5.1

Из Франции с любовью и обратно

— Зачем тебе туда ехать?! — звонко раздался голос Кроули в тишине библиотеки. Он резко встал напротив Азирафеля, облокачиваясь руками о стол и строго смотря на него. — А что в этом такого? — Азирафель выглядел спокойнее, но брови уже были сведены. — Какая вообще разница? — Большая! — Большая — для тебя или для нас? — Кроули запнулся. Он пуще прежнего нахмурился, но разжал кулаки, садясь обратно на стул. — Зачем тебе туда ехать? — повторил рыжеволосый, сделав глубокий выдох. — Я хочу увидеть Францию. Это моя мечта, — произнес Азирафель. — Мы можем поехать туда вместе, но попозже. Через год, два… — Но я хочу сейчас, Кроули. Это шанс для меня. — Шанс для тебя или для нас? — перекривлял его Кроули, фыркнув. Раздался тяжелый вздох. Разговор снова повторялся, но сейчас, казалось, переходил прежние грани. Каждый постепенно терял самообладание. — Кроули, почему ты так ведешь себя? Я же не собираюсь бросать тебя. Это всего лишь поездка на несколько дней — не более. — Азирафель постарался накрыть ладонь Кроули своей, но тот внезапно убрал от него руку. — Кто знает, что там может произойти, — пробубнил Кроули слегка неуверенно и поправил отросшие рыжие кудри за ухо, надул губки и посмотрел в сторону. — То есть? — строго сказал Азирафель, прищурившись. — Что?.. — Кроули нервно сглотнул. — Нет-нет! Я не об этом! — Ты такого мнения обо мне?.. — с горечью в голосе произнес Азирафель. Казалось, еще немного, и он либо расплачется, либо накричит на рыжеволосого, который резко обернулся на него. — Я же не это имел в виду!.. — сказал Кроули, прежде чем издать недовольный стон и упереться лбом о стол. Звонкий стук входной двери в библиотеку был окончательным знаком того, что он остался здесь один. Азирафель покинул его оскорбленным и с явной потерей настроения. Теперь оставалось молиться, чтобы никто не осмелился надоедать ему с вопросами или чем-то еще, ведь это воздушное на вид и невинное облачко постепенно превращалось в грозовое, о чем внешне могли свидетельствовать складка между бровями и ярый огонь недовольства в глазах. Куда был направлен Азирафель, совсем один? Ответ был слишком очевиден, но Кроули даже об этом не подумал — он слишком устал в последнее время от всего, что происходило в их с Азирафелем личной жизни. Чуть ли не каждый их день сопровождался ссорой, будь она большой или совсем незначительной, но это не отрицало того факта, что они были, да и происходили совершенно на пустом месте. Такое, честно говоря, настораживало и надоедало. Кроули, если раньше он точно был уверен в том, чего хочет Азирафель, сейчас не понимал его, но ситуация у второго была не лучше — он также переставал понимать Кроули. Раньше они могли часами находиться в компании друг друга, и она не надоела — сейчас же было сложнее. Им нужны были перерывы, и, казалось, они начинали отчетливо понимать это. Наверное, ежедневные встречи превратились в банальную привычку, отчего в них пропал трепет и необходимость, только никто не затрагивал эту тему и даже не намекал. Ведь один неверный шаг мог окончательно разрушить то, что строилось с такой осторожностью. В актовом зале средней школы за длинным столом сидели двое, которые вели запись тех учащихся, которые хотели принять участие в программе обмена учениками, и Азирафель решительно направлялся прямо к ним, стараясь успокоиться по пути и не обрушить свои внутренние тревоги на них, невинных людей, но было поздно. Они закончили составление списков, а последний записавшийся прибыл ровно десять минут назад, тем самым завершив этот список. — И ничего уже нельзя?.. — отчаянно произнес Азирафель. Далее — отрицательный ответ и подобие на жалость, которую он всячески отказывался принимать. Сейчас ему было не до жалости к себе. В груди назревало более сильное чувство, способное затмить все другие — раздражение, злость на Кроули, из-за которого он и опоздал. Но тем временем Кроули уже покинул библиотеку и направился в свою квартиру. Он точно знал, что сегодня больше не увидит Азирафеля. Перерыв был необходим — это очевидно, хотя бы на вечер. Может, сначала Кроули покорил себя за то, что и правда повел себя немного скотски, командуя жизнью Азирафеля, но и эти терзания не были долгими. Как там говорили? В отношениях всегда виноваты оба — Кроули не удосужился глубже понять мысль, но и без этого верил, что понимал ее истинный смысл. Утро следующего дня стало для Кроули воистину дьявольским. Проснулся он с головной болью и явными мешками под глазами, окрасившимися в темным цвет из-за того, что ночь для была для него слишком длинной, ведь сегодня он разделял свое ложе с незваным гостем — бессонницей, нагло вытеснившей здоровый сон. Это также повлекло не совсем хорошее настроение. Над Кроули словно летала тучка, пока в коридоре школы он не заметил Азирафеля, выглядевшего, как всегда, свежо и прекрасно. На самом деле, Кроули думал, что тот будет разделять его самочувствие, хотя бы ради приличия, но все его надежды рухнули, как и в предыдущие разы. От этого на душе стало как-то жалобно и тоскливо. Он понимал, что Азирафель обижен и было бы не слишком красиво просто так подойти и начать разговор, как ни в чем не бывало, но Кроули уже хотелось попросить прощения. Он также понимал, что ему следует извиниться и что эта ссора не была пустой, он правда буквально пытался растоптать чужую мечту. Но есть ли способ заслужить это прощение? Почему-то сейчас Кроули был уверен, что в этот раз прощение нужно именно заслужить, и он решился на благородный поступок. После окончания занятий Кроули сидел на заднем дворе школы. Его взгляд был пустым и задумчивым. Люди постепенно удалялись, предпочитая школе свой дом, куда уже заслуженно могли уйти на покой до завтрашнего дня. Но Кроули так и продолжал сидеть, вертя в руках смартфон и периодически поглядывая на время, которое, казалось, текло неимоверно медленно. Он бы мог занять себя чем-то, чтобы ускорить этот нудный процесс, но что-то внутри останавливало, шептало, мол, сиди, жди, а то упустишь. Так бы и случилось. Из-за угла вышла светловолосая фигура с пиджаком, перекинутым через плечо, и с сигаретой в правой руке, от которой шел мутный клуб дыма. Кроули резко поднялся с места, как вдруг понял, что остался незамеченным. Неужели только что затронули его эго? По крайней мере, он озадаченно посмотрел вслед уходящему, недоумевая и хмуря брови. «Он меня игнорирует?» — подумал Кроули и тронулся с места. — Азирафель! — решительно крикнул он. В ответ тишина. Он сделал еще одну попытку, но та тоже не вышла удачной. Кроули прибавил шагу, полностью негодуя из-за поведения Азирафеля, ведь раньше он еще никогда так не игнорировал его. До этого момента считал, что второй выше всего этого, разумнее, нежели все остальные. — Азирафель, черт возьми, какого хрена ты меня игнорируешь?! — не выдержал Кроули. Поддаваясь всплеску гнева он схватил Азирафеля за плечо, резко дернул на себя, тем самым останавливая его. Из уст светловолосого вырвался испуганный вскрик. Сигарета выпала из рук, и он, слегка побледнев, уставился на Кроули, машинально пятясь назад. Но, когда он все-таки разглядел своего преследователя, взгляд сразу же изменился. Былую испуганность сменило негодование. Он скинул крепкую ладонь со своего плеча и нахмурился. — Кроули?! Что это такое?! Как это понимать?! — Как это понимать?! Да это я должен у тебя спрашивать, вообще-то! — Что?! — Ну не я же игнорирую тебя! — Игнорирую?.. — Азирафель притупил взгляд. Он нервно сглотнул и посмотрел на выроненный окурок, что медленно тлел на тротуаре, и поспешил затушить его носком ботинка. — Я вовсе не игнорировал тебя. — Да ты что?! — не успокаивался Кроули. Его тон был настолько грубым, что Азирафель переставал чувствовать себя уверенно и безопасно рядом с ним, особенно, когда ощущал тяжелый взгляд, смешанный с недобрыми искрами из-под янтарных глаз. — Ты же знаешь, что это вовсе не в моем стиле… Азирафель слегка виновато закусил нижнюю губу и вытащил из уха оставшийся наушник, так как другой успел выпасть в результате резкого жеста Кроули. Повисло недолгое молчание. Кроули удивленно метал взглядом по виновникам их очередной недо-ссоры, после чего облегченно вздохнул и нервно усмехнулся. — Я подумал, что ты игнорируешь меня из-за вчерашнего… Прости, я просто не заметил, что ты слушаешь музыку. — Это аудиокнига, — поправил Азирафель. — Ничего, бывает. — И за вчерашнее прости… — продолжил Кроули, словно пропустив ответ мимо ушей. Он находился в чертогах собственного разума, собираясь действовать по своей четко продуманной схеме по завоеванию прощения. — Набор все равно был уже закрыт… — От упоминания вчерашнего Азирафель вновь изменился в лице. Такое бывает, когда люди отчаянно пытаются забыть о чем-то, но им напоминают об этом, тем самым разрушая собственные иллюзии. — Хочешь, слетаем этим летом вместе в Париж?.. Ну там, на башню посмотрим, по садам погуляем, круассанов поедим и все такое… — Кроули слегка смутился. Ему казалось, что это и звучало, и выглядело по-детски, совсем не сочетаясь с его образом, отчего отвел взгляд в сторону и засунул руки в карманы. — Ты правда этого хочешь? — Голос Азирафеля стал мягче, будто он постепенно оттаивал. В ответ Кроули кивнул. — Вообще глупая ситуация… Мне и правда не стоило отговаривать тебя от программы, просто… — Он сглотнул и посмотрел на Азирафеля. — Не хочется надолго расставаться с тобой, ангел. — Мы бы созванивались каждый день, — произнес Азирафель, улыбнувшись. — Ладно, не стоит жалеть об этом, тем более ничего уже не вернуть. — Я договорюсь с родителями о поездке, — оживился Кроули. — У них есть связи в Париже, а мама летом любит ездить туда. Кстати, она тоже фанатка театров и выставок разных, вот сможете и познакомиться… Я такое не очень, но с тобой пошел бы с удовольствием. — Ты не шутишь? — Нисколько. Азирафель почти запрыгал на месте от радости, а Кроули заулыбался еще шире, не сдержался и крепко обнял его, поцеловал в кончик носа. Казалось, сейчас они были счастливы почти одинаково, только вот по разной причине: Азирафель — из-за будущей поездки в страну мечты, а Кроули — из-за того, что Азирафель был счастлив. Как только закончился набор участников, в школу приехали иностранцы. Их было не так уж и много, но все они прибыли из разных уголков земного шара. Многим до жути интересно было познакомиться с ними поближе, поэтому коридоры на время очистились от грязных сплетен и обсуждений оживленными беседами. Кроули это нравилось. Из круга его общения уехало пара-тройка людей, среди которых оказалась Энн. К слову, они смогли нормально поговорить после разрыва, даже переписывались пару раз, разговаривали в школе. Было приятно понимать, что между ними не осталось натянутостей и конфликтов после Нового года. Особого желания продолжать общение не было, но согласиться остаться хорошими приятелями — вполне. Все-таки она одна из первых узнала правду о Кроули и ни разу не упрекнула и не осудила его, хотя он ожидал совсем ужасных вещей. Двери школы открылись новому дню, и на пороге сразу же появились ученики. Они заходили не спеша, осматривали помещение и встречавших их людей. После же всех собрали в главном зале. Директор встал на свое излюбленное место, поправил галстук, который на этот раз сдавливал шею, что было очень хорошо заметно. Началась занудная речь, растянувшаяся на полчаса, и только под конец иностранных учеников пригласили на сцену и представили каждого по отдельности. Кроули не придал никому из них должного значения. Программа интересовала его в последнюю очередь, пока не представили последнего юношу. Им был француз. Кроули и сам не понял, почему заострил взгляд именно на нем, а потом увидел блуждающий взгляд того, надолго остановившийся лишь на одной фигуре в переднем ряду. — Спасибо, — сделав ударение на последнюю гласную, говорил француз. — Я Луи, из Парижа Паранойя была верным спутником Кроули в определенные моменты, и именно она сейчас нашептала ему на ушко, что этот Луи посмотрел на Азирафеля. Нет, не так. Он оценивающе посмотрел на него и намеренно задержал на нем взгляд. Рыжеволосый сразу же нахмурился. Когда ознакомительная речь закончилась, Кроули поспешил удалиться из зала, как и большинство людей. Уже на улице, сидя за обеденным столиком в неизменной компании Хастура и Лигура и переписываясь с Энн, которая на эмоциях слала ему уже сделанную гору фотографий из Парижа, он заметил довольно знакомые лица рядом. Азирафель и Луи сидели за одним столом и мило о чем-то болтали. По крайней мере, Кроули заметил, что они оба улыбались, периодически смеясь. Тут в его душе посеялись первые ростки странного и до боли неприятного чувства, начинавшего стремительно развиваться в нем и не давая шанса понять, что же это.

***

— Я слышал, что вышел новый фильм, — держа одну руку на руле, а другой переключая радио, так как флешка с песнями была успешно забыта дома, Кроули незаметно покосился на Азирафеля. — Что? — будто вырвавшись из раздумий, спросил Азирафель. — Я говорю, что вышел новый фильм. Предлагаю сходить, — повторил Кроули более вкрадчиво. — Вроде, это мелодрама. Ты же не любишь такое. — Ну, я много фильмов не люблю, на которые мы ходили. — Тогда зачем идти на него? — Азирафель невинно заморгал. — И у меня были кое-какие планы. Кроули снова покосился на Азирафеля. Прищурился, медленно вернул взгляд на дорогу и спросил: — Планы? — стараясь сделать это как можно спокойнее. — Да, планы. Не удивляйся так, прошу. — И какие же? Или он бредил, или Азирафель только что заколебался. Да, точно, иначе почему он отвел взгляд и начал теребить край пиджака… — Я обещал одному человеку показать ему некоторые достопримечательности, — сказал Азирафель и вздохнул. — Ты же помнишь Луи? Словно ошпаренный, Кроули был готов резко затормозить, как обычно делают во всяких фильмах с похожим сюжетом, но что-то ему подсказало, что в реальной жизни это может понести за собой нехилые последствия для его здоровья и здоровья Азирафеля, поэтому крепче вжался в руль, уставившись на дорогу, как и положено. — Он попросил, чтобы я немного рассказал ему о городе, поводил по своим любимым местам. — И что же этот Луи? — не скрывая неприязни, поинтересовался Кроули. — Что, типичный француз? — Я никогда раньше не видел французов, милый. Кроули фыркнул. — Но он интересный, с ним хочется разговаривать, а еще он обещал подтянуть мой французский. Даже сказал, что я почти как носитель говорю. Азирафель хотел бы показать гордость, но вместо этого притупил взгляд и поджал губы. Кроули выглядел слишком серьезно, почти хмуро. — Что-то случилось? — тон Азирафеля изменился. Он смотрел на Кроули, не понимая, почему у того такая реакция, явная неприязнь на одно лишь упоминание человека, которого он даже не знал. — Пока что ничего, — кинул Кроули. Азирафель в возмущении свел брови. — Пока что? — переспросил он. — Ты снова об этом? — О чем? — словно не понял Кроули. — Мой дорогой, твоя ревность совершенно необоснованна. Я с ним и виделся только один раз, а откуда мне знать, какой он человек? Это просто общение, ничего большего. — Ревность? — опешил Кроули. — Ни капли! — Ты плохо врешь. — Я не вру. — Врешь. Кроули искоса посмотрел на него и завернул за угол, подъезжая к дому Азирафеля, где вскоре остановился, вышел из машины и открыл ему дверцу. — Он не внушает мне доверие, — признался Кроули, облокотившись о машину и скрестив руки на груди. — Не накручивай себя, Кроули. — Азирафель поправил рюкзак на плечах. — Это просто знакомый. Две недели, и он уедет обратно. А потом летом мы вместе окажемся в Париже… Кроули не смог сдержать улыбки. Азирафель подошел ближе и снял с него очки. — Ты же доверяешь мне? Кроули кивнул и, наконец, расслабленно вздохнул. — Не накручивай себя больше, хорошо? — Хорошо. Азирафель коротко поцеловал его в щеку и вернул очки на переносицу. Кроули стало легче, но совсем немного. Что-то все же не давало покоя, и даже доверие не могло убрать это невозможное чувство. Разум все понимал, но сердце трепетало в несогласии с ним. Поэтому Кроули начал наблюдать за ними в школе. Незаметно, издалека, но внимательно и настороженно, подмечая каждый жест, взгляд, отгоняя плохие мысли, но сталкиваясь с ними вновь. Наверное, это и слегка подпортило его игру в Джессику Джонс: на третий день Луи увидел его взгляды и не постеснялся посмотреть в ответ. Кроули пристыдил себя и слегка отругал, пообещав себе больше так не делать. — Чудесная погода, — подошедшая Трейси выбрала самое банальное начало диалога, отчего Кроули скривил губы. Девушка села рядом с ним. — Что?.. — недоумевающе спросил он. — Обожаю такую погоду!.. Весна!.. Прямо жить хочется!.. — не переставала Трейси, смотря на окружающею природу широко раскрытыми глазами. — Погода как погода, — буркнул Кроули. — Как по мне, то осенью лучше, — вмешалась Анафема. Трейси лишь пожала плечами и вдохнула полную грудь воздуха. Только сейчас Кроули смог осмотреть ее более подробно: с приходом нового времени года, казалось, эта девушка любила меняться, словно сливаясь с оттенками, подстраиваясь под изменения времен года. Когда они впервые встретились на вечеринке, он точно запомнил, что Трейси ходила с челкой и рыжими волосами, которые больше походили на светло-русые, но отлив у них был точно рыжеватый. Конечно, это не могло сравниться с его натуральным медным рыжим, но все равно выглядело довольно неплохо. Зимой было прохладно, но тепло, что характерно для климата Лос-Анджелеса. Снег тут видели только либо в телевизоре, либо в журналах, либо лично, но уже в другом городе или стране. В силу малого знакомства с Трейси, Кроули подумал, что она не местная. Да и говор иногда выдавал ее, только вот было непонятно, чей он. Но что же про цвет? Видимо, девушка тосковала по морозной и снежной родине, отчего и цвет ее волос постепенно приобрел белый оттенок, а челка ушла на задний план. Сейчас же локоны были завиты, словно у барашка, а лучи солнца играли на них, как ребятня на поляне, полной одуванчиков. Зеленая атласная лента была вплетена в короткие русые волосы. Челка, уже разделенная надвое, вновь украшала ее лоб. Кроули поморщился и взъерошил собственные волосы. — Кхм, по-моему, мы что-то хотели сказать, м? — шепотом сказал Ньют, видимо, толкая под столом Анафему, потому что в следующее мгновение она слегка недовольно посмотрела на него, но тут же смягчилась, обращаясь к Кроули: — Как дела? — Что?.. — Как дела, милый? — не без улыбки повторила Трейси, хлопая длинными ресницами. — Нормально? Хорошо? Не очень? — предложила Анафема. — Смотря, что вам надо. — Внутри Кроули зародилось подозрение. Он бегал взглядом по девушкам, мешая пудинг ложкой. — Мы же друзья. Разве друзья не могут спросить, как у тебя дела? — Трейси начинала смотреть на него, как на отстающего в развитии человека. — Да нормально, — все-таки ответил Кроули и запустил в рот полную ложку пудинга, отчего в уголке остался коричневый след, который он сразу же слизал языком. — А как там?.. — Анафема указала взглядом в сторону Азирафеля. Кроули не понял — приподнял бровь. — Ну как дела… там?.. — Она повторила свой жест. Кроули повторил свой. Началась игра в шарады. — Ну ваши дела, — пояснила Трейси. — Наши? — Кроули притупил взгляд. Вся компания ожидающе смотрела на него. Он наконец-то понял. — Ваши, да, — вмешался Ньют, облегченно вздыхая, будто они не были школьниками, сидящими на школьном дворе и расспрашивающими другого школьника о его отношениях, а были какими-то спецагентами, чьей задачей было не растрепаться о секретной миссии, когда повсюду стояла прослушка. — Э, ну, как обычно, — неуверенно сказал Кроули и тут же отвел взгляд. — Так и знала… — вздохнула Анафема, опираясь лбом о руки. — Мой дорогой, только не переживай. — Трейси накрыла его руку своей, дружелюбно потирая ее в успокаивающей манере. — В каком смысле?.. Девушки снова вздохнули. Ньют побледнел. — Так, что происходит?! — не выдержал Кроули. Эти жалобные взгляды только усугубляли положение, заставляя его вновь ничего не понимать. — Мы все видим и понимаем… — Что? — Поверь, это не конец всего… — Чего?.. — Мы тебя поддержим, если нужно… — Да какого черта происходит?! Объясните уже! — Кроули резко встал и стукнул ладонью по столу, заставляя близ сидящих отпрянуть слегка назад, испугавшись внезапного действия. — Но вы же расстались, не так ли?.. — неуверенно предположила Трейси, сминая собственные пальцы. — Нет! Кто вам сказал? — Но вы перестали ходить куда-либо вместо, да и Азирафель вечно с Луи… — Он просто… Ну, он же не должен быть все время со мной! Разнообразие, как-никак! — Свободные отношения? — удивилась Анафема. — Нет! — Просто я такое не одобряю — знай, — предупредила девушка. — Да все нормально! Отцепитесь и дайте мне поесть, хорошо? — Просто, если что, мы рядом. — Все нормально! Троица кивнула почти одновременно. Они встали и немного отошли. — А я сразу говорил, — победно прошептал Ньют, заулыбавшись. Анафема напоследок толкнула его в бок локтем. — Ауч! Но я ведь прав! — Все равно тут что-то нечисто, — прошептала Анафема. Трейси вздохнула. — Я, конечно, совершенно другого мнения об Азирафеле, но он слишком много времени проводит с французом. Кто знает… — Слушайте, вы хотя бы отошли подальше и там продолжили сплетничать! — грубо кинул Кроули и сел на скамейку. Анафема повела плечами, замолчав до определенного расстояния. Кроули остался наедине со своим пудингом, теперь неохотно ковыряясь в нем от потери аппетита. Взгляд предательски застыл на Азирафеле и Луи, пока те не покинули двор, так же продолжая разговаривать. Кроули начинал беспокоиться. Он хотел верить в обратное, в слова Азирафеля, в серьезность их отношений, но сейчас это удавалось с трудом. Они по-прежнему скрывались, не познакомили друг друга с родителями… Черт. Нет, если Кроули от знакомства разделяло расстояние, то Азирафеля… Уверенность? Простые слова? Его родители даже не знали, что сын находится в отношениях, хотя, объективно, им можно было смело рассказать об этом. Но такие ли они серьезные?.. Кроули крепко стиснул челюсть. Ранее страх был неоправданным, глупым, юношеским, но постепенно подкреплялся вполне очевидными вещами, которые замечали совершенно чужие для них люди. Да почему он вообще зацикливался на их словах? Это похоже на сплетни: заведомо неверные убеждения, которыми они не постеснялись поделиться с Кроули. Что бы на такое сказал им Азирафель? Отнесся бы с иронией, точно бы не грызся мыслями весь вечер… Почему он постоянно относился ко всему так легко и просто? Наверное, потому что знал правду и не просто знал — был убежден в ней, в отличие Кроули. Вот и произошел чужой неверный шаг, пошатнувший все, что строилось с такой осторожностью. Кроули пытался дать этому логическое объяснение. Убедиться в обратном. Честно — получалось. Азирафель не отдалялся, охотно переписывался с ним по вечерам, только страх не покидал Кроули. В чем он заключался? На чем уверенно стоял? Кроули смог признать, что это был страх потерять Азирафеля и их хрупкое «вместе». Страх оказаться ненужным и увидеть, как кто-то навсегда заменил его в жизни единственного важного и значимого человека.