21. Обещание

      Чей-то заливистый смех раздавался отовсюду, разливался как горный ручей, но человек, которому он принадлежал, казалось, уже задыхался.       — Нет, прошу, хватит! Остановись! — молил он о пощаде сквозь тяжелый с одышкой смех.       — А чего ты дразнишься, а? Играешься со мной на глазах у всех, — сказал другой, более низкий голос, и в нем слышалась улыбка.       — Ну прости! Я больше не буду, только отпусти! — пропыхтел и снова залился смехом.       Чимин не видел ничего, кроме темноты, но чувствовал двух людей где-то одновременно близко и очень далеко, и голоса доносились приглушенно, словно через несколько толстых стен, хоть и звучали прямо у него в голове. Их энергия обволакивала, согревала, проникала в самое сердце, и все равно тело терзала крупная дрожь, потому что в этой тьме прятался кто-то еще, или что-то. Пугающее, выжидающее. Оно клубилось, наливалось силой и жутко, едва слышно клокотало где-то за спиной.       Высокий голос все еще смеялся, а потом вдруг закричал.       Чимина подбросило на мокрой от пота постели, холодная дрожь прошлась по хребту, в нос ударила сумасшедшая смесь запахов, и к горлу подступила невыносимая тошнота. Ничего не понимая, с трудом различая пространство вокруг, он свесился с кровати, и его стошнило на пол. Каждый следующий позыв, поднимавшийся от живота к горлу, заставлял его издавать бурлящие натужные звуки все громче и противнее. Когда блевать уже было нечем, он сплюнул в растекшуюся лужу и без сил упал на подушку. Тяжелое дыхание с присвистом вырывалось из груди, горевшей огнем, голова кружилась, сознание плыло, будто не знало, чему принадлежит на самом деле — реальности или сну, и все, на что он надеялся, так это чтобы Эрик не примчался на эти уродливые звуки и не увидел его в таком состоянии.       А потом еще зазвонил телефон, громко, противно и крайне настойчиво. Чимин пошарил рукой, пытаясь найти его, но ей попадались только мокрая простыня и одеяло, так что пришлось приподняться, чтобы отыскать эту дьявольскую, визжащую стандартным рингтоном штуку, и от неосторожного движения в шею стрельнуло так больно, что он чуть не вскрикнул.       С трудом и божьей помощью, держась за шею, Чимин все же нашел телефон и ответил на звонок.       — Доброе утро! — раздался радостный голос Хосока, которому явно что-то пришло в голову.       — Замечательное утро, блять, — прохрипел Чимин и прочистил горло.       Комната все еще отплясывала танец смерти вокруг него, но уже начала сбавлять обороты, и он с облегчением почувствовал дуновение прохладного ветерка из приоткрытого окна. Не помнил, оставлял ли его так перед сном, но просто был этому рад.       — Все нормально? Или я помешал тебе нежиться во сне?       На это Чимин только устало вздохнул, потирая лицо и останавливая призрачный порыв то ли еще раз блевануть, то ли закричать и расплакаться. Он до сих пор немного вздрагивал, хотя уже начинал возвращаться в норму, пусть и весьма относительную, потому что очередной странный сон вцепился в него, отпустил, исчезнув в небытие, но оставил глубокие следы от своих острых зубов. И его все не оставляла мысль, навеянная Юнги-хеном, о том, что эти жуткие сны периодически являются реальными на самом деле.       — Я только проснулся и наблевал на пол, чего ты хотел, Хо, это срочно?       — Эй, ты заболел?       — Нет, просто… да неважно, чего ты хотел? Говори, пока я не умер.       — Ну, если ты умрешь, то будет уже и моя новость неважной… — Чимин промолчал, и друг продолжил, хотя радости у него в голосе заметно поубавилось: — Короче, ищи костюм на Хэллоуин, привидение в белой простыне и муэрто точно заняты.       Кровь шумела в ушах, сердце тяжело билось в груди, на которой будто кто-то сплясал чечетку, и мысли в голове были похожи на вонючее гнилое болото, так что Чимину понадобилось время, чтобы понять услышанное. В конце концов, когда это почти удалось, он вздохнул, сдаваясь, и сказал:       — Подожди, я сделаю кофе и пойму, что ты несешь.       Хосок рассмеялся и согласился повисеть на телефоне, слушая шорохи, бурление воды в чайнике и тяжелые вздохи пополам со стонами. Умирающий голос друга заставил его поволноваться, но он надеялся, что новость о предстоящем празднике поправит положение.       — Ладно, рассказывай, что вы удумали там, — сказал Чимин, сев за стол с кружкой кофе и уставившись пустым взглядом в окно.       Там светило солнце, ветер срывал разноцветные листья с ветвей деревьев и гнал плотные, крупные кучевые облака по ярко-голубому небу. Все так спокойно и хорошо снаружи, в доме тишина, и Чимин мог бы поклясться, что на подъездной дорожке стоит только кроссовер, но внутри у него самого что-то кряхтит и обгладывает кости.       — Ну так, в общем, Хэллоуин уже завтра, будет вечеринка, так что вход строго в костюме и со своей выпивкой, мы конечно организуем кое-что, но я не думаю, что этого хватит, сколько бы ни поместилось в багажник Сонвона, — Хосок усмехнулся, чувствуя ступор и недоумение друга на другом конце провода. — Ты понимаешь, о чем я, Чимин-и? Юнги можешь тоже звать, народу будет немало, повеселимся, только чур не ломать никому шеи, он ведь сможет от этого удержаться, да?       — Погоди… — Чимин напрягал вялый податливый мозг изо всех сил, обрабатывая поступающую информацию, и теперь взял жизненно необходимый перерыв на глоток кофе в короткой тишине, чтобы не вскипеть окончательно. — Где будет эта вечеринка?       — У тебя дома, — бросил Хосок и рассмеялся. — Ладно, я шучу, ну почти. У вас там на окраине, вдалеке от всех домов, церковь есть, Намджун мне ее показал. Так что я хотел еще узнать, могу ли я у тебя остаться в эту ночь, у нас трезвый будет только Сонвон, и вся толпа к нему в машину не влезет, хотя Чиюн предложила устроить кэмпинг и взять палатки, кто-нибудь точно воспримет это всерьез, но я уж не знаю, не любитель спать посреди леса без крыши над головой. Так что? Пустишь или оставишь спать на пороге?       Переваривать такое количество слов на такой большой скорости было на самом деле нелегко, Чимин даже закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на веселом голосе друга. Помогало мало, тем более каждая фраза вызвала сплошные вопросы.       — И почему заброшенная церковь? Я не уверен, что местным понравится слушать ваш рейв всю ночь.       — В смысле почему? Отличное же место для Хэллоуина! Атмосфера — просто топ, а насчет местных не волнуйся, Миджин все устроила.       — Миджин? Господи, когда вы вообще это успели?..       Чимин упал головой на стол, не в силах больше держать ее, и чуть не опрокинул наполовину пустую кружку с кофе. Все силы уходили на разговор и на то, чтобы прижимать телефон к уху, а мысль о засыхающей луже блевотины на полу в комнате, ко всему прочему, тыкала его пикой под ребра, напоминая, что часики тикают, и чем дольше он сидит здесь, тем сложнее ему будет убирать за собой.       — Да, ну короче, мы обсуждали, надо ли вообще что-то устроить на Хэллоуин, и не знали где, и я как-то вспомнил то место, потому что оно на меня знатно жути навело, когда мы там с Намджуном были, и Миджин зацепилась, ей только дай идею — она сама заводится, — рассказывая все это, Хосок сидел на скамье в парке недалеко от университета, болтал ногой и улыбался, пока Чимин плелся в ванную за тряпкой, а потом в комнату, чтобы все убрать, и еле как сдерживался от ежесекундных вздохов и отчаянных стонов, потому что ему просто хотелось упасть и не вставать больше никогда в жизни. — Она выпросила у меня номер Намджуна, у него выпросила номер кого-то из местного совета и договорилась насчет типа мероприятия, хотя я, если честно, даже не представляю, что она там наплела, но вот мы здесь: готовим костюмы и закупаемся на вечеринку. Ты, кстати, посмотри сообщения, она должна была написать тебе, по сколько скидываемся, там у нее разные условия участия, извини, она не любит, когда просто.       Убирая с пола, Чимин с трудом сдержался, чтобы его не стошнило снова, и большая часть болтовни Хосока, по правде говоря, влетела в одно ухо и вылетела из другого, почти не оставив и следа.       — Ладно, понятно, — вздохнул он, привалившись к ножке кровати и кинув тряпку на теперь чистый пол. — И что, часто вы так заморачиваетесь, чтобы просто набухаться?       Хосок громко рассмеялся, и этот его смех напомнил тот, что звучал во сне. Как будто его щекотали.       — Веришь — нет, это в первый раз, — ответил он на выдохе. — Миджин раньше поспокойнее была, если честно, но после нашего фристайла на улице с ней что-то случилось, я думаю, это ты виноват.       — Боже, да что я-то?       — Ты ее вдохновляешь, уж не знаю как, но теперь у нее горят глаза.       — Только не говори, что она в меня влюбилась, я тебя умоляю, — Чимин скривился, как от резкой боли, меньше всего ему хотелось, чтобы в новой компании возникали какие-то любовные интрижки с его участием.       — Не-а, это вряд ли, — усмехнулся Хосок. — Поверь, у нее уже давно есть другой интерес.       — Уж надеюсь, а то иначе я с вами не буду общаться.       — Вот как, да? Ну ничего себе друг, я тебя понял.       Хосок снова рассмеялся, и наконец-то Чимин нашел в себе силы его в этом поддержать. Все же, несмотря на паршивое физическое состояние, мысль о предстоящей вечеринке щекотала разум, понемногу поднимая настроение. Повеселиться никому не помешает, а ему уж тем более, хотя бы пока эта глушь не засосала его окончательно, замучив и вымотав всеми своими жуткими до дрожи снами, подозрительно похожими на реальность.       В итоге Чимин вызвался помочь с перевозкой продовольствия и кого-нибудь из друзей, с удовольствием поставив себе мысленную галочку. К концу разговора с другом ему уже не терпелось поехать в город, чтобы найти костюм, Хосок предложил компанию этим вечером, и оставалась только одна маленькая проблемка: как уговорить Юнги присоединиться?       Прогуляться в компании шести человек уже было очевидно непросто для него, а если на этой вечеринке соберется два или даже три десятка людей, жаждущих общения и веселья, что тогда? Тут даже алкоголь в больших количествах не обещает облегчить ситуацию, а видеть хена рядом все-таки хотелось, больше, чем кого-либо другого.       И пока одевался, приводил себя в порядок после очередной ужасной одинокой ночи, Чимин прокручивал в голове возможный диалог, придумывая заранее аргументы «за» и размышляя над тем, что же выберет сам, если хен ответит категорическим отказом. Идти одному без него или не идти вовсе? Друзья ждут его, в этом можно не сомневаться, да и он очень хочет провести с ними время, тем более это будет его первый в жизни Хэллоуин по американским канонам. А что, если Юнги приревнует его к кому-нибудь? Пойдет он туда или нет, это в любом случае может случиться, как тогда с Хосоком, по крайней мере зверю внутри хена явно не нужны большие поводы для негативных эмоций. Чимин представил последствия и вздрогнул. «Если та история с Донгоном и Томми повторится с нами…» — подумал он и не смог закончить даже мысленно. Это было бы ужасно. Просто мрак. И что ему делать тогда? Отказываться от всего и ограждать их мир на двоих высоким забором?       Чимин так и не смог ответить себе ни на один вопрос, когда выходил из дома. Солнце уже спряталось за большим облаком, где-то вдали темнели тучи, хотя еще непонятно было, куда именно они движутся. На подъездной дорожке у дома действительно стоял только его кроссовер, отцовской малолитражки не было. Раньше он хотя бы оставлял записки, но сегодня помимо нескольких магнитов на холодильнике висело только одинокое расписание автобусов до города и обратно. Эрик как будто сдался, и его можно было понять. Окинув взглядом дом, с каждым днем перестававший ощущаться родным все больше, Чимин двинулся к лесу.       Зато тропа, ведущая к другому дому, с каждый разом запоминалась лучше и лучше, так что он шел теперь гораздо увереннее, чем раньше. Написал хену сообщение на ходу с вопросом «ты дома?», почти сразу получил ответ «да, а что?» и, не ответив на него, включил в наушниках музыку. Впрочем, запах и так вел его именно к дому Мин, и сообщение стало скорее просто предупреждением, чтобы не помешать и не оказаться незваным гостем. Разговор и без того предстоял не из простых.       Чимин волновался, и, встретив его на крыльце, Юнги сразу это почувствовал. Спустившись на одну ступень, протянул ему руку ладонью вверх.       — Доброе утро? — действительно спросил, сомневаясь в этом.       — Сначала нет, — ответил Чимин, попадая в теплые объятия, — потом лучше.       — Что случилось? — казалось, этот вопрос уже становился для них обыденностью.       — Странный сон приснился, — вздохнул Чимин, отстраняться, — и, честно говоря, я даже знать не хочу, что он значит. Не спрашивай, просто чьи-то голоса, может, это Эрик телик смотрел, пока я спал.       Чуть прищурившись, Юнги присмотрелся к нему, подумал и решил не докапываться, наоборот, улыбнулся и позвал в дом.       — Может, и телик, такое бывает, — сказал он таким успокаивающим голосом, будто и в самом деле нет ничего такого в этом сне, из-за чего можно было бы переживать. — Чай, кофе?       — Кофе, — почти не задумываясь. Потому что хен любит кофе.       — А ты завтракал?       Чимин не решился посмотреть ему в глаза после такого вопроса и не ответил, потому что даже не ужинал нормально вчера. Молчания оказалось вполне достаточно, но в отличие от прошлого раза, научившись на своей ошибке, Юнги ничего не сказал по этому поводу, не стал задавать лишних вопросов, не стал на него давить, просто вместе с кружкой дымящегося кофе поставил перед ним на стол корзинку с кексами. Да, это не стоит в одном ряду с яичницей из трех яиц и двух ломтиков бекона с тостом, намазанным маслом, например, но это приятный перекус, который вполне может спасти организм от полного истощения. Чимин сказал «спасибо» и съел целых три.       — У меня есть ощущение, что ты хотел о чем-то поговорить, — заметил Юнги, когда закончился короткий диалог по типу «как дела, нормально», очевидно не имеющий ничего общего с его внезапным утренним визитом.       — Читаешь мысли? — Чимин взглянул на него с подозрением поверх кружки.       — Читаю тебя, так что?       — Да, есть предложение, я понимаю, что оно спорное, но, честно говоря, очень хочется услышать ответ «да», — он жевал кекс, измазав уголок рта кремом, и это немного успокаивало его.       — Если ничего криминального, тогда не проблема, — Юнги улыбнулся, потянулся к столешнице за своей спиной и подал ему салфетку.       — Спасибо, ничего криминального — это да, но… в общем, завтра Хэллоуин и ребята устраивают вечеринку в нашей заброшенной церкви. Не спрашивай как, я не знаю, Миджин решила все вопросы, наверное, какое-то женское обаяние.       — И ты хочешь позвать меня на вечеринку?       Чимин не понял по интонации, какие эмоции эта новость вызвала у Юнги, они встретились взглядами, и ситуация не прояснилась ни на грамм.       — Очень хочу, я думаю, будет весело, все будут в костюмах, музыка, танцы, алкоголь… так что думаешь?       Каждая секунда ожидания мучила его все сильнее, и мысленно он уже начал готовить себя к отказу, только начал утешаться мыслью, что они просто могут провести время дома вдвоем, и это будет ничуть не хуже, как тут Юнги ответил:       — Ладно.       — Ладно — это ты пойдешь со мной? — Чимин бы соврал, если бы сказал, что его сердце не пропустило удар.       — Да, пойду, — кивнул Юнги и улыбнулся, разгоняя все сомнения. — С тобой хоть на край света, только можно без дурацкого костюма?       — Нельзя, — он заулыбался так, что почти перестал что-либо видеть. — Сегодня вечером мы с Хосоком идем искать мне костюм, так что поехали с нами, я думаю, можно найти что-нибудь не слишком дурацкое.       — Черт с вами, только клоуном не наряжайте…       Чимин рассмеялся, склонившись в сторону, и чуть не свалился со стула.       — Могу предложить волк и Красная Шапочка, — сказал он, тяжело вздыхая и возвращаясь в вертикальное положение.       — Предлагаешь мне стать пародией на самого себя? — Юнги со скептицизмом выгнул бровь и покачал головой, отказываясь и в глубине души уже сомневаясь насчет правильности своего решения.       — Окей, тогда может вампир? А что, ты и так бледный как смерть, найдем черный плащ, накладные клыки, а я нарисую тебе на подбородке струйку крови.       — А может, призрак из белой простыни?       — Хосок сказал, уже занято.       — Тогда просто пакет бумажный на голову, — Юнги удрученно вскинул и опустил руки, и Чимин снова громко рассмеялся.       Сейчас его воображение работало на полную ставку, так что представив сначала сексуального вампира, он почти согнулся пополам от такого внезапного разрушения своих горячих фантазий.       — Пожалуйста, давай без пакетов обойдемся, — мотал он головой, а в уголках глаз уже собрались крохотные счастливые слезинки. — Я бы все-таки выбрал тебе вампира, но мы все равно посмотрим, что будет в городе, посоветуемся с Хосоком.       — Ага, с Хосоком, ладно, затейники вы, конечно.       — Тебе вообще как эта идея? Просто знаешь, если тебе такое совсем не нравится, то не надо ради меня страдать, — теперь и Чимин почувствовал это сомнение, витавшее в воздухе между ними.       — Кажется, я говорил тебе то же самое недавно, — улыбнулся Юнги. — При разных образах жизни в любом случае придется подвинуть свои интересы ради того, кого любишь.       — И все-таки?       — Не могу сказать, что мне такое не нравится, потому что не пробовал.       Чимин внимательно посмотрел на него, кивнул и вроде бы принял этот ответ, но они оба знали, что он честен не на все сто процентов. Хен вполне мог себе представить, каково это — оказаться на подобной вечеринке, и мог заранее понять, насколько быстро ему захочется домой.       — В любом случае, я надеюсь, что мы повеселимся там, — Чимин улыбнулся, но слабо. — И вот еще что, ты понимаешь, там все напьются и все такое, на таких вечеринках разное происходит, многие просто прикалываются, ты ведь не… я имею ввиду, все будет хорошо, да? Если кто-то мне или тебе что-то скажет…       — Не волнуйся, я в любом случае закинусь успокоительным перед тем, как идти туда, — усмехнулся Юнги.       — Хен.       — Все будет хорошо, Чимин-и, я никого не убью, честно.       Вроде бы правда, но у Чимина по коже пробежала волна мурашек, как будто один из снов дыхнул на него могильным холодом, возникнув черной тенью за спиной и тут же исчезнув. «Обещал ли Донгон то же самое Томми?» — подумал он. Вполне возможно.       — Ты думаешь о том случае двадцать лет назад, да? — спросил Юнги и с шутливого тон его голоса сменился на серьезный, гораздо более низкий, то ли пугающий, то ли возбуждающий. — Хочу уточнить, что Донгон тогда еще не проходил тот же ритуал, что и я недавно, поэтому он сорвался, тем более… Томми тогда был беременный. Тобой. Понимаешь? У Донгона тогда было слишком много причин так яростно защищать свою пару, так что если ты не притворяешься альфой очень искусно и не носишь моего ребенка, очень маловероятно, что я обращусь и нападу на кого-то.       Услышать такую маленькую, но чертовски важную подробность о своем отце Чимин был явно не готов и удивился настолько, что смог ответить только через минуту, с трудом сглотнув подступивший ком.       — Думаю, ты бы первей меня узнал о моей беременности, если бы это было возможно, — тихо сказал он, бессмысленно пялясь на свои руки.       Как-то раньше ему не приходилось задумываться о подобном, и конечно эта мысль пришла так не вовремя. «Будь мы обычной парой, — подумал он не без доли сожаления, — мы могли бы родить детей». Не то чтобы он горел желанием слышать топот маленьких ножек в своем доме, но чудо деторождения не могло не восхищать и не вызывать благоговения перед людьми, на него способными, как и не могло уколоть это призрачное чувство, что именно тебе не суждено его познать.       — Чимин-и, если ты захочешь ребенка, мы сможем его усыновить, когда будем готовы стать родителями, — Юнги сказал это с ухмылкой, но звучал совершенно серьезно.       — Что? Нет, с чего ты взял?! — Чимин толкнул его в плечо и засмеялся. — И, вообще, вали из моей головы, я тебя в нее не пускал.       — Ладно-ладно, — он поднял руки ладонями к нему в знаке примирения. — Просто ты так погрустнел.       — Нелегко, знаешь, вот так внезапно слышать такие подробности жизни своих родителей, особенно когда я только недавно вообще узнал, кто они.       — Да, я понимаю, хотя, если честно, некоторые как будто лучше вообще никогда не знать.       — Ты о чем?       Улыбка стерлась с его лица, и Юнги устало вздохнул, смотря на него с тоской и толикой неизвестной тревоги в глазах.       — Когда-нибудь я тебе расскажу, — бросил он, но увидев испуг на лице Чимина, сразу уточнил: — Не бойся, это не про твоих.        Чимин с пониманием кивнул, но менее страшно ему не стало. Как будто уже и так знал эту жуткую историю, просто не слышал, как ее рассказывают вслух, а тень ужасающего чужого прошлого всегда витала где-то над его головой, никем не замеченная. И в глубине души он, честно говоря, не хотел ее знать, не хотел, чтобы хен о ней говорил, но, к сожалению, чувствовал, что она важна в каком-то смысле и для него лично тоже, и однажды придется с встретиться с ней лицом к лицу. А пока он мог бы провести свою привычную «репетицию трагедии», мог бы и даже, пожалуй, хотел, если бы не предстоящий праздник и спокойный, улыбающийся Юнги рядом. «Опять ты что-то со мной делаешь», — подумал Чимин, когда в его душе словно опять зацвели цветы, и не стал возражать.              До вечера, до поездки в город к Хосоку, они в итоге провели время вместе, и как это было приятно — им никто не мешал. Чимин не знал, куда и зачем уехал Эрик, когда собирался вернуться, но тот не звонил и, судя по всему, сам не хотел посвещать его в свои дела, так что телефон молчал. Донгон тоже уехал, как рассказал Юнги, в Сеул к Мэй.       — Он сказал, ее выписали из больницы, поэтому он поехал сейчас, пока ее обратно туда не упекли, — со слабой улыбкой говорил Юнги, пока они гуляли по лесу рука об руку.       — Да, она мне писала, но врачи вроде говорят, что это будет долгая ремиссия и бояться нечего, — Чимин поднял взгляд к бледно-серому небу и вздохнул. Он хотел бы попросить его о том, чтобы это правда было так, но не мог, потому что не верил.       — Надеюсь, что так… Хотя уезжал он сам не свой, если честно.       — Ну не удивительно, я так понимаю, она и правда много для него сделала, благодаря ей он не потерял меня совсем.       Говорить об этом было странно для Чимина, слова собирались в логичные предложения, но по ощущениям как будто все еще не имели никакого смысла. Да, он знает и понимает, что Донгон — его отец, но это слово все равно что пустой звук. Хотя и Эрика всегда непросто было называть отцом, потому что с переезда в Сеул, Чимин не особо часто общался с ним. Если уж на то пошло, то единственным родителем он может назвать только Мэй, ведь она действительно стала ему матерью. И именно она смертельно больна, какая ирония. «Если она умрет…» — подумал Чимин и хотел было высказать мысль вслух, но не стал, не решился.       Прогонять тучи над своей головой и без того было тяжело, не хотелось давать им почти физическую форму, они могли задавить его, и даже старания хена оказались бы бесполезны. «Но что, если этот день настанет и я сломаюсь?» Хотя правильнее было бы сказать «когда», но страшно.       Чимин улыбался, держал направление их разговора под чутким контролем, немного шутил и смеялся над шутками Юнги, который выдавал их совершенно случайно каждый раз и немного смущался этого, и все равно этот животный страх тихо клубился в глубине души. То же чудовище, что было в сегодняшнем сне, по крайней мере, очень похоже. Ощущать его рядом выматывало похлеще любых физических упражнений, Чимин никогда не уставал так, даже после пятичасовой репетиции накануне выступления, когда под конец уже у всех сдавали нервы. Так что прогулка не продлилась долго, не больше часа. Он попросил хена вернуться с таким видом, будто виноват в том, что не может идти дальше, что его тело сдает обороты и умоляет о бездвижном отдыхе в горизонтальном положении на протяжении нескольких часов подряд. А Юнги предложил донести его до дома на руках.       — Прекрати, — рассмеялся Чимин, — я же не настолько устал.       — Ты только скажи, мне не сложно, — пожал тот плечами.       На самом деле это было буквальное «я сделаю для тебя все, что угодно», только Чимин этого не заметил. Его тревожил этот клокочущий звук, раздающийся где-то очень-очень далеко и теперь похожий на рычание. Волчье? Он думал об этом, хоть и очень не хотел.       Потом они вернулись домой и стало чуть легче. Отпустило. Затихло. В отличие от ветра снаружи, завывавшего протяжно и немного пугающе.       — Что, неужели опять дождь пойдет? — спросил Чимин с огорченным вздохом.       Он полулежал на спинке дивана, свесив с нее руки и выпятив пятую точку, и наблюдал за тем, как хен начинает готовить обед. Пообещал самый вкусный рамен в его жизни, Чимин не сомневался, что так и будет, и хотя мысль отказаться от еды проскользнула в голове, ветер ее выдул и унес с собой.       — Вроде не обещали, хотя кто знает, все-таки ноябрь уже, у нас здесь часто идут дожди, — ответил Юнги, наливая воду в кастрюлю.       — Хоби сказал, что завтра будет хорошая погода, вот будет облом, если нет.       — Да уж, придется устраивать состязание мокрых маек, какая досада, — Юнги бросил это совершенно не задумываясь и вполне серьезно, и Чимин рассмеялся, уткнувшись лицом в диван.       Плохим решением было сделать глубокий вдох в этот момент, потому что запах двух волчар, который тот впитал за годы, вскружил ему голову, и он свалился на подушки, чуть не потеряв сознание.       — Ты же не убьешься даже на мягком диване, да? — Юнги взглянул на него через плечо и усмехнулся.       — Какой же сильный у вас запах, — выдохнул Чимин, улыбаясь. — Альфы так не пахнут.       Хен ничего не ответил, продолжив нарезать мясо, и эта мысль в итоге тоже не задержалась надолго. После всего, что начало происходить в этой богом забытой глуши, у Чимина медленно, но уверенно стала пропадать тяга к интригующим, возбуждающим воображение вопросам, чего уж там, он их возненавидел и теперь хотел только одного — счастья рядом со своим истинным. Разве это много?       Весь оставшийся день он получал его, и все равно казалось — мало, не успел насытиться, как уже пора было ехать в город, искать костюмы. И хотя Юнги не особо горел желанием болтаться по магазинам, вообще — худшее, что мог представить для себя в качестве «развлечения», но его улыбка всю дорогу отражала улыбку Чимина, как зеркало, поэтому и вечер выдался на славу. Почему-то так не хотелось, чтобы он заканчивался.       «Да что может пойти не так?» — думал Чимин в ответ своей тревоге. Ведь хен сказал, что все будет хорошо, верно?