плечо своей импровизированной тоги, то ли краснея то ли белея от стыда. — Здрасте, — наконец-то выпалил Кроули, скованно помахал ручкой и закрыл дверцу обратно. — Я невовремя? Азирафель утвердительно кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Прогулка отменяется? — Ох, дорогая, может, ты все-таки подождешь меня еще немного? Я только оденусь и сразу буду бежать к тебе. — Конечно, не торопись, — многозначительно подмигнув, она легкой походкой, словно ничем не обремененная, вышла из номера, предварительно закрыв дверь и надев на ручку с внешней стороны забытую табличку «не беспокоить». Кроули вышел из шкафа и ошарашенно посмотрел на дверь. — Она была все это время открыта? — Его рука непроизвольно потянулась к горлу, словно хотела оттянуть душащий воротник. — Да… — Оу. — Кроули посмотрел на Азирафеля. Тот, казалось, сейчас сгорит от стыда или провалится под землю. Он сел рядом с его коленями, на полу, и погладил круглую коленку, пробуя подушечками пальцев их бархатистость. — Азирафель?.. Эй, ты чего? Все ведь обошлось… Она ведь умная, никому не расскажет, наверное, — произнес Кроули, смотря на до сих пор смущенного Азирафеля, однако сейчас ему показалось, что новым объектом его смущения стал именно Кроули, на лице которого сразу же повис вопросительный взгляд. Голубые глаза виновато посмотрели в сторону, он накрыл жилистые руки своими, нервно сжимая их. Кроули теперь был в еще большем смятении. — Я нарушил наш уговор… — В каком смысле? — Я рассказал о нас Трейси… Еще давно. Почти сразу… Кроули непонимающе уставился на него и встал, убрав руки. — То есть? Азирафель поджал губы. — Понимаешь, дорогой, мы с ней так сдружились, а она словно видит меня насквозь. Я не мог этого скрывать от нее. — Он делал большие паузы между предложениями, будто тщательно искал подходящую формулировку, чтобы еще больше не отогнать от себя рыжеволосого, который стоял и выглядел испуганнее, чем минутами ранее. — Ну, хорошо, — проговорил Кроули, но задумался. Мысли закружились в вихре. Лицо стало строгим. — То есть ты сам придумал уговор, попрекал меня, если я пытался его нарушить, а сейчас я узнаю, что ты сразу же забил на него? — Я же не рассказывал о тебе каждому встречному. Только Трейси, потому что доверяю ей. — Азирафель тяжело вздохнул. — Мне казалось, что ты согласен на условия договора. — Да я согласился, чтобы быть рядом с тобой! — кинул Кроули, закинув голову назад. — Ты же сам выставил это условие, а я что? Я только так мог быть уверен, что увижусь с тобой. Азирафель стыдливо опустил взгляд. — Почему ты сразу не сказал? — Ты же сам мне говорил, что тебе отношения нахер не нужны, что ты не хочешь обременять себя ими! — Я так не говорил!.. — Я перефразировал, но суть такая же! — Кроули издал недовольный вздох и потер переносицу, стараясь успокоиться. — Если бы ты с самого начала сказал мне, что хочешь отношения… — А по мне было не видно? — Ты молчал. А потом начал встречаться с Энн. Что я мог подумать? — совсем уже поникшим тоном спросил Азирафель. — Возможно, не будь ты таким эгоистом и гордецом, то всего бы этого не было. — Что? Я эгоист и гордец? — Тон Азирафеля резко стал твердым, возмущенным, но в нем до сих пор чувствовались мягкие нотки, словно голос и подводил его. Кроули кивнул, прищурив уверенный взгляд. — Кроули, пожалуйста, покинь мой номер… — Азирафель посмотрел в сторону. Кроули застыл и только сейчас понял, что сказал. Душа неприятно заныла, и он вновь почувствовал себя также гадко, как и в последний раз, когда видел Азирафеля таким — поникшим и разбитым. — Азирафель, я не хотел… — Ты не можешь разобраться в себе и чего-то требуешь от других. Ты же ведь до сих пор не бросил Энн, да? Это очень подло с твоей стороны. Она точно не заслужила такого отношения к себе, как и я. — Я же говорил, что брошу ее после праздников, чтобы не портить ей каникулы… — У тебя было время и до праздников, Кроули, — сказал Азирафель и встал, подбирая темную одежду и протягивая ее Кроули. — Уходи, пожалуйста. Кроули натянул одежду и покинул номер. Открывая дверь собственного, он невольно вспомнил слова отца и подумал: «Может, это и правда ошибка?» До Нового года оставалось два дня. Этому никто из них не был рад.

***

Вечеринка сочетала в себе традиционное празднование в английском и американском стилях, как захотела мисс Багряна, но против чего был решительно настроен доктор Соболь. Он хотел или одно, или другое. Вскоре их разногласия достигли того уровня, что была просто необходима помощь посредников, и они устроили общий сбор, вечером 30 декабря в холе гостиницы, куда соизволили прийти все. Ну как все. Тех, кто отказывался, заставили прийти угрозой: не придете — проведете Новый год в запертых номерах. Кроули сидел совершенно не в настроении, помятый и грубый. Энн была рядом с ним, но как-то заметно остерегалась его, словно боялась сделать лишнее движение, чтобы ненароком не спровоцировать на резкие высказывания или действия. Над Кроули словно нависла туча, которую никогда еще не видел Лондон. Спустя полчаса ненужной трепли, все остановились на варианте Багряны, на лице которой повисла самодовольная гримаса. После вынесения окончательного вердикта, она удалилась в свой номер и принялась созваниваться с рестораном и некими помощниками. Это были мелочи, ведь обо всем она уже давно договорилась: заранее знала, что из этого боя выйдет победительницей, как и всегда. Когда всем разрешили разойтись, Кроули бросил мимолетный взгляд на Азирафеля, который, казалось, не разделял его состояния: он по-прежнему активно беседовал со всеми и улыбался, словно ничего и не было, словно так и было задумано. Щемящее чувство начало разъедать внутренности Кроули изнутри, и он понимал, что это хуже любой болезни. По крайней мере, от болезней есть лекарства. Но чем любовь не болезнь? Новогодняя суета всегда доставляла хлопоты, но зачем они были сейчас, когда ты идешь на все готовое и переживать нужно лишь за свой внешний вид и количество выпитого алкоголя? Кстати, алкоголь строго-настрого запретил Соболь, но как же Багряна могла оставить ребят без добавочного веселья? Она заранее привезла бутылки и перелила их содержимое в коробки из-под сока и других разрешенных напитков. Место, где происходило торжество, завлекло каждого. Там не было стола с традиционными блюдами, этих до жути старых и привычных песен. Все было сделано максимально в духе современности: громкая музыка, фуршет, украшения, алкоголь в упаковках сока и лимонада. Багряна до сих пор удивлялась тому, что мисс Харди и Соболь так просто поверили ей и даже не стали ничего проверять. Но это только упрощало ей жизнь. До Нового года оставалось три часа. Все уже были в сборе, вечеринка начиналась. Каждый оделся по-праздничному, как хотел. И всех все устраивало. Только между толпами людей ходил один мрачный парень. Он принюхивался к еде на столе, но вся она вызывала какое-то отвращение, несмотря на то, что он не ел со вчерашнего дня, как бы сильны ни были уговоры со стороны его сожителей и Трейси, которая вот так внезапно начала интересоваться его благополучием, хотя он уже сомневался в том, что это было внезапно. Но все равно настораживало. Мало ли чего взбрело в голову этой странной девушки? Бессмысленные похождения продолжались ровно до того момента, пока кто-то не схватил его за локоть и не затащил за угол коридора, предназначенного работникам данного заведения. Чуть ли не начав браниться всеми возможными словами и выражениями, Кроули замер в исступлении и понял, что это была Трейси. Она держала в одной руке два стакана и продолжала улыбаться, как под хорошим экстази. — Будешь? Чуть ли не последние забрала, — любезно предложила она, протягивая один стакан. Кроули поморщился. Сейчас бы он предпочел явно что-то покрепче, чем то, что, как он полагал, находилось там. Он отмахнулся и был готов уходить, но она продолжала толкаться стаканом, уже нагло не давая ему пройти. — Да отстань от меня! Не буду я пить эту дрянь! — Уверен? — Она многозначительно отпила из собственного, и Кроули еще больше начал мучаться вопросом: «Как ее выпустили из психбольницы?» — Отстанешь, если выпью? — Она утвердительно кивнула, и Кроули взял стакан, сделав небольшой, но достаточно убедительный глоток, мол, довольна? И сразу же усмехнулся, повеселел, отпивая еще больше. — Вот молодец. А где Энн? Почему ты один? — Она где-то там, с подругами, — пожал плечами. Ради такого он мог потерпеть компанию Трейси, теперь находя ее довольно неплохой. — Вы расстались? — А почему ты спрашиваешь? — Просто думала, что вы будете вместе этим вечером. Новогодняя ночь, все-таки. А ее нужно проводить с тем, кого любишь. — Выражение ее лица было слишком хитрым. Кроули стало не по себе. Трейси ушла, оставив озадаченного Кроули одного. Он стоял и непонимающе смотрел в стену, крутя в голове ее слова, а также происшествия минувших дней. Снова чувствовал себя последним идиотом. Снова понял, что лгал самому себе. Музыка была достаточно громкой, чтобы не сдерживаться и скулить от досады и непонимания. Да что ж с ним такое? Почему он опять противоречил сам себе? Ведь решил же, понял себя, был уверен. Даже сказал отцу, хотя ранее считал его последним человеком, с которым можно было бы поделиться настолько личным. Серьезный шаг вперед, но Кроули снова ощутил себя позади. Ради чего же он мучал себя, вынимал осколки? Ради того, чтобы воткнуть их обратно? Нет же, какой идиот… Зачем вообще трогал их? Их нужно оставить позади, а не себя. Их нужно бросить, а не себя. Кроули незаметно подлили более крепкую жидкость в бокал, но он и не сопротивлялся. Выпил, думая, что это шампанское, а после застыл и быстро закинул в рот первую попавшуюся закуску. Нет, нельзя так больше. Он у себя один, жизнь у него одна, чтобы ставить на первое место тех, кто не мог подарить ему другую. Ноги не хотели идти, словно приросли, поэтому Кроули взял еще один стакан, выпил его, закинул какой-то овощ в рот и быстро прожевал. Энн танцевала недалеко от центра зала. Беззаботная и веселая, отчего сразу обвила шею Кроули, прижалась и попыталась утянуть в танец. То ли алкоголь, то ли атмосфера так действовали на нее, не дали увидеть серьезного взгляда Кроули, который не поддавался заигрываниям. — Ну что ты такой невеселый? Ну? Давай, потанцуй со мной, обними, ну же! — Энн крепко взяла его за запястья и положила руки себе на талию, нарочно приспустив их ниже, на бедра. Уголок губ Кроули резко дернулся от отвращения. — Мне нужно с тобой поговорить. — Это так важно? Давай потанцуем, а потом поговорим? — Нет. Это важно. — Но я хочу танцевать! — А я хочу бросить тебя! — резко выпалил Кроули, убирая руки от нее и делая шаг назад, от нее, но вперед — к чему-то и кому-то другому. — Это несмешно. — Энн напряглась, смотря на него теперь более серьезно. — А я не комик. — Ты кого-то нашел? — Энн опустила брови. — И кто она? — Тебя не касается. — Я хочу знать! — Кроули цыкнул и схватил ее за запястье, оттаскивая от общей массы в более уединенный уголок. На них посмотрело несколько человек, но они сразу же вернулись к танцам. — Неважно, — спокойнее проговорил Кроули, отпуская ее у стены. — Мне важно! — Просто давай разойдемся по-хорошему, окей? — достаточно мирно предложил Кроули, потирая переносицу. — Ты бросаешь меня в новогоднюю ночь и еще говоришь о чем-то хорошем?! — Энн непонимающе свела брови и попыталась коснуться его плеча, но Кроули резко дернул им. — Я знаю ее? Это кто-то из школы? — Я не скажу! — Мог хотя бы соврать, что никого не нашел! Урод! — прыснула девушка. Глаза отражали свет от гирлянд, но Кроули показалось, что в них загорелась ненависть. — Кто эта сука? — Замолчи! Ты ведешь себя ужасно! — Энн фыркнула ему в лицо и, подняв руки, готовая толкнуть Кроули в грудь, но была схвачена за запястья и прижата ими к стене над собственной головой. В ее глазах заплясали нотки страха. Она нервно сглотнула, смотря на Кроули. Тот не казался настроенным враждебно, но от этого становилось еще хуже. — Кто она?.. — ее голос надломился. Она сорвалась на шепот, а в горле появился комок боли. Музыка будто стихла. — Это он. Я гей, Энн. Прости, прошу… Энн непонимающе смотрела на него. Она отрицательно кивнула головой, желая думать, что это всего лишь шутка, действие алкоголя, но Кроули так и оставался серьезным. Почувствовав, что руки девушки совсем обмякли, он отпустил ее и виновато посмотрел словно с мольбой, просьбой. Прошла минута или даже две, Кроули было все равно, а ожидаемые стадии реакции в таких случаях ограничились одним принятием. По крайней мере, так хотел думать Кроули. Он не увидел на лице Энн ни капли злости — только боль и разочарование. Вскоре она понимающе кивнула и постаралась улыбнуться, но улыбка эта была натянутой. Она похлопала Кроули по плечу и сказала лишь одно слово: «Удачи». После этого он искренне надеялся, что их дороги больше не пересекутся и что он все делает правильно, ведь не зря на душе стало легче? Все-таки Кроули наконец-то сделал это, разорвал тугой узел, обвивавший столько недель шею, конечности, удерживал его настоящего, показывал фальшивые картинки и шептал чужие мысли. Он сказал это вновь — еще одному человеку. И это достаточно наточило лезвие, которое до этих пор тупо пыталось разрезать все веревки. Энн не ушла к толпе, но Кроули не особо волновало, где она была сейчас. Хотелось найти другого человека. Сказать ему. Наверное, он и был самым важным звеном в этой цепи. Наверное, ему стоило сказать первее всех, но жизнь выдала несмешную шутку. Однако Азирафеля нигде не было. — Где он?! — стараясь перекричать музыку, Кроули почти вплотную встал к Трейси. — Кто? — не поняла она. — Он! — настаивал Кроули. — Кто — он? Кроули прорычал от негодования и схватил Трейси за плечи, слегка потряс. — Где Азирафель?! — Уехал! — Трейси скинула руки со своих плеч и строго посмотрела. — Давно? — Нет. Буквально несколько минут назад. Он был каким-то расстроенным, знаешь… В общем, не знаю, — отмахнулась она. — А куда? — В гостиницу, возможно. — Трейси пожала плечами и задумчиво посмотрела в сторону, а после чего вздохнула и вновь взяла стакан, собираясь сделать глоток, но резко продолжила: — Хотя он хотел прогуляться, если я не ошибаюсь. Или нет. Скорее всего, он поехал в гостиницу, да. — Ты думаешь, у меня есть время его искать?! — Трейси вновь пожала плечами, поднося стакан к губам, но тут его резко вырвал из рук Кроули, и сделал довольно большой глоток, полностью осушая его и отдавая обратно. Губы скривились, но вскоре приоткрылись для быстрого выдоха. Девушка удивленно на него посмотрела. Точнее, ему вслед. Его медно-рыжая макушка поспешно удалялась к выходу из помещения. — Как думаешь, чем это закончится? — раздался рядом с ней голос Анафемы, которая бесстыдно подслушала их разговор. Точнее, она стояла все это время рядом, оставаясь незамеченной. — Думаю, чем-то хорошим. А ты? — Они связаны красной нитью, без сомнений. Девушки улыбнулись и облегченно вздохнули. Анафема придвинула свой стакан к Трейси, готовой чокнуться с ней, но та вовремя заметила, что он все еще пуст, и решила незамедлительно его наполнить. Кроули мчался со всех ног по улицам Лондона. Холодный воздух неприятно скреб глотку, он все больше чувствовал тяжесть в боку и то, что скоро может попросту упасть, но бежал, и химические реакции в его организме только закаляли, придавали энергию и силы. Вскоре все это иссякло, и Кроули тяжело задышал, согнулся пополам, уперся руками о коленки, продолжая стоять и обессиленно смотреть на асфальт, на который внезапно начали падать белые хлопья снега. «Еще этого не хватало», — подумал Кроули и снял шапку, зачесывая влажные волосы назад. Холодный ветер неприятно прошелся по голове, подмораживая капельки пота и доставляя ему адский дискомфорт. Он надел шапку обратно и оглянулся, до сих пор восстанавливая дыхание. Рядом оказалась остановка, на которой он и дождался транспорт, доходивший ровно до их гостиницы. Неземное везение — особенно в новогоднюю ночь. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, так и норовя выпрыгнуть и покинуть этого безумца, что сейчас, слыша лишь собственный пульс, поднимался на лифте на нужный этаж, пытаясь согреться, насколько это вообще было возможно в данный момент. Оказалось, не так и сложно, ведь уже на нужном коридоре он буквально скидывал с себя темную и промокшую от снега и пота парку, извергая проклятия под нос и надеясь, что его сейчас никто не слышит и не видит. На морозе Кроули чувствовал себя совершенно нормально, никакого головокружения или слабости, но в помещении тело оттаяло, и он еле удержался, чтобы не упасть у двери. Сошел ли он с ума или намешал градусов — и сам не понимал, но сомнений не появлялось. Минуя призывы рвоты и плавающую обстановку, Кроули застыл у двери, хлопая по карманам куртки и одежды, пока не наткнулся на заветный коробок, вытащил его, крепко сжал и глупо заулыбался. Он облокотился о стену у двери номера, постучал один раз, затем второй, третий… Ни шагов, ни слов. Надежда потухала, как потухали радость и какое-никакое ясное сознание. Кроули обеспокоенно сглотнул и хотел было постучать четвертый раз, как дверь раскрылась, а на пороге появился Азирафель. — Кроули? — удивленно проговорил он, сводя брови к переносице. Кроули часто дышал, красный от мороза, бега и алкоголя, прижимался к стене и улыбался пуще прежнего. Азирафель с опаской огляделся по сторонам и шире раскрыл дверь, давая пройти полуночному гостю внутрь, но вместо этого его слабо прижали к двери и рвано поцеловали. Азирафель резко схватил его за плечи и отодвинул. — Ты что, пьяный? — строго произнес он. Кроули скинул шапку. — Я бросил Энн, — гордо сказал Кроули и встал на одно колено. Азирафель застыл с легким испугом. — Что… — Подожди, — Кроули поднял палец, попросив времени, и раскрыл бархатную коробочку перед ним, — вот. — Брошка? — облегченно произнес Азирафель и взял украшение. — С ангелом? — Потому… потому… Ты мой ангел, а я такой дурной, словно черт какой-то, — запинался Кроули, пошатываясь. Азирафель тут же поддержал его. — И я хочу быть с тобой. С одним уговором: чтобы и ты был моим. — Дорогой… — Блин, я так не могу без тебя, мне так херово без тебя, честно… Вот ничего не могу поделать да и не хочу! Вот только с тобой быть хочу… — Дорогой, — ласково сказал Азирафель и обнял того, оказавшись на коленях, — это взаимно… — Прости за все. Честно, не хотел так поступать. Вот реально черт на ушко шептал какую-то мораль, а я поддавался… — Все позади… — Вот все бы отдал, чтобы раньше сказать тебе это… — Теперь все будет хорошо. — Да, но… — Кроули внезапно отпрянул. — Меня сейчас стошнит. — Не кори себя так, — ласково говорил Азирафель, поглаживая его плечи, щеки. — Не, я серьезно… Бля. — Кроули зажал рот ладонью и подскочил, вбегая в ванную. Наверное, это было самым запоминавшимся началом года, красочным и трепетным, но все же слегка омраченным полуночным заседанием в туалете. Хотя даже там Азирафель оставался рядом. Приносил воду, искал таблетки, давал одноразовые полотенца, пока Кроули опустошал желудок. Бледный, с впалыми щеками и измученным взглядом, он продолжал улыбаться в перерывах. И разговаривать, разговаривать… Полет обратно стал легким, не принесшим ни капли недомогания в виде головной боли или усталости. Кроули ничем не мог объяснить это, кроме нежного трепета, эйфории от последних дней и компании Азирафеля, на свитере которого сверкала небольшая брошка с ангелом.