7. Слишком тесный мир

      Полутьма, за окном подвывает ветер. На часах — десять, и обычно в это время Хосок уже собирается спать, чтобы на следующий день не клевать носом на парах, но сегодня ему совсем не до сна. Последний час они с Чимином снова обсуждают все эти странности, происходящие в их деревне, и сообщения о том, что Ким Намджун вздумал строить беседку на своем заднем дворе в слишком неподходящий для подобного день, добавили напряжения настолько, что все это перестало выглядеть как шуточные теории заговора.       Никто из них не высказал леденящее душу предположение, что вообще можно закапывать и врать, будто что-то строишь, но оно витало между строк их сообщений. Несколько минут Хосок смотрел в экран телефона, раздумывая, как ответить на опасения Чимина о том, что происходящее вокруг него начинает напоминать детективный сериал, как вдруг входная дверь их дома громко хлопнула, и в коридоре послышался возбужденный женский голос.       Он сразу узнал его — это подруга матери — и как можно тише соскочил с кровати к закрытой двери своей комнаты, припадая ухом к щели и прислушиваясь, затаив дыхание. Сегодня утром Хосок уже подслушал совершенно случайно их телефонный разговор, и думал о нем весь день всего лишь из-за одной произнесенной матерью фамилии: Пак.       — Тихо ты, не кричи! — шикнула мама Хосока. — У меня муж уже спать ушел, проходи давай на веранду.       — Сонхи, ты не поверишь! — то ли восхищенно, то ли в ужасе шептала Юджи. — Я только что говорила с теткой из деревни по телефону, она мне рассказала…       — Пошли, пошли, там все расскажешь, только не шуми, бога ради.       Женщины прошли по коридору мимо его комнаты быстрым шагом, тяжело вздыхая, и вышли на заднюю веранду, прикрыв за собой дверь. Недолго думая, Хосок на цыпочках шмыгнул к окну и открыл его настежь. Пришлось накинуть одеяло и завернуться в него, как в кокон, чтобы не замерзнуть, но это того стоило, ведь так все, о чем будут говорить его мать и ее подруга, будет прекрасно слышно. Он знает, что они всегда курят там с открытыми окнами, когда встречаются для обсуждения всевозможных сплетен. Сегодняшний поздний вечер — не исключение.       — Это что, в самом деле настолько срочно, что не может подождать до утра? — устало вздохнула Сонхи. Зажигалка в ее руках звонко щелкнула.       — Да! Ты сейчас сама все поймешь…       И прежде чем начать по привычке тараторить, подруга томно затянулась своей тонкой ментоловой сигаретой и покачала головой.       — Кажется, прошлое повторяется, Сонхи, ты ведь помнишь, что было двадцать лет назад? Этот мальчишка Пак, его сын, вернулся домой, и там началось все точно так же, как тогда!       — Подожди, Юджи, не так быстро. Я знаю, что мальчик вернулся, он подружился с моим Хоби, но что с того? Почему ты думаешь, что что-то такое повторится? Я же правильно понимаю, что ты про…       — Да! Тот мальчишка, который живет с его отцом в деревне, он такой же! Я тебе говорю, прямо как тогда! Один из них то ли бета, то ли альфа, как-то так, а второй… этот… ну как там, самый сильный из них. Моя двоюродная тетка живет же там, я с ней говорила, и она видела, как эти двое гуляют вместе, ты понимаешь?!       — Ох, боже мой…       Затянувшись сигаретой, Сонхи устало посмотрела на подругу и ей стало так холодно и страшно, что все тело содрогнулось. А Юджи сидела напротив как на иголках — рыжие кудряшки подпрыгивали на ее худых, прикрытых лишь вязанным кардиганом плечах. Она улыбалась как обезумевшая, ведь эти истории всегда приводили ее в пугающий всех остальных восторг, и Сонхи никак не могла ее понять, что тогда, двадцать лет назад, что сейчас.       — Что, неужели смерть Томми их ничему не научила? Их семью… — прошептала она, качая головой и без труда сдерживая слезы, защипавшие в носу. — Но может, все обойдется? Все-таки время уже другое, мне кажется, у наших детей ума побольше, чем у нас в их годы.       Ей очень хотелось в это верить, но взгляд Юджи очень умело убеждал ее в обратном.       — Вчера ночью там пропал человек, — прошептала подруга, наклонившись совсем близко.       Как завороженный, Хосок уже наполовину высунулся в окно своей комнаты, смотря в темноту перед собой пустым взглядом и слушая, как можно сильнее напрягая слух. Его сердце гулко и болезненно билось в груди.       — Кто пропал? — воскликнула Сонхи и вскочила, громко скрипнув стулом.       — Сосед моей тетки, господин Ли, она сказала, что последний раз видела его после обеда, когда он пошел по грибы в лес. Он не вернулся, и его уже ищут, но результата нет. Ты ведь помнишь? Начиналось также!       — Юджи, бога ради, не говори об этом с таким восторгом! Если ты права, тогда… сколько же людей погибнет в этот раз?.. — Сонхи взволнованно ходила по веранде, деревянные полы жалобно скрипели под ее ногами. Но вдруг она остановилась и с замиранием сердца прошептала, прикрыв тонкой рукой дрогнувшие губы: — Господи, мой Хоби, мой мальчик с ним общается! Что же делать?!       — Не волнуйся! — подруга подскочила к ней и крепко взяла за плечи. — Пусть просто не ездит туда, в их деревню, в городе с ним ничего не случится, я уверена!       — Надо запретить им видеться, — забормотала Сонхи, уже воображая себе самые ужасные вещи и едва ли слыша подругу. — Или увезти Хоби к моей сестре, в Пусан, да, чем дальше, тем лучше…       — Сонхи, успокойся, говорю тебе! — Юджи встряхнула ее и усадила обратно на стул, всучив ей еще одну сигарету. — Ему уже двадцать один, он учится в колледже, ты не увезешь его силой, даже не пытайся, поняла? Только хуже сделаешь, просто не пускай его в эту деревню.       — За что нам все это… — едва слышно произнесла Сонхи и медленно закрыла глаза.       Одна затяжка, другая, постепенно ее тело расслабилось, поддавшись усталости, и размякло. Так не хотелось верить, что и в самом деле подобное может повториться снова, как будто тех событий оказалось недостаточно, тех смертей и того ужаса, который она и ее друзья испытали. От воспоминаний по телу Сонхи прошлась дрожь. Уже, казалось бы, истлевшие и остывшие угольки вдруг вспыхнули ярким пламенем в ее сознании, и дорогой сердцу голос прозвучал совсем рядом.       Сонхи обернулась на шаркающие шаги за спиной и, встретившись с теплым взглядом его зеленых глаз, тут же покраснела.       — Ну что у тебя такое лицо кислое, Санни? — подошел он и спросил, беззастенчиво глядя прямо в глаза и улыбаясь. — Как будто тебя сюда силой в багажнике привезли.       Они приехали в этот кемпинг с друзьями уже три часа назад, но суматоха и остальные не позволили перекинуться и парой слов. Оказаться с ним наедине Сонхи очень хотела, но также сильно боялась, что окажется неготовой и недостаточно пьяной. Так и вышло, они с подругами еще только наполняли раскладные столики на улице закусками и бумажными стаканами. Один из них, наполненный виски с соком, она держала в руках и от волнения выпила залпом, не отводя взгляда. Знал бы он, как сильно билось ее сердце.       — Вот так сразу? — удивился парень. — А тебе разве уже можно?       — Я почти месяц как не кормлю грудью, — на выдохе и совершенно прямо ответила Сонхи и ужаснулась, как заметно надломился ее голос. — И я ждала этого дня слишком долго!       Она нервно рассмеялась и отвернулась, чтобы наполнить стаканчик заново.       — Будешь? Это виски, есть соджу, ликер, пиво.       Парень замялся, и его взгляд забегал.       — Томми?       Сонхи взглянула на него через плечо и заметила волнение в его глазах, смотрящих куда-то в окно.       — Нет, спасибо, — сказал он наконец и неуверенно улыбнулся, пожав плечами. — Я пока не пью, придется ловить вашу волну с лимонадом.       — Не пьешь? Почему?       Она удивилась, потому что никто из их компании еще никогда не приезжал на такие мероприятия с намерением просто подышать свежим воздухом и остаться трезвым. Томми выглядел так, словно очень хотел что-то сказать, но не решался, и когда уже начал со словами «просто, я…», на кухню ворвалась громкая Юджи с двумя другими друзьями, и веселые голоса вмиг растоптали только зародившийся важный разговор. В глубине души Сонхи расстроилась, потеряв надежду поговорить с Томми по душам, но все же ей стало легче, ведь рядом с другими он не заметит ее чувств, которых она так стыдится.       На ее наручных часах шел уже двенадцатый час, и выкурив последнюю сигарету, Сонхи выпроводила Юджи, договорившись, что они созвонятся завтра или если будут еще какие-то новости. Подруга, конечно, уходить совсем не хотела, энергия в ней била ключом, но она не могла больше терзать смертельно уставшую Сонхи, прекрасно зная, как задела ее эта тема.       Сидя на полу у двери, Хосок услышал долгий тяжелый вздох матери, и от того, как она шмыгнула носом, у него кольнуло в груди. Мама почти ничего не рассказывала о своей молодости, и теперь, после этого подслушанного разговора, стало ясно, что не просто так. «Мам, что же случилось тогда?» — подумал Хосок, слушая, как отдаляются ее шаги, как на кухне медленно закипает электрический чайник. Сонхи не собиралась пойти и хотя бы попытаться уснуть, чувствуя, что это в любом случае окажется пустой тратой времени. Слезы стояли в ее глазах, пока заваривался чай. Она думала о сыне и той ночи в лесной глуши двадцать лет назад.       — Санни, Санни, — Томми махнул рукой перед ее лицом, чтобы отвлечь от далеких, тяжелых мыслей.       Взгляд медленно прояснился, и она посмотрела на него с колючей тоской в сердце. Только он зовет ее так. «Сонхи» иногда так похоже на «Санни». «Но разве я похожа на солнце?» — спросила она однажды. «Твоя улыбка озаряет все вокруг, Санни!» — радостно смеясь, ответил он. Это было два года назад, и тогда они были еще одиноки.       — Ты сегодня куда-то пропадаешь, — заметил Томми, внимательно наблюдая за ней, словно больше рядом никого не было.       — Да, вот именно! — воскликнула, почти прокричала Юджи, подскочившая к ним с полным стаканчиком соджу, которое тут же расплескала на траву и подругу.       — Юджи! Что ты делаешь?!       — А я говорила, у нее что-то на уме! — продолжала она, упав на скамью между ними. — Ну скажи, Томми, да? Пьет, сидит рядом, а смотрит все туда…       Юджи вытянула вперед руку и, покачиваясь, указала в темноту между кустов и стволов высоких сосен. Кто-то из друзей услышал это и засмеялся, а Сонхи и Томми только непонимающе покачали головами.       — О чем ты? — усмехнулся Пак, все еще не отводя взгляда от леса, в котором, он знал это, скрывалось нечто, о чем все остальные даже и не догадывались.       — Я просто задумалась, чего ты устраиваешь? — вздохнула Сонхи и закатила глаза.       — Как будто там кто-то есть… — прошептала Юджи заговорщицким тоном и прищурилась, вглядываясь в темноту. Она ничего не увидела в ней, но это не значит, что там ничего не было.       — Ты меня пугаешь, прекрати! — Сонхи толкнула подружку в плечо, и та упала на Томми как безвольная кукла.       — Нет, это ты пугаешь! — ответила Юджи расстроенно. — Я же говорю, пялишься в пустоту весь вечер! Нельзя так…       — Ты что-нибудь видела? — спросил Томми вдруг очень серьезном тоном, возвращая пьяную подругу в вертикальное положение.       — Да не знаю, просто задумалась и что-то показалось, — Сонхи пожала плечами и отвернулась и от друзей, и от леса.       — Что показалось? — спросил один из парней, куривших у мангала и слушавших весь их разговор.       — Тигр, не иначе! — воскликнул другой, и понеслось: парни начали спорить, какой же зверь скрывается там в чаще.       И пока все смеялись, пока спор перерастал в шуточную драку, Сонхи пила еще больше прежнего, чтобы только не смотреть в эту пугающую темноту леса и не чувствовать взгляд Томми, который словно говорил о том, что он знает больше, чем все здесь, и это его беспокоит.       В конце концов она не выдержала и ушла в один из домиков, чтобы сходить в туалет и побыть в относительном спокойствии какое-то время. Стены приглушили шум веселой компании, но вскоре тепло и меньшее количество кислорода сделали только хуже. «Да что же это такое?» — все думала Сонхи, стоя на кухне и держась за стол обеими руками, пока вертолеты в ее голове раскручивали лопасти. Ей не давало покоя, что она вот ясно чувствует что-то, но никак не может понять, в чем же проблема. В пьяном сознании возникали одни только невнятные образы. «Или все-таки мне не показалось?» Она посмотрела на настенные часы, не смогла увидеть ни одну стрелку на них и с тяжелым вздохом закрыла глаза. Яркие всполохи под закрытыми веками закружились и завертелись, тошнота подступила к горлу. Сонхи почувствовала, что вот-вот либо упадет, либо ее стошнит прямо на стол, и в этот момент снаружи раздался крик.       Она подумала, друзья совсем разошлись и заигрались, но потом в этом непрекращающемся надрывном визге расслышала умоляющее «нет». Это кричала Юджи. От страха похолодели руки, и едва контролируя свое тело, Сонхи несмело выглянула на террасу и вгляделась в полутьму.       Друзья разбегались, кто куда, и за костром копошились какие-то непонятные тени. В глазах все расплывалось еще сильнее, кто-то из парней вбежал к ней на террасу и, оттолкнув, забежал в дом. Девушка застыла лишь на секунду, пока снова не услышала крики Юджи и не увидела ее, бегущую к кому-то в темноте.       Сонхи бросилась к подруге, напуганная до смерти, но совершенно ничего не понимающая кроме того, что случилось что-то страшное.       Кто-то врезался в нее и потянул назад, к дому, крича «беги!», но она вырвалась, добежала до Юджи и схватила ее за руку. Сонхи хотела спросить: «что происходит?», но увидела на земле самого старшего парня из их компании всего в крови, и завопила от ужаса. Тело парня дергалось в судорогах, он хрипел и хватался за воздух, уже ничего не видя.       — Уходите в дом! — закричал Томми. — Быстро!       Он бежал к ним, хромая. Как заводная кукла, застыв на месте, Сонхи повернула на него голову и увидела страх и отчаяние, исказившие его лицо почти до неузнаваемости.       — Какого хрена?! — завизжала Юджи и, спотыкаясь и на ходу вытирая слезы, быстро направилась к ближайшему дому.       Вдруг Томми вскрикнул от боли, схватился за живот и упал на колени, тяжело дыша. Сонхи смотрела на него и не могла пошевелиться. Страх от чудовищного рыка и шороха быстро приближающихся шагов приковал ее к месту. Всего на мгновение она посмотрела на этот огромный, ужасающий силуэт, бросающийся на нее, и зажмурилась, приготовившись умирать.       Сонхи открыла глаза и с удивлением обнаружила, как сильно напряглась каждая мышца ее тела, щеки намокли от слез, а руки — от чая. Она держала кружку все это время и расплескала половину на себя и на стол, непроизвольно дергаясь. Прокручивать в голове ту ночь всегда было также больно и страшно, как проживать тогда, и до сих пор ей удавалось держать весь этот ужас в самой глубине своего сознания, но дорогая Юджи пришла и бесцеремонно распахнула все двери. Тихо всхлипнув, Сонхи сделала два глубоких вдоха и медленных выдоха и с чувством всеобъемлющего принятия вытерла стол, вылив остатки чая в раковину и сразу сполоснув кружку.       Она не винила подругу, конечно, нет. Ей просто было очень жаль. Рука сама потянулась к пачке сигарет. «Ты спас мне жизнь, — подумала Сонхи с первой затяжкой и со второй, — а я тебя спасти не смогла». Чувство вины подкралось и нежно обвилось вокруг ее ног скользкой, неприятной змеей, но за эти годы это стало так привычно, что ее губы даже тронула легкая, полная тоски и сожаления улыбка.       Уже засыпая, Хосок услышал колючий запах сигарет, и на душе стало так погано, что он даже засомневался, стоит ли рассказывать все другу. Он почувствовал, что эта история для его мамы очень личная. Хотя так получается, она важна не только для нее. «Осталось только понять, насколько», — подумал Хоби и заснул в тревоге, которой здесь не было места.       Тяжелое утро, такого он не мог припомнить. Завтрак не лез, чай казался пустым, а у мамы, сидящей рядом, во взгляде словно пропала вся жизнь. Кто-то щелкнул переключатель и выключил счастье в их доме. Уходивший на работу отец тоже выглядел серой дождливой тучей. Он ничего не сказал, кроме сухого «я пошел, до вечера». Мама, казалось, этого даже не услышала. «Они поссорились?» — подумал Хосок и мотнул головой. Родители всегда выглядели почти идеальной семейной парой, и он никогда не слышал, чтобы они спорили или, тем более, кричали друг на друга. На самом деле, этой ночью хватило всего нескольких слов, чтобы между супругами начала проявляться давно забытая стена. Хваджин спросил, зачем Юджи приходила так поздно, а Сонхи ответила как есть: мальчик Пак вернулся и в деревне снова пропал человек. Большего и не нужно было, муж все прекрасно понял и молча ушел в собственные размышления, перемешанные с обрывистыми воспоминаниями двадцатилетней давности. Теперь об этом он чувствовал только тяжелую усталость, пока тревога его жены медленно нарастала, раскручивая свои острые лопасти.       — Мам, я пошел, — тихо сказал Хосок, легко тронув ее за плечо.       Сонхи вздрогнула и посмотрела на него так, будто только что ей позвонили и сообщили о том, что кто-то умер. Призрак слез блеснул в ее глазах.       — Да, удачи, — ответила она едва слышно. — Ты сегодня до обеда?       — До трех, физру поставили последней.       — Не задерживайся в городе, ладно? — и в этих ее словах проскользнул первый звон страха за сына.       — Хорошо, — кивнул он и даже попытался улыбнуться, хотя раньше закатил бы глаза и ответил что-то вроде «да ладно тебе, мне погулять нельзя?».       Хосок прекрасно ощущал смятение ее души, хоть и не вполне понимал, что именно за ним стоит. Перечить и отстаивать свои права совершенно перехотелось, и он ушел в колледж с самой грустной и тяжелой музыкой в наушниках, какая только могла попасться в его огромном плейлисте.       Всю дорогу в голове не прекращались поиски «за» и «против», рассказывать ли Чимину сразу все, что Хосок услышал из разговора матери с подругой, и когда за углом уже замаячило здание колледжа, решение так и осталось плавать между двух берегов. В конце концов, поднимаясь на второй этаж к своей аудитории, он написал:       «Я тут услышал, что у вас человек пропал в лесу, не нашли?»       Через полчаса пришел удивленный ответ: «Кто-то пропал???» Хоби смотрел на это сообщение, хмурился и тяжело вздыхал. Парень в самом деле живет там в гуще событий, но словно за наглухо закрытыми дверьми, ничего не знает, и вероятно, кто-то об этом хорошо заботится. «Может, сначала узнать побольше прежде, чем говорить ему? — подумал Хосок. — Если скажу про разговор сейчас, у него появится только больше вопросов и непонимания, как бы с ума не сошел от них». И он чувствовал, что прав, поэтому наконец решил немного подождать, пока не разберется сам хотя бы в половине этой странной, пугающей паутине прошлого и настоящего.       А когда стоял у раздачи в столовой, смотря на токпокки, вдруг сказал себе: «Схожу к тете Юджи», — и наконец почувствовал, пусть и совсем немного, но уверенность в собственных действиях. Да, тетя Юджи любит поболтать, а обсудить чужие секреты тем более.