Часть 6

      В голову лезет много всего сразу. Эш не может зацепиться за что-то конкретное. Спокойствие выбито из колеи. Джесси, в отличии от неё, отрубается в тот же момент, как встречается лицом с подушкой. Придурок оклемается, она знает. И всё равно нервно прислушивается к сбитому дыханию рядом. Совсем как четыре года назад в Тусоне: они оба едва живыми выбрались с того ограбления. Не самые приятные воспоминания. Данный момент тоже может встать поперёк горла надолго. Ярость травит душу. На МакКри, на Стива и подстрекателей. Те весь месяц вились неподалёку. Запугивали, зубоскалили, но не более. Она честно уже успела решить, что их угроза останется лишь угрозой. Элизабет просто на это плюнула в какой-то момент. За ними и без того наблюдает огромное количество глаз и камер. Но ублюдки не столь просты, как казалось. Пускать инцидент на самотёк Эш не собирается.       Ночь длится долго, тягомотно. А она всё представляет сценарии развития событий. Любой разумный и неразумный вывод упирается в тупик. Им с Джесси нужно всё обсудить. Досконально. Обдумать, что делать вместе. Что бы сам Джесси обо всём этом не думал в своей болезной башке. Сон откровенно дерьмовый. Пробуждение с тяжестью в голове. С желанием проваляться в этой кровати бок о бок с МакКри чуть ли не целую вечность. Ничего не решать, никуда не выходить. Избавить его от проблем. Защитить.       Но, разумеется, он упрётся своими небезызвестными рогами.       Будить его не хочется. Тот в последнее время поддерживает жизнеспособность исключительно на кофе и силе воли. Она знает, что он не высыпается. Знает, что ему снятся кошмары. И даже подозревает с каким сюжетом. Откуда взялся страх воды МакКри скрыл, съехав с темы вялой шуткой. Оказывается, ещё остались вещи, о которых он ей не рассказывает. Сам факт стал откровением. Близки, но не настолько.       Это несколько недель гложет парадоксальной, в какой-то степени детской обидой.       Джесси просыпается сам, нервно дёрнувшись, когда Эш решает дать ему ещё хотя бы пять жалких минут и первая поднимается с кровати, собираясь сгрести весь груз переживаний холодной водой. У МакКри хмурый и заспанный взгляд. Лицо помятое. И не только синяками. Естественно, он ни черта не отдохнул. За ночь травмы не заживут, как бы он не любил хвастать обратным. Каледония вполне разумно оставляет его в покое. Пока что. До начала занятий ещё как минимум час, успеют поговорить.       Утренние процедуры на знакомом автоматизме. Элизабет чувствует себя выжатой до предела. Будто её тоже кто-то успел избить ногами прямо по вспухшей от тревоги башке. Что-то решать и куда-то выходить всё же предстоит совсем скоро. От этого никуда не деться. Но она выдержит. Надерёт задницу этой несправедливой, сука, жизни.       А было ли всё это несправедливым?       С этой мыслью Эш совсем не элегантно сфыркивает капли воды в раковину, глядя на себя в зеркало. Кожа — мел, бледный и хрупкий. А под глазами две вмятины, будто её собственная душа пыталась выбраться, но оставила лишь следы когтей. Мрак.       Джесси так и валяется, спрятав лицо в сгибе локтя и изображая из себя вселенского мученика. Недалеко от правды, впрочем. По какой-то причине он, хоть и был ужасно везучий, если получал пинка от жизни, то с полной отдачей. Чтобы с накалом предела, чтобы до невозможности. Испытания судьбы, мать её.       — Живой? — охрипло уточняет Каледония вместо "доброго утра" или "как себя чувствуешь". И так ясно, что погано. А утро совсем не доброе.       В ответ ей звучит сдавленное утвердительное мычание. Плохо дело. В санчасть ему нельзя, Элизабет тоже это понимает. При вскрытии происшествия и выяснении подробностей начнётся тотальный пиздец. Отчего-то Эш уверена, что Джесси не полез бы в драку первым. Не совсем имбецил. Только это не будет весомым, когда участников конфликта вызовут на ковёр к вышестоящим. Кому поверят больше: бывалому бандиту или кучке невинных кадетов благородных кровей? Самооборона? Пустой звук. Вот и несправедливость жизни. Не будь всё так нечётко — она бы настучала на ублюдков с чистой душой. Как бы подло это не было в её собственный ориентирах. К чёрту. Они друг другу никто.       — Рассказывай. — непоколебимо велит «Катастрофа», наседая сразу же. Прежде чем Джесси придумает как бы ему изловчиться. Он обещал обсудить всё утром. А МакКри всегда выполняет обещания.       — Да что рассказывать? — Джесси убирает руку от лица, осовело посмотрев в потолок с секунду, а затем переводит взгляд на Эш, — Выходил из библиотеки. Четвёрка ублюдков зажали меня прямо там же в слепой зоны камер. Болтать много не стали.       Голос у МакКри пришибленный, уставший, но хотя бы не раздражённый. Элизабет действительно устала слушать его язвительные выпады по поводу и без. За последний месяц Джесси стал невыносимым. Положение у него унылое, теперь и вовсе можно сказать отчаянное. Она терпела. Потому что сам Джесси точно так же терпел любые её капризы и заскоки на протяжении всего их знакомства. Это, как выяснилось, нелегко.       — Кто-нибудь видел?       — Время было около двух часов ночи. Сомневаюсь.       Сдавленно растерев пальцами виски, Каледония садится на кровать рядом с МакКри. Не врёт. Да и зачем бы ему? Другой вопрос: как теперь решать проблему? Никто их не защитит. Удобно всё спланировали, Утырки. Не докопаться.       — Мы в этом разберёмся. — Эш твёрдо кивает головой, стараясь заверить в этом и саму себя. И пусть только попробует воспротивиться. Она не из тех, кто смотрит и отмалчивается, пока её людей топчут ногами прямо у неё под носом. Как бы не так.       — Я в этом разберусь.       Снова эта музыка, со скрипом царапающая по струнам души. Решил взять всех собак на себя одного? Упрямство у них у обоих в крови. Одна из тех характеристик, на которых получалось выживать.       — То есть мне просто стоять в сторонке и всякий раз, когда ты будешь получать по роже, хлопотать над тобой как какая-нибудь верная наложница? Не дождёшься. — предупредительно нахмурив брови, Каледония смотрит глаза в глаза. Не грубо. С пробой решить всё мирным путём. Кто уступит на этот раз? Со стороны Джесси будет честным смириться. Им и правда не всегда получается вертеть, как хочется ей. На том и пришлось усмирить своё своенравие, откинуть требовательность. Научиться договариваться. Единение и равенство в их взаимоотношениях всегда были важным элементом доверия. В решениях, в лидерстве, в бою. Данная ситуация ничем не отличается. Он должен это понимать, даже если не хочет соглашаться. Потому что Эш ему помогла и всегда готова помочь. Потому что они попали сюда вместе и разгребать всё дерьмо тоже должны вместе.       — Я не намерен втягивать тебя в эти тупые разборки. Хватит и того, что у одного из нас проблемы.       Но договариваться сегодня придётся с боем. Будто он ждёт, что она, как миленькая и послушная девочка глупо кивнёт и томно вздохнёт.       Говорит Джесси обрубающим тоном. Резко. Как будто ставит точку. Выворачивает под углом отсутствия выбора, грубо отмахнувшись. Снова. Как от прилипчивого репейника. Из-за такой наглости у «Катастрофы» моментально теряется самообладание. Да какого чёрта? Пытается выставить себя говнюком, чтобы она сама отказалась ему помогать и послала в долгое пешее? Нечестный ход. Обидный. И ведь почти работает. Эш действительно послала бы его. Не хочет принимать помощь — его проблемы. Её так просто не переиграть.       — Никто у тебя не спрашивает, что ты намерен или не намерен делать. — от мягких тональностей в голосе не остаётся следа. Эш понимает причину его препирательств. На месте Джесси она тоже постаралась бы сделать всё возможное, чтобы оградить его. Это несправедливая позиция, но так уж они устроены. Два барана. — Можешь, конечно, попробовать мне запретить вмешиваться. Даже интересно будет посмотреть.       Еле сместив свою побитую тушу в сидячее положение, МакКри устало трёт глаза.       — Тебе действительно необходимо вечно всё усложнять? — ровно спрашивает Джесси, смотря на неё с какой-то незнакомой отчуждённостью. Эш даже теряется на секунду. Этот холод сейчас между ними ей не знаком. И он пробирает глубины души.       Начинает попахивать ссорой. Элизабет посылает ему самую чёрствый оскал из своего устрашающего арсенала.       — Видимо, да.       Стоит отдать должное терпению МакКри. Он сдерживает желание закатить глаза, переводя зависающий взгляд на Боба, который до сих пор не вмешался их сатирический диалог. Джесси истощён. Морально и физически. Только поэтому Каледония заранее осознаёт свою победу в этом споре. Ему всегда нужно помнить, что Эш сделает всё наоборот из принципа. Особенно, если пытаться что-то ей запретить. Это и вовсе опасно для жизни. Кому как не ему об этом знать?       — Что ты предлагаешь? — на уставшем и бесцветном выдохе спрашивает Джесси, сдаваясь. А Эш совсем не чувствует довольства. Скорее новую волну тяжести на душе.       Потому что предложить ей особо и нечего.       — Держаться вместе. Как и всегда.       МакКри безрадостно усмехается. В его-то понимании это сродни спрятаться за девчонкой — позорно. В конкретном случае ни разу не приукрашено, потому что у него, в отличии от Каледонии, нет омника-телохранителя под боком. Эш недовольно сжимает губы в тонкую линию. Держаться вместе — глупо так, банально. И необходимо в первую очередь ей самой. Чтобы знать, что он в порядке. Чтобы прикрыть спину, защитить.       Разговор не о чём. Это не решение проблемы. Они оба только выставят себя слабыми. Если начнут нарываться, то рискуют вылететь отсюда быстрее пробки. Если Элизабет сама пойдёт к четвёрке угрожать расправой, то ещё сильнее разворошит осиное гнездо. А в последствии достанется, разумеется, не ей. Сука, и почему так сложно? Эш уже конкретно заебало чувствовать себя беспомощной. Этот случай и вовсе выворачивает душу наизнанку в неспособности что либо сделать. Уничтожает. Как будто всё, что она может реально покрывать его перед Рейесом, латать ссадины и синяки МакКри и таскать из санчасти таблетки. Погано.       — Я никуда от тебя не денусь. — уже более мягко говорит Джесси, легко толкая её плечом в плечо.       Вот так просто у него получается размыть тревогу. Ту, о которой нет слов. А он и без них всё понимает. Всегда понимал. Как и всегда понимает что Эш на самом деле нужно. Несмотря на то, что под шляпой у Джесси долбанное перекати поле.

***

      Под стать испоганенному настроению осенние свинцовые тучи выливают на Швейцарию беспощадный ливень. Занятия никто не отменил. И в снег и в ливень обязательное мероприятие. С прелестями более-менее вольной жизни, тренировки у них проводятся в общей зоне. На утренней разминке Элизабет замечает виновников ночных тревог. Особенно выделяется Джереми с разбитым и опухшим носом. Всё равно что красная тряпка для быка. Ещё мало досталось. Джесси не приврал — выглядят уроды и того хуже. И остаётся только гадать обратят ли в их дивизионе на это внимание. Хуже всего понимать: ни Стиву, ни кому либо другому из шайки совершенно ничего не стоит пойти и в крысу нажаловаться хоть самому Моррисону. Даже с правдой на стороне МакКри ничем хорошим инцидент не кончится.       Голова нещадно гудит после почти бессонной ночи. Она всё ещё пытается что-нибудь срочно выдумать. Спровоцировать новый конфликт на глазах у командования? Всё же пойти и начать угрожать? Плюнуть кому-нибудь из них в рожу? Попросить Боба оторвать Стиву его поганые руки? Один вариант хуже другого. Что Джесси, что она сама в слишком рискованном положении для того, чтобы пытаться провернуть нечто подобное. Разве что в рожу плюнуть ничем не грозит. И то под вопросом.       Четвёрка не тупа, к сожалению. Тоже прекрасно осознают их положение.       Либо наоборот тупее булыжника в лесу, чтобы чесать кулаками направо и налево, за неимением иных развлечений в этих стенах. Эш прекрасно осведомлена как это бывает. Когда приходится наблюдать одни и те же лица. Когда, чуть ли не ползая на коленях, заставляют пресмыкаться. От этого в какой-то момент начинает ехать крыша. Злость становится постоянным спутником. И её некуда деть. А тут сразу два бывших бандита как на золотой тарелочке — будто под заказ.       Отчего-то вариант с разрешением не обоснованной вражды путём нормального диалога Эш не рассматривает. Не выгорит, гнилую сущность она за версту чует. А после тридцати кругов по стадиону думать вовсе не получается. Наковальня измором — чем выше усталость, тем меньше размышлений. Ресурса хватает только на надежду, что она не сляжет с какой-нибудь ангиной сразу за пробежкой под ледяным ливнем. Зато может отлежится пару дней. Сила воли у Элизабет бездонная, но день обещает быть тяжёлым.       — Это кто его так? — Шимада вырисовывается рядом, когда Эш, шмыгая носом, тупо смотрит на жужжащий автомат, наливающий ей кофе. Самый крепкий из всех возможных. На вкус он как картон в любую погоду.       Она до сих пор не привыкла к бесшумным передвижениям ниндзя. Этот засранец так и не внемлет к просьбам не подкрадываться к ней. Постоянно держит в тонусе. Хоть, сука, колокольчик ему на шею повесить. Неплохой вариант, кстати.       Подняв на Гэндзи немного затуманенный взгляд, Эш хмурится. Ясно, что интерес направлен к Джесси. Хотя ей реально казалось, что Шимада вообще не способен о чём-либо волноваться в своей мрачной ауре. Временами Элизабет завидовала его кибернетическому телу. На усталость, боль и непогоду ему абсолютно плевать. Точно засранец. Засранец, наказанный жизнью. Даже не съязвить никак.       — Он тебе не сказал? — у неё не получается насытить тон удивлением. Оно тонет в каком-то монотонном безразличии из-за нехватки бодрости. Настроение на отметке выдохшегося раздражения. А ниндзя и не в таком состоянии её наблюдал, даже похуже. Его теперь либо убить в угоду неразглашения таких важных тайн, либо записать в названные братья. И скорее именно второй вариант больше годится в исполнение. Когда-нибудь потом.       Шимада молча качает головой под писк автомата, закончившего со своим вселенски важным делом. Джесси и Гэндзи стали чуть ли не лучшими друзьями за очень короткий срок. МакКри и с мёртвым подружится. У этих двоих сформировался какой-то свой высокодуховный тандем, в котором ей, как девчонке, не всегда находилось место. Это не было плохо. Сама Эш не особо стремилась заводить дружбу с кем бы то не было. А зря, если так подумать.       — Помнишь Стива, который бычился на нас в столовой вместе со своими дружками? — Эш, в отличии от Джесси, собирается выдать Гэндзи все подробности. Сплетни у кулера, почти как в каком-нибудь клишированном турецком сериале. Пускай, МакКри, как благородный одинокий волк, возжелал взять всю ответственность на себя. Не дождётся. — Напали на него ночью.       В этот момент красный отблеск в глазах Гэндзи словно вспыхивает огнём. Хмурый, задумчивый прищур, обращённый к стаканчику с кофе в руках Каледонии, пробирает холодом аж до самых костей. Всю усталость рукой снимает. Блять, а, возможно, зря она сейчас ему об этом сказала. Запоздало приходит догадка — Шимада интересуется не просто так. Честь, мать его, самурайская. Она бы даже порадовалась, но есть нюанс. У него может не оказаться тормозов. Во всех смыслах. Пизда Утыркам. Тушите свет и гаситесь, суки.       — Оставь это, Гэндзи. Мы разберёмся. — осторожно говорит Эш. Пальцы невольно сжимают чёртов стаканчик крепче. Она многих границ Шимады не знает, но способен тот на многое. И в ожидании дальнейших его действий действительно не по себе. Хотя, чего душой кривить, за сохранность жизни Стива она ни разу не переживает. Не заслужил.       Шимада, легко облокотившись плечом о всё тот же автомат, лишь качает головой.       — Знаешь что-нибудь о «юбицумэ»? — чуть притихший голос звучит как-то совсем безразлично.       Со стороны выглядит так, будто они тут музыку обсуждают. Или последний писк моды — чёрный, как водится. Или ещё какую-нибудь отвлечённую чушь.       А у Элизабет волосы встают дыбом. И не то что бы Эш против такого метода решения проблем в абсолютном стиле небезызвестных якудза. Чего ещё стоило ожидать? Она сама и не такое вытворяла. Только Гэндзи не заслуживает брать этот долг долбанной чести на свою потрёпанную шкуру. Засранец ставит её в точно такое же положение, в какое Каледония этим же утром поставила МакКри. Запретить ниндзя стоять в стороне она не может. Просто не знает как.       — Ты, блять, собираешься отрезать им по пальцу? — с долей ужаса шипит «Катастрофа», кинув недовольный взгляд на Шимаду, и осматривается по сторонам.       Сука, ни одно, так другое. Одной проблемой больше. И она куда более масштабная — суровый ниндзя, питающийся ненавистью и живущий по кодексу пути воина.       — Не пальцы — фаланги. — поправляет он будничным тоном.       Легче совсем не становится. Отсутствие пальцев или просто фаланг точно не получится оставить без внимания. Кажется, уже бесполезно пытаться возразить. Стоило подумать как следует. Отозвать свои долбанные принципы, прежде чем открывать рот.       — Они того не стоят, подумай чем это чревато. Мы с Джесси что-нибудь придумаем. — осторожно, но твёрдо говорит Элизабет. Намёк — это не его война. Ей бы сейчас пригодился МакКри. У него хотя бы нашёлся общий язык с Шимадой. А тот смотался в свой еженедельный поход на озеро в компании Йохана. Раз уж упрямство дёрнуло ляпнуть, то придётся разбираться. Сама виновата. — Знаешь... Менее кровопролитное.       — Я не собираюсь отрезать им фаланги. — снисходительно объясняет Гэндзи, проигнорировав вялую попытку отмахнуться от его вмешательства. Точно так же намекает — заведомо провальный опыт. Тоже упрямый. Сука, трио твердолобых долбоёбов. Вот Рейесу повезло. — Только припугнуть.       — Не перестарайся, иначе мы втроём отправимся драить толчки зубными щётками по разным тюрьмам.       Остаётся только признать собственный проёб. Джесси она об этом не скажет. И если уж Гэндзи задумал внести свой вклад, то кто она вообще такая, чтобы препятствовать? Шимаде она в каком-то смысле доверяет. Сам факт готовности встать на защиту, рискуя шкурой, вселяет уважение. Куда большее, чем навыки владения катаной. Это о верности, самоотверженности. Такие на дороге не валяются.       Кажется, Эш впервые слышит, как Шимада усмехается.       — Верный клинок успокоит мятежную душу.       Эш на всякий случай кивает. Что бы это не значило.

***

      Ни Рейес, ни командование дивизиона, в котором был Стив и шайка не заострили внимание на побитых лицах участников недавнего конфликта. Возможно, намеренно. Эш уже ни в чём не уверена. То ли радоваться отсутствию последствий. То ли наоборот сердиться на наплевательское отношение. Рассудок ломается к чёртовой матери слишком быстро. Голова изнывает мигренью. Душа скулит с жалостью побитой собаки. Эш слишком много думает. Это в её привычках. В пределах нормы. Потому что в их компании она всегда считала себя мозгом, отвечающим за стратегию. Она, Джесси и Боб. Руины банды «Мертвецов». А привычкам отказать трудно. Со штурмом приходится повременить в угоду ментальному здоровью. Элизабет дала себе обещание не оставлять проект отмщения Стиву и компании на пустом слове. Она дала обещание МакКри, в конце концов. Но ни одна даже самая тупая идея не приводит к какому-то действу.       Эш не страдала скудным умом. Преступная деятельность требовала изобретательности на каждом шагу. Хотя и это не помогло. В итоге они оказались там, где оказались. И здесь — в «Блэквотч» — любой ход и попытка извернуться натыкаются на долбанный тупик. Нет точек давления и уверенности в следующем дне. Нет полезных знакомых, которым можно было бы доверять. Нет власти и свободы.       Только шершавые углы. Беспомощность, которая настолько срослась с каждой клеточкой естества за последние пол года, что даже становится противно от самой себя. Жалкое существование. Ебанные эмоциональные качели, как маятник пикирующие — от приемлемого до пиздеца. Оскал зубов — единственное, что остаётся в этой бездонной яме. И тот без подобия превосходства.       Но спасает не жалкий оскал. Эш не знает как именно Гэндзи это провернул и что конкретно сделал, но Утырки притихли. И не попадаются на глаза больше недели. Пока у них не совпадает график занятий на продвинутом курсе по военно-полевой хирургии. Даже забавно получается. Данное мероприятие не о том, как искусно резануть кому-нибудь фалангу пальца. Для этого много ума не нужно. Хорошо, что она никогда не испытывала на себе гнев Шимады. У четвёрки все пальцы на месте, к сожалению. Затравленный и озлобленный взгляд от Грэга красноречивее любых слов. Война не окончена, но противник сдаёт позиции.       В ответ Эш дарит ему долгий, не мигающий взгляд глаза в глаза, провокационно вздёрнув подбородок. Фирменная надменность — то немногое, что у неё не отняли.       — Затянутый жгут должен привести к остановке кровотечения и исчезновению периферического пульса. Эш, в каком случае накладывают жгут? — спокойный, но требовательный тон Циглер заставляет Каледонию врасплох. Она моментально одёргивает гнев в груди, загоняя его поглубже. И чувствует себя малолеткой в школе. Тупость какая.       Почему-то на Джесси, который почти засыпает здесь же рядом, шишки не сыпятся.       — При повреждении крупных артерий конечностей.       Уж жгуты-то Элизабет накладывать умеет. Потому что пришлось научиться.       Циглер кивает, продолжая лекцию. Как колыбельную. Медитативный и мягкий голос Ангелы усыпляет лучше любого седативного. Если бы не едкое амбре спирта, витающего в кабинете, Элизабет бы точно так же разложилась на столе, спрятав голову в локтях. Запах медикаментов мешает сонливость с лёгким раздражением. Она никогда не любила больницы и всё, что с ними связано. Одно из самых неприятных времяпрепровождений, которыми их обязал командир. Лично для неё.       В какой-то момент «Катастрофа» начала подозревать, что грядёт что-то глобальное в скором времени. Возможно, мобилизация в зону боевых действий. Пока не ясно. Их нагрузили конкретно, помимо обычных тренировок. Тесты, медицинские осмотры и курсы. Либо у Рейеса действительно в обозримом будущем большие планы на них. А иначе на кой чёрт ему стремиться вбить им в голову сразу всё возможное за короткий срок, если можно просто выпустить на поле боя с автоматом в руках? Пушечному мясу не нужна подготовка и знания.       Обнадёживает, но надеяться на что-либо Эш запретила себе ещё в первый месяц заточения в этих серых стенах.       МакКри поднимает на неё взгляд, совершенно нагло потягиваясь прямо на глазах у Циглер. Воспрял ото сна, что называется. Но ему полезно немного отдохнуть. Каледония предупредительно хлопает ладонью по его шляпе. Чтобы даже не думал что-нибудь сказать. Не в том она настроении. Точно не для обмена колкостей. Редкий момент.       — Примерная отличница витает в облаках? — всё равно шутит Джесси шёпотом. Давит своей знаменитой харизмой в ленивой ухмылке. И разваливается на стуле, аки директор этого цирка.       Эш невольно проглатывает всё своё недовольство. Тяжело. Знал бы он в каких облаках она с незавидной периодичностью в последнее время витает. Она ловит себя на том, что задержала дыхание. Как дура.       Стоило только МакКри начать отращивать бороду — всё пропало. Прислушался к её совету, иначе быть не может. Каледония уже тысячу раз, кривя душой, пожалела о том, что вообще высказала своё мнение о его внешнем виде. Потому что, сука, невозможно! Джесси начинает выглядеть старше. Начинает выглядеть привлекательнее, чего таить. Куда уж больше? С эстетической точки зрения — загляденье. А с практической — хоть стой, хоть, блять, падай. Теперь он будто срисован с обложки криминального романа в жанре вестерн, где на первой же странице герой устраивает перестрелку, а на последней целует женщину под дождём и уезжает в закат. С этой усмешкой, с этим пожелтевшим синяком на скуле и разбитой губой. А взгляд тяжёлый, как будто знает, что она сейчас думает. И хуже всего — знает, что ей нравится. Сама ведь сказала. Кто бы удивился, что она падка на развязный стиль. Да никто. В частности сам Джесси. Она конкретно залипает из раза в раз. Стала той самой воздыхающей безмозглой девчонкой, о которых сама нелестно думала всю жизнь.       — Пока узколобый двоечник в них живёт. — вяло, но язвительно парирует Эш. Совершенно невпопад. Придурок. Безмозглый и невозможный.       Элизабет упрямо отворачивается от него. Старается вникнуть в лекцию. Впитать хоть какую-то часть действительно важных знаний. Джесси тихо смеётся, привлекая к себе внимание одного из новеньких, который возмущённо на них шикает. Ишь, блять. И правда как в школе.       Три дня назад произошёл знаменательный момент знакомства с сослуживцами. Рейес отобрал новых штатских оперативников с разных уголков света, запросив рекомендации в другие штабы и наблюдательные пункты «Овервотч». О вербовке они узнали по факту. Круг людей в их криминальной команде резко расширился раз в пять. Знакомством это и не назвать по сути. Босс никак их друг другу не представил, наплевав на коллективное единение. «Блэквотч» это самая настоящая касса самообслуживания. Программа тимбилдинга под кодовым названием "сдохни или умри".       Период адаптации погряз в куче общих тренировок и занятий. Хоть в чём-то была своя стабильность. Клейкий пласт рутины давит мозги в кашу. Но Эш в самом деле рада возможности разбавить физическую нагрузку пищей для ума. Учиться она когда-то любила. И ей было намного проще, чем тому же Джесси. Нормально перекинуться хотя бы парой слов с новенькими возможности пока не представилось. Заводить друзей как-то и не тянет. Снова. Потому что недоверие прёт вперёд паровоза. По большей части из-за этой тупой истории со Стивом. И теперь в окружении целой толпы незнакомых людей Элизабет чувствует себя, как минимум, некомфортно. Как максимум — хочет послать всё к чёртовой матери и не подпускать к себе никого из них ближе пушечного выстрела.       Но увы.       После окончания лекции Джесси весело щебечет с Гэндзи. Эш не слушает. Витает в облаках. Она кивает Бобу, который преданно встречает их. Молча, как и всегда, но взгляд живой. "Вы в порядке. Я рядом". Ни Стива, ни кого-либо другого из четвёрки на горизонте не видно. Вроде бы всё спокойно, но на душе всё равно как-то грузно. Необъяснимо. Нервы в последнее время ни к чёрту. Но хотя бы МакКри больше не мучает её своими язвительными фибрами. Смилостивился. Даже извинился. Синдром капризного ребёнка прошёл, всё вернулось на свои места. Каледония уж было думала, что придётся вешаться.       Притупленная из-за сонливости бдительность трезвонит в колокол запылившихся инстинктов. Эш каким-то третьим глазом подмечает троицу сослуживцев, мнущихся неподалёку у стены, будто не решаются приблизиться. Две девушки и парень. От такой компании зла много ждать не стоит. А чуйка срабатывает моментально. Не просто так они тут ошиваются. Либо её можно смело записывать в параноики. Вечер обещает быть свободным. Элизабет намеревается зависнуть на стрельбище на часик, а затем лечь спать пораньше. И лучше бы эти планы ей никто не портил.       — Хэй, ребят! — звонкий голос девчонки из троицы как гром среди ясного, блять, неба, перечащий всем её сладким мечтам о спокойствии. И нет в этом оклике никаких негативных тональностей. Элизабет всё равно едва сдерживается, чтобы не гаркнуть в ответ вполне прямой посыл на все четыре.       Действительно, что ли, седативных пропить? «Катастрофа» думала, что она намного крепче в эмоциональном плане. Хрен его разберёт, что конкретно её так разбило. Всё сразу. Все пол года каторжной, сука, жизни в инфернальном огне настоящего Ада. Стараниями почившего Киллиана, командования и недругов.       Она просто собирается пройти мимо, но Джесси рядом с ней тормозит и оборачивается. Будто больше всех надо.       — Вы же давно здесь? Может покажите какое-нибудь цивильное местечко за пределами базы? Заодно познакомимся! — задорно тараторит девчонка, беззаботно надувая пузырь из жвачки. С улыбкой и дружелюбным блеском в глазах, будто мир — это подарок, а не поле боя.       Каледония с остервенением оторвала бы у неё добротный кусок оптимизма, чтобы с хрустом перемолоть в прогорклой серости на душе и совсем не по-аристократски сплюнуть в сторону, как ту же жвачку. Откуда столько счастья и жизнерадостности?       — Желательно такое, где можно выпить. — вклинивается вторая, подходя ближе под руку с парнем. Этот, кажется, единственный среди них троих не был готов источать восторг от подобного предложения. Хотя по его каменному лицу сложно что либо понять.       Тут они, конечно, прогадали. О знаниях подобного характера точно не сюда. У них тут не просто армия. У них тут заточение с боевой дрессировкой. Существование их бандитской четвёрки, в отличии от всех остальных на базе, ограничивается только стенами. И иногда озером. О попытке побега Каледония как-то перестала думать уже давно — Рейес их из под земли достанет. И тогда весь этот инфернальный огонь настоящего Ада покажется небесной благодатью. Да и сама Элизабет решила для себя послушать Ану в день тренировки под её руководством. Решила, что «Блэквотч» может сулить шансы на какое-никакое перспективное будущее. Как бы, сука, странно это не звучало. Потому что пока что членство в организации прогнозировало практически непроглядный мрак. Им так и не доверяют.       В привычной надменной манере Эш вскидывает бровь и молча смотрит на Джесси. Её взгляд — короткий, но насыщенный. Намёки без слов. Пускай берёт переговоры на себя. Как обычно. Он отлично подвешен на язык, она умело метает взглядом молнии. Проверенная практика. Тандем у них взаимодополняющий.       — Рады бы помочь, но нашу братию отсюда не выпускают. — куда более дружелюбно, чем смогла бы сама она говорит МакКри сразу в лоб, считав невербальный посыл во взгляде Каледонии. Он улыбается, но не фальшиво. С лёгкой иронией. Всем прекрасно понятна абсурдность их положения.       — Отчего так? — искренне удивляется жизнерадостная, лопнув зубами пузырь и окинув Джесси внимательным взглядом с ног до головы. Как кошка оценивает птицу на ветке: с интересом, с намерением. С охотой.       Эш неконтролируемо скрипит зубами, поджимая губы. Знает она такие взгляды.       Оценивает.       — Скажем так: не удостоены.       — Так вы та самая находка Рейеса? «Мертвецы», которых одели в чёрное? — вновь кивает вторая девчонка, быстро смекнув, что к чему. Без двойного дна. И даже несмотря на её добрый и шутливый тон по коже ползёт новая волна раздражения.       Просто смешно. Будто они с самого начала не знали. Но ей вообще-то приятно, что слава банды гремит дальше Аризоны. Гремела, точнее. Киллиан всё угробил своей гнилой спесью.       — Виновны. — беспечно усмехается МакКри приподняв шляпу над головой в шутливом приветственном жесте. Ирония его броня. И он в ней как дома.       — О нас в газетах что ли пишут? Ежедневная рассылка по всем постам «Овервотч» для каждого желающего? — фыркает Эш. Голос ровный, но с нажимом. Приелось это тупое внимание. Уже столько времени прошло, а они всё так же просто матёрые бандиты, о которых по сей день сплетничают все кому не лень у них за спинами. Отвратительно.       — Просто... Наслышаны. — растеряно говорит жизнерадостная, в миг стушевавшись под грубым посылом в вопросе Элизабет.       Так то.       — Какие-то проблемы? — ровно уточняет Джесси, панибратски закинув локоть на плечо как всегда молчаливого Шимады и цепляя пальцами сигарету.       — Наоборот. — вмешивается молчавший всё это время парнишка, резко качнув головой, и неожиданно улыбается. Не дежурн, будто искренне даже. — Круто будет работать с теми, кто знает запах напалма в реальном бою, а не с проросшими в пробирках кадетами. Эти только и умеют, что завязывать шнурки по уставу.       Вот оно значит как. Подобное высказывание даже вызывает усмешку. И не походит на попытку подлизаться. Уж честность Эш распознать может.       — В таком случае, приятно познакомиться. — вернув сигарету в зубы, МакКри первым тянет руку для рукопожатия. Легко и непринуждённо. Ему всегда было проще в аспектах социального взаимодействия. Диалог куда более располагающий, нежели с Утырками, бесцеремонно подсевшими к ним за стол в тот день.       — Бартоломью Шарп. — кивает парень, зачем-то представившись вместе с фамилией и пожимая протянутую руку Джесси.       Эш только думает, что расстанется со здравомыслием, если попытается выговорить это заковыристое, абсолютно сумасшедшее сочетание имени и фамилии. Да и надо ли вообще запоминать?       — Зовите его просто Шарп! — вновь звонко голосит жизнерадостная. Она быстро приходит в равновесие, словив перемену разговора в более доброжелательное русло, — Я Вики, а это моя подруга Моника.       У Элизабет в момент сводит виски лёгкой головной болью. Нечто непонятное и потаённое на душе подсказывает, что именно с Вики у неё не заладится никакого нормального общения в дальнейшем. Этого и вовсе хотелось бы избежать. Но знакомства, какими бы они не были, могут стать полезными. Не обязательно ждать злой умысел от желания со стороны этих троих просто обменяться парой дружелюбных фраз. Но Эш не настолько просто заткнуть свою подозрительность. Поживут, увидят как оно на самом деле.       Они обмениваются рукопожатиями, а затем, без каких-либо фамильярностей, расходятся после явного намёка МакКри о запланированных на вечер делах. У него сегодня опять страдания в компании Йохана. Хотя последнюю неделю распри с гидрофобией у него немного поутихли.       — Увидимся! — Вики совсем по-детски машет им рукой.       — Если найдём паб — притащим вам бухло. — утягивая за собой товарищей, обещает Моника вполне серьёзным тоном.       Каледония даже верит. Среди всех троих Моника сумела вызвать шаткое расположение Элизабет к себе. И да, дело исключительно в обещанном бухле.       Знакомства действительно могут быть полезными.

***

      У Рейеса определённо точно своё понимание концепции корпоративного объединения. Никто не ждал от него предрасположенности к уютным посиделкам в зоне отдыха. Никто не просил милых бесед с байками о былом. Поднятие боевого духа, чтоб его, работа в команде. Их снова запихивают на полигон с улицей. Уже всем обновлённым составом. С этими тренировками, похожими на мешанину в отсутствии сработанности, Каледония ощущала себя подопытным кроликом. Рейес методом проб и ошибок подбирает для «Блэквотч» тактику в угоду улучшения эффективности. Разбавляет затхлое существование. Вновь дарит шанс ощутить вкус почти реального боя. Простой зациклился на нудных лекциях и обыденной стрельбе по учебным ботам.       Она бы и рада, если бы не непогода. Поздняя осень будто остервенела в конец. Каждый день ливни вперемешку с мокрым снегом. После знойной Аризоны это как проклятье. Какая либо влажность там редкость. Несмотря на аллергию на солнце Каледония скучала по пустынным просторам породнившихся краёв. По пыли, по жаре, по вкусу свободы. Может быть когда-нибудь жизнь с болезненным напоминанием о беспечных временах заведёт их троих в Аризону снова. А пока приходится довольствоваться собачьим холодом и вечной сыростью в резких порывах ветра. И без того ни черта не видно. Шляпа едва спасает.       Роли поменяли местами. Каждую команду разделили по отрядам. На этот раз задача состоит в обороне точки от противника. Эш, как и в прошлый раз, надеется в процессе подстрелить кое-кого конкретного. Желательно Стива. Она помнит об обещании. Она мстительная. Не самое лучшее её качество. К несчастью всех, кто перебежал дорогу. И похрен, что Утырки больше не отсвечивают после угрозы Гэндзи. Явно красноречивой, раз утратили амбициозную тягу к гнидству. По сей день остаётся загадкой какое послание он им оставил. Эш в любом случае ему благодарна.       Она прижимается к прицелу. Смотрит вдоль улицы. На каждый угол, на каждую тень и на каждый подозрительно мигающий фонарь. Элизабет старается держать голову холодной и помнить о главной задаче. Это имитация боевого поприща, а не декорации для тупого сериала о вражде. Тем более первая проба работы в команде с незнакомыми людьми. Чёрт с ним, со Стивом. Как уж повезёт. Куда важнее не проглядеть вражеский отряд. Перестрелка пока ещё где-то далеко впереди. Там же и МакКри с Шимадой, обороняющие фронт.       Вики, патрулирующая периметр неподалёку, вдруг почему-то останавливается совсем рядом. Она, Шарп и Моника вообще взяли в обыкновение маячить где-то поблизости. Болтают с ними, расспрашивают о всяком нейтральном. Им было не важно бандиты они или просто какие-то случайные типы. Проявляют искренний интерес в желании подружится. За прошедшие два месяца бок о бок с новичками Эш, чего греха таить, свыклась. И с диким трудом заткнула любые подозрения. Обещанная Моникой бутылка крепкого была символично распита в кругу новых потенциальных друзей. А потом уже стало проще. Они оказались не так уж и плохи. Без двойного дна, без гонора. Многие грани мировоззрения у них совпадали.       Есть и нюансы. Каледония сама напророчила. С Вики общение действительно не заладилось. Просто ни в какую. Да и кто бы сомневался? Интерес новой знакомой оказался очевидно и прозрачно прицелен на Джесси. Не нужно быть уникумом. Эш было понятно чего она добивается и в каком именно характере. Вики вилась вокруг МакКри, как вечно жужжащая пчела над недоступным цветочком. Не затыкалась, смеялась над всеми его тупыми шутками и откровенно строила глазки.       И просто бесила Элизабет одним своим существованием. Неприязнь к Вики она никак не скрывала. Разумеется, есть и понимание откуда вся это взялось.       Она с детства кому-то что-то доказывала. Маме, папе, одноклассникам, учителям и хулиганам с улиц. Это её порок и несчастье. Зато так проще. Она всегда знает чего хочет. Но не всегда понимает, как ей этого добиться. Потому что терпение не её сильная черта. Подверженность к самоанализу и самосовершенствованию — воспитание. С собственными мыслями, чувствами и источниками их возникновения у Эш никогда проблем не было. Она привыкла к порядку. К чётким причинам и следствиям. Но с Джесси никогда так не получается. Потому что Джесси не требует от неё никаких доказательств. Джесси просто всегда рядом, как воздух. Джесси важен и нужен. Не как приятный парень. Не как надёжный напарник. Привязанность. Она вообще-то достаточно давно заключила как факт: у них с Джесси платонический тандем. Союз сплочённый общим делом и интересами. Без права на романтику, до которой просто невозможно было дойти в условиях бандитской жизни. Когда нет ресурса думать о чём либо, кроме обязанностей лидера. Хватать удачу, выгрызать путь к солнцу и ловить пулю за пулей. От сегодня к завтра только выживание. Ежедневная борьба за принципы. Ничему иному тупо не хватало места. Абсолютно нездоровое существование, не гарантирующее никакого шанса на долгосрочное планирование жизни в целом.       Сейчас практически ничего не поменялось, а реальность не так проста. Теперь, долг выполняется по приказу Рейеса, а выживание ограничивается лекциями, полигонами и драками с разными паршивцами. В этом новом порядке появилось место для вопросов. Уже несколько недель по башке бьёт ревностью. Тупой иррациональной ревностью к девчонке, которая с глупой миловидной рожей натурально виснет на МакКри чуть ли не каждый ёбанный день.       О каком тут спокойствии может идти речь?       — Видно что-нибудь? — тихо интересуется Вики. Та стоит у неё за спиной, нависнув навязчивым присутствием. Понятно, что за делом, а не за тем, чтобы спрятаться под узким козырьком. Пользы от него, конечно, чуть.       На пустословный разговор ради разговора нет настроения. Оно вообще последнее время на нуле по понятным причинам. Эш только едва ведёт плечом. Пренебрежительно отмахивается, давая понять, что она тут вообще-то занята. Ту самую откровенную неприязнь Вики с успехом игнорировала. Словно не видела ничего плохого или не воспринимала в серьёз. Или намеренно пробивалась через весь этот цинизм. Но она не настолько глупенькая девочка, какой хочет казаться. Иначе в «Блэквотч» ей не было бы места. Рейес не терпит тупоголовых, это сразу стало понятно.       — Вы с Джесси просто друзья или как?       У Элизабет чуть вздрагивает рука, соскользнувшая с курка на миллиметр. Ещё бы чуть-чуть и ложный выстрел. Её тупо передёргивает от этого внезапного вопроса. Без контекста. И так ясно что тут сейчас происходит. Эш покрепче пережимает винтовку замёрзшими пальцами и медленно, почти драматично отрывает взгляд от прицела, чтобы выловить в темноте взгляд Вики.       Она, сука, серьёзно сейчас?       — Не лучшее время для девчачьих сплетен, милая. — Каледония едко огрызается. Возможно и настолько глупа. Сложно сделать однозначные выводы за каких-то пару месяцев.       — Это просто вопрос. — тихо и спокойно уточняет Вики, пожимая плечами, — И не то, что бы у меня была возможность с тобой посплетничать. Ты же меня тупо избегаешь.       — У меня есть ощущение, что это не твоё дело.       Выстрелы, шумевшие где-то вдалеке, стихают. Разговор прерывается так же внезапно, как и начался. Эш заметно напрягается, вернувшись к прицелу винтовки. Мышцы стянуты, рука больше не вздрагивает. Полная боеготовность. Она молча отсчитывает время. Их группа — тыл. Сослуживцы реагируют за затишье моментально, бесшумно занимая позиции по периметру пустой улицы напротив.       — Атака завершена. — молвит инструктор откуда-то сверху, звеня знакомым скрежетом прямо над ухом.       Эш непонимающе хмурится. В первую очередь кажется, что это какая-то техническая неполадка. Оставалось ещё три минуты времени. Неужели фронт всё зачистил? Неплохо. В этот раз они справились куда слаженнее. Ей даже делать ничего не пришлось. Окончание атаки знаменует отдых до завтра. Свет фонарей вспыхивает ярче, ослепляя на долю мгновения. Жаль ливень здесь не искусственный. Сейчас Эш мечтает о горячем душе и тёплой постели. Всё ещё присутствует одна проблема, по-прежнему упрямо стоящая рядом и выжигающая душу взглядом. Вики, блять, становится проблемой всех проблем. И никак от неё не отвязаться. Реально бесит.       — Ну?       — Именно, что моё дело. — уже более резко отвечает Вики, — У меня слабость к плохишам, если понимаешь о чём я, но провоцировать размолвку между вами я не хочу.       Как-то запоздало до неё дошло уточнить этот момент. Справедливости ради, Эш и правда избегала любого общения с Вики. И знала бы та до чего может довести Элизабет своими планами. Размолвка там и рядом не стоит. А вот оправданий для истерик у Каледонии не будет. Неопределённость их отношений заканчивается там, где начинаются личные границы. Точка. И оттого, что Вики вот так легко уведомляет её о своём романтическом интересе становится тошнотно.       — Так спроси у него, чё ты мне мозги делаешь? — раздражённо смахивая воду с лица, Эш посылает Вики самый мрачный взгляд из всех возможных. А где-то под рёбрами мерзко ворочается колючий сгусток разочарования. Словно пощёчина.       У Эш тоже слабость. Не к плохишам. К Джесси МакКри.       — Забавно, что он почти точно так же отослал к тебе. Более мило, конечно. — беззлобно усмехается Вики, задумчиво пожевав губу. — Всё сложно, да?       Нет, она не глупа. Хотя бы потому, что сейчас, когда рядом нет Джесси, Вики не пытается строить из себя хрен пойми что. Вот это открытие. Соглашаться с Вики не хочется. Вносить какую-то ясность тоже. Раскусила она её как долбанную фисташку. Наглая хитрая сука.       Но да, всё сложно. И это всё ещё не её дело.       Элизабет отворачивается, закидывая винтовку на плечо, и тупо уходит. Очередная демонстрация неприязни, вопреки привычке оставлять последнее слово за собой. Пускай, блять, сама додумывает и делает какие угодно выводы. Эш тут тоже, если так подумать, не в масле катается. Жизнь для всех тяжела и несправедлива. Так и к чёрту.       Эш только одного не понимает: в какой момент она лично начала отвечать за любовные похождения Джесси? Отослал Вики к ней, значит? Интересное развитие событий. Это им стоит обсудить.